Паровые сказки (СИ)

— Всё просто, — прогудел мистер Доннован. — Костовы — легендарные волшебники. О них знают все в этом зале.

— К ним постоянно обращались тайные общества, — добавила Силуанова, — и правительственные фракции…

— Что, впрочем, одно и то же, — буркнул Доннован.

— Верно, — кивнула сказочница. — Так вот, их звали, им предлагали посты и регалии, но Костовы всегда держали нейтралитет. Их не интересовала политика, и всё такое.

— Папа с мамой занимались исследованиями, — важно заявил Йордан.

— Именно, — рядом уже стоял молодой бильярдист. — Так они всем и говорили. Карлос Огилера, к вашим услугам.

Представившись, сказочник отвесил детям насмешливый полупоклон.

— Между тем, — вновь заговорил Шеймус Доннован, — Ваши родители сделали много полезных вещей. Поговаривают, что они работали в группе, вновь открывшей электричество.

— Проводов у нас в доме хватало, — кивнул Йордан.

— А ещё, — мистер Доннован воздел указательный палец, — их сильно интересовали Двери. Один мой знакомый говорил, что Костовы просто бесились, когда речь заходила о вынужденной изоляции Земли. У нас, как вы знаете, нет работающих звездолётов. И даже на орбиту мы попасть не можем. Есть всего одна сохранившаяся Дверь, и она ведёт на планету, именуемую…

— Преддверье, — к ним присоединился второй бильярдист. — Именно так называется наша планета.

Все взоры обратились к человеку в твидовом костюме. Присмотревшись к бильярдисту, Марийка решила, что этот человек имеет весьма преклонный возраст. Наметившиеся морщины и седина в волосах свидетельствовали о том, что ему около пятидесяти. При этом у человека была прямая осанка, а двигался он мягко и непринуждённо.

— Келоэд, — представился мужчина в твидовом костюме. — Так вы можете меня называть.

— Ладно, — Йордана интересовали другие вещи. — Вы знаете, где наши родители? Вы видели их на этом поезде?

Собравшиеся с недоумением уставились на мальчика.

— Здесь их нет, — ответила Елена Силуанова. — В этом вагоне уж точно.

— Да и в остальных, — мрачно добавил Келоэд. — Никто из пришлых сказочников не рассказывал нам про Костовых.

— Тут вообще маги не живут, — резонно заметил Огилера. — Что им делать в поезде?

Йордан почувствовал, что к горлу подступает комок, а глаза начинают слезиться. Надежды стремительно таяли.

— Этого не может быть, — прошептал Йордан. — Они оставили нам письмо. Приказали ехать в Загорье и сесть на ваш поезд. Зачем им писать такое, если мы не встретимся?

Мистер Доннован протянул руку и ласково потрепал мальчика по шевелюре. У Йордана были тёмные, слегка вьющиеся волосы.

— Не переживай. Мы обязательно во всём разберёмся.

Йордан всхлипнул.

— Так вы не сказочники, — разочарованно протянул Огилера.

— Нет, — покачала головой Марийка. — Мы просто ищем родителей.

— И у вас есть билеты, — напомнила Силуанова. — Иначе поезд не остановился бы в Загорье.

— Как это? — удивился Йордан.

— Поезд, — глубокомысленно изрёк мистер Доннован, — останавливается лишь на тех станциях, где находятся его пассажиры. Это сложно объяснить, мы сами плохо понимаем. «Вояж» чует билеты и останавливается. Как зверь.

— Это часть правил Тресинского, — добавил Келоэд.

— А откуда берутся наши билеты? — спросила Марийка.

«Вояж» по широкому кругу огибал завод, дымящий всеми тремя трубами. Копоть срасталась с тучами, формируя угрюмое апокалиптическое полотнище.

— Хороший вопрос, — похвалил мистер Доннован. — Мне, например, билеты прислали по почте.

— Поезд знает, кому присылать билеты, — добавила Силуанова. — Многие идут к этому всю свою жизнь.

Глава шестая, в которой Удгар Тресинский, Коллекционер Чудес, так и не появляется

Вечером сказочники начали собираться в каминном зале — именно так, по старинке, они называли столовую. Келоэд был прав. Многие пассажиры «Вояжа» обитали в соседних и дальних вагонах. Теперь они начали заполнять собой обширное ресторанное пространство. Собралось около пятнадцати человек — гораздо меньше, чем ожидал увидеть Йордан. Люди здоровались, вежливо раскланивались друг с другом, смеялись и обменивались комплиментами. Гремела посуда, официант разносил еду и выпивку. Кто-то подбросил дрова в камин, и языки пламени начали яростно пожирать добычу.

Весь день Марийка с Йорданом обсуждали происходящее. Они поселились в гостинице по указанию родителей и рассчитывали на встречу с теми, кого любили. Но все факты указывали на то, что супруги Костовы никогда не садились в «Вояж». Марийка набрала номер портье и поинтересовалась, живёт ли в отеле кто-нибудь со схожей фамилией. Портье сверился с записями в учётной книге и ничего не обнаружил. Тогда Марийка достала мятое письмо, написанное маминым почерком, и ещё раз перечитала его вслух:

Милые дети!

Если вы читаете это письмо, значит, вы проснулись в своих постелях, вышли из комнаты и не смогли найти нас дома. Не тратьте попусту время — в городе и у соседей нас тоже не будет. Не ищите отца у газетного киоска, а меня — возле рыночной площади. Лучше взгляните на круги — и сразу всё станет ясно. Мы очень любим вас, помните об этом. Мы никогда не смогли бы уйти из дома, бросив своих детей. Если это произошло, значит, наши исследования вышли из-под контроля. Не теряйте самообладания. Теперь в целом мире у вас больше никого нет. Защищайте друг друга. Не лезьте к проводам, не трогайте отцовские реторты и пробирки. За старшую мы оставляем Марийку. Йордан, слушайся сестру во всём, даже если она заставляет тебя есть кашу.

А теперь — самое важное.

Возможно, у нас ещё будет шанс встретиться и быть вместе. В шкатулке под третьей половицей отцовского кабинета (слева от двери) мы оставили вам приличную сумму в серебряных талерах. Этого хватит, чтобы прожить без нашей помощи несколько месяцев. Если ваши поиски не увенчаются успехом, вступит в законную силу завещание, заблаговременно нами составленное. Стряпчий сам найдёт вас в нужный момент, этот человек обладает паранормальными способностями. Если же удача будет на нашей стороне, завещание вскрывать не придётся.

Итак, помимо талеров, в тайнике вы найдёте два билета первого класса на железнодорожный отель «Вояж», подробную карту Стимбурга и деревянную лошадку, которая сможет вас защитить в трудную минуту. Бережно храните эту фигурку, она вам ещё пригодится. Незамедлительно поезжайте на станцию Загорье Сортировочное — вы должны попасть на платформу в день и час, указанные на билетах. Садитесь в поезд и ничего не бойтесь. Когда станет совсем тяжело, и вы перестанете что-либо понимать, вспомните истории, которые мы рассказывали вам на ночь.

Искренне любящие вас, Родители.

P. S . Ваш завтрак на кухонном столе. Йордан, не забывай чистить зубы порошком дважды в день. И не высовывайся из окон поезда.

Дети совсем поникли.

«Вояж» мчался по закольцованному маршруту, нигде не останавливаясь. Это был поезд для избранных — для тех, кто умел красиво рассказывать истории. Для тех, кто умел творить миры. И если верить всему, что было сказано днём, сойти с этого поезда будет сложно. И даже невозможно для парочки юных путешественников, не владеющих навыками сказительства.

— Я думал, папа будет ждать нас сегодня вечером, — угрюмо пробурчал Йордан. — И мама.

— Я тоже так думала, — Марийка стояла на балконе их номера и задумчиво смотрела в окно. С неба хлестал дождь, прозрачные ручейки сползали вниз по стеклу. Индустриальные окрестности медленно погружались во мрак.

— И что нам теперь делать?

— Ты же слышал, — горько усмехнулась девочка. — Слушать истории других пассажиров и участвовать в голосовании.

— И какой в этом смысл?

— Не знаю, — Марийка пожала плечами. Йордан видел, как её худенький силуэт вырисовывается на фоне серого оконного квадрата. — Папа с мамой думали, что смысл есть. Они никогда нас не подводили.

— Это точно, — Йордан взобрался по лестнице на кровать и улёгся там, уставившись в потолок. Деревянные панели были идеально подогнаны друг к другу. — Но всё так… необычно. Я скучаю по ним.

— Конечно, скучаешь, — Марийка вернулась в комнату. — Как и я.

Несколько минут девочка ходила по комнате, думая о чём-то своём. Это раздражало Йордана, но он промолчал. Родители были правы — брат и сестра должны держаться вместе.

В девять вечера они явились в каминный зал — как и было предписано всем обитателям «Вояжа». Ужин представлял собой картофельное пюре, отбивную, немного салата из свежих овощей и горячий какао. Йордан дико проголодался, поэтому намазал себе побольше сливочного масла на булку. После салата — самое то. Салат оказался для мальчишки непосильным испытанием. В тарелке он обнаружил редиску и лук. Все попытки выковырять эти ингредиенты втайне от сестры не увенчались успехом.

Собравшиеся тихо переговаривались между собой. Многие уже покончили с трапезой и теперь ожидали появления самого Удгара Тресинского. Похоже, не все знали, что мифический Коллекционер Чудес занят сегодня собственными делами. Йордан заметил на балконе мистера Доннована, тихо беседовавшего с Келоэдом. Оба курили деревянные трубки с длинными мундштуками — ветер заносил аромат табака, смешанного с экзотическими пряностями, в каминный зал. Дождь утих, но капли росы тускло поблёскивали на балконных перилах в свете газовых рожков.

«Вояж» двигался на северо-восток.

Мерный перестук колёс долетал до слуха детей и частично заглушал разговоры в каминном зале. От балконной двери тянуло вечерней прохладой.

В центр зала вышел давешний коридорный. Теперь на нём был костюм распорядителя — длиннополый фрак, белые перчатки, элегантная трость с круглым набалдашником и до блеска начищенные ботинки. Волосы распорядителя были зачёсаны назад.

— Дамы и господа! — торжественно провозгласил коридорный. — Очередной сказочный вечер объявляется открытым. Располагайтесь поудобнее возле камина и приготовьтесь слушать.

— Чья очередь? — поинтересовалась Елена Силуанова.

Распорядитель крутанул свою трость и выбросил руку вперёд. Кончик трости почти упёрся в грудь Карлоса Огилеры.

— Что ж, — хмыкнул молодой сказочник. — Так тому и быть.

Постояльцы «Вояжа» начали стягиваться вместе со своими стульями поближе к камину. Многие держали в руках кружки, из которых шёл пар. Детей пропустили вперёд. Карлосу предоставили большое кресло, в которое он уселся, заложив ногу за ногу.

Распорядитель покинул зал.

Повисла тишина.

Глава седьмая, в которой корабль достраивает сам себя

— Все вы знаете, — начал своё повествование Огилера, — что Земля не всегда была такой. Ну, вы понимаете, о чём я. Наши предки были умными, они много всего знали, умели путешествовать среди звёзд. И вовсе не через Двери, как многие думают. Это сейчас нужно шагнуть в Преддверье, чтобы попасть на другую планету. А там — десятки других Дверей. И есть опасные миры, а есть такие, в которых вполне можно жить. Но кто-то ведь эти Двери открыл? Так вот, поведаю вам маленький секрет: никаких Дверей раньше не было. Люди покидали Землю в специальных машинах, именуемых звездолётами. Известно ли вам, что скрывается в вечной черноте над головой? Там, где повисла холодная луна, заливающая молоком крыши и тесные переулки? Я вам отвечу: жуткий холод, отсутствие воздуха и потоки частиц, убивающих всё живое.

— Не может быть! — вырвалось у кого-то.

— Ещё как может, — ухмыльнулся Огилера. — Впрочем, верить мне на слово не обязательно. Эти звёзды сияли по ночам до вас, будут сиять и после. Им плевать на ваше неверие. Так вот, я говорил о кораблях. Звездолётах, главной задачей которых была доставка людей к чужим мирам. А расстояния там, наверху, просто неимоверные. Наши аэропланы летели бы к ближайшей обитаемой планете десятки тысяч лет. И вряд ли добрались бы до цели. Нужны совсем другие скорости, понимаете? Вот, например, свет. Он очень быстрый, но не мгновенный. Могут пройти века, пока свет дальних звёзд доберётся до нас — и тогда мы сможем увидеть чужие светила. А наши предки научились строить корабли, двигавшиеся быстрее света. Эти штуки летали по космосу, вспарывали вечную тьму и высаживали людей там, где они прежде не бывали. Так появились колонии. Между этими колониями наладилась торговля, и образовалась громадная империя, во главе которой встала Земля.

Слушатели начали изумлённо перешёптываться. Некоторые понимающе кивали, другие скептически морщились.

— А потом случился Большой Откат, — вздохнул сказочник. — Все это знают. Но речь я поведу о тех временах, когда Стимбург ещё не образовался, а Двери не были распахнуты. Именно тогда появились разумные ковчеги, с которыми наши предки жили в симбиозе. Никто и не помышлял в ту пору о превышении скорости света. Звездолёты десятилетиями ползли сквозь пространство. Люди рожали детей в космосе, дети взрослели и, возмужав, высаживались в иных мирах, создавали колонии. Могло смениться три и более поколений, прежде чем колонисты достигали заветной мечты. Чего им не сиделось на месте? Ну, это же ясно как день: Земля была перенаселена, тут не хватало ресурсов на всех. Заводы и фабрики выбрасывали в атмосферу всякую дрянь. Становилось жарко, таяли полярные льды. А миры Солнечной системы нуждались в переделке, на это могли уйти века. Так что человечество устремилось к звёздам. И нам потребовались необычные корабли. Такие, чтобы в них было приятно жить и не хотелось завыть от тоски и безысходности в первые же годы путешествия. Вот и появились разумные ковчеги.

Огилера сделал паузу, чтобы выпить чаю из массивной керамической кружки. Чай был душистым, от него пахло лесными травами, ягодами и вересковым мёдом.

— Корабли плавают, — сказал Йордан. — Разве они могут быть разумными?

Сказочник ухмыльнулся.

— Сейчас — нет. А раньше могли. И были. Но слушайте дальше, ибо вечер вступает в законные права. Мы ведь тут с вами миры творим, да? А один из старых кораблей научился творить сам себя. Это был типичный ковчег с зашитым внутрь машинным разумом. Герметичная скорлупа, родной дом для десяти тысяч колонистов. Вода, пища, воздух — всё производилось системами звездолёта. Пассажиры могли гулять в искусственных парках, купаться в искусственных водоёмах. Их мир освещало фальшивое солнце. Те, кто сильно тосковал по Земле, заказывали себе особые сны, это была иллюзия присутствия, так-то. Все были счастливы, хотя за стенами их добровольной тюрьмы притаился мрак. Рождались дети, но и для них было предусмотрено место на борту.

Йордан поймал себя на том, что заворожённо слушает.

— Однажды произошёл сбой. Если вы были в недрах Вычислительной фабрики, то знаете, что машины не безгрешны. Иногда что-то ломается, и вся система идёт вразнос. Сбой повлёк за собой изменение маршрута. Заложенную создателями цель ковчег утратил, поэтому занялся самостоятельными расчётами и выбрал нечто «более подходящее» для колонистов. Время полёта растянулось ещё на пару столетий. Корабль понял, что дети будут появляться, но жизненного пространства на них может не хватить. И тогда корабль усовершенствовался. Эволюционировал.

— Как это? — спросил Келоэд.

— Научился расширяться, — пояснил рассказчик. — Стал достраивать сам себя, используя добытую материю. Он ловил астероиды, разбирал их на маленькие части, а затем пристраивал к себе новые отсеки. Корабль стал больше, значительно больше. Люди обрадовались и вернулись к привычной жизни. Шли годы, века. Внутри звездолёта обитало уже пятьдесят тысяч человек. Все они привыкли к пространству и забыли о том, что такое — ходить по твёрдой земле. Корабельное время, к слову, отличалось от нашего. Цивилизации расцветали и приходили в упадок. Там — сто лет, здесь — тысяча. Всё относительно. Разразилась война с Посторонними, эхо той войны докатилось до разума звездолёта. И машина приняла решение вновь изменить маршрут. Корабль устремился за пределы земной империи — к дальним галактическим рукавам. Он продолжал достраивать себя, превращаясь в гигантский муравейник, населённый предками Демиургов. Первое поколение пассажиров умерло, остальные сумели достичь бессмертия.

— Расскажи об этом мире, — попросила Марийка.

— Представь себе планету, вывернутую наизнанку, — тихо произнёс Огилера. — Планету, где ходить нужно по обратной стороне поверхности. Там есть реки, озёра, солнце и небо. Всё это вращается, чтобы создавать гравитацию. Тяготение, по-нашему. Там растут деревья, бегают животные. Птицы летают. Вот как выглядел этот корабль, достраивающий сам себя. И он продолжает лететь, прячась среди звёзд от неведомой опасности. Один из последних ковчегов, так и не совершивших посадку в заданном месте. Только знаете, что? Некоторым пассажирам не нравится самоуправство корабля. Кое-кто иногда сбегает оттуда, соорудив миниатюрный разведывательный катер. Природа человека такова, что он хочет свободы.

— К чему ты это рассказываешь? — прищурился Келоэд.

— А к тому, — Огилера в упор посмотрел на пожилого бильярдиста, — что ковчег однажды вернётся. Спустя тысячу лет или полмиллиона. И внутри будут существа, которые утратили человеческое естество. Бессмертные создания с собственной этикой и моралью, забывшие о том, кто вы такие. Забывшие о родстве. А у нас по-прежнему будут ездить конные экипажи, летать аэростаты и плавать пароходы. Да ещё тайные ордена будут выяснять между собой отношения.

— Если только Посторонние сюда не доберутся, — заметила Силуанова.

— Но откуда тебе это известно? — спросил Келоэд. — Про корабль, машинный разум и прочее?

— Всё просто, — ответил рассказчик. — Я жил на ковчеге, а потом сбежал оттуда. Добрался до планеты с Дверью и сумел попасть сюда. Хотел увидеть создателей своего мира.

— И как? — вырвалось у одного из слушателей.

— Хочу обратно, — буркнул Огилера. И мрачно уставился в пустую кружку. Теперь всем стало ясно, зачем сказочник прибыл на «Вояж».

Глава восьмая, в которой голосование сменяется прогулкой по ночным крышам

В зале снова появился распорядитель. Мужчина держал в руках матово-чёрный шар, в глубине которого изредка проскакивали молнии. Шар был размером с человеческую голову. Йордан сначала подумал, что это полированное стекло, но потом решил, что камень. Или другой материал, созданный мастерами Квартала Иллюзий.

Распорядитель поставил шар на низкий столик справа от камина.

— История завершена, — объявил служитель поезда. — Пора голосовать.

Собравшиеся оживились.

Йордан повернул голову к Шеймусу Донновану, который сидел рядом.

— Мистер Доннован?

Сказочник посмотрел на мальчика, поправив дужку очков.

— Что сейчас будет?

Бородач добродушно хлопнул спутника по плечу.

— Сейчас увидишь. Это интересно.

Йордан и Марийка стали наблюдать за происходящим.

Сказочники по очереди вставали со своих мест, подходили к чёрному шару и накладывали на него руки. Шар всякий раз реагировал по-разному. Иногда внутри проскальзывали красные искры, иногда молнии вспыхивали с необычайной яркостью, а поверхность артефакта начинала источать призрачное голубое сияние. Казалось, это сияние перебрасывалось на ладони пассажиров, делая кожу неестественно бирюзовой. Отблески падали на лица присутствующих. В сочетании с огненными всполохами, рвущимися из пасти камина, зрелище было завораживающим.