В паутине чужих заклинаний

– Не слишком. Но зато какая… – Я мечтательно вздохнула. – Вы не представляете, какие там были редкости.

– Дорогие? – деловито уточнил Дитрих.

– Студентам точно не по карману, – вздохнула я. – Инора Вернер оставляла в букинистических магазинах и на аукционах большую часть своей зарплаты. Но зато у нее была такая подборка книг по алхимии, что я бы там часами сидела, если бы наставница позволяла.

Но Дитрих моего восторга не разделил.

– То есть дорогие, но не такие, ради которых можно пойти на столь затратное преступление, – резюмировал он. – Или у нее было нечто, стоящее как пол-Гарма? Хотя… вряд ли оно стояло просто так на полках, даже с такой хорошей защитой, как у Вернер.

– У нее был сейф, – немного уязвленно сказала я, – где находились особо ценные книги.

– Только книги?

– Не знаю. При мне она сейф ни разу не открывала.

– А значит, там вполне могло быть что-то, что и бабахнуло, – сказал Дитрих с явным разочарованием.

– Зачем бы ей было хранить такое дома, если она даже использовать его там не могла?

– Попросил троюродный брат?

Я невольно рассмеялась, уж очень забавный вид был у Дитриха, когда он это сказал.

– Почему вы так стремитесь приписать все Штефану?

– Потому что он мне не нравится, – не задумываясь, ответил Дитрих. – Этакий скользкий тип, да еще и претендующий на мою секретаршу. Лучше ему быть подальше от Гаэрры, а Гармские Каменоломни – самое подходящее для этого место.

– Дитрих, но ведь он может быть и ни при чем, – возмущенно сказала я. – А вы исключительно из личной неприязни пытаетесь его посадить!

– Я? – теперь возмутился уже он. – Если я его засажу за решетку, то лишь потому, что он виновен, а не чтобы он не мог ухаживать за моей де… секретаршей.

Оговорка его была весьма занимательна. Но я сделала вид, что не обратила на нее внимания.

– Вот уволюсь от вас, и чем вы будете тогда оправдываться? – пригрозила я.

– Не уволитесь, – нахально ответил он. – Я вас буду шантажировать фикусом. Надеюсь, судьба фикуса вам небезразлична?

– О, какие ужасные угрозы. Неужели вы настолько жестокий инор? Никогда бы не подумала.

Я с трудом сдерживала смех.

– А зря. – Дитрих сохранял серьезное лицо. – Не в ваших интересах оставлять заложника.

– Я заберу его с собой, и у вас не будет возможности мне угрожать.

Почему-то захотелось показать ему язык и заявить: «Что, съел?» Но солидному дипломированному алхимику это не к лицу, поэтому я пыталась держать себя в руках. Из последних сил пыталась.

– А я вам его не отдам.

– Как это вы можете мне не отдать мою собственность?

– Честно украденную в соседском кафе? – ехидно спросил он. – О, придумал. Я же еще могу вас шантажировать тем, что донесу на вас в Сыск. Знаете, какой срок за такое серьезное преступление против Гарма? Вот то-то же. Лучше не доводите меня до крайности.

Он принял необычайно серьезный вид. Даже поправил несуществующий галстук.

– И что теперь? – жалобно спросила я. – Мне всю жизнь придется у вас работать?

– Конечно, – ответил он.

– У меня недостаточно высокая квалификация, – напомнила я. – Дитрих, вы можете найти кого-нибудь получше…

– Квалификацию повысим, я ради своего персонала готов на любые жертвы. Вот прямо хоть сейчас. Помнится, у нас были проблемы с конспирацией…

Он с важным видом подошел ко мне и состроил страдальческую гримасу, словно ему предстояло нечто ужасное. Нечто такое, на что он идет исключительно ради дела. Тут я не выдержала и рассмеялась в голос.

– Дитрих, не надо таких жертв. Если вам себя не жалко, то напоминаю – рабочее время у меня уже закончилось. Так что идите-ка вы домой.

– А конспирация? – грустно сказал он. – Линда, у вас здесь так уютно, что уходить не хочется.

– Придется, – твердо ответила я. – Не будете же вы спать здесь на табуретке или на коврике в прихожей?

– Мне тоже кажется, что он слишком короткий…

Дитрих с надеждой на меня посмотрел, отклика не дождался, вздохнул и начал прощаться.

Стук в дверь раздался почти сразу после его ухода. Я было решила, что он что-то у меня забыл, но нет, на пороге возник мрачный Штефан. Он сделал попытку пройти, но я его не впустила – на сегодня лимит иноров в моей квартире был исчерпан, и лишние мне были не нужны.

– Штефан, я очень устала, мне не до разговоров, – твердо сказала я.

– Линда, не можешь же ты перечеркнуть в одночасье все, что между нами было? – умоляюще сказал он. – Ты сейчас совершаешь ошибку, поверь. Этого Хартмана не просто так выгнали из Сыска…

Он сделал паузу, ожидая от меня какой-то реакции, но я молчала.

– Я понимаю, ты ему благодарна, что он в такой сложной для тебя ситуации взял на работу. Но, Линда, ничего хорошего тебя с ним не ждет.

– Возможно, – ответила я. – Но с тобой, Штефан, меня тоже ничего больше не ждет – ни хорошего, ни плохого. Спокойной ночи.

Дверь я закрыла сразу, хоть он и пытался мне сказать что-то еще. Нет, Штефан, ничего тебе не изменить. Я не знаю, будет ли у меня что-то с Дитрихом, но с тобой уже точно – нет.

Глава 14

Утром меня разбудил посыльный из цветочного магазина. Обижать мальчика я не стала и взяла корзину, хотя она была от Штефана, который не забыл вложить не только карточку, но и письмо. Такое красивое письмо, что я зачиталась. Наполненное глубокими чувствами, заверениями в вечной любви и просьбами о прощении. Хорошо, что короткое, а то бы я от восхищения эпистолярными талантами бывшего жениха могла и на работу опоздать. А так посмеялась, позавтракала да и убежала из дома. Штефану я вчера сказала все, что думаю, и никаким письмам это не изменить. Не знаю, прав ли Дитрих, когда говорил, что Штефан меня привораживал, но если даже и так – приворот прошел, а от нового меня защищает выданный на работе артефакт.

Дитриха уже не было, но у меня на столе лежала бумажка, гордо озаглавленная «Отчет для инора Кремера», которую я с интересом изучила и из которой я не поняла ровным счетом ничего, кроме одного-единственного факта – наблюдение проводится и все встречи бедной Магдалены Кремер записываются. И делает это скорее всего не сам Дитрих, а кто-то им нанятый. Про полынь, которую мне пытались вручить для анализа, в отчете не было ни слова. Впрочем, она могла и не иметь никакого отношения к делу инора Кремера. Чем еще занимался мой работодатель, я не знала, что было вполне понятно – я же для него просто секретарша, а не напарник. Я задумалась, не хотелось бы мне стать его напарником, но решила, что нет. Сыск меня не привлекал, я и сейчас с большим удовольствием попробовала бы устроиться на одно из тех предприятий, что прислали вчера письма. Если бы не… фикус. Да, конечно, я не могу оставить беззащитное растение на растерзание бессердечному шантажисту. Фикусовый лист чувствовал себя прекрасно, бугорки, которые вчера были лишь намеком на корешки, сегодня вытянулись и выглядели крепкими беленькими отростками, вызвавшими мое законное восхищение. Полюбовавшись немного на уворованный лист, я достала из ящика стола очередной учебник и погрузилась в мир алхимии. Если не получается улучшать рабочие навыки, будем поднимать теорию. Хотя теоретическая алхимия – это совершенно неправильно, но практики у меня пока не предвидится, разве что Дитрих все же настоит на анализе полыни. Теперь я даже жалела, что отказалась. Вдруг бы там обнаружилось что-то неожиданное? И потом, Эмми утверждала, что когда я вожусь с зельями в лаборатории, вид у меня вдохновенный и это меня очень красит. Да и сидеть без дела тоскливо. Читать намного интереснее, если знаешь, что все это сможешь применить…

Долго скучать мне не дали. Инор Кремер решил не дожидаться обеда, а прийти пораньше. Или обед начинался у него не как у всех остальных людей? Этого я тоже исключить не могла, поскольку после его прошлого визита стала сомневаться в его нормальности. Но сегодня этот инор был опять добродушен и вежлив.

– Инорита, вы сияете, как роза в лучах утреннего солнца, – расщедрился он на комплимент. – Я помню, что обещал зайти лишь в обед, но дела… Знаете ли, дела заставляют меня отбыть из Гаэрры. Поэтому я и решил заглянуть и предупредить, что уже не срочно.

– Добрый день, инор Кремер, отчет уже готов. – Я старалась быть любезной, но улыбаться у меня не получалось. – Инор Хартман подготовил его для вас.

Я взяла со стола листок с отчетом и подала нашему единственному клиенту. Или единственному, о котором я знала. Были ли у Дитриха другие дела, не было ли ничего – этого мне так и не соизволили рассказать.

– Право слово, не стоило так торопиться, – добродушно сказал инор Кремер. – Я и зашел, чтобы сказать, что не к спеху.

Но отчет взял. Правда, просматривать не стал, сложил вчетверо и убрал во внутренний карман сюртука. Похлопал по груди – то ли проверить, не выпадет ли чего, то ли просто поперхнулся, – удовлетворился результатом и, приподняв над головой шляпу, начал прощаться:

– Я даже не надеялся на столь скорый результат, вы меня поразили, инорита. Благодарю вас и вашего мага по особым поручениям. Такой деликатный молодой инор. Хорошего вам дня. Как приеду, а это будет где-то через неделю, так и зайду за окончательным отчетом.

– Если будет окончательный отчет, инор Кремер. Вы же понимаете, в таком деле, как у нас, нельзя обещать точных сроков, – важно ответила я. – Хорошей вам поездки.

– Спасибо, инорита!

Он опять приподнял шляпу в прощальном жесте и ушел. Странное дело, вчера ему этот отчет был настолько необходим, что он даже пытался мне угрожать, глаза у него были такие нехорошие, колючие, а голос ужасно неприятный. А сегодня словно другой человек приходил – любезный, добродушный. Тот же, что и заключал договор с Дитрихом. Бедная инора Кремер, как она выдерживает такие перепады настроения мужа? Наверное, на ее месте я бы давно сбежала, если Кремер номер два – явление регулярное и неуправляемое. Но, возможно, перед прошлым своим визитом он просто был выведен чем-то или кем-то из равновесия? Скандалом с той же инорой Кремер, о которой я знаю только, что она рыжая и встречается со Штефаном по каким-то загадочным делам. Возможно, у нее такой же огненный темперамент, как и шевелюра? И тяжелая рука, регулярно бьющая мужа по голове…

– Скучаете, Линди? – Дитрих ворвался в офис, словно за ним гнались и он торопился скрыться в защищенном месте. – Читаете романы на рабочем месте?

Я захлопнула книжку и показала своему работодателю обложку, на которой было написано «Методы анализа органических пятен».

– Повышаю свою алхимическую квалификацию. Вдруг вам все же понадобится ваша лаборатория в соседнем помещении, а я уже вооружена последними методиками.

– Это хорошо, – усмехнулся Дитрих. – В нашем деле главное – постоянно быть во всеоружии. Где там отчет для Кремера? Мне в него пару строк дописать нужно.

– Отчет забрал клиент, – пояснила я. – Был он необычайно любезен и сказал, что отчет ему не очень и нужен, но если уж вы его сделали, то он, так и быть, просмотрит за ту неделю, что его в Гаэрре не будет.

– Вот как… И зачем он тогда приходил?

– Сказать, чтобы вы не торопились с отчетом.

– А потом приедет раньше и начнет возмущаться, что для него бумажка не написана, – проворчал Дитрих. – Знаем мы таких. Нет уж, чем раньше мы разделаемся с этим делом, тем лучше будет для всех.

– И для инора Кремера?

– Он же хочет получить результат вне зависимости от того, насколько он будет печальный для его семейного благополучия.

– А он будет печальный? – невольно заинтересовалась я. – Вы же говорили, что Штефана с инорой Кремер вряд ли связывают нежные отношения?

Дитрих посмотрел на меня как-то странно.

– Даже если их не связывают нежные отношения, инор Кремер уверен в существовании у его жены любовников, – заметил он.

– Но он не считает это препятствием для их семейного благополучия, – напомнила я.

– Далось вам это их благополучие…

Дитрих водрузился на мой стол, в опасной близости от фикуса, которым он собирался меня шантажировать, поднял колбу с листом, повертел зачем-то в руках. Пришлось колбу у него отобрать и поставить подальше. Очень было похоже, что вчерашнюю мою просьбу не мешать корням прорастать он благополучно пропустил мимо ушей. Еще бы – к расследованию фикусы никакого отношения не имеют, а значит, заботиться об их выживании незачем…

– Смотрю, заложник себя прекрасно чувствует, – заявил он.

– Если вы будете продолжать в том же духе, останетесь без заложника. Растения не любят, когда их все время дергают.

– Ничего, скоро мы его посадим, – оптимистично сказал Дитрих. – Никуда он от меня не денется. Горшок ему не пора присматривать?

– Присматривайте, – милостиво разрешила я. – Но пересаживать его пока рано. Корешки слишком маленькие.

– Обидно. С горшком ему будет труднее сбежать.

– Ему и без горшка трудно сбежать – у него ножек нет.

– Ничего, всегда найдется тот, кто ему поможет. – Он выразительно на меня посмотрел. – Линда, а не пойти ли нам пообедать? Я не фикус, у меня баночки с питательным раствором нет, а ваш пирог был прекрасен, но он был вчера…

Дитрих выразительно вздохнул, намекая, что он сегодня еще не ел. Соседство с театральными курсами явно пошло ему на пользу в нарабатывании нужных навыков.

– А что вам помешало позавтракать?

– Дела… – опять вздохнул он. – Вы же понимаете, Линда, когда работаешь на себя, не можешь сидеть и ждать, что на голову внезапно свалится куча золотых.

Он посмотрел на потолок, то ли опасаясь, что оттуда что-то упадет, то ли на это надеясь. Но больше – чтобы произвести на меня нужный эффект.

– Было бы неплохо, – заметила я и тоже посмотрела на потолок – а вдруг? – Куча золотых еще никому не помешала.

– Но пока у меня этой кучи нет и сверху ничего не падает, приходится крутиться.

– Дитрих, а почему вы ушли из Сыска? – спросила я. – Штефан говорил, что вас выгнали…

– Не следует верить всему, что говорит Эггер. Я ушел сам.

Дитрих замолчал, но как-то так, что стало понятно – эта тема ему неприятна. Поэтому я не стала дальше расспрашивать, хотя и подумала, что с его уходом из Сыска не все так просто. Если бы он в чем-то провинился, то вряд ли сохранил бы хорошие отношения с бывшими коллегами и не смог бы достать, к примеру, копию результата моего ментального сканирования. Дитрих оперся на руку и чуть склонился ко мне, но что он хотел сказать, я так и не узнала, поскольку стук в дверь волшебным образом согнал его с моего стола.

– Письмо из магистрата, – важно сказал вошедший инор неопределенного возраста. – Кто здесь инор Хартман?

Он переводил взгляд с меня на Дитриха и обратно, словно раздумывал, кто из нас двоих может отказаться адресатом. До этого дня я была уверена, что моя принадлежность к лицам женского пола неоспорима, но курьер из магистрата заставил меня усомниться.

– Инор Хартман – это я, – положил конец его мучениям Дитрих.

– Вам официальное письмо. Извольте расписаться в получении.

– Расписаться? Какие формальности.

– Положено, – сурово сказал курьер. – Чтобы потом не говорили, что ничего не получали и не читали. Знаем таких, проходили. Вот здесь нужно поставить подпись и еще здесь.

Почему-то я сразу уверилась, что ничего хорошего в этом письме нет – слишком неприятное было лицо у курьера, словно он уже настраивался на скандал. Но Дитрих невозмутимо расписался, получил тоненький конверт с гербом Гарма и так же невозмутимо распрощался с курьером. Вскрыл письмо, быстро пробежал глазами и сказал:

– Похоже, Линда, вы остаетесь без работы. У меня отзывают лицензию на частный сыск.

– Как отзывают? Из-за чего?

– Написано «временно, до окончания проверки». Но проверки иной раз растягиваются.