Игра Хаоса. Книга 5 (СИ)

— Попала!

За спиной неожиданно слышу стук осыпающихся камней, резко оборачиваюсь и вскидываю дискомет, но вижу Меджа, показавшегося из-за скалы. Он ходил в разведку на противоположную сторону острова проверить тыл, чтобы удостовериться, что нас не обходят сзади. На щеке появился длинный разрез, на боку виднелась кровь, но ничего серьезного заметно не было — видимо, зелье лечения уже сделало свое дело, затянув раны. Тигролюд твердо стоял на ногах, сжимая пару коротких сабель со светящимися белыми клинками, несущими на себе благословение кого-то из светлых богов. Идеальное оружие против темных созданий и беспокойной нежити. На мой молчаливый вопрос Меджех встряхнул клинки, сбрасывая с них капельки черной крови, и положил их рядом с собой на камни, присев рядом:

— Там теперь все чисто.

— Хорошо, — я кивнул, показав, что его услышал, после чего протянул пузырек с зельем лечения — порез на щеке наверняка причинял много боли, но старый кот лишь пренебрежительно махнул рукой:

- Прибереги его для более серьезных ран, а не для этой царапины. Что у вас тут?

– Сам посмотри, – я мотнул головой в сторону берега, заваленного телами, там как раз голем приканчивал новую нежить.

– Тогда, может, попробуем? – с надеждой в голосе протянул Медж и выжидательно посмотрел на меня.

На время разведки карту Массового переноса друг передал мне: мало ли что произойдет с ним. Я без особой надежды активировал карту, и в нескольких шагах перед нами возник неправильной формы круг синего цвета. На несколько долгих секунд он завис в воздухе, после чего с громким хлопком пропал. Это уже была двадцатая или тридцатая наша безуспешная попытка вырваться отсюда. Старый кот, взглянув на кромку моря, откуда показалась новая группа мертвецов, устало спросил:

– Что делаем дальше?

На это я смог лишь пожать плечами – по-моему, ответ был и так очевиден:

– Держимся и тянем время, большую часть трупов мы уже перебили, оставшиеся особой угрозы не несут. Если что, экономя карты, будем вдвоем их подчищать возле берега вручную, а Сая станет нас прикрывать. На крайний случай у нас есть элементаль Саймиры, да и наши с тобой карты еще не до конца себя исчерпали. Главное, что мы смогли добить медуз и этого здорового кальмара. Не думаю, что эфирная вакханалия, закрывшая для нас возможность переноса, будет держаться долго. В гробницах Беренхеля был источник силы – Врата Немерона, соединявшие тот мир с планом Смерти. А здесь из-за действия кристалла, скорее всего, были разрушены границы мира. Отсюда и трупы ожили, а также возникли эфирные возмущения, из-за которых стал невозможен перенос. Но такие прорывы, насколько я знаю, достаточно быстро затягиваются, закрывая созданную дыру. Так что тянем время и ждем, когда заработает карта, и мы сможем отсюда убраться.

– Хорошо, вполне рабочий план, – Медж согласно кивнул и поднялся.

– Ничего, старый друг, мы еще выпьем с тобой вина в Двойной Спирали, вспоминая этот случай, – я усмехнулся и хлопнул его по плечу.

– Ребята, посмотрите на море! – из-за камней послышался испуганный голос Саймиры.

Взглянув туда, я разглядел лишь размытые темные точки на горизонте, пришлось воспользоваться подзорной трубой, чтобы увидеть, что к нам плывет.

И от увиденного мне стало плохо – с губ сорвалось непроизвольное проклятье, а ноги подкосились. К нам двигался целый флот Измененных: несколько сотен простых воинов и шаманов верхом на острозубах, огромное, как плавучий остров, создание – помесь морской черепахи и рака, чей панцирь был обвит веревками и густо облеплен сотнями разнообразных темных тварей. Рядом с ним плыл закованный в костяную броню морской змей: одна его голова была размером с тот маленький парусник, на котором мы первый раз приплыли в это место. Справа плыло нечто бесформенное, что я даже не смог опознать. Больше всего оно было похоже на тысячи сплетенных между собой водорослей, и это только то, что я успевал выхватить из общей массы. Десятки, а может и сотни разнообразных морских тварей всех видов и форм, измененных Тьмой. А сверху этот флот прикрывала еще и целая туча крупных птиц с острыми клювами и когтями на лапах. И на этот раз это были не тупые мертвецы, неспособные к осмысленным поступкам, а живые, умные и смертельно опасные враги, которых сюда прислал Хозяин Глубин – теперь я в этом уже не сомневался.

Без слов я протянул подзорную трубу Меджеху, и тот долго ошарашено смотрел на приближающихся врагов, после чего тихо прошептал:

– Нам конец…

Он залез в сумку, достал любимую трубку и кисет с табаком, спустя миг появилась бутылка с вином. Сделав большой глоток, Медж задумчиво посмотрел вдаль и протянул мне вино, а сам сказал:

– А знаешь, не самая худшая смерть нам еще досталась. Я, честно говоря, думал, что сдохну намного раньше в какой-нибудь помойной луже, захлебываясь кровью и дерьмом, а так вполне ничего – в компании друзей, с бутылкой вина, да еще в схватке с такими врагами. У меня на родине о таком бое пели бы песни зим двести.

Он замолчал, а я сделал глоток вина, молча глядя на приближающуюся орду. В голове было пусто, на душе погано – ведь это я затащил сюда своих друзей на погибель. Саймира, перестав стрелять, спрыгнула к нам с камней, служивших ей укрытием, выхватила у меня из рук бутылку с вином, сделала глоток,после чего вопросительно взглянула на меня:

– Что теперь делать будем?

Чуть задумавшись, глядя как волны продолжают играть трупами Измененных, устилающих пляж, я ответил:

– Попытаемся вступить в переговоры. Возможно, если отдадим шкатулку, найденную на корабле, то боя удастся избежать. Там нечто очень ценное для Хозяина Глубин. А если нет – будем драться. Просто так я не сдамся, и если все равно умирать, то на тот свет я хочу отправиться в веселой компании из пары сотен темных тварей.

Медж, достав новую бутылку, сразу сделал глоток и кровожадно осклабился:

– Хороший план, простой и разумный – все как мне нравится. Давай, Рэн, покажем этим уродам, как умеют сражаться парни из Двойной Спирали! Пусть потом эти вонючие ублюдки – те, кому повезет выжить, скулят по ночам, вспоминая наши с тобой лица!

– Да, так и сделаем, – я тряхнул головой, и, повернувшись к Саймире, попросил: – Приготовь карту Гигантского воздушного элементаля и, по моей команде, активируй – мы еще повоюем! А пока пошли в пещеру – у нас есть еще не законченное важное дело.

– А это зачем? – анир указала своей любимой винтовкой на сделанную мной нишу.

Время, сейчас ты дорого, как никогда! За каждую лишнюю минуту я бы сейчас не жалея заплатил по большому циклу своей жизни. Отзываю Кристаллического крота – он закончил выгрызать небольшую яму в полу дальнего края пещеры, и поворачиваюсь к девушке, которая с заплаканными глазами стоит рядом. Она не хуже меня понимает, что этот бой нам не выиграть, и явно не понимает, что я сейчас пытаюсь сделать.

– Спрячем там ларец – пускай темные его поищут.

Я подхожу к ней, прислушиваясь к звукам снаружи, достаю пузырек с бледно-голубой жидкостью и протягиваю его Саймире:

– Выпей, он сделает тебя не чувствительной к боли – в бою это может пригодиться.

Наша надежда на переговоры, увы, оказалась напрасной – противник просто разворачивал свой флот, окружая остров и готовясь штурмовать его со всех сторон, игнорируя все наши попытки начать диалог. Тем временем Саймира трясущейся рукой взяла пузырек с зельем и судорожно его опустошила. Грядущий бой и предполагаемая смерть ее психологически сломали – к подобному она была просто не готова. Пару ударов сердца, и девушка начала быстро оседать на пол.

Осторожно подхватил ее и отнес к сделанной крохотной яме в полу. Бережно опустив туда, быстро заговорил – она все еще меня слышала, хоть и не могла отвечать:

– То, что ты сейчас выпила – это зелье Ложной смерти. Ровно на двенадцать часов оно превратит тебя практически в труп. Не будет дыхания, сердце не будет биться, поисковые заклятья тебя найти тоже не должны. В свое время оно мне не один раз помогло скрыться от врагов, с тех пор ношу с собой… – сам себя обрываю, сейчас это не важно. Нужно сосредоточиться на главном: – Я спрячу тебя здесь, а когда нас с Меджем… В общем, когда все закончится, то есть шанс, что они не будут все тщательно обыскивать, и ты сможешь уцелеть. Тебя я прикрою сверху небольшими камнями, но оставлю щель для воздуха. В твою правую руку я вложу зелье Бодрости – оно тебе будет нужно, когда очнешься. И не забудь забрать наши с Меджем Активаторы и Книги – они тебе еще пригодятся. Прощай, любимая, и постарайся прожить подольше, не торопись в страну Теней следом за мной. Я очень тебя люблю и благодарен тебе за каждый день, прожитый рядом с тобой, жаль только, что у нас их было немного. Прощай и будь счастлива!

Наклонившись, я легонько поцеловал девушку в губы. Пора. Валяющиеся по всей пещере небольшие камни надежно скрыли убежище Саймиры от чужих глаз. Еще раз взглянув на проделанную работу, я поторопился наружу. А проклятую шкатулку оставил в центре пещеры, чтобы враги долго ее не искали. Вскрыть ее, к сожалению, не получилось – даже когти ассирэя оказались бессильны. Жаль, может быть, в ней было наше спасение? Но сегодня Слепец явно играл на стороне врагов. Ну, вот и все, пора в бой. Торопливо иду к Меджу, активируя остатки защитных карт: Доспех Чешуя дракона, Аура убийцы магов, Боевая ярость, Мерцающий щит.

Старый кот спрятался между камней около входа, наблюдая за схваткой элементаля с Убийцами Островов. Огромные медузы, поднявшись к самой поверхности, обстреливали нашего Шум-Шума копьями черных молний. Магия высшего порядка оказалась на удивление эффективной против второго по силе создания стихии Воздуха. Она не только отбрасывала его назад, но буквально разрывала эфирную оболочку элементаля, несмотря на то, что одну из медуз Шум-Шум таки накрыл столбом смерча и разорвал на куски.

– Что с Саймирой? – Медж, отвлекшись от боя, обернулся ко мне.

– Зелье Ложной смерти. Пусть хоть кому-то из нас сегодня повезет.

– Смотри-ка, пригодилось! – Медж удивленно хмыкнул. – Впервые за столько циклов. А я ведь держал тебя за дурака, что ты по-прежнему таскаешь его с собой. Выходит, бутылку вина я тебе таки проспорил.

– В палатах воинов отдашь, – я криво усмехнулся в ответ.

Нашего элементаля почти добили. Решив, что надо внести небольшое разнообразие в предстоящую схватку, а заодно сократить поголовье тварей, наметил первую цель, благо выбор в этом бестиарии просто отменный. Но сначала Краденная суть создала копию Зверолова. Использовать!.. И огромный морской змей, способный одним ударом закованной в костяную броню головы утопить крупный корабль, пропал, помещенный в карту. Прекрасно! Теперь Колесо обновления и новая мишень, а в качестве жертвы подойдет помесь черепахи и краба, уже подплывшая и выставившая исполинские клешни на берег. Использовать!.. И в соседней клетке рядом с морским змеем замерла огромная крабочерепаха, а на решетке показались песочный часы, указывающие время приручения. В воду попадали веревки с Измененными, сидевшими на ее панцире – жаль, утонуть там точно никто не может. Я довольно ухмыльнулся – на создание этих тварей у Хозяина Глубин наверняка ушло немало времени и сил. Пускай теперь подумает: куда же пропали его сильнейшие создания?

Со стороны Измененных раздались крики, и вся эта орда, до этого спокойно дожидавшаяся, когда Убийцы Островов прикончат элементаля, рванула вперед. А я быстро вбил в противников остатки дистанционных карт. Облако вулканического пепла: темно-серая пелена затянула небо, и хищные птицы огненными метеорами попадали вниз. Прыгающая молния унеслась вперед и ударила в воду, заставив трястись от разрядов десяток Измененных, вышедших на мелководье. Следом Град острых камней и Ветер ледяных осколков накрыли собой целую область, обрушившись на снующих в воде темных тварей. Измененные – живые, так что думаю, яд против них будет вполне эффективен. Передние ряды армии Измененных выбиты, а из-за действия заклинаний видимость резко упала. На берег из воды выбралась странная смесь краба и акулы – отличная новая цель для скопированного Зверолова.

«Цель недоступна для захвата, так как обладает разумом».

Этот урод еще и разумен, ну надо же! События сменяют друг друга с безумной скоростью, и я продолжаю активировать все доступные мне карты, не отвлекаясь на результат. Где-то сзади появляются Туманный лев и Скорпион, получившие приказ спрятаться в скалах и неожиданно атаковать врагов, когда те приблизятся. На берегу ревет Пепельный пес, а медлительный Гигантский каменный голем неспешно поворачивается в сторону приближающихся врагов. На другой стороне берега раздается грохот Тройной молнии Меджа. Мельком оглядываюсь и вижу, как на мелководье возникают Туман-вампир и Облако Разложения, а удар молнии поддерживают Огненное копье и Волна огня. Меджех от меня не отстает – сейчас не время экономить карты: нам эту орду не перебить, так пусть платят свою цену кровью за каждый шаг.

Столб Света обрушивается вниз, накрывая сразу трех Убийц Островов, что вслепую обстреливают остров черными молниями. Одну медузу заклинание сразу превращает в пар, две другие варятся заживо в морской воде, разогретой до кипения. А на берегу на песок оседает Ужас битв, распадаясь на куски, и Бореалис, попавший под ярко-красные молнии, начинает утробно завывать и медленно истаивать – темные шаманы, в отличие от мертвецов, быстро разгадали его природу.

Цель захвачена! Морской гигант – кракен с десятками многометровых щупалец – замирает в карте, а на берег, наконец-то, вырывается орда из сотен тварей. Странно, что нас заваливают мясом, а не применяют заклятья, словно что-то препятствует этому. А дальше мне уже не до отвлеченных мыслей – события несутся вскачь, словно бешеный жеребец.

Крик баньши отбрасывает и оглушает приблизившихся врагов, вырвавшихся на берег, а следом вспыхивает Сияние мертвого солнца, ослепляя их. Вот теперь самое время их атаковать!

Пропускаю удар трезубцем над головой, подныриваю вперед и насаживаю противника на когти ассирэя левой руки. Шаг вбок, и с размаху сношу мечом голову крупной змеи, не успевшей отреагировать на удар. Ярость боя и безумие Хаоса клокочут в моей крови. Я выпустил из узды демонов битвы, слишком долго спавших на дне моего разума. В бездну запреты и правила! Пусть громче стучат барабаны ярости, а слух услаждают крики умирающих и стоны раненых! Запах крови будоражит меня, и я радостно смеюсь, бросаясь навстречу безумию и купаясь в чужих смертях.

Враги, как плохо слепленные глиняные куклы, пытаются меня достать, а я кружусь в веселом танце, отправляя на встречу к их богу все новых и новых противников.

Жалкие, слабые твари – я чувствую страх в ваших душах! Измененные в ужасе отступают предо мной. Ну уж нет, я не хочу, чтобы веселье так быстро кончилось! Я бросаюсь вперед. Когти вонзаются в податливую плоть, распарывая Измененного, и его требуха вываливается на землю. Отец Битв, прими еще одну жертву! Меня пытаются бить, удары сыплются со всех сторон, но какие же вы медлительные, слабые подделки под настоящих воинов с вашими искореженными душами и мозгами. Кровь и ярость, упоение битвой и хрипы умирающих тварей складываются в прекрасную песню боя!..

Но врагов слишком много. Я уже не успеваю уходить от ударов, сыплющихся на меня со всех сторон, как дождь. Копья, трезубцы, остроги, клыки и щупальца – они повсюду, словно голодные стервятники, пытающиеся добраться до меня. Последний доспех, сдерживавший их, пропал, не выдержав ярости ударов, и теперь нет преград перед ними. Удар в бок ломает ребра и сбивает меня с ног, а еще одно копье пригвоздило руку с мечом к земле. Вокруг меня замерла толпа Измененных. Они стоят, тяжело дыша, и неверяще оглядываются по сторонам, глядя на десятки искромсанных тел, а я ухмыляюсь и сквозь кровавые пузыри на губах произношу:

– Ассирэй!

Пришло время выпустить Зверя – он давно уже просился в бой.

Единый через один из Неделимых осколков наблюдал за окончанием схватки. Этот бой и так слишком дорого ему обошелся: в текущие планы придется внести существенные коррективы. Новое наступление на Центральные острова состоится гораздо позже задуманного – потери оказались слишком велики, и потребуется время, чтобы их восполнить.

Буря в эфире не утихала, потоки энергии противоположных начал вступили в противоборство друг с другом, пытаясь сокрушить извечного врага, создавая возмущения, разрушая тонкую оболочку границ и истончая материю… И не давая хаоситам сбежать!

Неожиданно Единый почувствовал присутствие силы, что не уступает ему в могуществе. Тень Черного ворона вынырнула из-за границы мира и зависла над местом схватки. Еще не воплощение, а всего лишь заинтересованный взгляд бога. Крылья птицы практически не двигались, удерживая посланника Отца Битв на месте. Черные глаза с радостью взирали на поле боя, усеянное телами, где схватка и не думала утихать. Безумие битвы достигло невероятного накала – сотни мертвых тел усеивали берег, а рев Стража богов не утихал. Огромная мантикора, наконец-то, нашла себе достойного врага и рвала когтями не уступающего ей по размеру и силе монстра – покрытую костяной броней помесь акулы и краба.

Ассирэй, несмотря на раны, покрывавшие все его тело, смело атаковал, бросаясь вперед. Увернувшись от броска попытавшегося в него вцепиться противника, он прыгнул, нанося тому удар в бок всеми четырьмя лапами, и сбил соперника с ног. После чего клыками и когтями вцепился врагу в живот и принялся рвать костяную броню. Но подводный монстр не собирался так легко сдаваться: он сумел ударами лап отбросить от себя мантикору, но та, легко перевернувшись в воздухе, сумела упасть на лапы и приготовиться к новой атаке. Правда, допустила роковую ошибку: она забыла о других противниках, на время схватки затаившихся.

Из воды неожиданно для Стража богов вырвались сотни длинных зеленых стеблей, вцепившихся в тело и лапы ассирэя и обездвиживших его, они опутали тело мантикоры и лишили возможности двигаться. Ассирэй не сдавался, рвал раз за разом путы, но их было слишком много. Морские лианы сдавливали его, обжигали кислотой, продолжали накручиваться на лапы и бока, пока Страж богов не оказался полностью погребен под ними, став похожим на огромную куколку. Ворон, довольно каркнув, проявился в мире полностью, прорвав крыльями барьер, и подлетел ближе, готовый подхватить душу того, кто сумел порадовать взор Отца Битв. Но в это время вмешалась другая сила. Та, которую Единый давно сбросил со счетов, начав верить, что атака хаоситов была случайностью.

Установленная Единым защитная сеть, и так ослабленная разрывом эфирных нитей, к которым крепилась, была почти походя разрушена посланником Хозяина тысячи мечей – не от него ставилась – и маленькая волна, что подобно миллионам своих сестер катилась, гонимая ветром, начала быстро и неуклонно расти в размерах. Превзойдя всех ростом, она продолжила свой бег вперед, все выше вытягиваясь вверх, вбирая в себя все большую массу воды. Она словно пыталась дотянуться до облаков, став размером с заоблачную гору. Волна обрела облик той, что давала дыхание этому миру, что наполняла жизнью его моря, той, что присутствовала в каждой частичке живого. Селедра впервые за долгие годы явила себя своему миру.

В потоках ниспадающей вниз воды, ее лик с печалью взирал на копошащиеся у ног создания, которые отвергли свою богиню и приняли Тьму Единого. Мерзость, недостойная жизни, несущая лишь смерть и злобу, больше не будет отравлять собой ее мир. Она подняла руку, сотканную из миллиардов капель, и в раскрытую ладонь устремилась вся влага, наполнявшая тела Измененных. Она не отнимала у них жизни, она лишь забирала то, что когда-то давным-давно дала. Свое – не чужое. Пусть жизни изменников спасает Тьма, если сможет!

Высохшие оболочки тварей умирали, устилая остров своими трупами, а богиня, уменьшившись до размеров обычного человека, ступила на берег. Быстрым шагом она шла вперед, лишь на миг задержавшись возле кучи водорослей из глубин моря, по прихоти Единого обретшей жизнь и подобие разума. Там она почувствовала одного из тех, кто помог ей вернуть Сокровище. Взмах руки, и трава исчезает, а на берегу остается истерзанное тело умирающего юноши. Краткий миг размышлений, и голубое сияние вспыхивает над ним, перенося в чертоги богини. Ворон Отца Битв, разочаровано каркнув, отправился назад без своей добычи, а Селедра снова двинулась вперед, задержавшись у еще одного израненного тела.

Зверолюда сильно изувечили в бою: без одной руки и глаз, он без сознания лежал, опутанный липкими водорослями, в окружении тел Измененных. Его явно взяли в плен и хотели допросить, поэтому и не стали убивать. Он тоже отправился вслед за другом, и снова вперед к цели. Крохотная пещера незаметно спряталась в теле скалы, и неопытный взгляд не сразу бы ее нашел, но ей были не нужны глаза, ей хватило бы и слуха, чтобы найти ЕГО. Стук ЕГО сердца она услышала бы даже на краю вселенной.

Небольшой ларец стоял на полу посередине пещеры, его явно не пытались скрыть, видимо не надеясь, что это удастся. Богиня наклонилась над ним, положила руки с обеих сторон, и по шкатулке заискрились сотни, тысячи искр. Вспыхнули огни молний, и демон внутри сосуда заметался, пытаясь сопротивляться ее воле.

Долгие годы он питался силой своего пленника через наложенные на того узы и не собирался отдавать свою добычу. Но сила богини давила на него, сокрушая его эфирное тело, разрывая узы, которыми он оплел юного дракона, и, наконец, не выдержав, шкатулка разлетелась на куски. Поверженный демон, утратив тело и силы, истошно взвыл и развоплотился, а в руках богини оказалось Яйцо Великого Дракона. Для его Воплощения и был создан этот мир! Хранить же его оставили богиню Селедру. Она уже собиралась покинуть остров, когда под кучкой камней увидела сияние души девушки, укрытой друзьями от гибели. Она взяла ее вместе с собой, после чего покинула этот мир.

Неделимый осколок, лишившись пары, не смог показать Единому всех произошедших событий. Его слуги, чьи тела густо усеяли остров и воды возле него, так же бессильны были что-либо поведать ему, но он сумел понять главное: Селедра сделала свой ход, вернув Залог – украденное когда-то у нее Сокровище – а значит, война богов в этом мире все-таки началась.

Глава 6

Хранительница мира

«Я слышу крик Ворона, прилетевшего за мной, он полон ликования и радости, шум его крыльев на ветру — погребальная песня для воина, павшего на поле битвы. Я ухожу достойно с оружием в руках, окруженный поверженными врагами, пусть дева Хев готовит свой кубок с пряным медом, что смывает боль и усталость от жизни! Издалека доносятся приветственные крики друзей, зовущих к пиршественному столу. Я иду к вам, я скоро!..» – меня душил сон, болезненно-тяжелый, полный горечи и муки, он тянулся без конца и не отпускал. Бесконечная ночь и темнота, полная всполохов огня и криков умирающих, она легла мне на плечи и терзала душу. Я рвался из нее, пытаясь освободиться из давящих объятий, но раз за разом вновь оказывался в удушающих оковах кошмара.

Меня разбудила прохладная вода, плеснувшая в лицо – она стала путеводной нитью, выведшей из лабиринта безумия, и я, наконец-то, смог прийти в себя. С трудом раскрыв глаза, попытался привстать, но со стоном рухнул назад: голова кружилась, тело было слабо и разбито, как у столетнего старика, во рту горечь, боль пульсировала в висках. Я не понимал, что произошло, где я и почему так больно?

– Тише, потерпи немножко, сейчас станет чуточку легче, – голос за спиной подобно прохладному ветерку в знойной пустыне нес в себе утешение и отдохновение: под его журчанье унималась боль и уходила слабость.

К губам поднесли какое-то бодрящее питье, и по горлу потекло что-то со вкусом трав, а потом я увидел лицо прекрасной девы, склонившееся надо мной, и руку, державшую серебряную чашу, из которой я пил.

– Хев? — с трудом прохрипел, но она, улыбнувшись, покачала головой.

— Нет, Селедра.

Я попытался еще что-то спросить, но на мой лоб легла прохладная узкая ладонь, и послышался голос Хозяйки Волн:

— Поспи еще немного. Нужно отдохнуть: тебе очень сильно досталось.

И я почувствовал, как снова проваливаюсь в сон, но на этот раз в нем не было боли или кошмаров, а лишь тишина и покой...

— Просыпайся, соня! — раздался звонкий, похожий на детский голосок, а следом соленые капли, щедро брызнувшие в лицо, разбудили меня, не дав досмотреть чудесный сон.

Просыпаться не хотелось, мое тело буквально требовало: «Дай мне еще поваляться и поспать!», но новая порция воды заставила меня все-таки открыть глаза и привстать, оглядевшись по сторонам.

Увиденное, мягко говоря, поразило: прозрачные голубоватые стены, созданные из воды, внутри которых плавали и резвились стайки рыбок, охватывали по кругу небольшой зал. Мягкие блики, легкой рябью пробегавшие в толще воды, заманивали внутрь солнечный свет. Ложем мне служила белоснежная каменная плита, возвышавшаяся над полом, также сотворенным из воды — по нему даже гуляли небольшие волны. Сквозь пол виднелось морское дно, усыпанное ракушками, камнями и морскими водорослями. Потолок, видимо ради разнообразия, был сотворен из морской пены…

А на расстоянии вытянутой руки ровно напротив моего лица расположилась водная фейри. Она сидела на гребне одинокой стоячей волны, выросшей из пола выше края моей плиты, и с любопытством рассматривала меня. Я с не меньшим интересом уставился на нее — раньше мне подобных созданий видеть не приходилось. Крохотное тельце размером с мой кулак, в отличие от земных собратьев, крыльев нет, но на руках и ногах видны перепонки между пальцев, кожа ярко синего цвета, недлинные уши остроконечной формы, плотно прижатые к голове, а в антрацитовых глазах плещутся веселье и неподдельный интерес.

Вдоволь наглядевшись, фейри тонко пропищала:

— Идем! Госпожа велела провести тебя к ней, как проснешься.

— А тебе, выходит, надоело ждать, поэтому ты меня и разбудила? - уточнил я, пытаясь сообразить, где я нахожусь, и что происходит. Быстро осмотрел себя: никаких ран или повреждений, пут или оков тоже видно не было, Активатор привычно возник в руке, но я его тут же отозвал – не стоило нервировать хозяев, где бы я ни был. Я гость, а не пленник.

Фейри, уже почти нырнувшая в воду, все-таки решила пообщаться со мной:

– Ты слишком долго спал, мне стало скучно.

Ну, это и неудивительно: чудо, что мне вообще дали столько поспать. Фейри – создания слишком непоседливые и любопытные, неспособные даже сосредоточится на чем-то одном, не говоря уже про то, чтобы сидеть на месте и кого-то ждать.

– А где я нахожусь? – спросил, пока со мной были готовы общаться.

– В чертогах Селедры, – незамедлительно последовал ответ. – Ну, идем же! Госпожа не может долго ждать!

От этого ответа мне легче не стало – вопросов появилось только больше. Я встал со своей плиты, с опаской покосившись на пол, по которому гуляли волны, но он, вроде, не спешил проваливаться подо мной.

– А я жив? – решил все-таки уточнить. По легендам в это место могли попасть лишь избранные и, как правило, уже мертвые.

– Жив-жив, ну пошли уже.

Фейри в нетерпении даже дернула меня за штанину.

– А что с моими друзьями? – продолжил я, не торопясь никуда идти.

– Все хорошо: девушка спит – госпожа ее будить не велела, твой друг сейчас в источнике жизни – он был сильно изранен и его лечат.

На душе сразу стало легче, и я счастливо улыбнулся, огромная гора свалилась с моих плеч – все живы! Мы сумели выжить вопреки всему. Не знаю, как, почему, каким образом мы попали сюда, но это уже все неважно. Главное, мы живы! Жизнь лишь тогда по-настоящему ценишь, когда ее почти потерял, и теперь счастье буквально переполняло меня: мне хотелось петь, пуститься в пляс и расцеловать синюю озорницу. Но та, отплыв на пару шагов вперед, призывно махнула мне рукой.

В приподнятом настроении я уже бодрым шагом промаршировал за фейри, благо, что далеко идти не пришлось: несколько переходов по широким коридорам подводного дворца, и я остановился перед высокими двухстворчатыми дверьми, сделанными из переливающихся перламутром раковин. Немного ожидания, и двери начали неторопливо открываться передо мной. Я замер в предвкушении и ожидании чего-то хорошего – ну, не сказать же «спасибо» вели меня сюда!

Когда двери, наконец, распахнулись, зашел внутрь и слегка опешил. Я ожидал торжества тронного зала, сотен огромных крабов-гвардейцев или морских коньков в вышитых жемчугом парадных одеяниях, высоких колонн, трона и прочих торжеств, а не крохотной комнаты с белоснежным бортиком бассейна и стройной девушки в простой одежде, внимательно смотревшей в него. Ее, кстати, от этого увлекательного занятия не отвлекло даже мое появление.

Войдя в комнату и соблюдая этикет, опустился на одно колено и, склонив голову, прижал руку к груди в области сердца: