Мёртвая столица

— Быстро, правда? — обернулся Линсон с самодовольной ухмылкой. Подобная демонстрация проводилась с каждым клиентом, дабы ни у кого не осталось сомнений в сверхъестественном чутье проводника. Как правило, после этого они умеряли свою подозрительность и больше не задавали вопросов.

— Прошу прощения, что не верила вам, — незамедлительно произнесла Сайтеми. — Но как вы это делаете? Почему ни я, ни голем не можем ничего почувствовать?

— Хотел бы я знать, — пожал плечами проводник. — Я просто смотрю вперёд и понимаю, что туда идти нельзя. Наверное, дело в том, что я всё детство провёл в этом городе и лично застал тот день, когда Турту накрыло Порчей. Хотя… остальным горожанам ничто не помешало одному за другим сгинуть в таких вот местах. Они ничего не замечали, как и вы, и просто заходили в свои собственные могилы. Я видел это, но не успевал предупредить… Был слишком занят спасением собственной шкуры…

Сайтеми почтительно замолчала, проникшись печальной историей. Как и трюк с персиком, этот выдуманный рассказ согрел уже не один десяток ушей.

— Но не будем о грустном! — взбодрился проводник. — Посмотрим, получится ли обойти.

Аккуратно подступаясь к опасному участку, Линсон бочком попятился вправо и прислонился к обшарпанному зданию с вывалившимися на дорогу окнами.

— Давайте попробуем. Прижмитесь к стене, как я, — распорядился он, тем временем отчётливо различая растянувшиеся на дороге ветви Порчи. Между зданием и узором белых корней оставалось три фута свободного пространства.

Вытерев стену крыльями Сайтеми, группа подошла к дому, в который хотел попасть Алмейтор. Проводник заглянул внутрь и осмотрелся. Тишина, запылённая мебель, стол с подломившейся ножкой, узкая лестница у правой стены, скелет на стуле у окна. Обычное, ничем не примечательное жилище Турты. Белого узора нигде не было видно.

— Всё чисто. Давай, ищи свою душу.

Голем не мешкая направился на второй этаж, но потрёпанная временем и колдовством лестница не разделила его уверенности. Ступеньки треснули под стальными сапогами, и шестипудовый живой доспех с грохотом рухнул на пол.

— Что не съест Порча, то доломают големы, — прокомментировал проводник, пока посланник Сат-Харима выбирался из-под пыльных обломков. — Ждите-ка лучше здесь, я сам туда сползаю.

— Не беспокойтесь, я не так неуклюж, как может показаться, — поспорил Алмейтор, примерился и с силой оттолкнулся от пола. Мощные латные рукавицы ухватились за край второго этажа и без видимых усилий вытянули тяжеленную махину наверх.

— Как бы такими прыжками ты ещё пол не сломал, — пробубнил себе под нос Линсон, после чего взбежал по стене и взобрался вслед за големом. Сайтеми, уже никого не удивив, вскочила на семифутовую высоту без помощи рук.

Пропавший соотечественник Алмейтора нашёлся быстро. Не нужно было обладать волшебными устройствами-искателями, чтобы заметить валяющуюся на полу груду металла, некогда бывшую цельным латным доспехом.

Глава 5

Алмейтор нагнулся над сломанным товарищем, без лишних церемоний разломал обмякший металл и извлёк на свет небольшое устройство странного вида.

Линсон встал рядом, осматривая находку своего клиента. Душа голема оказалась небольшим металлическим предметом размером с детский кулачок и по форме напоминала человеческий череп; во все стороны из него торчали провода. Два выходили из отверстий спереди, где у человека предполагалось бы наличие глаз. Следуя сравнению с настоящей головой, ещё два торчали из «ушей», один изо «рта», а из шеи свисал вниз целый пучок медных шнурков.

— Так это и есть душа?

Алмейтор кивнул, бережно держа черепок на ладонях и проверяя, нет ли на нём повреждений.

— И как она работает?

— Технология работы Портативных Сосудов Души, ровно как и Каркасов, является интеллектуальной собственностью Сат-Харима и не подлежит разглашению в присутствии посторонних лиц, — проговорил голем, не сводя взгляда с предмета.

— Разве это не очевидно? — вклинилась в разговор Сайтеми. — Провода соединяют душу с доспехом и обеспечивают передачу сигналов в обе стороны. Два отвечают за зрение, два за слух и один за способность говорить. Нижние пять проводов, как я понимаю, заменяют собой позвоночник и приводят доспех в движение. Их количество также говорит само за себя: два к рукам, два к ногам и последний, вероятнее всего, к торсу. Я угадала?

— По большей части да, — признал голем.

— Надеюсь, теперь тебе не придётся прикончить нас обоих? — на всякий случай уточнил Линсон. — Раз уж мы посмели разгадать вашу сверхсекретную технологию.

— «Мы»? — с иронией переспросила Сайтеми.

— По правде говоря, не проходит и пары месяцев, чтобы чья-нибудь душа или каркас не были похищены, чтобы позднее всплыть у людей или дурдов. Что, кстати говоря, нередко приводило к конфликтным ситуациям, — рассказал Алмейтор. — Но скажите, много ли вы встречали големов, сотворённых за пределами Сат-Харима?

Ответ был очевиден всем присутствующим. Голем продолжил:

— Общие представления о способах связи души и каркаса сумеет составить любой…

— Дурак, — закончил Линсон.

— Пусть этот термин останется на вашей совести, господин Марей. Но одних лишь украденных экземпляров, как видите, оказалось недостаточно для воспроизведения столь сложной технологии. Без наличия инструкций, формул и чертежей, над разработкой которых трудились целые поколения, любые попытки создания каркаса или сосуда обречены на провал. А подобные знания, могу вас заверить, хранятся в строжайшей тайне и за долгие века существования стального народа ещё ни разу не попали в чужие руки.

— Вот прямо ни разу? — недоверчиво покосился проводник. — Откуда такая уверенность?

— Голема невозможно подвергнуть пыткам, — невозмутимо прогудел Алмейтор. — Стальные каркасы не испытывают ни боли, ни других неудобств, присущих живой плоти. Подкупать нас тоже нечем — у големов крайне мало потребностей. Подводя итог: да, я не вижу такой ситуации, в которой голем мог бы раскрыть главную тайну своего народа.

— Ну а просто взять и стащить чертежи? — не унимался Линсон. — Неужто никто из гостей не пытался забраться в хранилища?

— Пытались, как же без этого.

— Но что-то им помешало.

— Видите ли, хранилище намного легче защитить, если… — Алмейтор замялся, — если в нём не планируется появления живых существ.

— Ах, теперь понимаю. — Проводник одобрительно закивал. — Ни ловушек, ни сигнализации. Просто распылил в воздухе яд — и готово.

Голем смущённо опустил голову.

— К сожалению, не всех это останавливает. Даже по прошествии веков, когда слава о неподступности Сат-Харимских хранилищ достигла самых отдалённых уголков континента, персонал то и дело извлекает из шахт и коридоров мёртвые тела незадачливых грабителей. И, если вам интересны подробности, большинство из них — люди.

Линсон гордо усмехнулся:

— Вот уж ни секунды не сомневался!

Пока проводник выметал из головы идеи о проникновении в нетронутые Сат-Харимские сокровищницы, Алмейтор наконец нашёл то, что искал. Стальной палец чуть надавил на затылок металлического черепа, раздался негромкий щелчок, и предмет с жадным скрежетом втянул в себя все десять проводов. Снаружи остались торчать лишь твёрдые наконечники.

Теперь, когда душу не закрывали спутавшиеся витки, на её темени Линсон заметил гравировку: «Фентар». Наверное, имя. Проводник привстал на цыпочки и зачем-то осмотрел макушку самого Алмейтора — там ничего не было.

— Он видит нас? — поинтересовалась Сайтеми.

— Нет, но сейчас услышит.

Алмейтор нащупал что-то у себя под мышкой и потянул. Левая грудная пластина отъехала в сторону, обнажив внутри пустой отсек с четырьмя пазами, по размеру совпадающими с сосудом души. Затем голем вытянул два штырька из «ушей» собрата и вставил в гнёзда одного из пазов.

— Ты слышишь меня, Фентар? — прошептал он, бережно удерживая черепок в ладонях. — Моё имя — Алмейтор. Твоим страданиям пришёл конец. Я нашёл тебя, и скоро мы будем дома. Потерпи ещё немного.

— А ты уверен, что он до сих пор живой? — спросил Линсон, многозначительно кивая на разваленные доспехи.

— Полагаю, вы не слишком внимательно меня слушали, господин Марей. — Голем повторил процедуру с двумя «глазными» проводами, позволив собрату увидеть заброшенную комнату. — Каркас — это инструмент, с помощь которого душа передвигается по миру и защищается от внешних угроз. Настоящий Фентар находится здесь, — он ткнул пальцем в череп, — и нигде больше.

— И что? Ведь черепок валялся тут же. С какой бы стати ему не сгнить вместе с остальными железками?

— Душа голема помещена в необработанный осколок адамантита внутри «черепка». Необработанный, потому что ещё не выявлено способов подвергнуть данный металл коррозии, разложению или физическим деформациям. Он неуязвим, господин Марей. Даже для Порчи.

— О, вот с этим я бы поспорил, — покачал головой Линсон. — Ты не задавался вопросом, на кой я все эти годы рискую своими филейными частями и таскаю по городу клиентов, когда мог бы преспокойно грабить руины? Ведь здесь, в Турте, валяются без присмотра горы бесхозных драгоценностей, хоть мешками выноси, а я — единственный из живущих людей, способный за ними прийти.

— Давайте угадаю: Порча уничтожила все ценные металлы и минералы, — предположила Сайтеми.

— В точку! Ни алмазов, ни бриллиантов, ни монет, ни даже завалящей серебряной цепочки. Всё, что я мог толкнуть подороже, рассыпалось в пыль. Вот будто знала Порча, что я сюда приду, и подчистила всё ценное!

— А Порча умнее, чем мы думаем. Может статься, что это не просто стихийное бедствие, — с довольным видом заявила дева, но вдруг осеклась и умолкла, а проводник и голем вернулись к своему спору.

— Ну так что, ты можешь проверить, цел ли этот, как его, мандатитовый стержень, или будем собирать души наобум, не имея понятия, живы они или нет? — спросил Линсон.

— Уже проверил, — отозвался голем, продолжая держать черепок с тянущимися внутрь себя проводами. — Мой детектор прямо сейчас улавливает волны активности из данного сосуда, а значит, душа до сих пор жива, что бы вы ни говорили. Стальной корпус утратил былую прочность, провода того и гляди обломятся, но стержень внутри цел и невредим — в этом нет никаких сомнений. Но вы поделились крайне занимательной информацией. Выходит, что Порча не просто ускоряет процессы разложения, а делает это выборочно, подбирая различную скорость для разных материалов?

— Выходит, что так, — пожал плечами Линсон. — Я не сравнивал. Знаю только, что брюлики мне потаскать не светит, вот и пришлось на свою голову связаться с Генримом и его турфирмой.

Убедившись, что гнёзда подсоединены как надо, голем снова нажал потайную кнопку, позволяя проводам натянуться, и медленно ввёл душу в паз — череп встал на место как влитой. Затем Алмейтор задвинул пластину, надёжно оградив душу собрата от внешних воздействий.

— Так у них там на каждого отдельные глаза и уши? — присвистнул Линсон.

— Нет, что вы. Это было бы безрассудной тратой энергии. Связные каналы из восьми пазов в моей груди соединяются здесь. — Алмейтор постучал пальцем по шлему. — С этого момента Фентар видит и слышит то же, что и я.

— Ты сказал: «видит и слышит». А говорить он может?

— А как вы отнесётесь к тому, что через мой динамик начнёт болтать целая свора соскучившихся по общению персон? — задорно прогудел голем.

— Твоя правда, — усмехнулся проводник. — Что насчёт остальных душ? Уже знаешь, где они?

— Узнаю, когда мы окажемся рядом. Желательно обойти все районы города. Учитывая размеры Турты и радиус действия моего радара, предложенных вами трёх кругов должно хватить для покрытия всей площади столицы.

Сайтеми тем временем выглядывала наружу, перегнувшись через оконный проём под обвалившейся крышей.

— Знаете, здесь вполне подходящее место для посадки первого семени, — сообщила она, вернув беловолосую голову в помещение. — Проверьте, безопасно ли снаружи.

Линсон встал рядом и выглянул в окно. Внизу располагался небольшой, огороженный литым забором дворик. Когда-то здесь гуляли по густому травяному ковру, а в центре журчал небольшой фонтанчик. Воды в нём давно не было, как и травы вокруг. Осталась лишь сухая земля да пыльные скамейки вдоль забора.

Ближайшее скопление Порчи пристало к стене трёхэтажного здания через дорогу, ещё одно расползлось дальше по дороге. Двор был чист.

Получив утвердительный кивок, Сайтеми ступила запылившимся сапогом на подоконник и выпрыгнула наружу. Обрывки крыльев затрепыхались в воздухе, когда притяжение потянуло деву вниз. Обманчиво тонкие ноги врезались в усохшую землю, без труда приняв вес приземлившейся хозяйки.

Линсон полез следом, свесившись с другой стороны и присматривая, где помягче падать. Сегодня он узнал, как выглядит душа голема; теперь пришло время увидеть священное кеваринское древо. День обещал стать не только прибыльным, но и познавательным.

Пока проводник спускался, стараясь не переломать себе ноги (а голем — не пробить дыру в земле), дева вынула из сумки зёрнышко и вырыла небольшую ямку в земле. Семя нар'силена имело форму шарика размером с монету, гладкая белая поверхность излучала едва заметное сияние.

Поместив его в лунку и засыпав землёй, Сайтеми достала ещё один предмет — стеклянную бутыль с прозрачной жидкостью внутри.

— Родниковая вода из Танниоранского источника, — пояснила она. — Впитав её благословенные соки, нар'силен вырастет быстрее. Я намереваюсь полить каждое из семян.

— А не легче посадить все сразу в одном месте? — спросил Линсон.

Сайтеми наклонила бутылку, и священная влага тонкой струйкой потекла на присыпанный бугорок.

— Мы не знаем, остаётся ли природа Порчи одинаковой по всей площади Турты, поэтому — для чистоты эксперимента — следует посеять нар'силен в разных частях города и проследить за ростом каждого древа. — Отмерив жидкость на глаз, Сайтеми закрутила крышку и выпрямилась. — А ещё священному древу не пристало тесниться и делить с кем-то земные соки. Нет большего неуважения к семенам нар'силена, чем сеять их близко друг к другу. Таковы традиции моего народа.

— Ладно, понял. И когда нам ждать первых ростков?

— Материальная оболочка оформится через две-три недели, но духовные ветви появятся уже сейчас. Давайте подождём, вы сами всё увидите.

Разномастная троица встала полукругом посреди запустелого двора и уставилась на земляной бугорок, под которым было зарыто священное семя. Вскоре из-под почвы заструилось лёгкое серебристое сияние. Оно стало изгибаться и вытягиваться к небу, принимая форму тонкого ствола. От мерцающей поверхности отделилась ветвь, затем вторая — один за другим кривые прозрачные отростки тянулись в разные стороны, образуя своим переплетением контуры невысокого призрачного деревца.

— Ты говорила, что ангелы могут летать, когда рядом есть это дерево, — припомнил Линсон, праздно наблюдая за ростом духовной ипостаси нар'силена.

— Как всегда, вы плохо слушали, — ответила Сайтеми. — Нар'силен очищает атмосферу вокруг себя, но крыльям нужно время, чтобы восстановиться. Пройдёт не меньше недели, прежде чем они поднимут меня в воздух, и всё это время мне придётся сидеть возле древа. А едва я покину это место, не пройдёт и пары суток, как крылья снова завянут. И это при условии, что нависшее над городом проклятие не исказит чудотворных свойств нар'силена.

— Ну а когда мы рассадим семена по всей Турте, и они, предположим, вырастут как надо?

— Я бы не стала загадывать так далеко вперёд… Постойте, что это с ним?

И человек, и голем без труда разглядели, как призрачные ветви дрогнули и начали оседать вниз, словно древо увядало, не успев толком распуститься. В мёртвом городе не было места для жизни, кроме той, что способна прийти, взять нужное и спешно покинуть гибельное место.

— Он исчез… — тихо произнёс Алмейтор и тут же поймал озадаченный взгляд проводника. Белёсые ветви никуда не делись, вот же они — завяли и опали на землю. Неужто голем их не видел? И отчего они так навязчиво напоминали…

— Назад!!! — закричал проводник, резко дёрнув Сайтеми за руку. Дева не удержалась на ногах и упала на землю.

— Что вы себе позволяете?! — возмутилась она.

— Назад! Выполнять приказ!

Ослушаться команды проводника никто не посмел (и не рискнул). Крылатая дева резво попятилась к стене дома, откуда недавно спрыгивала, на ходу поднимаясь на ноги. Рядом, не отставая, пятился голем.

Спина упёрлась в стену, пальцы тронули облупившуюся штукатурку. Линсон сверлил взглядом умирающее растение, всецело доверяя своим глазам. И правому, видящему лишь три дорожки следов на сухой земле, и левому, через волшебную линзу наблюдавшему за белыми корнями, что устилали землю и щупали край скамеек. Ошибки быть не могло — вокруг призрачного древа расползалась Порча.

— Может, объясните наконец, что происходит?! — потребовала Сайтеми, переводя взгляд то на проводника, то на одинокий бугорок земли в пустынном дворе.

— А разве это не очевидно? — фыркнул Линсон. — Я это ощущение ни с чем не спутаю. Твоё священное древо, красавица, чуть не отправило всех нас на тот свет.

— Что за вздор?! Нар'силен — древо жизни и процветания, благословлённое волей Ва'лара. — Дева задыхалась от негодования. — Не вашим грязным губам порочить…

— Персики ещё остались? — прервал Линсон её тираду.

Если это был сарказм, то ангелу было вовсе не до шуток. Метнув в проводника злобный взгляд, Сайтеми достала ещё один плод, надкусила его, словно это стало некоей негласной традицией группы, и кинула в середину двора.

По мере того, как упавший на землю плод скукоживался и усыхал, глаза и рот ангела, напротив, становились всё шире.

— Да не может… такого быть… — беспомощно лепетала она, разом растеряв всю свою величавость. — Это же… нар'силен… древо жизни…

— Если не веришь несчастному персику, можешь проверить сама, — бросил Линсон, не разделявший её ошеломлённости. И всё же нельзя было не признать, что происшествие с ангельским семенем заинтриговало проводника. Могла ли магия Кеварина иметь связь с гибелью Турты? И если могла, то почему за все эти годы он не повстречал среди развалин ни одного живого ангела?

— В словах ма'аари есть смысл, — вставил своё мнение Алмейтор. — Земли Кеварина усеяны тысячами экземпляров нар'силена, но подобных катастроф там не происходит. Скажите, — он повернулся к Линсону, — а это не может быть всего лишь совпадением?