Помоги проекту - поделись книгой:
Брайан Вилсон Олдисс
Избранные произведения в 2 т. Том 1. Звездный корабль
Звездный корабль
«…Путешествие, полное надежды, это нечто большее, чем окончательное достижение цели…»
Теду Карнеллу[1] (поскольку все остальные тут не в счет), издателю, вдохновившему меня написать «Беспосадочный полет»[2], именно эту книгу посвящаю.
«Для писателя, вне сомнения, безопаснее использовать как тему то, что он чувствует, нежели то, о чем он знает».
Общество, не осознающее или не желающее осознать свое место во Вселенной, не может считаться цивилизованным. Можно сказать, что оно обладает роковыми качествами, которые делают его нестабильным. Именно о таком обществе рассказывает эта книга.
Ни одна из идей, если она оторвана', от миллиардов факторов, управляющих нашей Вселенной, не может быть полностью объективной. Независимо от того, является ли она скромной и простенькой, или грандиозной и захватывающей, она неизбежно заключает в себе все признаки человеческой слабости. Именно об одной такой величественной идее и повествуется в этой книге.
Для общества, о котором пойдет речь, эта идея означала нечто большее, чем просто плод человеческого разума. Со временем она превратилась в смысл существования. И как это часто случается, идея-смысл, оказавшись ложной, погубила существование.
Часть первая
КАБИНЫ
I
Рой Комплейн стоял в дверях своего жилища, ощущая тупые удары пульса в висках. Биение сердца, казалось, заполняло все окружающее пространство.
— Ну, уходи! Давай, давай, если ты вообще собираешься уходить. Ну? Ты же сказал, что уходишь!
Сварливый голос Гвенны словно подтолкнул Роя. Издав приглушенный рык, он шагнул за порог, захлопнул за собой дверь и, чтобы успокоиться, принялся с силой тереть руки.
Именно так и выглядела его жизнь с Гвенной: сперва ругань без повода, а затем эти бешеные, изнуряющие, словно болезнь, вспышки гнева. И хуже всего то, что со стороны Роя это был не просто гнев — это было какое-то омерзительное чувство, которое даже при наивысшем накале страстей не могло заглушить понимания того, что вскоре он вновь окажется здесь, унижаясь и прося прощения. Что поделаешь… Комплейн не мог обойтись без нее.
В эту раннюю пору в коридоре ошивались несколько мужчин, время работы для которых еще не настало. Группа, сидящая на полу, играла в «Скачи вверх». Комплейн подошел и, не вынимая из карманов рук, стал хмуро наблюдать за ходом игры. Игровое поле было начерчено прямо на полу и представляло собой квадрат со сторонами по два фута. В кажущемся беспорядке валялись кости и фишки. Один из игроков наклонился и переставил две фишки.
— Охват на пятой позиции, — заявил он с триумфом и, подняв голову, подмигнул Комплейну.
Комплейн безразлично отвернулся. Когда-то его интерес к игре был чуть ли не болезненным. Он играл без конца, пока от длительного сидения на корточках не начинали отказывать ноги, а утомленные глаза не переставали различать серебряные фишки. И для всех остальных людей из племени Грина в этой игре будто таилось некое колдовство: она давала ощущение простора и силы, а также эмоции, которых была лишена обыденная жизнь. Но теперь чары развеялись, и Комплейн полностью от них освободился. Хотя было бы здорово отыскать что-нибудь, такое же захватывающее.
В унылой задумчивости он побрел дальше, не обращая внимания на расположенные по обеим сторонам двери, но быстро поднимая глаза на проходящих мимо, словно в ожидании какого-то сигнала. Внезапно он заметил спешащего в сторону баррикад Вэнтеджа, инстинктивно закрывающего левую изуродованную сторону лица. Вэнтедж никогда не участвовал в развлечениях, если они собирали много народу. Он не выносил, когда вокруг были люди. И почему Совет пожалел его, когда он был еще младенцем? В племени Грина рождалось много деформированных детей, но их ожидало только одно: нож. В детстве Вэнтеджа прозвали «Рваной губой» и всячески издевались над ним, но теперь он превратился в сильного свирепого мужчину, и отношение к нему стало более сдержанным, а издевки — завуалированными.
Прежней ленивой походкой Комплейн тоже направился в сторону баррикад, не отдавая себе отчета в своих действиях, которые вдруг приобрели смысл: он скрытно наблюдал за Вэнтеджем.
На этом участке располагались самые удобные помещения, отведенные для нужд Совета. Одна из дверей внезапно распахнулась, и оттуда показался лейтенант Грин в сопровождении двух офицеров. Грин был человеком преклонного возраста, но его раздражительность и нервная походка носили следы юношеского темперамента. Тех, что шли рядом, звали Патч и Циллак, они выглядели задумчивыми, и за поясами у них были парализаторы.
К радости Комплейна, Вэнтедж, испуганный этим внезапным появлением, ударился в панику и отдал вождю честь. Это был жалкий жест — голова, приложенная к руке, а не наоборот. Циллак ответил вымученной улыбкой. Подобострастная любезность была общеобязательной, хотя вслух об этом не говорилось.
Комплейн, поравнявшись с троицей, поступил как обычно — отвернулся и стал смотреть в другую сторону. Никто не имел права думать, будто он, охотник, хуже других. Ведь сказано в Учении: «Никто не обязан признавать превосходство другого, если только он сам не испытывает потребность оказать другому уважение».
В гораздо лучшем настроении он догнал Вэнтеджа и положил руку на его левое плечо. Вэнтедж мгновенно обернулся и приставил к животу Комплейна короткий заостренный стержень. Движения урода были, как всегда, крайне экономными, это были движения человека, со всех сторон окруженного опасностями. Острие стержня уперлось как раз в область пупка Комплейна.
— Успокойся, красавчик. Всегда так приветствуешь друзей? — спросил Комплейн, отстраняя оружие.
— Я думал… Пространства, охотник… Почему ты бездельничаешь? — сказал Вэнтедж, отводя глаза.
— Потому что иду в сторону баррикад — с тобой за компанию. И кроме того, кастрюли мои полны, а налоги уплачены. У меня лично нет недостатка в мясе.
Они шли молча. Комплейн пытался оказаться по левую сторону Вэнтеджа, но тот не допускал этого. Комплейн не хотел излишне раздражать Вэнтеджа, чтобы тот — мало ли что ему придет в голову — не бросился на него. Драки и смерть были обычным явлением в Кабинах — они служили естественным противовесом высокой рождаемости. Но кому охота умирать ради поддержания равновесия?
Вблизи баррикад было людно, и Вэнтедж повернул в сторону, пробормотав что-то насчет очистных работ, висящих на нем. Он шел вплотную к стене, выпрямившись, с достоинством, полным горечи.
Главная баррикада представляла собой деревянную преграду, полностью блокирующую коридор. Ее постоянно охраняли двое стражников. В этом месте кончались Кабины и начинались переплетенные водоросли — бесконечный лабиринт. Сама баррикада являлась временной постройкой — место, в котором ее возводили, постоянно менялось.
Племя Грина было кочевым: урожая всегда не хватало, мяса — тоже. Все это вынуждало людей менять места обитания.
Эта операция заключалась в выдвижении вперед передовой баррикады и подтягивании той, что находилась в тылу. Вот и сейчас впереди водоросли уничтожались, а за пределами тыловой баррикады им позволяли размножаться спокойно. Таким образом племя, словно червь в яблоке, медленно прогрызало путь через бесконечные коридоры, заполненные водорослями. За баррикадой работали мужчины, которые рубили длинные плети растений с такой яростью, что съедобный сок фонтаном бил из-под лезвий мечей. Срезанные плети потом бережно собирались, чтобы сохранить сок, а высушенные стебли шли на самые различные нужды. Использовались и другие части растений. Листья — для медицинских надобностей, побеги служили в качестве приправ к еде, семена употреблялись в пищу, из них делали фишки для игры «Скачи вверх», игрушки для детей, их применяли как сыпучий груз в музыкальном инструменте, похожем на тамбурин.
Самой трудной работой было корчевание корней, которые, словно стальная сетка, тянулись под почвой, порою глубоко вгрызаясь в пол. После полного извлечения корней следующая группа собирала лопатами перегной для ферм.
Почвенный слой за баррикадой оказался исключительно толстым — возвышался над полом на два фута. Это указывало на то, что территория была неисследованной и что другие племена здесь не проходили.
Наполненные корзины доставлялись в Кабины, где в очередных помещениях закладывались новые фермы.
В кипящей перед баррикадой работе принимала участие еще одна группа мужчин, и именно за этой группой с интересом наблюдал сейчас Комплейн. Это были стражники. Более высокие рангом, чем остальные, они набирались из числа охотников, и существовала определенная надежда, что однажды Комплейн, благодаря счастливой случайности или же в виде награды, будет причислен к этому вызывающему зависть классу.
Когда почти монолитная стена перепутанных водорослей была выкорчевана, людским глазам предстали темные провалы дверей. Комнаты, расположенные за этими дверями, таили в себе самые удивительные загадки, множество различных предметов, порой полезных, порой бесполезных или лишенных всякого смысла. Когда-то они принадлежали ныне вымершей расе Гигантов. Обязанности стражников заключались в том, чтобы вскрыть двери этих древних могильников и выяснить, что из обнаруженных предметов может оказаться полезным для племени. При этом, разумеется, стражники не забывали и себя. Впоследствии находки либо распределялись среди членов племени, либо уничтожались — в зависимости от множества причин, включая капризы Совета. Многое из того, что попадало в Кабины, уничтожалось самими владельцами — иногда незнакомые предметы оказывались очень даже опасными.
Процедура вскрытия дверей тоже была не лишена риска, хотя, главным образом, этот риск существовал в воображении. По Кабинам ходили упорные слухи, будто несколько небольших племен, скитавшихся по джунглям в поисках пропитания, исчезли навсегда после неудачного вскрытия дверей.
Комплейн был не единственным, кому доставляло удовольствие наблюдать за работой других. Многочисленные женщины, каждая в окружении выводка детей, скопились неподалеку от баррикады, мешая переносчикам стеблей и перегноя. Детские голоса перемешивались с гудением вездесущих мух, и под аккомпанемент этих звуков стражники открыли дверь. Мгновенно наступила тишина, и даже рабочие прекратили трудиться, испуганно поглядывая в сторону открытой комнаты. Но комната принесла разочарование. В ней не нашлось даже скелета Гиганта, всегда вызывающего страх. Это оказался небольшой склад с полками, на которых громоздились коробки с разноцветными порошками. Две из них, с содержимым ярко-желтого и пурпурного цветов, упали и покатились по полу, оставляя на нем две дорожки, а в воздухе — легкую дымку. Послышались полные восторга восклицания детей, которым редко приходилось видеть такие цвета, а стражники, отдавая короткие и энергичные распоряжения, выстроились в живой транспортер и начали передавать свою добычу к ожидавшей за баррикадой тележке.
Почувствовав, что ничего интересного больше не будет, Комплейн ушел. Может, отправиться на охоту?..
— Но почему там, в чаще, есть свет, если он там никому не нужен?
Несмотря на шум голосов, Комплейн услышал этот вопрос. Он обернулся и увидел мальчишку. Рядом с ним было еще несколько его сверстников, и все они собрались вокруг сидевшего в углу высокого мужчины. Поодаль стояло несколько добродушно улыбавшихся женщин.
— Свет необходим для того, чтобы водоросли могли расти; ты тоже не смог жить в темноте, когда был наказан и посажен в чулан — помнишь, как ты орал? А для растений свет — основа и условие их существования, — раздался ответ.
Говорил Боб Фермор, грузный медлительный мужчина, который из-за этого годился только для полевых работ. В то же время у него был цепкий ум, и он вел себя чуток веселее, чем это допускалось Учением, поэтому дети его очень любили. Комплейн вспомнил, что Фермор пользовался репутацией болтуна, и почувствовал внезапную потребность хоть в каком-нибудь развлечении. Гнев его давно прошел, и он снова ощущал внутри себя пустоту.
— А что было там до того, как появились водоросли? — спросили сразу двое детей, вернее, задал, вопрос тот мальчик, что обратил на себя внимание Комплейна, а крохотная девчушка немедленно повторила то же самое слово в слово.
Дети явно пытались заставить Фермера разговориться.
— Расскажи нам историю мира, Боб, — попросила одна из женщин.
Фермор тревожно покосился на Комплейна.
— Не обращай на меня внимание, — сказал Комплейн. — Теории значат для меня меньше, чем эти мухи.
Власти племени не поощряли теоретизирования и всяческих измышлений, не имеющих практического значения. Это и было причиной беспокойства Фермора.
— Ну что ж, все это только догадки, потому что у нас нет никаких записей, повествующих о событиях, предшествовавших появлению племени Грина, — сказал Фермор, — а если и есть что-нибудь, то в нем нет никакого особого смысла. — Он внимательно посмотрел на взрослых слушателей и быстро добавил: — Кроме того, у нас есть множество куда более важных дел, чем пересказ старинных баек.
— Так что это за история мира, Бо? Она интересная? — нетерпеливо переспросил один из мальчишек.
Фермор поправил волосы, закрывавшие мальчишке глаза, и важно произнес:
— Это самая поразительная история, какую только можно вообразить. Она касается всех нас и всей нашей жизни. Мир совершенен. Он выстроен из множества палуб, которые нигде не кончаются, потому что представляют собой замкнутые круги. Вы можете идти без конца и все же никогда не достигнете края мира. А палубы состоят из таинственных помещений. В некоторых из них находятся полезные вещи, в других — вредные, но все коридоры без исключения заполнены водорослями.
— А люди на Носу? — спросил кто-то из мальчишек. — Правда, что у них зеленые лица?
— Доберемся и до них, — сказал Фермор, понизив голос так, что его слушатели были вынуждены подсесть поближе. — Я говорил о том, что можно встретить, если пойти по боковым коридорам. Но если бы вы добрались до главного коридора, то оказались бы на дороге, которая привела бы вас в самые отдаленные части мира. Таким путем можно добраться и до области Носарей.
— А это правда, что у них по две головы? — спросила маленькая девчушка.
— Конечно, нет, — ответил Фермор. — Они совсем не такие, и они намного цивилизованнее нас. — Он снова посмотрел на своих слушателей, задержав взгляд на взрослых. — Но мы знаем о них немного, потому что их территория далека от нашей, и между нами лежит множество препятствий. В вашу обязанность входит, можете это запомнить, углублять свои знания по мере того, как вы растете. Мы не знаем многого, очень многого. А ведь кроме нашего мира могут существовать и другие, о которых мы можем только догадываться.
Дети, казалось, призадумались, но одна из женщин засмеялась и сказала:
— Много им будет пользы от того, что они начнут ломать головы над тем, чего может и вообще не быть.
Комплейн, уходя, подумал, что в душе он, пожалуй, согласен с этой женщиной. Такие предположения, смутные и самые разнообразные, всегда витали в племени, но ни одно из них не получило одобрения властей. Он прикинул, не улучшит ли его положение донос на Фермора, но, к сожалению, этого болтуна никто не принимал всерьез. А его медлительность? Не далее как во время последней яви он был публично выпорот плетьми за лень, проявленную на работах.
Комплейну надо было решить другую проблему — идти или не идти на охоту? И вдруг он понял, что в последнее время только и делает, что бесцельно шатается вблизи баррикады. Он сжал кулаки… Время идет, обстоятельства меняются, а чего-то все нет и нет… Комплейн — как привык это делать с детства — напрягся, сосредоточился в поисках чего-то, что должно быть в его жизни, но оставалось неуловимым. Рой Комплейн смутно отдавал себе отчет в том, что подсознательно давно уже готовится к какому-то кризису, ко внезапной перемене. Словно зрела в нем лихорадка, но он чувствовал; что впереди будет нечто похуже болезни.
Он побежал. В нем бурлила тревога. Густые черные длинные волосы падали на глаза. Лицо, хотя и склонное к полноте, было симпатичным и мужественным, линия подбородка говорила о твердом характере, складка губ — об отваге. Но над всем этим довлело выражение обиды. Взгляд был унылым, что, впрочем, было присуще всем людям племени. Видимо, Учение и впрямь проявляло великую мудрость, запрещая людям смотреть в глаза друг другу.
Комплейн бежал почти вслепую, пот заливал его лицо. В Кабинах было всегда тепло, и люди быстро потели. Никто не обращал на него внимания: бессмысленная беготня была обычным явлением в племени — многие пытались таким образом уйти от преследовавших их кошмаров. Комплейн знал одно: он должен вернуться к Гвенне. Лишь женщины обладали магической способностью дарить забвение.
Когда он ворвался в каюту, она застыла в неподвижности, держа в руке чашку с чаем. Она сделала вид, что не замечает его, но настроение ее уже улучшилось, и на худеньком личике застыло напряжение.
Она была женщиной крепкого сложения, и ее крупное тело странно контрастировало с маленьким лицом. Сейчас она напряженно подобралась, словно приготовилась к нападению.
— Не смотри на меня так, Гвенна. Я же не смертный твой враг! — Он хотел сказать что-то другое, да и голос его был не таким уж покаянным — все-таки при виде ее в нем опять всколыхнулся гнев.
— Конечно, ты мой враг, — с нажимом ответила Гвенна, не глядя на него. — Только тебя я так ненавижу, не кого-нибудь другого.
— В таком случае дай мне чаю, и будем надеяться, что я им отравлюсь насмерть.
— Хорошо бы, — ядовито ответила Гвенна, протянув чашку.
Он хорошо знал эту женщину. Ее гнев отличался от его гнева.
Он отходил медленно, она же — мгновенно. Она могла ударить его по лицу, а через минуту приласкать, и тогда у нее это получалось даже лучше, чем обычно.
— Улыбнись, — попросил он. — Ты же знаешь, мы, как всегда, ругаемся из-за пустяков.
— Из-за пустяков? Значит, Лидия для тебя «пустяк»? Только потому, что она умерла, как только родилась… единственная наша девочка, а тебе это — «пустяк»!
— Может, лучше не использовать это как повод для ругани, а? — Он воспользовался тем, что Гвенна потянулась за чашкой и, проведя рукой по ее обнаженному плечу, запустил пальцы за вырез блузки.
— Перестань! — крикнула она, резко отстранившись. — Какая ты мерзость! Ты не способен ни о чем другом думать, даже когда я в горе! Отпусти меня, животное!
Но он не отпустил. Вместо этого Комплейн обнял ее и притянул к себе. Гвенна попыталась лягнуть его. Он ловко подбил ей колени, и они оба упали на пол. Когда он приблизил к ней свое лицо, она укусила его за нос.
— Убери руки! — выдохнула она, с трудом переводя дыхание.
— Гвенна… Гвенна, милая… — ласково прошептал он.
Поведение ее внезапно изменилось. Раздражение исчезло, и Гвенна стала воплощением нежности.
— А потом ты возьмешь меня на охоту?
— Конечно же. Сделаю все, что ты захочешь.
Однако то, чего хотела или не хотела Гвенна, не оказало ни малейшего влияния на дальнейшие события, поскольку в этот момент в комнату, запыхавшись, ворвались две ее племянницы, Анса и Дейзи, и сообщили, что ее отец, Озберт Бергасс, почувствовал себя хуже и требует Гвенну к себе. Один сон-явь назад он заболел прогрессирующим гнильцом, и Гвенна раз уже навещала отца в его отдаленном жилище. Все знали, что болезнь не будет долгой. Обычно болезни в Кабинах кончались одним — смертью.
— Я должна идти к нему, — сказала Гвенна.
Изоляция детей и родителей в критические моменты поддерживалась не так строго, а закон позволял посещение больных.
— Он был неоценимым для нас человеком, — церемонно произнес Комплейн.
Озберт Бергасс на протяжении многих снов-явей был старшим проводником, и его смерть должна была стать ощутимой потерей для племени. Несмотря на это, Комплейн не высказал желания навестить тестя; всякие сантименты в племени Грина искоренялись.
Как только Гвенна ушла, Комплейн отправился на рынок, чтобы повидаться с оценщиком Эрном Роффери и узнать, сколько стоит сегодня мясо. По дороге он миновал загоны для скота. Они были более чем обычно заполнены домашними животными, мясо которых было вкуснее и нежнее, чем у дичи, добываемой охотниками. Рой Комплейн не был мыслителем и до сих пор никак не мог разрешить такой парадокс: никогда племени не жилось так хорошо, как сейчас, никогда плантации не давали таких урожаев, чтобы даже простой крестьянин мог есть мясо каждый четвертый сон-явь, но зато он, Комплейн, был беднее, чем когда-либо. Он охотился все больше, но получал за свой улов все меньше. Многие из охотников, которые встали перед этой проблемой, бросили свой промысел и занялись чем-то другим.
Комплейн был не в состоянии осмыслить взаимосвязь между обилием пищи и низкими ценами за дичь, которые устанавливал Роффери. Это печальное положение вещей Комплейн объяснял неприязнью оценщика ко всему клану охотников.
Комплейн, держа себя вызывающе, протолкался сквозь людскую толпу и не особенно вежливо обратился к Роффери:
— … странства для твоего «я».
— За твой счет, — с оживлением ответил оценщик, поднимая глаза от листа, над которым корпел. — Цены на мясо сегодня упали, охотник. Надо добыть большую зверюгу, чтобы заработать шесть штук.
— У меня аж кишки переворачиваются! Когда я видел тебя последний раз, ты говорил, что упадет цена на хлеб! Паршивец!
— Выражайся повежливей, Комплейн. Мне твое зверье и даром не нужно. Да, я говорил, что упадет цена на хлеб, и это правда, но я не говорил тебе, что цена на мясо останется прежней.
Оценщик с удовлетворением расправил свои пышные усы и разразился смехом; несколько мужчин, крутящихся поблизости, присоединились к веселью. Один из них, приземистый вонючий человечек по имени Чип, держал в руках стопку круглых банок, с которыми он явился на рынок, надеясь выменять на что-то нужное ему. В порыве гнева Комплейн ткнул в банки кулаком, и они покатились в разные стороны. Чип бешено заорал и ринулся за банками, выхватывая их у тех, кто уже успел подобрать. От этого зрелища Роффери развеселился еще пуще, от его злости не осталось и следа.
— Радуйся, что ты не живешь среди Носарей, — утешающе сказал он Комплейну. — Они там творят настоящие чудеса. Они зачаровывают своим дыханием съедобных животных, берут их попросту голыми руками, и охотники им вовсе не нужны. — Он поймал муху, усевшуюся ему на руку. — А кроме того, им удалось избавиться от проклятья вроде этих насекомых…
— Чушь! — произнес какой-то старец, стоявший рядом.
Поделиться книгой: