Боно. Удивительная история спасенного кота, вдохновившего общество

– Точно не знаю, – ответила я, вгрызаясь в хрустящую корочку.

Филипп промолчал.

– Почему бы тебе тоже не поехать? – спросила я. – Ты мог бы взять отпуск на год.

Я знала, что он ответит. Вряд ли можно было ожидать, что его фирма оставит за ним рабочее место, пока он целый год будет выгуливать меня по всему миру. Он был слишком молод, чтобы уходить на пенсию, а наши сбережения не слишком-то увеличивались.

Я ожидала, что он будет настаивать на том, чтобы мое отсутствие ограничилось двумя, ну, может, тремя неделями. Но он просто поставил банку с джемом в холодильник, где до нее не могли добраться муравьи, и побрел наверх в свой кабинет.

– Куда ты пошел? – спросила я, чувствуя укол тревоги.

– Посмотрю, какие рейсы можно тебе подобрать, – обернулся он. – Сколько, ты говоришь, тебя не будет?

Сколько мне нужно времени, чтобы прошло это чувство опустошенности и растерянности? Месяц, год… вечность?

– Это зависит от того, сколько мне там понадобится сделать, – отозвалась я, стоя внизу лестницы. – Может, возьмем обратный билет с открытой датой?

Его реакция была такой сдержанной и покорной, что я подумала, может, он хочет показать, что в своей безусловной любви он готов помочь мне воплотить мои мечты в реальность. Или же, что было более объяснимо в данных обстоятельствах, вполне возможно, он просто ждет возможности отдохнуть от меня.

Дни перетекали в недели, и мое волнение поднималось, как лава. Мне столько всего хотелось посмотреть и сделать в городе, который никогда не спит. Не то чтобы я так низко пала, чтобы составлять список желаний, которые нужно успеть выполнить перед смертью. И Эмпайр-стейт-билдинг и Центральный парк ни в коем случае не входили в список покупок для похорон. И амбиций покорить Нью-Йорк у меня тоже не было. На самом деле, хуже, чем список предсмертных желаний, могут быть только люди, «покоряющие» города. Мне хотелось сдаться этому городу, позволить ему захватить меня своей бескомпромиссной энергией. Нью-Йорк должен «покорить» меня.

Я старалась не изливать переполняющие меня эмоции на всех попавшихся под руку слушателей. Бармен с собранными в хвост волосами из местного кафе однозначно одобрил мое решение, передавая мне стакан латте навынос. Мой друг Грег был менее впечатлен.

– Что произошло, дорогая моя? – спросил он с брезгливостью, которая, казалось, сочилась сквозь трубку телефона, когда я позвонила ему в Лондон. – Это что, такой заскок, как часто случается у людей в твоем возрасте?

Мы с Грегом познакомились в раздевалке еще в детском саду. Даже тогда я доверяла его суждениям. Он убедил меня, что костюм доярки очень даже подходит мне, таким образом добыв себе платье королевы эльфов.

– Но это же самый большой город в мире.

– Это просто лозунг, который ньюйоркцы выдумали, чтобы не признаваться себе, что живут в самой большой адской дыре в мире, – сказал он. – Как бы то ни было, держись подальше от желтых такси. Их водители убивают людей.

Сила его реакции удивила меня.

– А ты случайно не завидуешь мне? – спросила я.

– Как я могу? Я предпочитаю оставаться в том месте, где попрошайки не носят с собой оружия.

– А что, в Нью-Йорке попрошайки вооружены?

– Как бы то ни было, что же ты делаешь, оставляя своего роскошного мужа одного?

Грег всегда был влюблен в Филиппа.

– Пахнет разводом или мне кажется? – с надеждой добавил он.

У меня не было ответа ни на один его вопрос. Все, что я знала, – это что у меня болит колено и обострился шейный остеохондроз. С тех пор как дети покинули дом, мне уже не нужно было тщательно следить за ними.

Мой сын Роб и его жена Шантель были по уши в ремонте, в своей работе и в своих обожаемых дочерях. В роли бабушки я была верхом безответственности, судя по пустым стульям на дне бабушки в садике Энни и Стеллы. Все другие бабушки, приковылявшие на своих ходунках, воздержались бы от расспросов, почему меня нет, только если бы узнали, что я оказалась на кладбище по ускоренной программе. Наша младшая дочь, Кэт, обладала иммунитетом ко всем моим действиям. Она училась в колледже, жила не с нами, а в параллельной вселенной, где одеваются в эльфов и борются с орками в парке возле университета. Оставался только один человек, кому нужно было сообщить эту новость.

Наша старшая дочь Лидия казалась удивленной, когда я позвонила ей днем и предложила прогуляться по Виктория Гарденс, парку ниже по нашей улице, где люди выгуливают собак.

Наблюдая за мужчиной, бросающим мяч своей овчарке, страдающей от артрита, я боролась с желанием сказать ей, насколько симпатичнее она стала выглядеть, когда перестала брить голову, и как я рада, что она стала светской буддисткой и решилась попробовать быстрые свидания, чтобы найти себе молодого человека. Делить комнату с хипстерами ей явно шло.

– Как Рамон? – спросила я.

Она ответила сухим покашливанием. Но я, как мать, успела заметить, как она сжала руки в кулаки. Но ей не нужно было защищаться от меня. Я, в принципе, не собиралась предлагать ей организовать пикник или погуглить платье для невесты. То есть мне очень нравился Рамон. Наполовину шриланкиец, выращенный в католичестве, он обладал фантастическим чувством юмора, идеально контрастирующим с ее серьезностью.

– Хорошо, – ответила она, провожая взглядом скейтбордиста, едущего к выходу из парка поодаль от нас.

Мы обе еще не оправились от ударов, которые нанесла нам судьба в период моей мучительной борьбы с раком груди. Меня больно ранило и привело в ярость ее решение ехать на Шри-Ланку, чтобы стать буддийской монахиней, вместо того чтобы остаться дома и морально поддерживать меня при мастэктомии. В свою очередь, для нее стало непонятным и обидным мое непонимание ее потребности в духовном росте.

Поэтому, хоть наши взаимоотношения и наладились после ее возвращения в Австралию для изучения психологии, мы все еще общались на некотором расстоянии, как коты, встретившиеся на узкой тропинке.

Мы отыскали скамейку под деревом и устроились в тени деревьев.

– Я собираюсь в Нью-Йорк. – Это утверждение прозвучало неуклюже и странно шокирующе.

Мимо нас промчался золотистый ретривер, его язык болтался на ветру, как яркий платок. Птица выводила начальные ноты своего джазового номера. Лидия молчала.

– Я знаю, ты считаешь, что я сошла с ума, раз хочу туда, наверное, ты думаешь, что это глупо, но… – я поискала нужные слова. – Я на самом деле хочу увидеть «Книгу мормона». Знаешь, мюзикл о мормонах, которых отправили в Уганду обращать в христианство местных жителей? Это очень забавно.

Что я несу? Лидия ненавидит мюзиклы. Кроме того, в период ее радикального буддизма ей было запрещено переступать порог театра, что для нее не составляло труда.

– Ты серьезно? – спросила она тоном, который дал мне понять, что мне нужна серьезная профессиональная помощь.

– Они получили целую серию наград «Тони», – ответила я. – Пройдет еще много лет, прежде чем они попадут в Австралию. Я купила диск на Amazon. Ты слышала «Адский сон мормона»?

– Нет, ты серьезно собираешься в Нью-Йорк? – спросила она, устремив на меня взгляд профессионального психолога, который обжигал душу и не оставлял мне шанса на ложь.

– Ну да. Мои издатели считают, что это хорошая идея, сейчас, когда выходит новая книга.

Проклятие родиться дочерью писателя состоит, кроме всего прочего, в том, что ты обречена стать частью сюжета. Я до сих пор точно не знала, как Лидия отнеслась к тому, что я описала наши скандалы в «Кошках-дочерях». Несколькими месяцами ранее, наблюдая за ее торжественным выражением лица во время чтения рукописи, я ожидала, что она вот-вот швырнет ее на пол и запретит мне отправлять ее в издательство. Однако она оказалась невероятно снисходительной и великодушной.

– Надолго? – спросила она, отвернувшись; блики играли в ее рыжеватых волосах.

Да почему все спрашивают об этом?

– Я еще не решила.

Я знала, о чем она думает. Выбрать Нью-Йорк! Центр мирового капитализма, вопиющего материализма и тому подобной бездуховности. В парк вбежал фокстерьер и вцепился в пятки старой овчарке.

– Может, и тебе поехать? – спросила я, чтобы заполнить паузу.

Лидия повернулась ко мне. Ее щеки были румянее, чем обычно.

– Я бы с удовольствием, – сказала она.

– Правда?!

У меня увлажнились глаза. После всего, что мы пережили, Лидия добровольно согласилась провести время со мной в обстановке, враждебной всей ее системе ценностей.

– Я не смогу пробыть там долго… – начала она.

«Ну конечно, – подумала я. – Она передумала и теперь пытается выкрутиться из ситуации».

– Но я смогу побыть там, может, дней десять в начале твоей поездки, – добавила она.

Она была способна оглушить меня ароматической палочкой.

Глава 3

Возьмете котенка? – Нет

Кошки не любят, когда их загоняют в тупик

Лучше, чем возможность провести сколько угодно времени в Нью-Йорке, могла быть только возможность провести это время с Лидией, которая целых десять дней будет в моем полном распоряжении. Причем добровольно. Если я не нарушу ее личное пространство или не буду чересчур бестактной, возможно, нам удастся простить друг другу наше несходство и мы снова понравимся друг другу. Если она будет рядом со мной, город не будет таким сокрушительным. Справиться с новой свободной жизнью будет намного легче, если она будет рядом, готовая подхватить меня, если у меня подкосятся ноги.

К моей огромной радости, она предложила взять на себя поиски квартиры в Airbnb.

Микейла рекомендовала нам избегать районов Морнингсайд-Хайтс, Колумбийского университета, а также остальных, расположенных выше 96-й улицы. Она предложила нам найти безопасную, удобную квартиру неподалеку от ее собственной в Челси. Мы были разочарованы, когда поиски Лилии оказались безрезультатными. Нохо и Сохо также не рассматривались, равно как и Хай-Лайн и Флэтайронский квартал. Однако ей удалось раскопать два варианта в Вест-Виллидж. Я переслала адреса Микейле и ожидала от нее рекомендаций.

На следующее утро я выскочила из постели и наперегонки с Джоной помчалась к компьютеру. Джона отбивал чечетку на клавиатуре, пока я пыталась разобрать почту.

Привет, Хелен, думаю, вы не знакомы с нашим директором по маркетингу, Видой Энгстренд, но она тоже большая любительница кошек. Мы как раз на днях говорили о трагически большом количестве животных, оставшихся без дома после урагана «Сэнди», и нам пришла в голову мысль, которая, надеемся, очень вам понравится…

Хвост Джоны мелькал перед экраном, мешая мне читать. Я схватила его и бросила к себе на колени.

Как вам мысль взять на передержку котенка из приюта на то время, что вы проведете в Нью-Йорке?

У меня сжалось горло. Микейла и Вида что, напились?

Пока вы будете отдыхать и веселиться со своим американским комком шерсти, вы также будете помогать нашей общине. Что вы об этом думаете?

Котенок? Они не могли знать, что одной из причин, заставляющих меня ехать в Нью-Йорк, является потребность отдохнуть от кота, спящего на мне. А даже если бы и знали, я не могу представить себе, почему они решили, что я захочу убирать кошачьи лужи в то время, когда могла бы прогуливаться по Метрополитен-музею?

Джона издал свой царский вой и подмигнул мне, как будто говоря: «Ну все, ты попала!»

Читая письмо в третий раз, я чувствовала, как славный новый этап свободы в величайшем городе мира превращается в бесконечный круговорот уборки кошачьих туалетов.

– Что случилось? – крикнул из кухни Филипп.

Должно быть, мой вопль отчаяния донесся до него на первый этаж. Он возник на пороге моего кабинета с чаем в руках.

– Это теперь новая традиция? – спросил он, когда я рассказала ему о письме. – Ехать в новую страну и брать на передержку животное на то время, что ты живешь там?

Джона перескочил с колен ко мне на плечи и обвился вокруг шеи, как удав.

– Нет, и я не собираюсь ввязываться в новое безумие, – сказала я, выпутываясь из объятий Джоны. – Они больные.

Муж, который уже давно перестал рассуждать о душевном здоровье других, сунул руки в рукава пиджака, поцеловал меня в лоб и пошел на работу.

Оставался лишь один человек, к которому я могла обратиться. Я познакомилась с Оливией на мероприятии по сбору средств для неизлечимо больных детей. Обладая сердцем святой и логикой дипломата, она отличается необычайным чувством стиля. Если она не помогает непризнанным художникам, значит, она развлекает членов королевских семейств Европы. Коммуникативные навыки Оливии вошли в легенду. Она бы смогла разровнять Гималаи, если бы поставила себе такую задачу.

– Взять котенка в Нью-Йорке? – откликнулась она. – Это невозможно. Ты вообще зачем туда едешь? Хуже парижан могут быть только ньюйоркцы. Тебя держат за дуру.

– Но они же мои издатели, – ответила я. – Они посчитают меня аферисткой, если я им откажу.

Я слышала, как на другом конце провода скрипят мозги Оливии. Джона провел хвостом по моим ноздрям, и я с трудом удержалась, чтобы не чихнуть.

– Без паники, – сказала она. – В Нью-Йорке нелегко найти место, чтобы остановиться. И уже точно не найти места, где бы можно было остановиться с котенком.

Оливия всегда думала на три шага вперед.

– Потяни время, – продолжала она. – Сделай вид, что ты ищешь жилье, где разрешено селиться с животным. Обещаю тебе, скорее у стен вырастет хвост, чем это случится.

– Значит, я смогу признать поражение с чистой совестью?

– Абсолютно.

– А они не возненавидят меня?

– Как они посмеют? – ответила она. – Это беспроигрышный вариант.

Уже не первый раз блестящие идеи Оливии приводили меня в восторг. Она расточала свои таланты на решение моих проблем, в то время как могла бы возглавлять ООН. Я положила трубку и набрала в Гугле: «Аренда жилья с животными Нью-Йорк». Увидев результаты, я снова обрела способность улыбаться. На Марсе было больше мотелей, чем квартир, где допускается размещение с животными, в Нью-Йорке.

Отправив Микейле сообщение о том, что я буду рада взять котенка, я вышла на прогулку и позволила себе двойное латте с печеньем в глазури из белого шоколада. Как прекрасно снова оказаться хозяйкой собственной жизни.

На следующее утро на экране компьютера высветилось новое сообщение от Микейлы.

Дорогая Хелен, вы готовы к «своему» американскому котенку? Я получила восторженный отклик от «Байдеви» – одного из наших местных приютов с отличной репутацией.

Ее энтузиазм пугал меня. Я показала письмо Лидии, которая зашла, чтобы взять палатку, лежащую у нас на чердаке. Они с Рамоном собирались в поход на выходные.

– Я не буду этого делать, – сказала я.

Лидия была заинтригована.

– Котята такие милые, – сказала она, забирая Джону с моих колен и зарывшись носом в его шею.

– Я знаю, но помнишь, какой это был кошмар, когда он был маленьким?

Маленький Джона свалился на нашу голову с деликатностью водородной бомбы через неделю после моей мастэктомии. С другой стороны, он привнес свою порцию смеха и тепла, необходимых нам в то тягостное время.

– Я помогу присматривать за ним.

Материнский инстинкт моей дочери зашкаливал.

– Спасибо, но я изучила ситуацию, это дело безнадежное. В Нью-Йорке нет квартир, где допускается размещение с животными.

Лидия провела рукой по длинной шелковистой шерсти на спине Джоны.