Хозяйка хрустальной гряды. Книга вторая

— Моя девочка, моя девочка!

До ночи меня перетискали почти все жители дворца, выражая восторг и радость по поводу моего возвращения. Фрейлины поклялись, что теперь от меня ни на шаг, а я только согласно кивала всем и с сожалением думала, что моя личная жизнь накрылась снежным тазом.

Перед сном в спальню зашла Латти. Я виновато посмотрела на няню:

— Прости меня. Я не думала, что вы будете так волноваться.

Латти села на кровать и ласково поглаживая мои руки, сказала:

— Ты очень похожа на маму, такая же любопытная. В тебе ее любовь к жизни и непоколебимая вера в чудо.

— Расскажи мне о ней, какая она была? Скай сказал, что ты знаешь, что случилось в тот день. Почему мой отец так поступил с мамой?

Латти тяжело вздохнула и начала свой печальный рассказ:

— Скользящие никогда не покидали гряду надолго. Вражды с ледяными у них не было, но из-за пророчества ни те, ни другие никогда не пересекались друг с другом. Кроме того, попасть в мир льдов скользящим было сложно, туда редко проникает солнце. Мы уважали пространство, принадлежащее ледяным королям, без разрешения никогда не нарушали его границы.

Мэйлин была другой, она всегда говорила, что мир не может вмещаться в рамки Хрустальной гряды. Он бескрайний, бесконечный, за каждым поворотом таится что-то неизведанное и чудесное. Мэйлин всегда выходила за грани дозволенного. Она была фантазеркой и мечтательницей. Она часто исчезала, а когда возвращалась захлебываясь от восторга, рассказывала мне о том, где побывала и что увидела. Я предупреждала ее, что ее вылазки плохо закончатся, но она все время смеялась и говорила, что я преувеличиваю. Однажды твоя мама вернулась очень странная, все время улыбалась и смотрела, словно сквозь меня. Отвечала невпопад, стала рассеянной и молчаливой. Только глаза сверкали как два бриллианта. На мои попытки что-либо выяснить, Мэйлин лишь улыбалась какой-то тихой и загадочной улыбкой. Она стала пропадать где-то, никому не говорила куда уходит и когда вернется. А потом, скрывать, что-либо стало невозможно, должна была родиться ты…

Я пыталась узнать у моей девочки кто отец ребенка, но она упрямо молчала и говорила что это не только ее тайна. Даже когда на свет появилась ты, скользящая продолжала хранить свой секрет. В тот страшный день, она прибежала ко мне взбудораженная и счастливая. Она сказала, что Эркар зовет ее, что он собирается открыть ледяным кланам правду о них. Что они поженятся и теперь все время будут вместе. Эркар сотворил для нее ледяное зеркало, что бы она могла приходить к нему каждый день. С его помощью она и перемещалась в его мир. Я пыталась ее остановить, просила не брать тебя с собой, просила подождать. Но Мэйлин и слушать не хотела, наивная девочка вбила себе в голову, что Эркар ради нее и дочки нашел выход.

Латти громко всхлипнула, утирая слезы, порывисто обняла меня.

— Если бы можно было вернуть время, детка… Если бы только можно было вернуть…

Сердце сжало в ледяные тиски. По коже прошел мороз.

— Что он с ней сделал?

Полными слез глазами Латти посмотрела на меня и прошептала:

— Эркар разбил грань перехода в тот момент, когда Мэйлин выходила. То самое зеркало, которое сам же для нее и создал. Не знаю, как ей удалось спасти тебя, и раз гряда до сих пор не скована льдом, то «зеркало мира» она тоже успела спрятать.

— Латти, что за зеркало? Я уже слышала о нем от Ская, но тогда не придала этому значения.

— «Зеркало мира» создала королева Беатрис, сквозь него можно увидеть и попасть в любую точку Хрустальной гряды. Оно символ нашего мира, часть его души, часть сути скользящих. Если бы зеркало попало в руки Эркара, мы навечно остались бы рабами ледяного короля. Ледяными изваяниями без сердца, без души. Гряда превратилась бы в царство льда.

Мне было больно, больно и грустно от осознания того, что тонкая грань света и добра такая хрупкая и уязвимая. От того, что любовь — светлое и чистое чувство, призванное созидать и творить, вдруг может стать таким уничтожающе разрушительным. Мне было больно, потому, что человек, данный мне создателем, что бы защищать и беречь, так малодушно уничтожил мою маму, пытаясь погубить и меня тоже. Я все думала, какой бы удивительной могла быть моя жизнь, если бы у меня были счастливые и любящие родители. Впервые за все то время, что я находилась в этом мире, я плакала от грусти и отчаянья. Я уснула под тихий успокаивающий шепот Латти и ласковую возню снежинок, нежно перебиравших пряди моих волос.

Мне снился кошмар. Звук разбивающегося стекла. Шелест осыпающихся осколков. Крик, надрывный, раздирающий сердце. Так кричит смертельно ранений зверь. Я вскочила на постели, жадно глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Сон пропал. Рядом на подушке мирно сопели мои снежные фрейлины. Тихонько встав, что бы никого не разбудить я оделась, взяла свечу и пошла в библиотеку.

Сквозь стеклянный купол струился мягкий лунный свет. Игра света и тени превращала комнату в фантасмагорическое место полное неясных шорохов и движения. Я зажгла свечи в канделябре стоявшем на столе и пошла к стеллажам в поисках чего-нибудь, что бы скоротать бессонную ночь. Внимание привлекла большая толстая книга без названия, похожая на словарь или энциклопедию. В книжке оказалась какая-то тетрадка. Я пролистала потемневшие от времени листки, исписанные ровным красивым почерком, и в глаза бросилась странная запись:

«Он удивительный — сильный, добрый, мудрый…». Пролистала еще пару листков: «Я рассказала Эркару о ребенке, никогда не думала, что мужчина может так сходить с ума от счастья, он целый день носил меня на руках и не хотел отпускать…» Это был дневник моей мамы! Я провела рукой по страницам, словно хотела прикоснуться к руке писавшей эти строки. Пальцы нащупали что-то твердое, я перевернула листок, наткнувшись на странный плоский медальон похожий на тонкую льдинку. Что бы разглядеть внезапную находку я поднесла ее ближе к пламени свечи. Ромбообразный медальон тускло сверкнул, отражая отблеск огня, и я провалилась в пустоту пространства.

Глава 3. Расколонное облако

Меня вернуло в библиотеку Крыла голубки. За окнами брезжил рассвет, окрашивая стены и пол нежно розовыми всполохами. Опустившись в кресло, я откинула голову на спинку, закрыла глаза, позволяя первым солнечным лучам обнимать мое лицо, пытаясь прогнать навязчивые образы: другая комната, другое кресло, нежность рук, теплое дыхание на виске, шевелящее пряди моих волос, синие как море глаза. Увижу ли я тебя снова мой снежный принц? Глупо, ужасно глупо, но, кажется, я влюбилась. С первого взгляда, с первого поцелуя, с первого прикосновения. Сердце болезненно сжалось, к глазам подступили непрошенные слезы. Я встряхнула головой, прогоняя грустные мысли. И чего это я раскисла? Я его найду, обязательно найду, если это реальный человек а не сон, то кто-то в королевстве обязательно должен о нем знать. И потом, вряд ли здесь найдется так много мужчин с таким невозможным как у него цветом волос. Надо будет спросить у снежинок, ведь мои маленькие фрейлины знают здесь абсолютно всех! Решительно поднявшись, я хотела, было уже уйти, как вдруг вспомнила про мамин дневник. Тетрадка и плоская льдинка медальон так и лежали на столе. Я схватилась за льдинку как за спасательный круг, это ведь она перенесла меня к Арвэну, возможно с ее помощью… За дверь послышались чьи-то шаги. Я быстро спрятала медальон в карман и сунула в книгу мамин дневник. Дверь открылась, пропуская в просторное помещение библиотеки Ская.

Замечаю, что зависшая рядом Красотка начинает строить мужику глазки. Да-а, красота страшная сила. Спрашиваю у нее шепотом:

— А это кто?

Красотка не ответила. Ушла в астрал. Зависла с глупым выражением на моське, продолжая пускать слюни по белобрысому. Положение спасла Латти. Старушка нежно взяла мои руки в свои и произнесла:

— Это генерал Скайлер Вилар, детка. Главнокомандующий армией.

Ну, вот зачем она сказала, что он генерал? В голове закрутились слова из дурацкой песенки:- А я люблю военных, красивых здоровенных. Как результат, мы с Красоткой зависли на пару. Я откровенно пялилась на своего главнокомандующего. Он снова улыбнулся и заговорил. И голос то какой!? Мягкий, гортанный, с хрипотцой. Мурашки на теле выстроились в широкие колонны, и пошли на демонстрацию.

— Вы позволите сопровождать вас, Ваша светлость? — спрашивает он. Чуть не брякнула — Да хоть на край света! Сдержалась и ответила:

— Зачем же так официально? — хотела, было представиться, но тут вспомнила, что это там, в той жизни, я была Снежанной, а здесь меня, кажется, Элларией величают. Протягиваю генералу руку и говорю:

— Эллария, для Вас можно просто Элли.

Мужчина-мечта снова улыбнулся улыбкой Бога, и тихо прошептал:

— Скай, для Вас просто Скай.

Он осторожно ложит мою руку на изгиб своей, и ведет во дворец. На мое плечо плюхнулась Ежик, и пропищала:

— Хозяйка, я с тобой!

— Конечно со мной, — улыбнулась я. — Ты же фрейлина! Зови остальных, мне сопровождение по этикету положено.

Мелкая хулиганка опять засвистела. Причем над самым ухом. Я натурально оглохла. С укором посмотрела на снежное чудо. Ежик виновато скривилась. Подлетевшая к ней Пухля, с размаху, врезала ей подзатыльник. И что за фрейлины у меня спрашивается? Хулиганье! Шикнула на Пухлю:

— Будете драться, уволю!

Потеряшка со страху громко икнула. Красотка мгновенно ретировалась на сторону белобрысого красавчика, мол, я не с вами, я тут вообще, мимо проходила. И только Солнышко ласково и успокаивающе погладила мои волосы. Рядом шла Латти, неся в руках снежного кота. Протянула руку и почесала под шеей пушистое чудо. Кот благодарно лизнул ладонь. Вкус перчаток ему явно не понравился, и он стал фыркать и отплевываться. Я засмеялась. Эхо от моего смеха, серебряным перезвоном, улетело ввысь. От туда сверху, вдруг зазвучали фанфары. Громко, призывно возвещая радостную весть. Воины, стоящие вдоль стен, торжественно поднимают вверх сверкающе мечи, салютуя мне, проходящей мимо. Небо разрывают сотни радужных фейерверков, осыпающихся вниз золотым дождем. Предо мной распахиваются двери: две половинки огромной снежинки и «Крыло голубки» принимает меня в свои хрустальные объятья.

Я сделала первый робкий шаг в круглое пространство внутреннего двора замка. Подняла вверх голову. Впечатление было, что я стою в центре мерцающей цветными всполохами, хрустальной короны. Тонкой, сверкающей змейкой, от сделанного мною шага, по гладкой поверхности плит поползла изморозь. Расползаясь все дальше и дальше изящными трещинками и завитушками, поднималась по стенам. Невидимый художник, умелой рукой, расписывал стены дворца скользящим и воздушным узором. Что-то горячее и скользкое вдруг поползло по щеке. Слезы… Я плакала. Выплескивая накопившуюся в душе боль, пустоту и одиночество. Хрустальными каплями слезы падали вниз, с мелодичным звоном, ударяясь о радужную поверхность пола. Торжественное затишье вдруг наполнилось звуками, шорохами, движением. Неуловимо, загадочно все вокруг стало меняться. Из пустоты пространства появлялись абрисы фигур. Призрачные, эфемерные, словно привидения они, заполняли собой внутренний двор. Еще один шаг. И снова скользящий ручеек морозной вязи начинает свой бег. Теперь резной узор затейливой сетью оплетает прозрачные фигуры. Звон разбитого стекла. Плетения рассыпаются на тысячи мелких осколков. Навстречу мне идет женщина. На пухлых, морщинистых щеках, влажные дорожки слез. Она раскидывает руки и заключает меня в свои нежные объятья.

— Элла, деточка, ты вернулась! — сквозь слезы шепчет она. — Маленькая моя, мой солнечный лучик! Рядом зависли снежинки. Они тоже плачут. Потеряшка срывается на истерику, прилипнув к старушке, как пиявка, размазывая сопли и слезы по ее рукаву, причитает:

— Латти, радость то какая, радость то какая!

Женщина обхватывает мое лицо своими ладонями, ласково целует. Горячий комок подкатывает к горлу. Что происходит? Почему в груди так жарко и стремительно распускается что-то теплое и нежное. Лицо, такое знакомое. Я знаю это лицо! Откуда я его знаю? И этот голос, мягкий, теплый, обволакивающий. Серебряный перезвон колокольчиков вырывает меня из пучины эмоций. Поворачиваюсь на звук. Круг внутри дворца заполнен людьми. Воины в серебристых доспехах. Высокие, стройные, светловолосые. На латах, позолоченная гравировка знака «Скраэн». Женщины, дети. Все улыбаются. Пушистый белоснежный кот, мягко перебирая лапами, подбегает к моим ногам. Поднимается на задние лапки, упирается передними в подол моего платья, жалобно мяукает. Растроганная и растерянная от всего происходящего, я могу только благодарно улыбаться сквозь слезы.

От толпы отделяется высокая фигура воина, и он двигается в мою сторону. Мужчина останавливается на расстоянии вытянутой руки. Медленно опускается на одно колено, опираясь рукой о серебряный меч. Другая рука прикасается к краю моей одежды.

— Моя королева! — произносит светловолосый. Длинные белые пряди волос, почти касаются земли, за ними невозможно разглядеть лицо человека. Мужчина легко поднимается, и я вижу его глаза. Светло-голубые, как небо в зимнюю пору. Лицо озаряет совершенно фантастическая улыбка. Искренняя, светлая. Хочется улыбнуться в ответ. Мама дорогая, откуда же такие берутся. Красивый! Нет, определенно, нельзя мужикам быть такими красивыми.

Замечаю, что зависшая рядом Красотка начинает строить мужику глазки. Да-а, красота страшная сила. Спрашиваю у нее шепотом:

— А это кто?

Красотка не ответила. Ушла в астрал. Зависла с глупым выражением на моське, продолжая пускать слюни по белобрысому. Положение спасла Латти. Старушка нежно взяла мои руки в свои и произнесла:

— Это генерал Скайлер Вилар, детка. Главнокомандующий армией.

Ну, вот зачем она сказала, что он генерал? В голове закрутились слова из дурацкой песенки:- А я люблю военных, красивых здоровенных. Как результат, мы с Красоткой зависли на пару. Я откровенно пялилась на своего главнокомандующего. Он снова улыбнулся и заговорил. И голос то какой!? Мягкий, гортанный, с хрипотцой. Мурашки на теле выстроились в широкие колонны, и пошли на демонстрацию.

— Вы позволите сопровождать вас, Ваша светлость? — спрашивает он. Чуть не брякнула — Да хоть на край света! Сдержалась и ответила:

— Зачем же так официально? — хотела, было представиться, но тут вспомнила, что это там, в той жизни, я была Снежанной, а здесь меня, кажется, Элларией величают. Протягиваю генералу руку и говорю:

— Эллария, для Вас можно просто Элли.

Мужчина-мечта снова улыбнулся улыбкой Бога, и тихо прошептал:

— Скай, для Вас просто Скай.

Он осторожно ложит мою руку на изгиб своей, и ведет во дворец. На мое плечо плюхнулась Ежик, и пропищала:

— Хозяйка, я с тобой!

— Конечно со мной, — улыбнулась я. — Ты же фрейлина! Зови остальных, мне сопровождение по этикету положено.

Мелкая хулиганка опять засвистела. Причем над самым ухом. Я натурально оглохла. С укором посмотрела на снежное чудо. Ежик виновато скривилась. Подлетевшая к ней Пухля, с размаху, врезала ей подзатыльник. И что за фрейлины у меня спрашивается? Хулиганье! Шикнула на Пухлю:

— Будете драться, уволю!

Потеряшка со страху громко икнула. Красотка мгновенно ретировалась на сторону белобрысого красавчика, мол, я не с вами, я тут вообще, мимо проходила. И только Солнышко ласково и успокаивающе погладила мои волосы. Рядом шла Латти, неся в руках снежного кота. Протянула руку и почесала под шеей пушистое чудо. Кот благодарно лизнул ладонь. Вкус перчаток ему явно не понравился, и он стал фыркать и отплевываться. Я засмеялась. Эхо от моего смеха, серебряным перезвоном, улетело ввысь. От туда сверху, вдруг зазвучали фанфары. Громко, призывно возвещая радостную весть. Воины, стоящие вдоль стен, торжественно поднимают вверх сверкающе мечи, салютуя мне, проходящей мимо. Небо разрывают сотни радужных фейерверков, осыпающихся вниз золотым дождем. Предо мной распахиваются двери: две половинки огромной снежинки и «Крыло голубки» принимает меня в свои хрустальные объятья.

Внутри замок был еще более волшебным, чем снаружи. Огромный сверкающий холл. Пол, выложенный бриллиантовой мозаикой, ускользающая вверх хрустальная лестница. Тонкие завитые спиралью колонны. Ползущий по ним морозный орнамент. Летящие полукруги арок. Свисающие с потолка канделябры-снежинки. Я чувствовала себя настоящей королевой. Я была королевой! С рук Латти спрыгивает кот, и шустро пробежав по лестнице, останавливается на верхней ступеньке. Пушистый белый хвост изворачивается зигзагом, словно приглашает пойти следом. Вопросительно смотрю на Ская. Мой генерал, ласково улыбнулся, и ободряюще сжав мою ладонь, прошептал:

— Не бойся Элли, я буду рядом.

Страх пропал. Просто взял и растаял, как льдинка на солнце. И мы пошли по сверкающей лестнице, по аркаде серебряных коридоров, остановились перед распахнутыми в огромный зал дверями. Латти легонько погладила меня по спине и сказала:

— Иди детка, это место так долго ждало твоего возвращения.

— Элли? Ты уже проснулась? — теплая улыбка озарила лицо генерала.

— Я…я. Да, что-то не спится, — я схватила книгу со спрятанным в ней дневником и нервно поставила на полку. Мне на плечи мягко опустились ладони Ская.

— Элли что-то случилось? — Руки генерала осторожно скользнули вниз, заставляя повернуться и посмотреть на него. Во взгляде мужчины было столько неподдельной тревоги и нежности, что я опустила глаза в пол не в силах выдержать эту пытку. Я не могла на него смотреть, не могла, потому что мне было стыдно и неприятно обманывать такого замечательного человека. А я не собиралась рассказывать ему правду о том, где и с кем я провела эту ночь.

— Элли, — его пальцы ласково коснулись моей щеки, — посмотри на меня. Что происходит? Ты какая-то странная. Если тебя что-то тревожит, ты можешь смело мне довериться. Клянусь, что никогда не причиню тебе вреда.

Как же мне хотелось провалиться сквозь землю, не поднимая взгляда, я тихо сказала:

— Мне вчера Латти о маме рассказала, я расстроилась, вот и не спится.

Скай бережно прижал меня к себе, успокаивающе гладя по волосам. И хорошо, что он не видел в этот момент моего лица, потому что я наверно покраснела до кончиков пальцев, от осознания того, что я совершенно бессовестным образом обманываю моего генерала. Наше уединение прервала неожиданно влетевшая в библиотеку стайка моих снежных малышек.

— Хозяйка, хозяйка, вот ты где. — Пищали они на перебой.

— А я проснулась, а тебя нет, а они все дрыхнут, — трещала Ежик.

— А я плакала, я испугалась, — шмыгнула носом Потеряшка.

Пухля сердито бухтела, что кто-то совсем не считается с обязанностями фрейлин и бродит с утра по дворцу нечесаный и в помятом халате.

Я улыбнулась маленькой злючке и ткнула пальцем в ее задратый нос.

— Я тоже тебя люблю Пухлик. Лучше тебя никто не умеет делать прически, ни в этом, ни в том мире где я жила раньше. Чесно.

Пухля замерла и впервые за все то время что я ее знаю, совершенно радостно улыбнулась. Счастливая снежинка подлетев ко мне уселась на плечо, стала заговорщически шептать мне на ухо:

— Хозяйка, я тут тебе такое придумала…Вот если сверху подобрать, а вот тут выпустить, а сбоку заплести косички, а вот там локоны…

— То получится шедевр! — весело засмеялась я. — Ладно девочки, пошли прихорашиваться и завтракать. Кстати, а какие у нас планы на день?

— У нас сегодня полный дворец гостей — совершенно серьезно заметил Скай.

— Зачем? — спросила очень удивленная я. — Собственно говоря, не очень люблю незваных гостей, к тому же малознакомых.

— Это представители древнейших дворянских родов, с юга королевства. Они не смогли поприветствовать тебя, когда ты вернулась, поэтому очень хотят тебя увидеть и выразить свое почтение. — Объяснил генерал. — Это твои обязанности Элли. Королева должна знать своих подданных, понимать, как и чем они живут. Заботиться о них, помогать решать их проблемы. Ты символ Хрустальной гряды, на тебе лежит очень большая ответственность за жизни всех обитателей королевства.

Второй раз за утро мне было дико стыдно перед Скаем. Мало того, что я враль и обманщица, я еще и никудышная королева. Потупив взор, я попыталась извиниться:

— Я наверно еще не успела привыкнуть к тому, что я королева и от меня теперь так много зависит. Прости.

Генерал улыбнулся очень доброй и понимающей улыбкой.

— Тебе не нужно просить у меня прощения. На тебя сразу столько всего свалилось…Я все понимаю Элли.

Позавтракав и завершив все приготовления, я вертелась перед зеркалом в своей комнате, разглядывая замысловатую прическу сооруженную Пухлей.

— Слушай Пухлик, правда шедевр, ты где так научилась?

— Это еще что, — заметила Красотка, — знаешь какие прически она твоей маме делала! Все местные дамы завидовали.

Я замерла. Красотка сама того не понимая, натолкнула меня на нужную мысль, и как бы между прочим я поинтересовалась:

— А вы тут всех знаете?

— Ну еще бы, — важно хмыкнула Ежик. — Да я тут каждую снежную собаку знаю.

— А тут есть где-то поблизости какая-нибудь пустыня? — осторожно спросила я.

Пухлик как-то странно напряглась:

— Какая еще пустыня?

— Ну не знаю, там повсюду лед один и очень холодно. Я смотрела на снежинок с надеждой и нетерпением.