Не позволю себя завоевать

– Ты в готовке что-то смыслишь? – в сомнении уставилась на нее, а Арта продолжала размахивать руками.

– А какая баба в этом не смыслит? – хмыкнула она в ответ. – И мне главное оказаться в этом вот доме, потом уже так расстараюсь!..

Надо же! Они все тут что-то да умели и были полезны в хозяйстве. А я? Чем могла похвастаться я, чтобы извлечь потом из этого выгоду? Что умела музицировать? У этих варваров имелась здесь арфа? А может, кто-то хотел обучать игре своих детей? Ага! Особенно этих… «мицуров»…

– Смотри! Он идет ко мне…

Арта вся подобралась и глаз не спускала со слуги эрла.

– Господин! Выберите меня – не пожалеете! Я и чистоплотна, и расторопна, умею работать быстро, а какое у меня жаркое из барашка или оленины получается!..

Толстушка продолжила вопить, стараясь не отпускать внимание возможного покупателя. Ангриец подходил все ближе, но попутно косился и на других женщин, вот Арта и надрывалась. Она вся развернулась в его сторону, чуть ни подпрыгивала, чтобы стать заметнее, и пыталась еще строить мужику глазки. Я же совершенно случайно перевела взгляд в сторону… и остолбенела. Все потому, что встретилась с серебристыми глазами, нацеленными на меня. А принадлежали они Андерсу.

Этот человек-гора смотрел не просто в нашу сторону, а именно на меня. Ух, не понравился мне тот взгляд. Во-первых, из-за того, что раздевал. Вот совершенно определенно выражал жгучее желание мужчины добраться быстрее до женского тела. Взглядом сдернул с меня хитон, порвал нижнюю рубашку и… Дьявол, я теперь ни о чем больше думать не могла, как только о том, куда бы скрыться. А мысли спутались уже из-за «во-первых», и до «во-вторых» не дошли, так как всю меня накрыла паника.

– Не смотреть на него! – такое решение забилось в голове, а по телу прокатилась волна дрожи.

Но было поздно. Воин двинулся в мою сторону. Скорее всего, он так и так направился бы ко мне, раз уже избрал целью, но я обзывала себя последними словами, что много вертела головой, вот и довертелась.

– Ой! – вскрикнула, а дальше, сама от себя не ожидая, начала вопить посильнее Арты. – Господин! Что там повариха! – теперь я тоже добивалась внимания того человека эрла. – Очень важно, чтобы у господских людей не болели животы ни от стряпни, ни от…

Договорить не успела, как меня с силой дернуло и отбросило в сторону.

– Ты что творишь, дура?! – хищно ощерилась на меня недавняя подружка. – Дорогу мне решила перейти?.. Оговаривать принялась?! Сразу вот так ославить хочешь?.. Я для тебя, а ты!..

– Господин! – между тем снова дернулась я, стараясь увеличить расстояние между мной и Андерсом, не смотря на то, что Арта продолжала шипеть и тянуть за хитон. – Посмотрите же на меня… я имела в виду, что отличная знахарка…

– Совсем сдурела, да? – больно шлепнула между лопаток увесистая рука толстухи. – Ты же сейчас все надежды рушишь. Не только мои, но и свои. Я бы устроилась в доме эрла и тебя бы, непутевую, постаралась подле себя приткнуть…

– Но я действительно разбираюсь в травах и знаю много стоящих исцеляющих рецептов…

– Заткнись, полоумная! – чуть ни зажала мне рот Арта, да я замотала головой, не даваясь. – Голову свою глупую напряги! Похоже, кроме смазливого личика на ней, ничем другим не богата? С мозгами точно в ней скудно. Ты много историй знаешь, чтобы завоеватели использовали чужих боевых магов и целителей? Я – нет. Ни одной. Потому что те могут ударить в спину бывшему врагу, вот! Уразумела? Вдруг, подсыплешь чего? Или подольешь? Одним словом, навредить можешь, а не помощь оказать болящему. Так что и заткнись, чума.

Это что же? Эти мои знания тоже не годились? Или Арта наговаривала? Вон, какой прищур имела хитрый…

– Лучше помолчи! Поняла? Позволь старшей из нас и более знающей хлопотать. Я же стараюсь за обеих, а ты только палки в колеса суешь…

У меня не было слов. И никакой уверенности в дальнейшей судьбе. Довериться или продолжить самой пытаться устроить ее? А Арта поняла мое молчание, как согласие с ней, и опять закричала призывно, обращаясь к тому мужчине.

– Уважаемый! Не сомневайся, лучшей, чем я, тебе поварихи не найти. Мне же приходилось и в знатных домах готовить, и мной всегда все были довольны…

Она беззастенчиво снова нахваливала свои выдуманные, скорее всего, заслуги, а на меня, между тем, уже чуть ни близко-близко надвинулся сплошь татуированный ангриец. От этого я снова дернулась, попятилась и нескладно наскочила на Арту, развернувшуюся ко мне спиной.

– Ой! А я петь еще могу… и играть на арфе… и танцевать… – явно в трансе заголосила подруге в затылок.

Арта досадливо всплеснула руками, чуть слышно выругалась, а потом, ухватив с такой силой, что точно останется синяк на предплечье, быстро снова задвинула себе за спину. Вот только я не желала там оставаться, задергалась-затрепыхалась, силясь увернуться от протянутой ко мне лапы Андерса.

– Милашка, не бойся меня, – произнес этот тип, уже абсолютно нависая надо мной. – Я девушек не обижаю.

Он говорил медленно и с расстановкой, будто старался, чтобы его правильно поняли. Я потому и разобрала каждое слово, вот только легче от этого не стало. Мне по-прежнему хотелось скрыться, куда подальше от этого похотливого громилы. И да, у него глаза в тот момент были такими, что мне казалось, будто пачкали в тех местах, куда смотрели. А еще, от его теперь уже совсем близкого тела чувствовался неслабый жар. Заподозрила в нем магию огня. Иначе как было объяснить, что начавший моросить дождь покрывал кожу этого гиганта мелкими капельками, но те сразу же испарялись? И Андерс нисколько не обращал внимания на изморозь, его целиком занимала я. А по глазам прочитала, что хотел быстрее покончить с торгом.

– Эй! Густав! – рявкнул мужчина в сторону типа с куницей, а я от его рева так и подпрыгнула. – Я беру себе эту девчонку. За сколько отдает ее хозяин? И вообще, чья она?

Клановый оратор и устроитель этой ярмарки что-то начал отвечать, да его слова потонули в смехе и выкриках воинов, что принимали торг, как веселое представление. Вот сейчас они, перебивая друг друга, принялись комментировать действия Андерса, а как увидели, что я всячески уворачивалась от его загребущей ручищи, так начали давать советы, как со мной справиться. Скорее всего, скабрезные, потому что каждый такой возглас поднимал волну нового дикого веселья, и некоторые из этих грубых и неотесанных типов чуть ни валились на землю, держась за свои голые мускулистые животы. Слава богине, далеко не все я понимала из тех «шуток», но все равно, то бледнела, то краснела, и было трудно самой удержаться на ногах. Например, поняла такое:

– Андерс, зачем тебе тростинка? Такому бревну за себя брать надо колоду! Ты же ее за один раз перешибешь!

– Точно! Раздавит в первую же ночь!

– Хватай же! Чего медлишь? Или промахиваешься мимо совсем мелкой цели?!

– Где твоя реакция, воин? В обозе с рабынями истратил? Так отдохни хоть денек без бабы.

– Это вредит его здоровью. Не слушай никого, Андерс. Поймай девчонку! Ух ты, юркая попалась…

– А ты ее за сиську хватай. Это же тебе привычно! Или у этой малявки они слишком маленькие? Ха! Ты так и потом будешь промахиваться, когда дело до постели дойдет?

– Сноровку наш первый воин потерял. На себя не похож…

– Так он же здесь на Вилме тренировался, а у нее сиськи… ВО!

– Так он же и таких мелких любит. А то не знаете? Скольких уже рабынь угробил своим весом?

– Милашка, не верь им, все врут, и ни одна еще девица не ушла за грань от моих ласк. Ну же, иди ко мне. Дурни! Я, может, жениться надумал… Теперь возьму за себя именно такую!..

– А чего бы и нет?! Потом же все равно быстро станет вдовцом…

– Потому что она не разродится его-то дитем – мелкая слишком.

– Но задумка хороша! Наш славный воин приведет девчонку в дом, как законную вторую жену, уложит в свою постель, чтобы не на сеновале или еще где с ней тискаться, натешится вдоволь, а потом…

– Бац, вдовец! И ему хорошо – утолил желание, и супружница его, эта дикая кошка Вилма, останется довольна, что ее детям не народятся соперники.

– О, да! Она у него жутко ревнивая. Прошлый поход помните? Тогда Андерс тоже…

Я четко уяснила и без услышанного, что Андерс представляет угрозу. Не зря же носила в себе, хоть и крупицу, но магию земли. А она от охватившей меня паники пробудилась и чуть ни кричала: «Чужой. Не твой мужчина. Беги от него». С женщинами нашего клана всегда так, сильных способностей не имели, но замуж выходили за «суженного» – магия его подсказывала. А тут меня облапить хотел пышущий жаром бугай. Пусть с другой забавляется, а я даваться ему в руки не собиралась. Правда, уворачивалась уже из последних сил, вся дрожала от напряжения и усталости, и совсем забыла, что находилась на ярмарке, где продавали рабынь.

– Инга! – долетел до меня взволнованный голос Арты. – Господин! – она тоже металась, то меня пыталась собой загородить, то прыгала в сторону того типа, который искал повариху. – Выбирай же скорее меня! А эта девушка!.. Она знатная вышивальщица и кружевница. Если купишь ее для эрла, он потом оценит твою службу, когда приумножатся его богатства после продажи ее работ. Да и женщины семьи оценят красоту вышивок и кружев и к себе примерят. Ты только взгляни! Ну же!

И Арта, изловчившись, ухватила меня, бегающую вокруг, за подол, задирая его, оголяя мои лодыжки, пыталась добраться до кружев на нижней рубашке.

– О!! Какие ножки! – вырвались тут крики из многих глоток.

– Мое! Не смотреть! – зарычал Андерс и, схватив, таки, сграбастал в охапку и крепко-крепко, чуть ни до хруста в ребрах, прижал к себе.

– Видали кружево?! Правду говорю, что девушка – мастерица, каких поискать. Покупайте!..

Я же почти уже перестала на все реагировать. Меня затопил жар, в тисках Андерса стало не шелохнуться и трудно дышать. Но в последний момент повернула голову в сторону и заметила, как на крыльце дома эрла заинтересовались происходящим на торге. Лица пяти высокочтимых ангрийцев развернулись в нашу сторону. В том числе и Ингвар прервал разговор с соседом и заинтересовался поднятым нами шумом.

– Что там? – прочитала по его губам и еще заметила, что нахмурился озадаченно.

И в следующую минуту увидала, как он начал подниматься. Встал и пошел к нам.

– Густав! Что происходит? – на ходу обратился к типу, носящему шкурки куницы на плечах. – Рабыню не поделили? Это которую же? Андерс? Выпусти девчонку из объятий. Выпусти, сказал! Смотри, ты ее почти задушил…

– Господин! – теперь уже к нему бросилась Арта. – Она ценная рабыня, умеет шить и вышивать и кружева плести. Еще в монастыре обучена музыке и пониманию некоторых трав. А этот душегуб!..

– Да не собирался я ее убивать!.. – заворчал татуированный громила. – Сказал же!..

– Как же?! – совсем осмелела Арта, что посмела не просто спорить с ангрийцем, а еще и кривую рожу ему состроила, совсем почти как он, когда вышел недавно в круг за вознаграждением за участие в походе. – Зачем тебе такая малышка? Взгляни, она же вдвое меньше тебя!..

– Не твое дело. А монашка моя!

– Монашка, говоришь? – задумался тут тот волчара, который прямо из храма Рукпи уволок меня в рабство. Он будто пытался вспомнить что-то. Потом еще пристально так взглянул на меня, словно только теперь начал узнавать. – Точно! Я же ее сам из какой-то то ли часовни, то ли храма вынес. Скажи, дева, как тебя зовут? – а это произнес уже на дартийском языке.

Под его пристальным взглядом мне вдруг сделалось не по себе. Что же выходило? Этот… варвар неотесанный даже не запомнил, что заимел рабыню? Выволок меня из святилища, на плечо взвалил, в телегу потом бросил и… из головы вон?! Будто я никчемная вещь? Нет! Все другие дикари помнили, что заимели рабынь, а этот!..

– Как зовут тебя? Отвечай, когда я спрашиваю, – уже более суровым голосом задал мне повторный вопрос и протянул руку… чтобы, приподняв за подбородок лицо, лучше его рассмотреть? Наглец!

Что тогда началось!.. Я точно утратила связь с реальностью. Потому что, не помня о разуме, потеряв чувство самосохранения, отчаянно захотела рассчитаться немедленно с этим ангрийцем. За то, что командовал воинами, разгромившими замок, за смерть отца, за все убийства, за пленение наших людей, которых сейчас выставляли на продажу, как скот. Вот и отбросила его руку, а потом еще схватилась за складки хитона, напрочь забыв, что искать в них «ортонтар» было бесполезно, ведь сама же зарыла его в сарае. Но осмыслить ничего не успела, как у Ингвара сработала реакция на мое движение, и он в броске, одним отработанным движением обездвижил меня. Да как он смел! Что бы ему в ад провалиться! Схватил, руки заломил, развернул, к себе прижал, что и дернуться потом уже не могла. Вот так, невольно, замерла, и тогда поняла, что случилось нечто. Потому что вокруг стояла просто мертвая тишина.

Казалось, даже птицы умолкли. А про окружающих нас людей и говорить не приходилось – они еще и в разных позах застыли. И все смотрели на Ингвара. Догадалась, что ждали его решения, как поступит с зарвавшейся рабыней. Даже Андерс. Он тоже не смел пошевелиться, замер в паре метров от нас, хмурился, по глазам видела и по сжатым кулакам, что был очень напряжен, но не смел вмешаться.

Это что же? Такую власть имел здесь этот ангриец со шкурой волка на плечах? Ему совсем никто не смел высказать несогласие? Он же, мало чем отличался от многих воинов, высок и мускулист, но были здесь и такие, кто превосходил в размерах. Взять хоть того же Андерса. Но все замерли. Знали об Ингваре что-то, не видимое глазу? Тот имел неоспоримый авторитет? Привык властвовать, много уже лет командовал, и ему безоговорочно подчинялись? Наверное. Вот и сердце мое, трепетавшее теперь в груди подсказало, что никто не вступится за такую слабую меня. Даже тогда, когда златовласый произвел обыск и выяснил, что была безоружна.

А Ингвар запросто обшарил складки рясы, перехватив только зажатую меня удобнее. Бесцеремонно прошелся рукой по ткани, а заодно и по изгибам моего тела под ней. Оружия не нашел, хоть мое неосторожное движение и указало на него. И тогда уже хватка этого типа чуть ослабела, давая возможность хоть вдохнуть воздуха без боли в ребрах.

– Что это было, детка? – вдруг резко перехватил меня за шиворот, унизительно так встряхнул еще не очень слушающееся хозяйку тело, чуть приподнял, удерживая на расстоянии вытянутой руки. – Не шали так больше. На будущее скажу, что не терплю оружие в чужих руках. Уяснила? Оно у тебя есть? Где нож?! – так и впился взглядом в мое лицо. – В глаза мне смотреть, когда с тобой разговариваю! Вот так… да, теперь молодец. Значит, норовистая, но заставить подчиниться тебя все же можно…

– Ингвар! Она просто глупая девчонка, к тому же монашка, – это был Андерс. – В монастырях… они там совсем мира не знают…

Он что, вступался за меня? Похоже было на то. Другие присутствующие как онемели, а этот смог подать голос в защиту.

– Пощади ее, – татуированный еще и шаг в нашу сторону сделал, вот уж действительно, бесстрашный воин.

Я же вот уже с минуту смотрела в глаза его ратного начальника и видела, как там плескались и будто боролись разводы темно-серого с ярко-голубым. Стихийник! Такая озарила догадка. Тоже маг, как и татуированный громила. Только Андерс был сыном огня, а этот… воздуха? Скорее всего, да. И сила в нем должна быть немеряная, судя по притихшим и напрягшимся соплеменникам. Но, слава богине, Ингвар ее отлично контролировал. Отчего же тогда все решили, что мне конец?

– Господин?.. – а это заныла рядом Арта.

Когда только успела подойти и ухватиться за мой хитон? Скосила на нее глаза и увидала, что она была бледна, и отметила глаза в половину лица.

– Помилуйте, Ингу… – подружка принялась всхлипывать. – Откуда у нее оружие? Я постоянно была рядом… ничего такого, совсем юная дурочка!..

– Инга, значит? – по голосу решила, что златовласый был склонен сменить гнев на милость, но затаил на меня… нечто.

Не могла разобраться в его отношении ко мне ни по насмешливо изогнувшимся губам и бровям, ни по прищуру. Внутреннее чувство подсказывало, что мне не доверяют, что станет теперь следить, постарается отыскать мой «ортонтар».

– А в чем сыр-бор? Отчего вообще шум подняли? – спросил вроде бы ни у кого.

– Ингвар, это же твоя рабыня? – отстранил от меня Арту Андерс и встал рядом сам. – Я хочу ее выкупить. Сколько хочешь за девчонку?

– Выкупить?.. – как-то странно начал смотреть на нас этот сын эрла. – Понравилась?

– Да. Очень. Так сколько золотых отсчитать? Или возьмешь добром? – богатырь вдруг начал суетиться. – Эй, Альф! – как оказалось, звал своего мальчонку «мицура». – Подай сюда…

– Погоди, – поднял вверх руку Ингвар. – Я не решил еще ее продавать. Просто забыл, что бросил в обоз монашку…

– И правильно! – влезла тут в разговор Аста, вот же отчаянная. Правда, она еле пищала и постоянно всхлипывала жалко так, но голос все же решилась подать. – Она же прекрасная мастерица!.. Такая точно в хозяйстве пригодится…

Но женщина прервала главаря, а это заслуживало наказания. На первый раз он предупредили ее суровым взглядом, а потом Ингвар снова развернулся ко мне.

– Я что-то слышал, что умеешь петь и танцевать?.. – златовласый точно решил поиграться, а заодно и поучить меня послушанию. – Не ты ли, Инга, выкрикивала такое признание недавно?

– Было, – пришлось признаться, а про себя отметила, что, хоть и демонстрировал заинтересованность в беседе со своим соседом недавно, но слышал многое из того, что творилось на дворе его усадьбы.

– Тогда пляши, – его улыбка, оголившая чуть длинноватые белые клыки, мне совсем не понравилась.

Это меня хотели унизить? Хотя, перед ним же стояла не ари Ингрид Изумрудного рода, а Инга простолюдинка. Какая гордость и независимость могла быть у крестьянской дочери, проданной в монастырь? Вот и не следовало забывать, какую роль на себя взяла. Кстати, вспомнить бы еще, как танцевали крестьянки…

– Ну же! Прошу! – и этот гад принялся, усмехаясь, хлопать.

Андерс покрутил лысой татуированной башкой то в мою, то в его сторону, не понял, чего вожак добивался, но стал тоже хлопать в ладони-ковши. Хлоп-хлоп! А у меня все мысли из головы повылетали. Поняла уже, что отказ от выступления мог грозить чуть ни смертью, только ни одного танца припомнить не получалось. Не церемониальный же менуэт этому хитрющему волчаре выдавать? А из крестьянских забав отчего-то только виденные на их празднике хороводы на память приходили. Беда, и только! Но вот песня народная вспомнилась. Красивая, тягучая! Под нее запросто можно было попробовать изобразить нечто. Да, из образа нельзя было выпадать, если хотела не просто так жизни лишиться, а еще этого Ингвара утащить с собой за грань.

Глава 4

И вот уже со всех сторон послышались хлопки. Похоже, варварам не впервой приходилось подбадривать таким способом выступающих. И они явно теперь настроились ждать увеселения. Хлоп-хлоп! На их диких физиях начали появляться предвкушающие улыбки. Хлоп-хлоп! Некоторые из воинов уселись поудобнее и принялись еще и выкрикивать что-то непонятное.

– Давай, Инга, – зашептала придушенно Арта. – Долго уговаривать тебя никто не будет, как и ожидать… – она тоже мне улыбнулась, но у нее получилось кисло.

Понятно, не верила, что монахиня могла подивить кого-то танцевальным выступлением. Песня, еще, куда ни шло, в монастырях же исполняли псалмы… Кстати! У меня в арсенале имелся отличный слух и неплохой голос. А грациозность движений ни один раз отмечали мои бывшие воздыхатели, арлы нашего клана, а еще Индиго и Аквамаринового домов, маги Воды. Но, богиня, воспоминания о них сейчас явно не шли на пользу. Следовало быстро отбросить все прочь. Так! А если мои таланты сейчас объединить… да прибавить покачивания бедрами с плечами, как видела у крестьянок на поляне за замковой стеной… Как там звучала та народная песня? Вроде бы, начиналась с признания девушки реке и камышам около ее берега, что полюбила темноволосого вихрастого парня?.. Точно! Напев такой нежный, чувственный… он каждому напомнит личные тайные местечки. Девушкам, где грезили закатными вечерами о суженом. Мужчинам – о минутах встреч с любимой под луной.

– Ммм! – начала тихонько мычать себе под нос, стараясь отрешиться от всего происходящего вокруг. – МММ! – затянула чуть громче, поняв, что вспомнила мелодию и слова полностью.

А как успокоилась, поверив, что должна все же достойно, если не станцевать, то спеть эту песню точно, так закрыла глаза и начала двигаться в такт своему напеву. И он увлек, повел, заставил расслабиться и поплыть в танце. Творить его приходилось прямо здесь и сейчас. Отвела плавно правую руку в сторону, описала ею некую кривую, как вензель начертила в воздухе, а заодно и левым бедром сделала соблазнительное движение. Так!.. Варвары повелись – подсмотрела это из-под ресниц. Теперь руку притянула к телу, но не просто, а как бы обратила внимание движением кисти на свою девичью грудь. Н-да, небольшую, но хорошей формы и упругую, что наливное яблочко. Кто бы, что бы ни говорил! И что же услышала? А смешки и… кряхтение? Не померещилось? Кому-то уже стало неудобно сидеть на месте? Ха! И это я была в хитоне! Вот если бы другой наряд!.. Но и эту просторную одежду умудрилась несколько сжать, чтобы виднее стали гибкие движения молодого стана. Вот вам! Облизнитесь! Еще раскрутилась, изогнулась, наклонилась и так и этак…

Далее же мелодия ускорялась. Девушка переживала, что возлюбленный не обращал на нее взора. Другая девица завладела его вниманием, ей парень пел песни, шептал нежности, водил гулять к тихой заводи. И голос мой временами взлетал теперь к хмурым облакам резче. Ему вторили сложные движения руками, ноги тоже включились в пляс… вон как узкой ступней, выскользнувшей из-под приподнятого подола хитона, темпераментно выписала дугу на земле. А там другой ножкой… и еще… Оборот! Еще один…

– Ух, ты! – раздался возглас Андерса и его смешок.

Что, нравится? Разбирает поймать ручищами такую юркую меня? Не выйдет! Мой танец стал совсем быстрым, сродни налетевшему неожиданно урагану. Была в нем теперь и красота и мощь. Не поймаешь, не догонишь, не пленишь! Горько понимание, что не люба жениху, но ценна наука, чтобы не попасться в цепкие силки лживых слов. А тот чернявый произнес ведь потом признание в любви. Да только после того, как узнал о великом приданном, что давал за девушкой отец. Вот как, купился за злато милый друг! И… стоп! Вмиг остановилась, словно вросла в землю, только хитон фалдами закрутился вокруг тонкой фигурки. И тишина!

– Что-то подсказывает мне, что у песни есть еще один куплет, – нарушил ту тишину голос Ингвара. А глаза его смотрели на меня сквозь совсем узкий прищур. – Почему остановилась?

Он был прав. Куплет был. Даже два. Танец тогда бы уже стал много спокойнее, мелодия начала бы звучать грустно и тихо. Ведь девица переживала великое горе. Такое, с которым не могла сжиться, вот и пошла снова к реке. Я могла бы передохнуть, снова переключившись больше на движения рук и стана, почти на месте топталась бы, а там и дыхание вполне восстановилось бы, перестав так волновать грудь. Но! Не собиралась я рисовать в танце чужую слабость. Что значит, сдаться?! Зачем губить собственную жизнь только из-за чужого предательства? Нет, не согласна, этот исход не для меня. Так я решила, вот и остановилась. Да чувствовала усталость, но не она была главной. Вот только… от меня ждали ответа. Ну, за словом в карман мне не лезть…

– Есть. Но он не для всех.

– То есть? Для кого же?