Помоги проекту - поделись книгой:
— О, нет, это штука приметная.
Тане захотелось пошутить: при каких это, интересно, обстоятельствах полковник разведки ту самую борозду видывал, но она поняла, что не время подкалывать, и осеклась.
— Может, яд? — с надеждой спросила Садовникова. — Нервно-паралитический? В воду бросили — и ку-ку?
— Ни один яд так быстро не действует.
— Тебе виднее.
— Таня! — предостерегающе проговорил отчим, как всегда бывало, когда она в присутствии посторонних (или по телефону) принималась намекать на причастность Ходасевича к спецслужбам. Хотя — подумаешь, секрет Полишинеля! И без того западные
— Валерочка, а если радиация? Какой-нибудь плутоний?
— Тем более невозможно получить столь быстрый эффект.
— Но, может, Николая специально отравили раньше? И подгадали так, чтобы смерть его в ванне застигла? Чтобы сначала была возможность объяснить ему, за что его карают?
— Фантазируешь, Таня, — произнес Ходасевич таким тоном, что становилось ясно: настаивать на своем, спорить с ним по этому поводу совершенно не нужно и бесполезно.
— Валерочка, а если это электрический ток?
— Хм. А ты заметила на теле покойного какие-то отметки типа язвочек? Своего рода след, где тот самый ток вошел в его тело? Поразил?
— Нет, Валерочка, не заметила, — с сожалением проговорила Таня.
— Вот именно. Да и как можно было тот самый смертельный электрический ток к нему в ванную доставить?
— Я ведь не раз в газетах читала: девушка погибла от того, что уронила в ванну мобильник. (Кстати, почему-то именно девушки роняют, ни разу парни.)
— Не так все просто, Танюшка. Когда
— Нет уж, спасибо.
Отчим посмеялся, немного деревянно и высокомерно: «ха-ха-ха!» — а потом принялся разъяснять:
— Человек может погибнуть от мобильника, если уронит его в полную ванну в тот момент, когда тот на зарядке стоит, то есть к сети подключен. Ты, кстати, видела там, в комнате, где ванна, какие-то провода, розетки?
— Нет, ничего электрического там нет, совершенно точно. Я ведь подумала в тот момент о токе! Специально посмотрела!
— Молодец. А раз нет — значит, нет.
— Валерочка, и ничего нельзя сделать, чтобы человека быстро погубить? А если фен в воду бросить?
— Ты же сама говоришь: никаких розеток и проводов. И потом, в современных фенах теперь специальное блокирующее устройство ставят, которое отключает их при соприкосновении с водой.
— Все-то ты, Валерочка, знаешь, — подольстилась падчерица. — А если что-то еще в ванну кинуть? Фонарь какой-нибудь карманный? Электробритву переносную? Щетку зубную?
— Нет, там ток разряда слишком маленького для летального исхода… Впрочем… Возможно, есть кой-какие способы… — глухо добавил экс-полковник.
— Ну, ну! — в нетерпении воскликнула девушка.
— Аккумулятор автомобильный знаешь как работает?
— В общих чертах. Сто лет за рулем.
— Да, генератор в процессе движения его заряжает — а потом силы тока достаточно, чтоб, когда ты мотор пускаешь, шкив провернуть. Такого тока десять раз хватит, чтоб человека убить. Тем более когда тот находится в воде — она ведь гораздо лучший проводник, чем воздух.
— Трудно представить себе убийцу, разгуливающего по отелю с автомобильным аккумулятором.
— Вот именно! Его в комнату для процедур не притащишь, слишком тяжелый и приметный… Но знаешь ли ты…
— Что?
— Имеются в открытой продаже так называемые суперконденсаторы — там принцип действия совсем иной, чем в аккумуляторе, но смысл тот же: когда его заряжают от розетки, мощность в нем накапливается. А потом он может при необходимости в долю секунды разрядиться. С помощью суперконденсаторов, кстати, те же автомобили заводят, когда аккумулятор сел. Ток он выдает будь здоров какой, несколько сотен ампер.
— А сколько надо, чтобы человека убить?
— На суше ста ампер хватит. А в воде? Не знаю, возможно, десяти.
— Вот, Валерочка! — с азартом вскричала Таня на весь весенний лес. — Значит, это как раз то, что нам — то есть преступнику — надо. Суперконденсатор! А что он собой представляет? Как выглядит?
— Коробочка. Небольшая и нетяжелая, грамм семьсот. В карман, правда, не влезет, но в сумку — запросто. Принес эту штуку в ванную комнату, два конца в воду сунул — и готово дело. А потом вытащил провода и пошел своей дорогой, оставив в ванне хладный труп.
— Вот! Вот оно!!! — заорала Таня.
Никто в гостинице никаких объявлений насчет происшедшей трагедии не делал — да и слухов, что удивительно, никаких не поползло. И Татьяну никто не приглашал ни на какие дознания или допросы. Да и ни одного человека в полицейской форме она в «Колизеуме» не видела.
Зато на ужин пожаловали два новых персонажа. Одного из них Садовникова раньше видела — случайно. Это была та самая женщина (жена?), с которой покойный выяснял отношения в кабачке «Пльзень», а потом и дрался на пешеходной улице. На ее скуле красовался плохо запудренный синяк.
Вместе с ней пожаловал лысый брутальный тип с торчащими ушами и неприятными маленькими глазками, высверливающими все вокруг.
Они сидели за столиком втроем, с тем самым другом Николая, с которым тот вместе отдыхал и резвился с гостевыми девками.
Расположились все трое таким образом, что свободно могли рассматривать Таню. По ходу ужина они беспрестанно буравили девушку взглядами, время от времени полушепотом обмениваясь замечаниями — явно в ее адрес. Что за бесцеремонность, право слово! Кончилось тем, что, когда Садовникова вставала за десертом, она пересела за другой свободный столик, с которого наглую группку не было видно из-за колонны.
Однако они, все трое, поджидали ее на выходе из ресторана.
Первым выступил новый. Он был маленький, но мощный, накачанный, брутальный.
— Татьяна? Мне надо с вами поговорить.
— Зачем и о чем?
— Это касается смерти моего друга. Кузнецова Николая.
— А какие у вас полномочия? И почему я должна беседовать с вами?
Оттенок удивления отразился на лике лысымана. Видать, ему давно никто ни в чем не перечил.
И тут вступила безутешная вдова:
— Татьяна! Пожалуйста! Я прошу вас! Вы ведь были там! Я должна знать, что произошло!
Лицом к лицу дама производила в целом благоприятное впечатление: умная, хваткая, закаленная. Прошедшая огонь и воду, хитрая, тертая, она в то же время по-своему переживала гибель спутника жизни — наверное, он, да, был ее спутником.
— Я мало что видела и совершенно ничего не знаю.
— Вы здесь отдыхаете одиннадцать дней, — подал голос маленький лысый. — Важна каждая деталь.
— Понимаете, — добавила дамочка, умоляюще сложив руки, — у нас совершенно нет никакой уверенности, что чешская полиция расследует это дело. Им наверняка хотелось бы замотать его, замести под ковер.
— Мы обязаны, — подключился новичок, — провести в рамках закона альтернативное расследование.
— Уговорили, — кивнула Таня. — Но с одним условием. — Вся группа насторожилась. — Вы расскажете мне… — троица насторожилась еще больше, — … все о Николае. Кто он, что он, чем и как жил.
— Хорошо, — без колебаний кивнула дама.
— В рамках имеющихся у меня полномочий, — подтвердил лысый.
Третий, изначальный друг, собутыльник и партнер погибшего по съему девушек, за все время разговора не проронил ни слова.
Интересно, а его, этого товарища, вновь прибывший чистильщик допросил? И что выяснил?
С этого вопроса Садовникова и начала разговор с обладателем глаз-буравчиков на лысой голове. Тот даже поперхнулся.
Они сидели в баре при гостинице. Высоченные потолки, красивейшие вазы с тщательно подобранными букетами, покойная мебель. Дама (жена?) в сопровождении друга покойного (друга ли?) отправилась наверх, в номера. Таня осталась с новым гостем тет-а‐тет. Кроме них в баре никого не наблюдалось, и только в соседнем зале наигрывала на арфе пожилая дама, ее слушали трое, и в дальнейшем, если кто-то подходил, то, привлеченный райскими звуками, направлялся туда. Зальчик, где сидели Таня и допрашиватель, оставался пустым.
Дознаватель заказал воду без газа. Татьяна выбрала капучино.
Мужик подал ей визитку. Концерн «Атлант», начальник службы безопасности Рожков Михаил Андреевич. Адрес: Москва, Берсеневская набережная, пара телефонов.
— Друга Николая зовут Евгений Полуйко. Они с ним хороводятся с четырнадцати лет. В школу вместе ходили, в секции борьбы начинали заниматься. А потом так и дальше по жизни пошли. Евгений вице-чемпионом Союза был. А в концерне нашем он начальник производственного отдела.
— А Николай — президент?
— Почему вы решили, что он президент?
— Производит впечатление главного.
— Это правда, — вздохнул допросчик. — Да, впечатление он такое производил. И не только впечатление. Реально всегда главным был. И — да, он президент. И еще — трехкратный чемпион СССР по вольной борьбе. Мастер спорта международного класса. Участвовал в Олимпиаде в Сеуле.
— А что ваш концерн производит? Борцовские трико?
— Очень широкий спектр товаров и услуг. У нас отделения в Мюнхене, Париже, Праге.
— Эта дама, что с вами появилась, она жена Николая?
— Да. Елизавета Львовна — его супруга.
— Первая и единственная?
Рожков Михаил Андреевич даже слегка смутился.
— Николай Александрович, насколько я знаю, женат в третий раз. Первый брак случился еще в совершеннейшей молодости, они давно развелись и больше, насколько я знаю, не виделись. Вторая жена Николая Александровича погибла — несчастный случай, пятнадцать лет назад. С Елизаветой Львовной он вместе больше четырнадцати лет. Они счастливы.
— Ага, и именно поэтому отдыхают раздельно, — съязвила Татьяна. И в том же усмешливом тоне добавила: — И Николай ваш Александрович, и Евгений, друг его, гуляют с прошмандовками, а с Елизаветой этой Николай матом орет и дерется. — Таня с легкостью сдала и женщин легкого поведения, и ссору с супругой и даже определенное удовольствие при этом почувствовала.
— Вот! Расскажите мне обо всем об этом.
— Да уж, расскажу. Только еще один вопрос: у Кузнецова вашего дети есть?
— А вы въедливая, — оценил садовниковский стиль дознаватель.
— Вот именно. Ведь если убийство, надо искать, кому выгодно, не так ли?
— От второго и третьего брака детей нет. А от первого, кажется, был сын, но с ним Николай Александрович никаких отношений никогда не поддерживал.
— А есть ли завещание от имени господина Кузнецова? И в чью оно пользу?
Допрашиватель смутился.
— Я ничего об этом пока не знаю. Но выясню обязательно. А теперь, наверное, настал-таки мой черед спрашивать?
— Валяйте. Откровенность за откровенность.
И Татьяна рассказала — а начальник службы безопасности концерна «Атлант» тщательно записал в свой блокнотик, — о чем она думала и что теперь, когда совершилось убийство, вызывало ее подозрения. И про седого мужика, «директора-конструктора-лауреата», с жабой-женой, с которым Кузнецов о чем-то в баре сговаривался-снюхивался; и про массажиста Илью, с коим у погибшего произошел резкий спор; и про серого молодого человека, что украдкой выходил из комнаты Николая.
Однако еще об одном подозрительном моменте — очень подозрительном! — она в разговоре с начальником охраны умолчала.
Таня всегда расстраивалась и даже злилась, когда убийства в детективах раскрывались благодаря случайным встречам/совпадениям/неожиданным подсматриваниям или подслушиваниям. Подобным недостатком особенно грешили отечественные производители массовой продукции. Когда это происходило в огромном городе типа Москвы, это да, реально выглядело смешно. Однако если речь шла о маленьком городке… Где постоянное население — пятьдесят тысяч душ… И все крутятся в основном на одном пятачке: променад, колоннада, пешеходная улица Почтовая, пара-тройка достойных кафе, включая «Пльзень»… Да ведь и самое главное, согласитесь, заключается не в том, что ты случайно увидел-услышал, а в том, какие выводы сделал…
На следующий день никаких жемчужных ванн в расписании процедур у Садовниковой не было. Однако она все равно спустилась на цокольный этаж — в тот отсек, где вчера было совершено убийство.
Все двери оказались закрыты. Никто из пациентов‐клиентов начала оздоровления не поджидал. Татьяна прошлась по коридорам. Дальше начинался отсек, где делали ингаляции и лимфодренаж. Там как раз трудилась поклонница страшилок — юная медсестричка Ингрид.
— Как дела? — поймала ее Татьяна.
— Хорошеее, — пропела девчушка.
— Слушай, ты не знаешь, как найти Наташу?
— Кто есть Наташа?
Поделиться книгой: