— Угу. Моряк хмыкнул.

— Несмотря на твои многочисленные таланты в разных областях, собеседник никудышный. Пойду-ка я сосну. Возможно, это последняя ночь на свободе. Придерживайся этого курса и разбуди меня на заре, если только ветер не переменится.

Он закутался в одеяло и мгновенно уснул.

Чуть позже Эйндиукс вытащил свою маленькую серебряную флейту и заиграл. Грустная, странно завораживающая мелодия отвлекла Руиза от мрачных мыслей. Вариации одной и той же темы звучали целый час, но бывшему агенту не наскучила необычная музыка. Наконец кок убрал, флейту и кивнул Руизу, своему единственному слушателю.

Лодка шла на юг, и через некоторое время маяки скрылись из виду.

Перед рассветом послышался зловещий звук мощных моторов.

Лодка-ловушка с острова Родериго внезапно появилась из темноты — огни на приземистом низком корпусе судна не горели. Грубый голос прокричал в мегафон команду: им велено было приготовиться к переходу на чужой борт.

Руиз отбросил рулевое весло. Вот теперь ситуация действительно безнадежна. У родеригианцев наверняка имелись электрошоковые сети и шоковые липучки, так что любое сопротивление будет подавлено в зародыше. Он встал на ноги, внезапно ощутив страшную усталость. Может, стоит прыгнуть за борт и позволить морской пучине оборвать наконец бессмысленный поток его бесполезной жизни?

— Что происходит? — спросила Низа тоненьким, испуганным голоском.

Юнга подавил рыдание.

Руиз глубоко вздохнул. Он просто не имеет права поступить таким образом. Кроме того, врагов наверняка сопровождает свора рыб-ищеек, они мигом выудят беглеца из воды.

— Никакого героизма, — прошипел Гундред. — Возможно, кому-то из нас удастся выжить, если мы докажем, что можем принести пользу.

— Ты прав, — согласился бывший агент. Гундред похлопал его по плечу.

— Прости, дружище, я надеялся на другой конец. Руиз встряхнулся.

— Я знаю.

Он попытался припомнить все, что когда-либо слышал о работорговцах с Родериго. Во время предыдущих посещений Суука Руизу не приходилось иметь с ними дела. Его работодатели, впрочем, как и другие крупные корпорации, не отличались особой щепетильностью, но даже они не желали опускаться ниже определенного уровня.

Родеригианцы приобрели печальную известность во всей пангалактике. Они занимались разведением человекообразных существ, которых затем использовали в различных противозаконных операциях. Кроме того, именно они были главными поставщиками рабов со стертой личностью для войск специального назначения замка Дельт. В казармах острова постоянно устраивались жесточайшие состязания на выживание между пленниками. Работорговцев поддерживали людоеды из Лезвий Нампа, для которых те специально откармливали пленников, не подходящих для других целей.

Родеригианцы поставляли двойников любому, кто мог заплатить требуемую цену. Богачи нередко платили бешеные деньги за живых марионеток — клонов своих злейших врагов. Их услугами пользовались также влюбленные, потерявшие надежду на взаимность.

Работорговцы славились потрясающим умением наживаться на несчастьях других людей. Лучшей добычей считался ребенок из состоятельной пангалактической семьи. С малыша немедленно делалась серия дублей. Получив выкуп и возвратив дитя родителям, торговцы снимали на голопленку пытки и казнь одного из двойников. Очень немногие могли выдержать зрелище страданий, испытываемых существом, являвшимся в какой-то мере их плотью и кровью.

Не один истерзанный родитель готов был потратить целое состояние на разрушение проклятого острова. Поэтому работорговцам пришлось всерьез заняться усовершенствованием системы безопасности. Зато теперь они процветали в своей цитадели из стекла, бетона и стали.

На борту лодки-ловушки появились двое мужчин в сверкающих зеркальных скафандрах, с тяжелыми парализаторами в руках.

— Порядок, — сказал первый. — Поднимайтесь сюда. По одному.

С борта спустилась лестница.

Гундред адресовал Руизу кривую улыбку.

— Если нам больше не суждено увидеться… Мы неплохо провели время.

на роли, которую собирался сыграть. Предводитель беглецов сгорбил плечи, согнул спину, руки его задрожали, а лицо исказилось от ужаса.

Фараонцы посмотрели на него сперва с удивлением, затем с презрением. Низа, поморщившись, отвернулась. Руизу не пришлось особенно стараться, чтобы заставить глаза наполниться слезами унижения.

Гундред медленно вскарабкался на борт лодки, где его немедленно схватили за руки и потащили к цепочке смирительных пузырей, болтающихся возле каюты.

Они привязали моряка к одному из них с той ловкостью и сноровкой, которая достигается лишь долгой практикой.

Затем похитители вернулись к поручням.

— Следующий! — рявкнул главарь. — Поживее, не то отведаете нейронного кнута.

Руиз покинул спасательную шлюпку последним. Он скользил и прижимался к трапу, как будто конечности отказывались служить. Пленник чуть было не свалился в море, и один из работорговцев, схватив его за руку, презрительно заметил:

— Здоровый мужик, а ведет себя как младенец!

— Простите, простите, — жалобно бормотал пленник.

Он незаметно огляделся по сторонам. Вся палуба была усеяна автоматическим оружием. Под ногами чувствовалась парализующая решетка. Пока что его актерские способности не могли принести ощутимой пользы.

Ограничители сомкнулись вокруг его конечностей, прижимая к смирительному пузырю. Один из пиратов обыскал пленников при помощи детектора и отобрал ножи у Руиза и Гундреда.

Флейту, найденную у Эйндиукса, небрежно швырнули за борт. Кок сдавленно зашипел, и бывший агент, обернувшись, был искренне потрясен, заметив на лице крохотного человечка выражение всепоглощающей ненависти, впрочем, уже через секунду карлик взял себя в руки и бездумно улыбнулся своим мучителям.

В душе Руиза шевельнулось неприятное подозрение. Похоже, кое-кто из пассажиров спасательной шлюпки наделе являлся совсем не тем, кем казался. Ему отчаянно надоела неопределенность. Но в данный момент было не до головоломок — необходимо как-то выпутываться из сложившейся ситуации. Высокий родеригианец остановился перед ним, сжимая в руках панель запоминающего устройства, и поинтересовался, как его имя и чем он занимался раньше. Руиз ответил голосом, дрожащим от страха:

— Руиз. Мальчик для удовольствий, к вашим услугам, сэр.

Бывший агент почти физически ощутил изумление, охватившее его спутников, но никто из них не попытался опровергнуть это нелепое заявление.

Работорговец невозмутимо кивнул и занес данные в компьютер.

— А ты? — обратился он к Свену.

— Свен, ученик матроса, — ответил юнга.

Руизу почудилось, что под зеркальной маской мелькнула циничная ухмылка.

— Тебе понравится в наших откормочных. Жри, сколько влезет. Жизнь короткая, но очень приятная.

Его, очевидно, порадовало, что в новой партии рабов оказались фокусник и старшина гильдии с Фараона.

— Ценное имущество, — одобрительно кивнул он.

Когда очередь дошла до девушки, она гордо откинула назад изящную головку и коротко представилась:

— Низа, принцесса. Родеригианец искренне развеселился.

— Такого добра у нас навалом, ваше высочество. Будем надеяться, что вы блеснете талантами в каких-либо других областях, а не то вам придется присоединиться к Свену в откормочной.

Наступил черед моряка.

Руиз уже устал удивляться.

Последним работорговец заговорил с Эйндиуксом. Маленький человечек улыбнулся и покачал головой, так убедительно изображая непонимание, что в душе бывшего агента вновь зашевелились прежние подозрения.

Родеригианец попытался воспользоваться многоканальным транслятором. Прибор повторил вопрос на десятке языков, большинство из которых были незнакомы даже Руизу, но кок по-прежнему молча улыбался. Потеряв терпение, работорговец выхватил кнут и потряс им перед лицом коротышки. Тот попытался отпрянуть и тоненьким голоском закричал что-то на неизвестном языке.

— Ну, и что нам с ним делать? — растерянно спросил высокий родеригианец.

— Понятия не имею. Ясно одно — откормочные его не примут. Может, кто-нибудь купит его как забавный сувенир? А пока просто пометь как «неизвестного».

— Как скажешь.

Работорговец нажал кнопку на рукаве скафандрами пузыри медленно поплыли к бронированному люку, открывшемуся на боковой палубе. Руиз Ав спустился в трюм первым, и ноздри его мгновенно уловили знакомый букет запахов: органическая вонь, гниль, затхлость и ни с чем не сравнимые миазмы безнадежного отчаяния.

Трюм освещался тусклыми полосками красного биолюма. Родеригианцы привязали пленников в специальных стойлах и поднялись наверх. Воцарилось молчание. Наконец девушка жалобно простонала:

— Почему?

— Ну-ну, — нарочито весело перебил ее Гундред. — Теперь мы начнем новую, необыкновенно увлекательную жизнь. Наши судьбы — в наших руках. Опытные инструкторы будут внимательно наблюдать, отмечая каждую мелочь, чтобы найти нам наилучшее применение применение. Даже сейчас они наверняка слышат и оценивают каждое слово.

Почему бы и нет?

Руиз с удивлением обнаружил, что мореход не утратил присутствия духа. На что он надеялся? Что Руиз Ав, побывавший в самых разнообразных передрягах, вытащит их из лап родеригианцев?

Свен спросил тихим, испуганным голосом:

— А как насчет меня? Как ты думаешь, что такое откормочные?

Бывшему агенту стало жаль мальчишку, он не знал, что можно ответить человеку, обреченному на страшную гибель.

Бодрый тон, которым второй помощник всегда разговаривал с юнгой, не изменился и сейчас.

— Кто может знать наверняка? Возможно, так называются казармы для тех, чьи таланты еще не определились. Успокойся. Родеригианцы не позволят тебе есть хлеб даром, в этом я уверен.

Свен заметно успокоился. Хотя надо быть феерическим глупцом, чтобы проглотить объяснение, придуманное Гундредом.

Атмосфера в трюме невероятно тяготила бывшего агента. Ему мерещились призраки бывших пассажиров, которые столпились вокруг, касаясь его холодными, бескровными пальцами.

Он вздрогнул и попытался сосредоточиться на изобретении какого-нибудь плана. Ничего не приходило в голову. Оставалось надеяться на то, что работорговцы сочтут его безвредным и ослабят надзор, после чего удастся отыскать подходящую лазейку. К сожалению, эти люди не отличались доверчивостью. Многочисленные наемные убийцы, подсылавшиеся к островным владыкам, гетманам, ни разу не добились успеха. Гетманы жили долго и умирали, как правило, своей смертью.

Примерно через час гул моторов смолк, и судно замедлило ход. На палубе послышался топот ног и голоса, которые выкрикивали команды.

Люк открылся, пленники зажмурились, ослепленные ярким солнцем.

— Пора прощаться, — быстро сказал Гундред. — Мне будет не хватать вас всех, даже твоих гадюк, Руиз, даже Свена и, прости меня, Боже, отравителя Эйндиукса.

— Прощай, — дрожащим голосом отозвался Руиз. Все остальные промолчали.

На ступеньках появилась пара сапог, сшитых из богато отделанной шкуры маргара, а за ними и их хозяйка, женщина в черном мундире гетмана.

Она грациозно спустилась по трапу и остановилась, чтобы рассмотреть новых невольников. На миг женщина застыла в полоске света, словно предлагая полюбоваться собой.

Руиз прекрасно понимал, какое чудовище, лишенное человеческих чувств, находится перед ним. И все же бывший агент не мог не отметить потрясающую красоту новой хозяйки. Смуглое лицо с резкими чертами обрамляла искусно растрепанная грива волос. На макушке они были окрашены в кроваво-красный цвет, в середине носили красновато-коричневый оттенок, а концы выглядели такими же черными, как у Низы. Внезапно Руиз понял, что цвет волос гетмана в точности имитирует все оттенки засыхающей крови.

В правом ухе женщины переливалась серьга из нескольких крупных рубинов, на скуле белел шрам в виде крохотной звездочки. Тело было худощавым и сильным. Весь ее облик производил впечатление варварской пышности.

Кто-то негромко произнес:

— Свет.

Моментально зажглись ослепительно яркие лампы, заставив, пленников от неожиданности зажмуриться.

Когда Руиз вновь обрел способность видеть, он обнаружил, что женщина стоит перед ним и сверлит его каменно-непроницаемым взглядом черных глаз. Рядом с ней находился еще один родеригианец, седой и сморщенный. Тело старика покрывали тугие узелки мышц, а умные глаза, немного напоминавшие волчьи, казалось, подмечали каждую мелочь. Бывший агент понял, что перед ним персональный глашатай и глава охраны гетмана.

— Я — Геджас, — произнес тот неожиданно мягким голосом. — Я говорю от имени вашей хозяйки. Ее имя — Желтый Лист.

Он коротко поклонился женщине.

Та кивнула, наградив пленников лишенным всякого выражения взором.

Потом ее холодные глаза снова обратились к Руизу. Бывший агент без труда прикинулся человеком, потерявшим голову от страха. Мысленно он попытался уговорить сам себя, что в глазах женщины не было напряженного внимания, но ведь именно его она рассматривает особенно пристально!

Время, казалось, замерло. Наконец хозяйка отвела глаза в сторону и медленно направилась к лестнице. Ее движения поражали немалой силой и грациозностью. Невольная дрожь пробежала по телу бывшего агента. Он подумал, что даже здесь, на Сууке, судьба ни разу не сталкивала его со столь опасным существом.

Геджас дождался момента, когда сапоги гетмана скроются в палубном люке, и вновь заговорил:

— Сейчас казармы для рабов переполнены. Пока не освободятся дрессировочные площадки, вас будут содержать в загоне для свежей добычи. Мое дело — помочь вам пережить начальный этап. У прилежных учеников есть шанс остаться в живых. — Он одарил невольных слушателей ледяной улыбкой. — Основные правила запомнить не сложно. Не пытайтесь бунтовать и не раздражайте нас непослушанием. Надеюсь, всем понятно? У кого есть вопросы?

Свен произнес тоненьким, дрожащим голоском:

— Сэр? Я…

Быстрота реакции Геджаса поразила даже Руиза. Он выхватил крохотный ножичек и одним молниеносным движением распорол мальчику горло. Из раны брызнула струйка крови, но родеригианец тут же прижал к надрезу самоприсасывающуюся помпу. Специальный сосуд моментально наполнился кровью.

Не в силах отвести взгляд, Руиз смотрел на побелевшее, полное ужаса лицо юнги. Свен хрипел и давился, не имея возможности даже закричать. Видимо, нож работорговца рассек гортань и голосовые связки. Конечности несчастного конвульсивно дергались в тисках ограничителя, немного крови вытекло изо рта. Через несколько мгновений глаза мальчика погасли, тело расслабилось.

— Вот так, — спокойно произнес Геджас. — Считайте это первым уроком. Умная тварь не задает вопросов, она просто выполняет приказания. Конечно, этот сопляк все равно предназначался на мясо, а некоторые из вас, вероятно, считают себя более ценной добычей. Так вот запомните: свободный крюк в рефрижераторных найдется для каждого. Мы не обеднеем, даже если за жалкие гроши продадим ваши останки Лезвиям Нампа. — Улыбка работорговца превратилась в омерзительный оскал. — Теперь вы отправитесь в сектор свежей добычи. Лучше проделать это во сне. Согласно нашим правилам безопасности, чем меньше знает каждая тварь, тем лучше.

Он коснулся контрольной панели на запястье, и Руиз услышал шипение инъектора у плеча.

Бывший агент не пытался бороться с забвением.

Кореана почувствовала, как огромная радость до боли сжала сердце.