Хозяйка хрустальной гряды. Книга вторая

— Где ты была? — тихий, настойчивый вопрос вырывает меня из тумана грез.

Смотрю на него и понимаю, что врать так не хочется, а правду говорить нельзя. Не знаю почему, но точно понимаю что нельзя.

— Я не помню.

— То есть, как это не помнишь? — Арвэн смотрит на меня с какой-то смесью тревоги и недоумения.

— Я головой ударилась. Сильно. Ничего не помню.

Зря я это сказала. Меня мгновенно подхватили на руки и уложив на кровать стали покрывать легкими поцелуями волосы, глаза, губы…

— Тебе больно? Где болит моя Снежная? — и взгляд такой… Я схожу с ума, когда он так на меня смотрит. И врать так стыдно. Но я ведь в кажется на территории ледяных. А нам, скользящим, сюда нельзя. Да и у Арвэна могут быть неприятности, если узнают, что он был со мной.

— Нигде не болит. Я не помню. Я не знаю, — мямлю я, опуская глаза в пол.

— И меня не помнишь? — он обнимает мое лицо ладонями, заставляя смотреть в глаза.

— Тебя помню, — и дурацкая улыбка вновь ползет от уха и до уха. Глупый, разве можно тебя забыть.

Счастливый вздох и меня обнимают крепко-крепко, а потом он просто ложится рядом, заключая в кольцо своих сильных рук, целуя волосы на затылке, убаюкивая, шепча что-то нежное, теплое.

— Спи, — тихо шепчет мой принц, — завтра поговорим.

Нет, я совершенно теряю рассудок, когда нахожусь рядом с этим мужчиной. Мне же домой надо. А я тут лежу, как медуза растеклась по кровати и слюни пускаю. Ну и что мне ему сказать? Ляпнула первое, что взбрело в мою затуманенную от поцелуев голову:

— Мне домой надо, меня мама искать будет.

— Ты же не помнишь ничего. Какая мама? — Арвэн приподнялся на локте и посмотрел на меня как на ребенка несмышленого.

— Нет ну гипотетически…У меня же должна быть мама. И она наверно волнуется, — настаивала я на своем.

— Найдем мы завтра твою маму, спи моя Снежная, тебе отдохнуть надо. Самое главное, что я тебя нашел и больше никуда не отпущу.

Чего-то мне сразу поплохело от этого его «не отпущу».

— В смысле не отпустишь? — уставилась я на Арвэна, хлопая глазами.

— В самом прямом. Ты моя! Я тебя так долго искал, Снежная. Никуда не пущу, — обнял так крепко, что кости захрустели, и сказал, как отрезал. Даже спорить с таким Арвэном страшно.

— А я убегу, — попыталась отшутиться я.

— Не убежишь на этот раз, — и улыбка у него ну вот просто запредельно счастливая стала, — я тебя запру в замке.

Даже не знаю, почему на двери посмотрела. Шок…а не было дверей! На том месте, откуда он меня внес в спальню, была стена. Беленькая такая стена. Повсюду были одни стены. Ни входа, ни выхода. Окошко, правда, осталось. Ну, хорошо хоть окошко оставил, буду потом правдоподобно врать, что через него вылезла. Я уж молчу, что мне двери в принципе вообще не нужны. Чего зря человека расстраивать. Тем более мне нужно было, что бы он уснул рядом спокойный и счастливый, а не караулил меня всю ночь.

— Ну ладно не убегу, — состроила обреченную мину, а потом почему-то разозлилась, — Слушай, а ты с чего это решил, что я с тобой жить буду?

— Это не обсуждается, Снежная! — и он каким-то нехорошим жестом собственника, вдруг сгреб меня в свои медвежьи объятья и прорычал:- Ты моя!

— Да? И с чего это ты решил, что я твоя? — вспылила я, начиная злиться еще больше.

Это было подло. Одним легким движением он опрокинул меня, подмяв под себя и устраиваясь между ног, стал целовать. И это уже были поцелуи и ласки высшего пилотажа — жаркие, тягучие, бесстыжие, на грани фола, заставляющие выгибаться и стонать в его руках… И вдруг все закончилось, а я лежала потерянная и разбитая, жадно хлопая губами, как выброшенная на берег рыба, глядя в нависшего надо мной мужчину.

— Еще аргументы нужны? — ехидно спросил Арвэн, — может, повторим?

— Целоваться? — тупо спросила я.

— Раздеваться, — нагло предложил мой синеволосый диктатор.

— Не- не- не, не надо раздеваться, — хотя в принципе, я уже и раздеться была не против, несмотря на то, что голой меня еще ни один мужчина не видел.

— Правильно моя Снежная, до свадьбы ни ни, — засмеялся Арвэн, продолжая покрывать поцелуями мою грудь, плечи и…

— А у нас еще и свадьба будет? — глупый вопрос конечно, но я почему-то спросила.

— Конечно моя Снежная, с утра лекарей вызову, пусть твою голову посмотрят, а потом свадьба, — мурлыкал Арвэн, не отрывая губ от моей шеи.

Нет, определенно надо валить, свадьба в мои планы совершенно не входила, и действует он на меня совсем плохо. Вместо мозгов сплошной кисель. А дома Скай, Кэл и снежинки…и каток завтра открывать… Вот вьюга! Вот это влипла! Пухля меня точно прибьет!

Я накрыла рукой губы не на шутку разошедшегося Арвэна и теперь он смотрел на меня, тяжело дыша и хищно сверкая неестественно синими глазами.

— Давай спать. Я правда устала. А завтра тяжелый день.

Мальвин вдруг улыбнулся, совершенно весело, искренне, бесшабашно, потом наклонился и легко-легко поцеловал.

— Завтра будет самый лучший день, я тебе обещаю.

Он заботливо укрыл меня одеялом, устроился сзади и уткнулся носом мне в затылок. Такой трогательный жест. Уууууууу. Нереально хотелось повыть, громко, призывно, как волк на луну. И как спрашивается уйти от него после этого?

— Спи моя нежная. Моя Снежная, — ласково прошептал снежный принц, крепко сжимая меня в своих объятьях.

Рядом с ним было так хорошо, так спокойно, так нереально здорово. Я боялась уснуть, очень боялась. Если усну, то завтра он меня точно не отпустит, а может, я и сама не захочу уходить. А мне еще надо разобраться с их ледяным королем и его убогим королевством. И дворец ему, нафиг разваляю к снежной бабушке, и агорн этот его засуну ему… куда-нибудь засуну. Что б знали, как маму обижать. И папеньке тоже приду и обязательно в глаз снежком заеду, хоть он и памятник. И вообще у меня планы грандиозные… Я им тут всем наваляю, по самые сугробы. Будут вспоминать скользящих не злым тихим словом. И вот когда я их всех в каток укатаю и сверху проедусь, тогда и вернусь к Арвэну. Ну и свадьбу можно… Мне даже полегчало сразу.

Арвэн спал, даже во сне не размыкая рук и прижимаясь ко мне. Пару раз пыталась вывернуться, но он вцепился в меня как клещ, не давая даже малейшего шанса на освобождение. Меня начинала накрывать паника, скоро рассвет, и тогда все…кранты бобику. Я резко крутанулась в кольце его рук, поворачиваясь к нему лицом, опрокидывая на спину и укладывая голову ему на грудь. «Мальвин» дернулся, что-то промычал во сне, а потом успокоился и стал дышать ровно и размеренно. Его руки расслабились, одна сползла в низ, а другая бессовестно накрыла мою пятую точку. Я, задержав дыхание, стала осторожно подыматься с кровати. Мой синеволосик улыбался, спал и улыбался во сне. Я стояла возле кровати и смотрела на него, такого родного, такого… Почему-то тоже захотелось улыбаться. Эх, вряд ли он будет таким же счастливым когда проснется. И тут мне в голову пришла мысль:

— Я ему послание оставлю, что б не нервничал.

Я подошла к камину, выкатила оттуда уголек, и стала писать на стене — Милый, я тут кое-что вспомнила, срочно нужно уйти. Я тебе позвоню.

Собрала с пола свои вещи, положила на подоконник одну перчатку, вторую выкинула вниз в форточку, что б выглядело понатуральней, как я через окно вылазила. Осторожно приоткрыла створки, облегченно вздохнула и вытянула из-за шиворота скраэн. В очаге еще горел огонь, я подошла ближе, вытянув снежинку на ладони, заставляя огненные всполохи преломиться в резных гранях. Блик… и я дома — стою в коридоре «крыла голубки». Вздохнув полной грудью, я обессилено прижалась головой к стене, кажется, все получилось.

— Элли?

Я вздрогнула от неожиданности и резко развернулась, упершись взглядом в стоящего за моей спиной Ская.

— Ты где была? — Скай с тревогой разглядывал мою помятую одежду.

— Я?…Я это…гуляла.

Вот засада, надо же было напороться именно на него. Хотя не удивительно, мой главнокомандующий встает раньше всех, обходя караулы и проверяя охрану дворца.

— Где это ты гуляла в такое время? — Мой генерал почему-то очень придирчиво оглядывал меня с ног до головы.

— Да так. Там, сям. А в чем дело? Я что погулять не имею права? — лучший способ защиты это нападение, и я этим подло воспользовалась.

Что это Элли? — Скай странно смотрел на мою шею.

Обернулась посмотреть на себя в зеркало и замерла. Засосы… Много засосов. Вся шея была покрыта сине-фиолетовыми пятнами. Ну Арвэн, в следующий раз, тоже обязательно поставлю ему где-нибудь на самом видном месте. На лбу, например.

— Эм, пчелы покусали, — сказала я, глядя на Ская и прикрывая рукой места помеченные гадким «Мальвином».

— Пчелы? — брови у Ская поползли куда-то вверх.

— Да. Пчелы. Большие, снежные пчелы.

— Странные пчелы, — задумчиво произнес Скай, — а этих пчел случайно не Кэлвином зовут?

— Ты что, Кэл себе такого никогда не позволил бы, — брякнула я не подумав, — ну, кусаться в смысле не позволил.

— Ну, я так и понял, — почему-то очень грустно произнес Скай.

Я не знала, куда глаза деть, стыдно то как, а мне еще сегодня ленточку перерезать. Хороша же я буду королева на открытии, я вся балдю, я вся в засосах. Вот блин снежный, это ж меня еще Пухлик не видела. А она пытать умеет не хуже гестаповца, ей я лапшу про пчел точно не навешаю. Кэл! Мне нужен Кэл. Он обязательно что-то придумает.

— Скай ты извини, я тут вспомнила, я кое-что забыла.

Через секунду я улепетывала от моего генерала, так, что только пятки сверкали. Ворвавшись в библиотеку, бросила на стул пальто, вытянула скраэн, обвязала шею шарфиком.

— Только бы получилось, только бы получилось, — причитала я, представляя перед глазами белозубую, золотоволосую морду и проваливаясь в пространство…

И вздох облегчения, когда увидела, что стою в спальне, явно мужской, судя по творящемуся там беспорядку и темным тонам мебели. На кровати лицом вниз, спал Кэл. Вернее свисал с нее. Одна рука и нога у него лежали практически на полу, еще немного и зеленоглазый оказался бы там же. Я подошла к нему и стала легонько трясти за плечо.

— Кэл, Кэл. Проснись, — шептала я. Зеленоглазый зашевелился, потянулся и грохнулся с кровати.

— Элька, ты что тут делаешь, — зевая и сонно потирая глаза, промямлил Кэл, поднимаясь с пола. Потом до него стало доходить, что это я, и он, оживившись, заворковал:

— Крошка, ты передумала, ты поняла, что я самый потрясающий в мире мужчина и возжелала меня. Иди ко мне, я тебя облобызаю моя королева!

— Кэл, ну не балуйся, Мне помощь твоя нужна! — Пытаясь сделать серьезное лицо, сказала я. Хотя серьезной оставаться было очень тяжело, глядя на озорную улыбку Кэла и его фантастические ямочки.

— Ладно мелкая, выкладывай, чего у тебя там? — Кэл сел на постели в позе йога и скрестил руки на груди.

Я медленно стянула с шеи шарф и кажется сильно покраснела. — Вот.

— Кто это тебя так разукрасил? — удивленно спросил он, двигаясь ко мне поближе.

— Пчелы! — нагло соврала я.

— Уууу какие…любвеобильные пчелы! — хохотнул Кэл разглядывая мою шею, — ну надо же, и туда достали, — не унимался зеленоглазый, сверля глазами вырез моего платья. — И что же это ты им такого сделала? Пчелам?

— Мед съела, — зло буркнула я.

— Дааа, — ехидно потянул Кэл, — а я думал, что ты им намазалась.

— Кончай дурака валять, мне помощь твоя нужна, у нас сегодня торжество, а я… Может ты знаешь, чем это можно убрать?

— А давай тебя соком синявки намажем, будешь вся синяя, — заржал Кэл.

Мне так обидно стало, я к нему за помощью пришла, а он издевается. Губы задрожали, а слезы как-то сами начали капать из глаз.

— Мелкая, ты что, я пошутил! — Кэл спрыгнул с постели, крепко меня обняв, — уберем мы тебе этих твоих пчел, не плачь. У меня мазь есть от синяков. Я ее у жмотины сэра Готби спер. Через пять минут от твоих засо… пчел и следа не останется.

— Правда? — спросила я, хлюпая носом.

— Крошка, когда я тебе врал? — разулыбался зеленоглазый чмокая меня в сопливый нос.

Кэл выудил из тумбочки баночку с зеленой жижей и стал мазюкать ей мою «покусанную» шею. Мазь приятно холодила кожу, Кэл ехидненько улыбался, а потом спросил:

— Ну и где ж ты этих пчел нашла? Надеюсь это не такие большие, белобрысые, воинственные пчелы? Прилипучие такие пчелы.

— Нет, — ответила я, разглядывая себя в зеркале, с удовлетворением замечая, что следы начинают исчезать, — обыкновенные синие пчелы.

— Синие? Что совсем синие? — и Кэл стал ухохатываться.

— Что смешного? — непонимающе уставилась на золотоволосую заразу.

— Ты его что, напоила? — продолжал допытываться Кэлвин.

— Кого его?

— Пчела! Большого, синего пчела, — Кэл завалился на кровать и теперь громко заливисто смеялся на всю комнату. Я упала рядом и мы минут пять, толкали друг друга умирая со смеху, а Кэл все повторял: — Синие…Я не могу…Синие пчелы.

Наконец успокоившись, Кэл посмотрел на меня и на полном серьезе спросил:

— Ну, ты мне его хоть покажешь?

— Кого? — удивилась я.

— Пчела. Синего, — ответил зеленоглазый.

— А тебе зачем?

— Да так, в случае чего, буду знать, кому жало обрезать и крылья повыдергивать.

У Кэла было такое забавное и воинственное лицо, что мне волей неволей захотелось улыбаться.

— А ты чего лыбишься мелкая? — спросил он, — Я за тебя, даже твоего солдафона в лед укатаю и снегом присыплю.

Так приятно стало, за меня еще никогда в жизни никто не заступался. Не знаю, что на меня нашло, но я бросилась зеленоглазой заразе на шею и крепко-крепко обняла, чмокая его в щеку.