Помоги проекту - поделись книгой:
— Мало того, что ЧП в роте, так нам сейчас только разборок с боксёрами не хватало. Они же за своего по-любому впишутся. Гришаня, друг, не в службу, подымись в спортроту, позови Рината на чай. Скажи — я зову. Объясни, что к нам в роту непонятный боксёр попал. Проблемы у него и у нас.
Георгий только улыбнулся, кивнул, взял пилотку и вышел из каптёрки. Рыжий Андрей спросил у Хохла:
— А с зёмой своим, что делать будешь? Говорили же тебе, гнилой он. После сломанной челюсти верняк стуканёт замполиту. Дух-то, кажись, нормальный пацанчик, правильно держится.
Шевченко опять вздохнул.
— Со спортсменами перетрём, пусть сначала пацана пробьют. Кто его знает, что за боксёр такой? Хотя Стасика он, видимо, знатно зацепил. Андрей, у нас булочки остались?
Зашёл Тимур с кофейником. Николай подключил электроприбор, затем открыл сейф, вытащил банку сгущёнки. Андрей принёс кулёк с булочками. Тимура постоянно мучила жажда, есть не хотелось. И клонило ко сну, время было уже к полуночи. Послышались шаги, и в каптёрку вошёл вначале Георгий, за ним невысокий черноволосый крепыш в кедах и синем спортивном костюме. Последним, можно сказать, вплыл, наклонив голову вперёд, громадный парень, стриженный наголо. Одет он был в солдатские штаны и майку, на ногах простые резиновые тапки, но руки были перетянуты боксёрскими бинтами. Великан был весь в поту и тяжело дышал. В каптёрке сразу стало тесно.
«Этот — больше, чем тяж», — едва взглянув, Тимур прикинул вес боксёра.
Гости по очереди поздоровались и обнялись с сержантами. Затем спортсмен в гражданке взглянул на Тимура и сказал сержантам:
— Отрываете нас от тренировок. Скоро чемпионат округа, а вы тут чаи с булочками гоняете. Ещё бы нам картофан предложили. Этот, что ли, боксёр? Чёта ни хрена не похож. «Мухач», что ли? Откуда сам будешь? Почему здесь? Почему сидим перед старшим по званию?
Вопросы сыпались один за другим. Спортсмен замолчал. Молодой солдат так и сидел на корточках между сейфом и стеллажами. Поднялся, вышел в центр комнаты и сказал:
— Я с области, с шахтёрских посёлков. Зовут Тимур Кантемиров, КМС до сорока восьми килограмм. Вчера в зале взвешивался, уже был сорок девять.
— Местная шахтёрская школа бокса, — улыбнулся спортсмен. — А как там Вершок поживает?
— Витя Вершков этой зимой победил кубинца в финале в Болгарии и стал международником (мастер спорта международного класса).
Спортсмен обернулся к здоровяку, который за столом уплетал булочки со сгущёнкой, и коротко сказал:
— Свой!
Затем протянул руку Тимуру:
— Меня зовут Ринат, я из Караганды. Малыша нашего Олегом кличут. Москвич он. Ну, здорово, боксёр!
И крепко обнял Тимура. А тот только успел охнуть. Ринат опустил руки и отошёл от солдата.
— Что с тобой? А ну, расстёгивай гимнастёрку. Снимай майку. Быстро, я сказал, салабон.
Тимур с трудом, медленно снял куртку, майку и остался в одних армейских штанах. Вся грудь, левый бок и спина покрылись красными пятнами от ударов сапогами. Боксёр спортроты привычно осмотрел следы от ударов, затем медленно повернулся к замкомвзвода Николаю и тихо спросил:
— Что за дела, Старый? Это — мой салабон. Это я должен ему «фанеру гнуть». Какого хрена?
Затем резко притянул ладонью за шею молодого солдата к себе и, глядя прямо в глаза, быстро сказал:
— Говори, кто бил? Тимур, если ты мне сейчас начнёшь пиздеть, что ты упал с верхнего яруса кровати прямо на табурет, я тебе нос сломаю. Веришь — нет? Кто из этих сержантов тебя бил?
Всем было видно, как сильно разозлился Ринат. Здоровяк Олег тут же отодвинул стакан с чаем и развернулся на табурете к оппонентам. В тесной каптёрке образовался явный паритет — трое боксёров спортроты против трёх сержантов батальона обеспечения... Кто кого? Тимур обвёл всех взглядом, выдохнул и медленно произнёс:
— Я сегодня ночью во сне упал с верхней кровати прямо на табурет. Ударился сильно. Ничего не сломал. Завтра всё пройдёт.
А Ринат ладонью хлопнул молодого солдата по спине.
— Наш человек! Микола, ну что тут у вас случилось? Давай, Старина, колись.
— Пусть твой боксёр сам всё и расскажет. Молчит как партизан. Представляешь, один на один с нами биться предложил. Ну и поучили его немного жизни армейской. Ринат, он нашему каптёру челюсть сломал. В санчасти сейчас лежит.
Вновь уплетающий булочки москвич Олег усмехнулся и посмотрел на Тимура.
— Вот это уже по-нашему. Давай, говори, что и как было с каптёром? Завтра будешь офицерам лапшу на уши вешать.
Тимур медленно оделся, вздохнул и начал объяснять:
— Каптёр Станислав привёл меня сюда, дал банку ваксы и щётку, показал на сапоги и сказал — надо начистить так, чтобы блестели, как у кота яйца.
Рыжий Андрей тут же нетерпеливо перебил:
— Ну и что тут такого? За что ты ему челюсть-то вывернул?
Ринат прыжком уселся на стол и поднял руку.
— Подожди, кореш! Пусть дальше сам говорит.
Тимур продолжил:
— Банки ваксы только на три пары и один сапог хватило, последний я не успел. Каптёр пришёл, обозлился за ваксу и мне по лицу сапогом заехал. Всю щеку и глаз измазал. Ну, я ему вполсилы «двоечку» в челюсть и отработал.
Тут замкомвзвода посмотрел на своего подчинённого и спросил:
— Подожди, салабон. Не трынди так быстро. Почему четыре пары сапог? Нас же только трое дедов в роте? Откуда четвёртая пара взялась?
Салабон недоуменно пожал плечами.
— Так каптёр свои сапоги снял и в один ряд поставил, а сам в тапках мыться пошёл.
Ринат звонко хлопнул себя по ляжкам и рассмеялся на всю каптёрку.
— Ну, ни фига себе, Старый! Твои молодые уже дают духам свои сапоги чистить и сами же за это в челюсть получают. Что в вашей роте творится, товарищи сержанты? Да у вас тут молодые всей ротой управляют?
Все в каптёрке враз замолчали. Тимур увидел, что слова спортсмена по-настоящему задели сержантов роты. Все трое стояли понурые и недобро переглядывались. Ринат тоже заметил, что немного перегнул.
— Ладно, кореша! Проехали. Сами у себя в роте разберётесь. Давайте сейчас прикинем, что с салабоном делать.
Спортсмен повернулся к рядовому:
— Понимаешь, ты ударил и сломал челюсть ефрейтору, то есть старшему по званию. А это даже не залёт. Это — дисбат! Попал ты по-крупному, Тимурка.
— Так он ещё присяги не принял, — перебил старший сержант. — И в дисбат никак не попадёт.
— Тогда — уголовное дело. И что ещё будет хуже, хрен его знает, — ответил задумчиво боксёр спортроты.
Рядовой Кантемиров устало присел на тюк с бельём, слушал старших и ничего не понимал. Мысли вихрем крутились в голове: «Как же так! Каптёр же первый начал бить меня сапогом по лицу. И не мог я знать, что этому Станиславу уже ломали челюсть на гражданке». Правильно говорил тренер: «Пацаны, берегите честь и челюсть смолоду». Молодой боксёр хорошо знал, что стоит всего один раз сломать человеку челюсть, как потом будет очень легко повторить у него этот перелом. Тимур нутром чувствовал, что только Ринат с Олегом могут ему реально помочь, и с надеждой смотрел на обоих. Но все молчали и только с тоской в глазах рассматривали молодого солдата. Каждый примерял себя к дальнейшей судьбе Тимура. Тут Ринат соскочил со стола, жестом поднял его и спросил:
— Слышь, боксёр, а на ринге тебе, случаем, бровь не рассекали?
Тимур отрицательно покачал головой.
— Вес же лёгкий. Удары слабей. И бровь не рассекали ни разу, и нос с челюстью не ломали. Обошлось.
Ринат улыбнулся и обвёл всех взглядом.
— И это замечательно. Они оба подрались в каптёрке. А первый, конечно, ударил ваш каптёр. Примерно вот так!
И Ринат вдруг резко правой сбоку заехал Тимуру прямо в глаз. В голове вспыхнуло и загудело. Боксёр качнулся, сделал шаг назад, но устоял. Левый глаз стал видеть только лампочку на потолке. Тимур опять опустился на тюки и замотал головой, ничего не понимая. Тут замкомвзвода задумчиво произнёс:
— Так, Ринат, пока усекаю твою мысль. А дальше-то что? Челюсть сломана у каптёра, а не у салабона?
— А призывник никого и не бил, — сказал Ринат. — Он только отталкивался и пытался убежать от вконец озверевшего каптёра, который уже пинал его вовсю ногами. И следы от сапог остались на теле молодого солдата...
Тут все, и даже Тимур, заулыбались. Вконец озверевшим Стасика никто из присутствующих даже представить себе не мог. А вот образ лежащего в санчасти с перебинтованной головой каптёра почему-то легко представлялся всем. Николай только покачал головой.
— Что будем делать со сломанной челюстью?
Ринат успокоил:
— Не ссыте кипятком, коллеги деды. Объясняю на раз: салабон отчаянно пытается выбраться из каптёрки и сильно толкает каптёра в грудь. Каптёр падает и ударяется головой, а конкретно челюстью, об этот красивый металлический шкафчик, — и махнул рукой в сторону сейфа. — Картина маслом! Челюсть у него была уже сломана на гражданке. Много не надо. Все поняли?
И повернулся к Тимуру.
— Слушай внимательно: никаких сержантских сапог не было, ты поссорился с каптёром, он тебя ударил первым и начал пинать. А ты просто хотел убежать из каптёрки. Никаких ударов с твоей стороны. Только толкнул и ушёл. Всё усекаешь, боец?
Тимур кивнул. Спортсмен перевёл взгляд на сержантов.
— А каптёр, братаны, это будет ваша проблема! Базарьте с ним сами, как хотите. Но если он, чмошник, нашего боксёра заложит... — боксёр недобро ухмыльнулся. — Думаю, не надо вам говорить, что мы с ним будем делать примерно раз в неделю. Для начала зачмырим и нассым в сапоги. Затем...
— Я всё понял. Сам с ним погутарю, — перебил Николай, встал из-за стола и подошёл к Ринату. — Мой земляк — мой косяк! Никуда он, на хрен, не денется. Так всё и будет. Я сказал.
— Лады, Микола. Слышь, Старый, я заберу у тебя духа на часок? Сам обратно приведу. Надо ещё раз проинструктировать на завтра. Про жизнь нашу, армейскую, расскажу. Да и просто послушаем его за гражданку и новости боксёрские.
Замкомвзвода только кивнул. На выходе из каптёрки Тимур посмотрел на старшего сержанта и сказал:
— Дуже дякую, добра людына.
У Хохла вытянулось лицо.
— Звидкиля знаеш мою ридну мову?
Призывник улыбнулся и ответил:
— В наших посёлках много украинцев живет. Ещё перед войной по комсомольским путёвкам приехали из Донбасса уральские шахты поднимать. Вот и остались, уже дети выросли. У отца соседи по гаражу — одни украинцы. А у меня друг по технарю — Вовка Андросенко. А сосед по лестничной площадке — Лёнька Понамарчук. Вот так и живём!
Николай только развёл руками.
— Значит, ты мой зёма с Урала будешь!
Все в каптёрке сразу расслабились и рассмеялись. Для всех участников этой встречи появился план выхода из этой ситуёвины. И возможно — без особых потерь...
Втроём со спортсменами Тимур поднялся на последний этаж казармы, который представлял из себя высокий чердак, переоборудованный в спортзал. Повсюду висели боксёрские мешки и груши, в одном углу стоял ринг, а в противоположном были сложены в квадрат маты. Пахло кожей и потом. Тимур перешагнул порог, остановился и вдохнул до боли знакомый запах... Семь лет в боксе — это вам не фунт изюма скушать...
И вдруг у молодого человека после пережитых волнений защипало в глазах, особенно в левом, который уже начал заплывать. Боксёр, сделав вид, что дотронулся до побитого глаза, быстро смахнул слезу. Сзади в спину легонько подтолкнул Олег.
— Да проходи ты, не стесняйся.
— Давай-давай, комсомолец и спортсмен, — добавил, улыбаясь, Ринат. — Родной запах почуял? Сдаётся мне, что ты, Тимур, ещё пару лет в спортзал точно не зайдёшь.
Они прошли в дальний угол, и попали в небольшую комнату, где тоже стояли стол, стулья и небольшой металлический сейф. Но здесь по стенам висели боксёрские перчатки, лапы, скакалки, борцовские куртки и другая спортивная форма. Олег с усмешкой сказал:
— А вот это — наша каптёрка. Присаживайся, сейчас чай организуем.
И так же, как в роте, достал из-под стола электрический чайник, а из сейфа — кружки, ложки, чай в пачке и сахар. Олег на правах хозяина сам пошёл за водой, а Ринат снова уселся прямо на стол.
— Вот сейчас, Тимур, очень внимательно слушай. А потом чаи погоняем, и ты расскажешь нам все новости из боксёрского мира. Олег принёс чайник, подключил и сел за стол. Ринат продолжил:
— Смотри, Тимур, после вечерней проверки ты поругался с каптёром. Кстати, а как ты с ним поссорился?
— Так он ходил и всех молодых в строю сзади по ногам пинал.
— Вот чмошник! — воскликнул Олег. — Только и может сзади салабона ткнуть.
— Подожди, братан, — Ринат опять поднял руку. — Об этом чмыре отдельный базар будет, без Тимура. Так, дальше: каптёр тебя пинает по ногам, ты ему вежливо — запомни, Тимур, — вежливо делаешь замечание. Он тебя хватает и затаскивает в каптёрку, где тут же без слов бьёт тебя в глаз. Кстати, покажи глаз.
Ринат спрыгнул со стола, подвёл Тимура ближе к настольной лампе и оценил свою работу.
— Так, хорошо. В глаза смотреть, салабон! Очень хорошо. Завтра классный синяк будет. Голова не болит?
Тимур вздохнул и посмотрел на боксёра.
— Нет. Плохо вижу только. Да не впервой фингалы получать.
— И то верно, Тимур, — Ринат поднял палец. — Всё для дела, всё для пользы и всё для тебя стараемся. Ещё отблагодаришь потом, на гражданке. Верняк, пересечёмся где-нибудь, если Аллах даст. Дальше пошли: после удара каптёр тебя несколько раз бьёт ногами по корпусу. Тебе удаётся встать, ты толкаешь — запомни, Тимур — только толкаешь каптёра в грудь, он падает в сторону сейфа, а ты убегаешь. Всё! Завтра утром тебя сначала ротный будет спрашивать, пару раз скажи, что ничего не было, ничего не знаешь про каптёра. А потом офицер на тебя насядет. Не бойся, этот бить точно не будет. Может только за шкварник схватить и потрясти немного. Может спиной к стене приложить. Это он любит. Вот тогда и расколись и объясни ротному, как мы договорились. А потом всё повторишь замполиту. А с батей мы сами поговорим. Всё усёк, боец Тимурка?
Тимур слушал внимательно и спросил:
— А зачем мудрить так: вначале молчать, а потом колоться? А кто такой батя?
Олег уже разливал чай по кружкам.
— Батя — это майор Литвиненко, который тебя привёз. А мудрить, как ты сказал, надо. Пусть ротный думает, что сам тебя расколол. Правдивей будет.
Поделиться книгой: