Секретный пианист

— У нас все просто и понятно, — продолжает обходчик, — состав, полностью забитый музыкальными инструментами, простаивает на путях уже третьи сутки. Можешь взять деревянный трап и выкатить из вагона любое пианино, которое тебе понравится. Здесь же, на станции, закажешь контейнер и отправишь его в Ленинград. Как тебе такая идея?

— Спасибо за заманчивое предложение. У меня дома есть старинный инструмент, так что, новый ни к чему.

— Тогда забери парочку пылесосов. Они кушать не просят, — вмешивается в разговор другой мужчина, — сгодятся в хозяйстве-то, бери, девать их некуда. Стоят в коробках, ждут хороших людей.

Приходится согласиться. Как-никак, за очень короткое время, мне предстоит стать своим среди этих людей. Надеюсь, это и впрямь сделанное от широкой души предложение, а не провокация.

Продолжаю работать — делаю вид, что из простого любопытства расспрашиваю народ о жизни в поселке, о том, как часто сюда приезжают новые люди, у кого есть родственники в крупных городах России. Меня интересует буквально все. Наивные местные выкладывает информацию безо всяких утаек. Это хорошо. Дело продвигается легче, чем я ожидал.

«А Сеня здесь и в самом деле свой, все знают его, и он знает всех и ничего не боится. Страх сразу заметен и нервозность тоже. Но могу ли я ему полностью доверять? Пока он знает лишь то, что я выполняю задание, и оно связано с „железкой“. Получается, что он ничего не знает. Но и помощи от него, пока, никакой. А он бы мог здорово помочь! И запрос на него послать нельзя. Раскроют меня сразу… Придется работать с ним, все равно, других людей у меня нет».

Посему, тем же вечером осторожно посвящаю его в некоторые детали секретного предприятия. Как оказалось, я поступаю правильно. Помолчав около минуты — «переварив» сказанное мною, он говорит:

— Есть человек, который раза три приезжал из Читы в Даурию и передавал с машинистом поезда большие толстые конверты в Китай. Если я замечу его еще раз, сразу дам знать.

— А заметишь?

— Я наблюдательный, — живо отозвался Сеня, — новые лица в поселке замечаются сразу.

— Отлично! — широко улыбаюсь ему.

Из головы не выходит мысль об инженере, купившим шинель на рынке Забайкальска. Интуитивно чувствую явную связь между ним и человеком, передававшим секретные сведения.

С того дня проходит примерно около месяца. Ничего в размеренном укладе жизни людей не меняется. Продолжаю терпеливо ждать… Лед тронулся, как всегда, неожиданно. Очередным вечером мы с Сеней идем проверять исправность вагонов на станцию. В темноте появляется высокий человек, оглядывается и быстро шмыгает в служебную каптерку.

— Сеня, пойди за ним, посмотри, с кем общаться будет. Вдруг, что интересное услышишь, — прошу я друга, — скажи, мол, погреться зашел…

— Понял, — Сеня кивнул и исчез в темноте.

Минут через десять высокий человек выходит из каптерки вместе с китайским машинистом и, отойдя в сторонку, тихонько начинает ему что-то говорить. Тот только услужливо кивает головой в ответ. Через минуту Сеня тоже выходит на улицу и пытается приблизиться к ним под предлогом закурить… Закурить-то ему дали, но вот лица нового человека в темноте ему разглядеть не удается, он лишь успевает понять, что это маньчжур. Только я услышал слово «маньчжур», как моментально сложил в голове подробную версию утечки информации.

— Сеня, срочно собирайся в дорогу. Поедешь вместе с машинистом на его поезде. Предлог — навестить неожиданно заболевшего родственника в Китае.

— Есть товарищ начальник, — весело отзывается Сеня. Ему явно льстит мое доверие. Он ощущает свою значимость в серьезной работе.

Возвращается он ровно через три дня.

— Как дела? — спрашиваю его.

— Сувениры не привез, некогда было. А намерзся изрядно.

Намек понимаю правильно. Жду, когда Сеня отогреется изнутри — махнёт пару стопочек.

Наконец, он разговорился:

— В общем, запомнил я, кому машинист конверт передал.

— Кому? Маньчжур к нему подошел.

— Что, опять маньчжур?!

— Ага… Может, родственник того, что в каптерку заходил?

— А я откуда знаю! — говорю вслух, а про себя думаю: по мне маньчжуры все на одно лицо. Я их отличать друг от друга еще не научился, равно, как и китайцев.

— Одет он был хорошо — в темно-синем пальто, с дорогим портфелем в руке, а парфюмом вкусным от него воняло за километр. Я за ним с вокзала шел. Он сел в «Мерседес» с дипломатическими номерами.

— Как интересно!

— Номер машины запомнил?

— Обижаешь, начальник… на, я вот тут записал, — Сеня достает из заднего кармана джинсов огрызок листка с цифрами и буквами.

— Молодец… а к брату успел зайти?

— Конечно, успел, и на такси за «Мерседесом» проехать успел, и погулять успел, и по рынку прошвырнуться, где русские отовариваются.

Я словно вижу нарисованную Сеней картинку:

Шумный город, толпы людей и машин… Всюду яркие транспаранты с иероглифами, растянутые над проезжей частью, небольшие лавочки, в которых торгуют шелком и аляповатыми веерами. А рядом поп — корн. За картинку всецело отвечает мое воображение. Я никогда не был ни в Цицикаре, ни в Харбине. Знаю лишь, где они находятся географически, а еще то, что Цицикар — крупный промышленный центр, где в последнее время развивается химическая промышленность, в частности, производство удобрений. Но удобрения меня волнуют мало, в конце концов, у нас воруют не их…

— Стоп… что ты сказал про такси? Повтори, пожалуйста!

— Так я адрес запомнил, куда маньчжура привезли.

— Так говори, все из тебя клещами выуживать приходится!

— Не шуми, начальник, — Сеня снова лезет в карман, вытаскивает другую свернутую вчетверо бумажку и подает мне.

— Я китайские иероглифы читать не умею.

Сеня ухмыляется, берет ручку и пишет рядом текст по-русски.

— Вот это другое дело, говорю я и, на радостях, отдаю ему все доллары, которые заработал на случайном бизнесе с шинелями. Сеня доволен. А уж как я-то доволен!

— Сеня, мне срочно необходимо встретиться с Владимиром. Он сказал — ты знаешь, как с ним связаться.

— Знаю.

— Давай, действуй. Пусть он приедет.

Теперь мне предстоит разобраться с тем, кто продавал бумаги. Я даю сослуживцам ориентировку по инженеру, и они тщательно шерстят читинские заводы, работающие на оборонную промышленность. Завершающий этап операции проводит уже профессиональная группа, а не я — одинокий волк.

Вскоре инженера задерживают во время новой попытки переправить в Китай очередную партию документов. Он настолько уверен в своей безнаказанности, что не сразу понимает, что произошло. Находясь в состоянии полнейшего заблуждения, считает, что в России не осталось профессионалов, которые способны им заниматься.

Вот так я заканчиваю свою работу в Забайкальске.

Перед посадкой в поезд успеваю позвонить Лере.

— Лерочка! Ты меня еще ждешь?

На другом конце трубки слышу тихий ответ:

— Да.

— Скоро буду с тобой. Говорить долго не имею возможности. Целую, — я кладу трубку.

Всю дорогу домой, от скуки, провожу в размышлениях. Всегда удивляюсь тому, как устроен мир: Почему люди такие разные по характеру своему, и образу жизни? Воспитывались все в одном государстве, по одной системе, однако кто-то занимается созиданием, а кто-то разрушением.

Вся наша жизнь — это один большой сон. У кого-то он цветной и яркий, у кого-то черно-белый, тусклый и блеклый, как и его собственные мысли. Вот так и существуют рядом созидатели и разрушители.

Продолжаю размышлять и вспоминаю слова одной своей знакомой: «Для того, чтобы к тебе не прилипала всякая дрянь, необходимо каждый вечер, перед сном анализировать, что произошло за день, отсортировать весь накопившийся за день негатив — и мысленно выстирать все это „грязное белье“ в машинке, затем высушить его, прогладить и разложить по полкам. Это трудоемкое занятие, требующее внимания и напряжения. Зато голова с утра легкая, ясная, свободная от всяких ненужных мыслей. Своеобразный аутотренинг для перегруженных мозгов».

А что, реально помогает! И почему я не стал настоящим пианистом? Разъезжал бы с концертами, имел бы постоянную чистоту мыслей и гармонию в душе, не работал бы с чернухой, от которой все время находишься в напряжении. Но, с другой стороны, спокойствие может быстро наскучить…

ГЛАВА 5

(АЛЕКСАНДР)

Утром несколько раз звоню в дверь Лериной квартиры. Звонки получаются требовательными и нагловатыми. Она выходит в коридор и недовольно спрашивает:

— Кто там, так рано?

— Дед Мороз вам подарок принес! — Смеюсь я за дверью.

— Открывай быстрей, а то подарок растает!

Лера распахивает дверь и сразу попадает прямо в мои крепкие объятия.

— От тебя пахнет приятной незнакомой свежестью. — Говорит она.

— Это запах степи. Ездили с концертами по военным гарнизонам Забайкальского округа.

— Ты надолго, или…? — она не договаривает.

— Пока не знаю. Летний график гастролей еще не утвержден. Сообщу тебе, когда станет известно.

— Саша, не стой в прихожей, проходи!

Беру коробку и иду с ней в комнату.

— Ой! Импортный пылесос! — Громко радуется она.

— Наконец-то увидела, принимай! Подарок для тебя. Достал по случаю.

— Спасибо! Как ты угадал, что у меня нет пылесоса?

— Я в курсе, что они все еще в дефиците.

— А я ждала тебя сегодня — завтра! Интуиция меня не обманула.

— Скорее всего, это не интуиция. — Возражаю я. — Опять с бабушкой совещалась, у нее спрашивала?

— И с ней совещалась — отвечает Лера.

— Рассказывай, чем занималась, как тут, без меня, справлялась?

— Нормально справлялась, в Лондон по делам летала.

— Ах в Ло-о-о-ндон! — Тут моя небывалая ревность начинает выливаться через край. Когда такое было, чтобы я ревновал женщину к поездке, совершенной без меня? Я сам себя не узнаю. Лера довольно улыбается. Мужская ревность, иногда, в очень умеренных количествах, приятна женщинам. Я это точно знаю.

Посадив девушку рядом с собой на диван, принимаюсь «потрошить» ее душу.

Отвечая на все наводящие вопросы, Лера постепенно выкладывает все, что с ней происходило без меня.

— Кто тебе «подкинул» эту командировку?

— Мой шеф. Нам с коллегой — Маришкой пришлось сопровождать группу новоявленных бизнесменов, летевших в Лондон на деловые переговоры.

— Бизнесмены доставали?

— Нет! Что ты! У них свой график поездки. Вместе с ними мы работали только до обеда, оставшееся время гуляли самостоятельно.

— Где гуляли, что видели?

— На самом деле не очень многое. Успели полюбоваться восковыми фигурами в музее Мадам Тюссо, заглянули в национальный музей, но почти «бегом».

— И все?!

— Еще погуляли по Пикадилли, пробежались по магазинам и побывали в Вестминстерском аббатстве.

Лера напрягается и слегка меняется в лице.

— Что интересного в аббатстве?

— Ничего особенного. Это место, где, из века в век, проходят коронации всех монархов Англии, начиная с самого Вильгельма Завоевателя.

— А почему напряглась? Рассказывай, кто тебя обидел?

— Никто меня не обижал. Просто остались неприятные впечатления.

— Так расскажи про впечатления! Мне интересно, что там приключилось.

Она испытующе смотрит на меня и начинает неохотно рассказывать:

— Погода стояла теплая, настроение у нас было отличное. По дороге экскурсовод напомнил, что Вестминстер является действующим аббатством и необходимо вести себя, как подобает в священном месте, затем объявил, что именно здесь находится могила Исаака Ньютона, на которую желательно посмотреть.

Лера замолкает.