Происшествие в банке тоже было не из приятных, но не могло сравниться ни с чем подобным.
Первое время после того странного дня никаких последствий не было. В суд на нас не подавали, и родители никак не обсуждали со мной случившееся. Но кто-то где-то, должно быть, об этом упомянул, и слухи в конечном итоге дошли до некой чрезвычайно заинтересованной стороны. Позднее я выяснила, что спустя три месяца после моего посещения больницы мой отец получил письмо от одного секретного государственного органа. Мне хочется думать, что он обсудил это с мамой, но в итоге это привело к тому, что мы с папой поехали в старый каменный дом в Сити и меня представили леди Линде Фарриер и сэру Генри Уоттлмену из организации под названием Шахи.
Нас с отцом провели в какую-то гостиную, где было полно всяких книг и журналов. Мы осторожно сели в кресла, и нам принесли чай с печеньем, а потом к нам вышли сэр Уоттлмен и леди Фарриер, которые объяснили отцу, насколько необходимо и законно сейчас было забрать меня из семьи и оставить на попечение Шахов. Я не особо их тогда слушала, потому что мне было всего девять с половиной и я не могла отвести глаз от леди Фарриер, которая казалась мне странно знакомой.
Она была немолода, но очень стройна, с собранными сзади волосами. Глаза у нее были темно-карими, и говорила она очень спокойным тоном. Казалось, ничто не может удивить ее – даже когда я умудрилась уронить свою чашку на пол, разбив ее на миллион осколков и расплескав чай по всей комнате. Она и не моргнула, тогда как голова сэра Уоттлмена тревожно дернулась и мне чуть не показалось, что он собирается кого-то ударить.
Помню, отец возражал против того, чтобы меня забрали, но как-то нерешительно, будто уже знал, что в итоге уступит. Леди Фарриер с предельной снисходительностью повторяла какие-то строки из закона, которые цитировала до этого, и в ее голосе не было ни оттенка сострадания, тогда как сэр Уоттлмен, казалось, проявлял бо́льшую жалость. В этом присутствует некоторая ирония, поскольку позже я узнала, что он был одним из опаснейших людей в стране, ответственным за огромное число убийств – большинство которых совершил лично. Тем не менее в тот момент он вел себя гораздо человечнее своей коллеги и изо всех сил старался утешить моего отца. Даже похлопал его по плечу.
Мне становилось все труднее следить за разговором – я была слишком заворожена леди Фарриер, которая не обращала на меня ни малейшего внимания. А когда мой отец наконец склонил голову и согласился уехать без меня, я вспомнила, откуда ее знала. Мой разум вскружился, когда я в последний раз поцеловала и обняла отца, и сейчас я уже не помню, какими были наши прощальные слова. Он уехал вместе с сэром Уоттлменом, и я встала, машинально утирая отцовские слезы со своей щеки и пристально глядя на женщину, которую, по непонятным причинам, узнавала.
Похоже ли, что я ужасный ребенок из-за того, что ничего не сделала, когда отец встал и ушел из моей жизни? Оглядываясь назад, я съеживаюсь от досады и изумления. Я не была зациклена на себе. Я обожала свою семью, у меня были младшая сестра и старший брат – самые любимые люди во всем мире. В будущем мне предстояло растворяться в слезах каждый раз при мысли о них. Но в ту минуту для меня не существовало ничего, кроме нее.
На протяжении двух месяцев перед этим она каждую ночь мне снилась. Я сидела с ней в комнате с черно-белой плиткой и все ей рассказывала. Она держалась строго и формально, но я почему-то ею восхищалась. На столах появлялась еда, и она аккуратно выуживала из меня каждую подробность, касающуюся моей жизни. Особенно ее интересовал тот день в больнице, но она выслушивала описания того, какие при мне тогда были вещи и что я делала. Думаю, эта ее терпеливость меня и завораживала. Как у девятилетнего ребенка могла появиться настолько увлеченная слушательница? Как бы то ни было, она все это слушала, а теперь я очутилась перед ней лицом к лицу.
Она на минуту отложила письмо и задумчиво посмотрела в потолок. Эта женщина, Фарриер, странным образом походила на пожилую даму из ее собственного сна. И комната, которую описала Томас, выглядела так же. Даже название Шахи вызывало у нее мурашки по коже. Неужели память возвращалась? Хоть немного? Она вернулась к письму.
– Что ж, мисс Мифани, – глубокомысленно обратилась леди Фарриер. – Вот мы и встретились снова. – Словно онемев, я согласно кивнула, пораженная настолько, что не могла произнести ни слова. – И похоже, теперь ты будешь жить с нами, – добавила она, со значением глядя на меня.
Тогда-то я все поняла и начала шмыгать носом. Наверное, я ожидала, что она, как добрая тетушка, поспешит утешить меня, но она лишь продолжала отпивать по глотку из своей чашки. Когда же я перешла на всхлипы, она просто откусила от своей оладьи и стала ждать, пока я успокоюсь. Затем вошел сэр Генри и сел на свой стул, но тоже ничего не сделал. Хотя он казался растроганным горем взрослого мужчины, плач маленькой девочки никакого отклика у него не вызвал. Наконец, мне удалось овладеть собой, и я, утерев нос рукавом, стала задумчиво присматриваться к подносу с печеньем. Леди Фарриер легонько кивнула, и я схватила с него что-то любопытно-шоколадное.
Таково было начало моего сотрудничества с Шахами, которое продолжается по сей день. Я была нужна им из-за моих – а теперь и твоих – способностей. Надеюсь, какие-то мои навыки у тебя остались, потому что мне, чтобы достичь моего уровня мастерства, понадобилось много лет. Сейчас я могу с помощью прикосновения получить контроль над организмом человека. Могу лишить любого одного или всех чувств сразу, обездвижить, заставить ощущать что захочу.
Шахи думали, я могу оказаться каким-нибудь ультрашпионом, путешествующим по миру, и, например, вынуждать людей бросаться под машины и тому подобное. К сожалению, по крайней мере для Шахов, я не из тех, кто может быть шпионом. Я не агрессивна, не выношу самолетов и очень застенчива. Правление было разочаровано, но меня считали слишком ценной, чтобы просто так от меня отказаться. Вместо этого меня сделали штатным клерком. Выяснилось, что я чрезвычайно способный администратор и очень хорошо работаю с числами. И свою силу применяю лишь в редких случаях. Так что пока другие члены организации добивались высоких позиций благодаря замечательным достижениям на практике, я стала членом Правления, просто занимаясь аппаратной работой.
Звучит ущербно? Зато я очень, очень хороша. Официальных сроков карьерного роста для попадания в Правление не существует. Большинство на самом деле туда вообще не доходят. А я сейчас здесь самая молодая. Попала сюда уже после десяти лет работы в администрации. Следующий за мной по возрасту сотрудник попал в Правление после шестнадцати лет чрезвычайно опасной оперативной работы. Так что вот какой я хороший администратор.
– Вот повернутая, – вздохнула она.
И тряхнув головой, положила письмо и вышла на кухню, где достала из холодильника бутылку воды. Всю ее выпила и потянулась за следующей. В голове мелькали тысячи вопросов. Что это за власть над другими, которую она унаследовала? Томас утверждала, что для этого требовался контакт «кожа к коже», но в банке ей удалось воздействовать на четверых человек в перчатках, причем к троим она вовсе не прикасалась. И что это за Шахи? Они искали людей, обладавших некими способностями. Ими руководила женщина, которая умела вторгаться в сны. Они имели законное право забирать детей из их семей. И Томас была частью всего этого.
Она неспешно вернулась к дивану.
Полагаю, тебе не терпится узнать, что такое Шахи. Обрати внимание, что ударение ставится на первый слог. Так уж сложилось, а может, оно просто исказилось за поколения сотрудников, которые произносили его неправильно. Не переживай, если тебе это название ни о чем не говорит. Большинство людей вообще ничего не слышали об этой организации, хотя она существует много веков. Она тесно сотрудничала с Йорками, потом игнорировала Тюдоров и вновь продолжила свою деятельность со Стюартами. Тем не менее, не очень важно, кто находится на престоле, – с самого начала организация хранила верность не отдельному правителю, а самой Британии. Когда Оливер Кромвель стал лордом-протектором, четверо руководителей Братства Шахов (напыщенное и неточное название, которое когда-то использовалось) ждали этого момента, чтобы предложить ему свои услуги. Можно подумать, что Кромвель, убежденный – даже самый убежденный – пуританин, не позволил бы такой организации вообще существовать, не говоря уже о том, чтобы нанять этих людей. В записях, которые я видела, говорится о выставке, которую руководители устроили для лорда-протектора, и в результате Братство продолжило свое существование. Мы переживаем все веяния истории, приветствуя новых правителей и преклоняя колени перед стоящими у власти, кем бы те ни были. Мы – орудие нации, достояние Британских островов. Те, кто работает в Шахах, умеют то, чего не умеют другие, и являются, таким образом, тайной рукой королевства.
Если кажется, будто я горжусь, что вхожу в их число, то это потому, что так и есть. Каждый день возникают угрозы, о которых обычные люди даже не догадываются. И Шахи – это те, кто их защищает, пусть о них мало кому известно. И хотя я не занимаюсь оперативной работой, я знаю, что являюсь неотъемлемым звеном защиты обычных людей. Я люблю свою работу, и по этой причине все эти предсказания доставляют мне такую боль. Не знаю, кто из членов Правления выступит против меня, но если такое произойдет, это будет означать, что в самом сердце организации возникла гниль и, следовательно, все окажутся в опасности.
Шахи насчитывают сотни человек. Некоторые такие, как я, – обладают способностями, недоступными рядовому населению. Те члены, у которых их нет, просто снимают сливки в своих соответствующих сферах. Но не стоит думать, что я ими не восхищаюсь. В отличие от большинства членов Правления, я не считаю неодаренных менее значимыми. Возможно, это от того, что мне самой не хватает смелости выйти и столкнуться с тем, с чем они имеют дело, но, как бы то ни было, я знаю, что они ничуть не хуже меня. Тем не менее, согласно давней традиции и устоявшимся правилам, неодаренные не могут становиться членами Правления – то есть входить в правящий круг. Правление подчиняется только высшим лицам на земле, и то не всегда.
Тех же из нас, кто наделен способностями, Шахи отыскивают с помощью множества различных средств, а законное право забирать при желании любых граждан они застолбили за собой давным-давно. Родителей принуждают или вводят в заблуждение, чтобы те отпустили своих детей, иногда при этом выплачиваются значительные отступные. Взрослых заманивают обещаниями власти, богатства и возможности послужить своей стране. Процесс инициации сочетает в себе черты древних клятв и современных контрактов, заключенных в соответствии с официальными и неофициальными правительственными актами. К тому времени, как человек становится полноправным членом организации, его связывает уже миллион различных ограничений. Представляешь теперь, что тогда означает из нее выйти?
Я слышала лишь о трех людях, пытавшихся выйти из Шахов, а я знаю историю от и до. Первым из них трех был одаренный член организации, известный под именем Бреннан Непримиримый, который решил сбежать в 1679 году. Он уже собирался пересечь Ла-Манш и оказаться во Франции, куда его заманило ее правительство, но его взяли под арест. А потом распяли на скале в Дувре.
Вторым был солдат, которого в 1802 году свело с ума нечто, увиденное в убежище в Джон-О’Гротсе. Он сбежал домой к родителям, но его заботливо вернули в бастион Шахов, а потом похоронили заживо на кладбище в его деревне.
Третьей была женщина, умевшая выращивать щупальца из спины и выделять некий токсин из кончиков пальцев. В 1875 году она сбежала в Буэнос-Айрес и смогла прожить там три месяца, прежде чем до нее дотянулась рука Шахов. Ее чучело сейчас выставлено на всеобщее обозрение в одном из лондонских отделений. На бронзовой табличке под ним написано, что она прожила еще полгода после того, как ее поймали.
Видишь, как Шахи обращаются с теми, кто пытается их покинуть? Они любят ставить такие случаи в пример и делают это весьма изобретательно. И я, кажется, не упоминала, что никто из тех, кто убегал, не был членом Правления? Можешь представить, какую изобретательность они проявят, если убежишь ты и они тебя поймают? Но не волнуйся, ты бы убежала без последствий. Как только я поняла, что со мной случится, я принялась объединять все свои ресурсы и знания, чтобы создать средства для твоей защиты.
Тебе не нужно знать всех подробностей, но достаточно того, что я создала серию нештатных ситуаций, которые, если их активировать, одновременно подрывают возможности Шахов выследить тебя и нарушают обычное функционирование организации таким образом, что у нее не остается свободных людей и ресурсов на то, чтобы искать Мифани Томас – особенно Мифани Томас, которая перенесла пластическую операцию и существенно повредила записи, содержавшие ее личные данные.
«Как?» – я практически слышу твой вопрос. Ну, для этого потребовалось несколько вещей.
1. Очень-очень много изысканий, начавшихся как попытка выяснить, у кого имелись причины нападать на меня, и закончившихся тем, что я значительно лучше стала понимать, как устроена организация и как от нее можно ускользнуть. Это также позволило мне собрать несколько весьма подробных досье на различных членов Правления. В некоторые из этих досье попала, так скажем, их опрометчивость. Это не те преступления, которые могут привести к правительственному скандалу, но достаточно серьезны, и если о них узнают некоторые высокопоставленные люди, то это повлечет ряд довольно неудобных разбирательств, способных отнять у Правления немало времени.
2. Систематические изменения данных, содержащих мои характеристики, включая отпечатки пальцев и ДНК. По крайней мере, хранящихся на бумажном носителе. Также я использовала свое положение и компьютерные навыки, чтобы написать программу для повреждения электронных копий.
3. Внедрение в компьютерные системы вируса, который, если его запустить, затруднит выполнение даже самой обыденной работы. Повседневную деятельность Шахи все равно смогут выполнять, но с куда меньшей эффективностью, чем обычно. Следующая из этого неразбериха даст тебе достаточно времени, чтобы покинуть страну, сделать новое лицо и позаботиться о ряде других вещей.
Если бы ты решила уехать, я бы заставила тебя остановиться в автоматизированном внешнем офисе Шахов на станции Ватерлоо, войти в терминал и отправить по электронной почте ключевые слова в их центральный компьютер. Сразу после активации этих «непредвиденностей», ты технически стала бы ответственной за совершение измены против страны в виде (временного) ослабления ее обороноспособности. Поэтому в некоторых отношениях остаться и принять мою жизнь – более безопасно. Хотя, признаюсь, и очень сложно.
Если же это как-то тебя утешит, я рада, что ты выбрала именно этот вариант.
А пока я не знаю, кто именно сейчас пытается тебя убить, кандидатов у меня семеро – это остальные члены Правления. Это подтвердил один из экстрасенсов.
Но прежде чем я перейду к подробностям, посмотри на часы и узнай, какой сейчас день недели. Если будний, то, полагаю, ты пропустила работу. Звонить и говорить, что заболела, уже поздно?
Она машинально сверилась с часами: оказалось, была суббота. Она призадумалась.
Да, ты ходишь на работу. Да, на работу, где кто-то хочет тебя убить. Ты сама выбрала не уходить, а это – единственный способ остаться. В чемодане с письмами лежит толстая фиолетовая папка. Толстая она потому, что в ней – полное описание Шахов и твоей работы у них. Скорее всего, тебе придется ее изучать. Если сейчас будний день, позвони и сообщи, что заболела. Инструкция, как это сделать, находится вверху первой страницы. Или же тебе придется выбрать деловой костюм для первого дня на работе. Если сейчас выходной, читай дальше.
Когда мы в последний раз оставили нашу героиню (то есть нас), ей было девять лет и она набивала себе рот шоколадом. Насколько я помню, мы тогда уже закончили пить чай, но ни леди Фарриер, ни сэр Уоттлмен не обращались ко мне напрямую. Помню, что меня это несколько раздражало, но не настолько, чтобы это удержало меня от поедания всей выпечки, лежащей на подносе. А потом леди Фарриер отправила меня в Имение.
Письмо на этом не закончилось, но она слишком устала, чтобы читать дальше. Страницы упали ей на колени, и вскоре она уснула на диване – том самом, что был выбран за его чрезвычайную уютность.
Если ей что-то и снилось, она этого не запомнила.
3
– Меня зовут Мифани, – проговорила она, обеспокоенная тем, как неуверенно звучит ее голос. Лицо, которое она видела в зеркале, могло действительно принадлежать кому-то по имени Мифани, но требовалось некоторое время на осознание, что это она сама. А женщину, которая прежде жила в ее теле, она про себя называла Томас.
– Я Мифани, – снова сказала она, на этот раз чуть убедительнее.
– Ты была жаворонком, Томас? – поинтересовалась она вслух, выбираясь из постели. Бо́льшую часть предыдущего дня она провела, отсыпаясь и читая документы, которые оставила ей эта женщина. Она уснула около полуночи, прикрыв лицо статьей о дипломатических отношениях Шахов с Большим Барьерным рифом. Сейчас было пять утра понедельника, и она проснулась взвинченной, испугавшись, что опаздывает.
Мгновение она раздумывала, не позвонить ли, прикинувшись больной, но множество факторов вынудило ее отказаться от этой идеи. Прежде всего, складывалось впечатление, что автор письма с неохотой предполагала даже возможность пропуска работы. К тому же перспектива остаться одной в этой искусственной квартире еще на день представлялась жутковатой. Нет, сейчас определенно была пора выходить на работу и разбираться, что там, черт возьми, творится. Она проковыляла в душ, а потом стала перебирать в уме многочисленные варианты одежды и в итоге остановилась на костюме. По крайней мере, всю эту одежду купила сама Мифани Томас, а значит, ей не следовало беспокоиться, что выяснится, что она выглядит не так, как Мифани Томас.
Накануне утром она заметила, что на кухне оказалось на удивление мало еды для завтрака.
«Ошибочка вышла, а, Томас? Что это за “чрезвычайно способный администратор”, которая не позаботилась оставить завтрак для женщины, что будет обитать в ее теле, когда она сама потеряет память? Ни печенья с начинкой, ни замороженных круассанов! Ну как так?»
Тем не менее она отыскала кофе в зернах и кофемолку и вскоре уже сидела за чашкой кофе и листала толстую фиолетовую папку.
«Томас, похоже, почетная дама, но она всего лишь расфуфыренная канцелярская крыса, – подумала она с сожалением. – Даже если она работает в этой паранормальной версии МИ5, она наверняка занимается всякой скукотищей. “Боже! Какой-то оборотень пожирает королеву! Принесите формы и попросите ее заполнить их в трех экземплярах, и мы найдем возможность ей помочь в следующем квартале”».
Фыркнув, Мифани открыла папку и стала читать инструкции, которые оставила ей Томас для подготовки к работе в офисе.
Через полчаса на ней уже сидел один из безобразных костюмов, которые висели в шкафу, и она беспокойно объясняла какому-то мужчине по телефону, что ей нужна машина как можно скорее и да, она торопится, да, ей действительно стоило предусмотреть все заранее. Следующие пятнадцать минут она провела в фойе своего дома, высматривая машину. Когда та, наконец, появилась, она назвала адрес крайне неряшливому водителю и только тогда была вынуждена признать, что не знает, где находится.
Пока водитель изучал свою карту, она просматривала фиолетовую папку. Она успела прочитать лишь короткую сводку, которая показалась ей невероятно сложной. В кабинете своей квартиры она нашла несколько стикеров, которые решила клеить на все страницы, что считала важными. В результате отмеченными оказались все страницы, причем некоторые по три раза. Томас, видимо, не нашла необходимости в указателе, хотя оглавление, пусть и нечеткое, но сделала.
– Так вы, значит, не знаете, где находится этот дом? – спросил водитель. Он был пожилого возраста и носил старомодную плоскую кепку.
– Нет, – призналась она, переворачивая страницу и с ужасом обнаруживая там совершенно новую для себя тему.
– А чей тогда это дом?
– Мой, – отвлеченно ответила она, поглощенная чтением и не замечая его удивленного взгляда. Она вообще всю дорогу не отрывалась от своих бумаг, и даже когда они приехали, понятия не имела, где находится дом. Поблагодарив водителя, она подняла взгляд на здание, перед которым они остановились, и пришла в изумление.
«Черт возьми! Я что, наклюкалась?»
– Значит, большой у вас дом, – заметил таксист.
– Да, похоже на то, – согласилась она.
– И со вкусом, – добавил он. – Я бы сказал, середина девятнадцатого века.
– Да?
– Да. Видите, элементы вокруг окон и фронтонов не дадут соврать, – объяснил он.
– И еще над дверью год выгравирован: 1841-й.
– На другом конце дорожки стоит «Роллс-Ройс» с водителем в фиолетовом костюме, – указал он.
– Да, это, наверное, за мной, – сказала она и, закрыв папку и расплатившись с таксистом, выбралась из машины.
– Если вам когда-нибудь понадобится такси с водителем, которому захочется отстегнуть приличных чаевых, попросите диспетчера назначить Хуригана, – крикнул он ей вслед. – Я даже могу надеть фиолетовую рубашку, если хотите.
– Спасибо, – бросила она через плечо.
Водитель «Роллс-Ройса» вышел из своего автомобиля, и она внимательно его оглядела. На этот счет в папке была специальная заметка.
Служащие
Система званий в Шахах достаточно сложна, это результат многовековых традиций и действий руководителей, считавших отсутствие изменений свидетельством культурной стабильности.
Но проще говоря, если ты обладаешь даром и не состоишь в Правлении, то ты пешка. Если ты не одарена, то в Правление никогда не попадешь и будешь служащим.
Конечно, в этих рамках существует множество различных уровней. Пешки не всегда стоят выше служащих – по крайней мере, сейчас. Пешка и служащий могут находиться на одном уровне полномочий; и тот, и другой могут быть руководителями низшего звена и заведующими теми или иными подразделениями. Служащий может иметь пешек в качестве подчиненных и наоборот. При этом все же сохраняются некоторые предрассудки. Так, если стоит выбор между пешкой и служащим, то в большинстве случаев предпочтение будет отдано пешке. Но все равно служащих больше, чем пешек.
Служащие привлекаются из разных источников. Разумеется, мы набираем людей из правительства, армии и духовенства. У нас есть агенты-рекруты, которые работают в университетах и наблюдают за теми, кто обладает способностями и умеет проявлять осмотрительность. За лучших и самых толковых всегда приходится бороться, но мы обладаем исключительным бюджетом, а наши люди способны обнаруживать таланты на самых ранних стадиях. Кроме того, мы принимаем людей из частного сектора.
Служащие играют в Шахах крайне важную роль. Они работают в администрации, разведке, безопасности, медицине – везде. Существует лишь несколько подразделений Шахов, куда служащие не могут быть приняты, и все это – должности, где ключевым является обладание даром.
Одна из групп служащих, о которых тебе следует знать, это личные помощники членов Правления. В нее входят секретари, водители, телохранители и прочие. Телохранители сопровождают членов Правления во время торжественных мероприятий и в период повышенной боевой готовности. Так что да, в твое распоряжение попадет несколько человек, которые периодически будут тебя защищать, но когда я потеряла память, их, скорее всего, рядом не оказалось. Отличить личных помощников от обычных служащих можно по фиолетовой одежде – она с давних времен считается их традиционной формой. В конце этой папки я прилагаю список твоих помощников с их фотографиями.
Служащие связаны с Шахами различными средствами. Контрактами, религиозными обетами, клятвами верности, законными и незаконными наказаниями за разглашение государственной тайны, всевозможными угрозами страшной мести. Люди не знают настоящих секретов Шахов, пока сами не становятся их частью и не лишаются возможности отсюда уйти. Хотя у них, конечно, и причин уходить не бывает. Они делают свою работу и получают хорошие деньги, а мы предоставляем им высокопрофессиональных и понимающих психологов.
– Доброе утро, ладья Томас, – поздоровался мужчина в фиолетовом, открывая для нее дверцу машины.
– Доброе утро, – ответила она неуверенно.
– В Ладейную?
– Э-э, ну да. То есть, раз сегодня понедельник, значит, мне надо в Ладейную, верно? – она попыталась обратить свое сомнение в шутку.
– Как и в любой день с понедельника по пятницу, – сочувственно уточнил водитель.
– Такова цена этой работы, пожалуй.
Он улыбнулся, хоть и немного удивленно.
«Отлично, я уже не вписываюсь», – подумала она мрачно.
– Что ж, пора нам ехать.
Раньше Мифани уже листала кое-какие материалы о Ладейной, но теперь почувствовала, что с ними следует ознакомиться подробнее. С некоторым волнением она просмотрела оглавление и нашла то, что было нужно.
Ладейная
Самая заметная и самая скрываемая из всех цитаделей Шахов. Расположенное в Сити здание компании «Хаммерстром» было приобретено несколько лет назад с подачи тогдашнего ладьи Конрада Грантчестера. Оно служит штаб-квартирой для операций внутри страны и бараками для баргестов, а также вмещает временные камеры для содержания под стражей и допросов. Кроме того, в нем располагается арсенал Шахов и альтернативные квартиры ладей для использования при чрезвычайных ситуациях или в случаях, когда мы остаемся на работе допоздна и не ночуем дома. И то, и другое случается с удручающей регулярностью. Во внешнем мире известно лишь то, что здание используется несколькими юридическими и бухгалтерскими фирмами, но на самом деле каждая из них обслуживает исключительно членов Шахов. В открытых для общественности секциях находятся банк, ресторан и паб. Ресторан отвратный, не ходи туда.
На то, чтобы привести здесь все в соответствие с заданием Грантчестера, потребовались годы. Было устроено множество потайных ходов, проложена особая проводка, добавлены скрытые защитные укрепления. Также Грантчестер был ответственен за удивительно безвкусную отделку в твоей секретной квартире. Если ты спросишь, насколько безвкусную, то я, пожалуй, не стану портить сюрприз. Все равно сама увидишь. Но какого черта – меня ждут предательство, покушение на жизнь и перспектива стирания всей моей личности, так неужели мне нельзя довольствоваться хотя бы малым? Ведь там реально кошмар. Просто холостяцкая берлога, возведенная в абсолют. Самое большое внимание уделено звуковой системе, а ковер такой толстый и густой, что попасть в ванную можно только с помощью мачете. Ее обставили так специально, чтобы заставлять женщин ложиться в постель к здешнему жильцу.
Эта квартира во многих отношениях – худшая часть твоей новой жизни. На фоне ее дизайна то обстоятельство, что кто-то пытается тебя убить, кажется почти терпимым. Всего в здании две такие квартиры, и мне просто повезло получить ту, чей прежний жилец не умер, а вырос до второго по значимости человека в группе и моего непосредственного руководителя. Он спрашивает об этой квартире каждый раз, как мы видимся, а это случается не меньше трех раз в неделю. Так что поменять в ней что-либо существенное я не могу.
