Внезапно он выхватил из-за пояса осколочный пистолет и резко скомандовал:

— Ложись, Свен!

Руиз отреагировал автоматически. Он переложил руль на борт и изо всех сил врезал по ребрам собеседника за секунду до того, как тот выстрелил. Гундред вылетел за борт. Пистолет искоркой мелькнул в воздухе и скрылся в клочьях белой морской пены.

Бывший агент с сожалением вздохнул.

Голова Гундреда мелькнула в волнах. Бедняга слабо барахтался, теряя силы под тяжестью своих золотых побрякушек.

Секунду поколебавшись, Руиз крикнул:

— Бросьте ему канат!

Он вернул руль в прежнее положение и слегка замедлил ход лодки. Свен швырнул за борт спасательный буй.

Когда моряк, дрожа, влез в лодку, Руиз распустил парус. Судно вернулось на курс и пошло с прежней скоростью.

В течение нескольких минут никто не произнес ни слова. В конце концов Гундред поднял глаза на бывшего карточного партнера и попытался улыбнуться.

— Похоже, когда женщина расписывала твои достоинства, она ничуть не преувеличивала. Пойми, я просто пытался действовать разумно. Убей их всех, и наверняка погибнет тот, кого подвергли обработке.

— Возможно, — холодно ответил Руиз Ав.

— Ну что ж, я вижу, что в данном случае ты руководствуешься не только прагматическими соображениями. В любом случае, спасибо за то, что ты меня выудил. — Он вытащил из кармана связку складных ножей и предложил их собеседнику. — Вот. Я не думаю, что они дали бы мне перевес в силах, — он криво ухмыльнулся. — Считай это попыткой завоевать твою благосклонность.

Бывший агент взял один из ножей и сунул в карман. Еще один он протянул Гундреду, а остальные швырнул в море.

Второй помощник вопросительно приподнял брови.

— Ладно, — сказал он. — Давай заключим союз. Я обещаю больше не действовать столь поспешно, если ты пообещаешь то же самое.

— Попытаюсь, — неопределенно отозвался Руиз. Гундред окинул его подозрительным взглядом, но потом улыбнулся и сунул нож в карман.

— Что ж, это все, на что можно было рассчитывать в данных обстоятельствах. Пойми, я просто пытался поскорее разрешить возникшую проблему.

— Я знаю, — согласился бывший агент, — но решение могло оказаться неправильным, а я очень ценю этих людей.

— Понимаю, — Гундред понизил голос до доверительного шепота. — Ценность этой красотки очевидна даже для меня. Правда, вы оба не слишком похожи на воркующих голубков. Влюбленные поссорились?

Руиз нахмурился.

Второй помощник поспешно поднял руки.

— Разумеется, это не мое дело. Но, в конце концов, даже если одного из них и подвергли геншированию, это еще не конец света. Когда-то моим лучшим другом был человек, прошедший обработку.

Теперь настала очередь Руиза изумляться.

— Да-да. Понимаю, что это звучит странно. Он участвовал в Триатических Войнах. Его отправили на планету Жаке с заданием прикончить Высшего поэта Биста. Генши превратили моего приятеля в талантливого менестреля, чтобы он смог войти в доверие к своей жертве. Война закончилась прежде, чем мой друг получил последние инструкции, а потом его корабль разбился во время возвращения на Суфриер. Несостоявшегося убийцу сочли погибшим и перестали разыскивать, а он жил себе в Средиземноморье. Отличный был парень. Его голос напоминал морскую пену и лунный свет. Мне кажется, что он вел себя намного приличнее большинства моих знакомых именно потому, что поступал так, как запрограммировано, а не так, как хотелось ему самому.

Руизу вся эта история показалась очень странной. Он всегда относился к геншированию как к концу жизни, а прошедших обработку считал неодушевленными автоматами.

— Значит, ты с Суфриера? — спросил он. Гундред кивнул.

— Что, не верится? Я был мальчишкой-рыбаком в теплом Средиземноморье и интересовался только сетями, неводами и, разумеется, девчонками в рыбацких деревушках. Как я вообще оказался в этом мрачном мире? Ну, это совсем другая история… Возвращаясь к геншированию, ты слыхал об Алюрианте Самолюбивом, который потребовал, чтобы его превратили в святого? Геншам все равно, что делать, лишь бы платили.

— Наверное, ты прав. Но знаешь, что мне пришло в голову? Если даже кто-то из моих людей и прошел обработку, он все равно не успел бы после операции войти в контакт с заказчиком.

Гундред облегченно вздохнул.

— Правда? Тогда, возможно, не все еще потеряно. Значит так, этот человек должен действовать в интересах Кореаны. Был ли кто-то из твоих людей настолько к ней близок, чтобы предугадать ее желания?

— Не думаю, — ответил Руиз. — Она держала фараонцев в казармах вместе с другими их соплеменниками.

— Еще лучше!

Но тут же на лице второго помощника появилось выражение озабоченности.

— Послушай, что-то здесь не сходится. Если один из них теперь служит Кореане, то почему он защищал тебя от Джерика?

Бывший агент невольно поежился.

— Вероятно, он понимал, что я нужен его хозяйке живым, чтобы та смогла отыграться на мне за все причиненные ей неприятности.

— Возможно, — согласился Гундред. — И как же ты умудрился заслужить столь сильную ненависть?

— Я украл ее рабов, угнал воздушную лодку, прикончил нескольких слуг и помешал ей выбраться из Моревейника. Возможно, она там и погибла… хотя нет, это было бы слишком хорошо… То да се… и всякое такое… — рассеянно ответил Руиз.

Моряк выпучил глаза от изумления.

— Ого! Ну ладно, если она застряла в Моревейнике, то нам, по крайней мере, не стоит в ближайшее время опасаться погони. В городе беспорядки, — Он все еще выглядел озадаченным. — Ну хорошо, Джерик погиб, потому что мог лишить Кореану такой замечательной игрушки. Но при чем здесь Марлена?

Бывший агент промолчал. Он вспомнил, как Кореана мимоходом прикончила покалеченного раба. Внезапно Руиз осознал, что верит в страшные слова умирающего Публия. Один из его спутников перестал быть человеком.

Сердце сжалось от невыносимой боли. Он посмотрел на своих товарищей, скорчившихся на передней скамье. Мольнех по-прежнему пребывал в прекрасном настроении. Дольмаэро опустил глаза, на его широком мрачном лице читались лишь усталость и мука. Глаза девушки сверкали какой-то неестественной силой и напряжением. Губы её искривила не то болезненная улыбка, не то гримаса гнева.

Кто из них?

Руиз снова обратился к Гундреду:

— Молчи о наших подозрениях. Это существо не должно ни о чем догадаться.

Вторая половина дня пролетела незаметно. Руиз полностью погрузился в печальные размышления. Он пристально смотрел на тоненькую решетку рулевого компаса, не чувствуя запаха соли, не слыша шума моря, не замечая легкого бриза, прекрасного, павлинье-зеленого неба и лазурных волн.

Кто?

Теперь он по-новому относился к отчужденности Низы, к отсутствию между ними привычной теплоты и откровенности. Да, она пережила немало, но разве остальные страдали меньше? Возможно, перемена в ней вызвана вовсе не перенесенными испытаниями и недоверием к возлюбленному.

А Дольмаэро? Почему спокойный и уравновешенный старшина гильдии превратился в мрачного пессимиста? Только ли болезнь повинна в этой разительной перемене?

Даже неизменно хорошее настроение Мольнеха теперь казалось подозрительным. Может, он по-другому относился к перенесенным страданиям потому, что перестал быть человеком, а значит, не мог более испытывать человеческие чувства?

Мысли Руиза бегали по кругу, как дрессированные мыши, не позволяя сосредоточиться.

Когда Гундред подошел, чтобы сменить его у руля, бывший агент с трудом разжал побелевшие от напряжения пальцы. Он чувствовал, что мрачные думы окончательно исчерпали его силы.

Руиз помассировал пальцы, восстанавливая кровообращение, и оглянулся вокруг, удивленный изменившимся освещением. Солнце висело где-то возле горизонта, волны стали короче и круче, словно лодка уже достигла дайеракского шельфа, море приобрело мутно-зеленый цвет и кишело коричневыми водорослями. Он вопросительно посмотрел на Гундреда.

— Да, — кивнул тот. — Сегодня мы должны пробиться к берегу. В обычной ситуации я бы велел спустить парус и дожидаться утра, но сегодня я даже рад, что высадка произойдет ночью.

— Руиз кивнул. Возможно, стоит отбросить пока в сторону неприятные мысли и сосредоточиться на сиюминутных задачах? Он решил, что мореход наверняка нуждается в его помощи, но так и не смог заставить себя встать на ноги. Внезапно Гундред радостно вскрикнул и указал на воду:

— Посмотри, неоновые демоны! Замечательный деликатес!

Вокруг лодки, у самой поверхности, резвились три полутораметровые рыбины. Бока двух из них покрывали ослепительно синие и золотые разводы, но на шкуре третьей виднелись жуткие шрамы, словно кто-то клочьями рвал из нее мясо.

Руиз удивился, что рыба выжила, несмотря на страшные раны. Гундред проследил за его взглядом.

— Неоновые демоны — самые живучие твари в океанах Суука, — пояснил он. — Но мясо не держится у них на костях, поэтому, когда маргар охотится за такой добычей, он просто вырывает себе кусочек на обед, а наевшись, оставляет ее в покое. Эти существа не погибают, пока не потеряют как минимум трех четвертей мяса. Бывало, что оставался лишь клубок внутренностей, болтающихся на скелете, а демон все равно выживал. Кстати, эти твари почему-то очень любят плавать вместе с лодками.

Руиз ощутил внезапный приступ ужаса от неприглядной картины, нарисованной бывалым моряком. Искалеченная рыба устремила на него взор золотистых глаз. Казалось, примитивный мозг переполняла жалость к нему, человеку. Он вздрогнул и поспешно отвернулся.

— Возьми весло, а я достану рыболовные снасти, — велел Гундред. — Устроим славную пирушку перед высадкой на берег.

— Нет, — возразил его спутник, которого внезапно затошнило при мысли, что придется содрать последнюю плоть с несчастного существа. — Мы не должны расслабляться и терять бдительность.

Второй помощник разочарованно опустился на скамью.

— Скорее всего, ты прав, — сказал он, с досадой следя за удаляющейся добычей.

Руиз перешел на нос. Юнга и кок поспешили на корму, к своему командиру. Свен что-то оживленно нашептывал на ухо Гундреду, то и дело настороженно посматривая в сторону пугающего пассажира. Второй помощник потрепал мальчика по плечу и произнес какую-то ободряющую фразу.

Бывший агент уселся возле Дольмаэро. На данный момент старшина гильдии представлял наименьшую опасность, по крайней мере физически. Хотя если он превратился в марионетку Кореаны, то ему ничего не стоило притвориться больным.

Руиз покачал головой, ощущая горькое бессилие, затем посмотрел на девушку. Низа ответила ему мрачным взглядом. Сможет ли он любить ее, если она перестала быть человеком? «Разумеется, нет», — подумал он, раздосадованный собственной глупостью. Но засмотревшись на прекрасное лицо молодой женщины, он утратил уверенность. Если именно она превратилась в послушное орудие Кореаны, Руиз должен будет убить ее не только из соображений безопасности, но и ради той, прежней Низы. И все же, разве это не то же самое, что вырвать собственное сердце?

— Почему ты так печален? — поинтересовался Дольмаэро. — Неужели даже здесь, в этом совершенном и милосердном мире, ты опасаешься предательства?

В голосе старшины звучало такое отчаяние и горькое презрение, что Руиз не нашелся с ответом.

— Нет, сейчас нашему доблестному предводителю ничего не грозит, — ответила вместо него девушка. — Мы приплыли туда, где опасность еще больше, правда? И здесь — он наше единственное оружие. Разве ты решишься выбросить ружье, собираясь охотиться на пылевых медведей?

Дольмаэро криво усмехнулся.

— Верно подмечено, благородная госпожа. Ладно, будем считать, что ты меня успокоила.

— И меня, — без тени иронии отозвался Мольнех. Руиз промолчал. Сердце его разрывалось от боли, все тело ныло, воля к борьбе притупилась. Необходимо передохнуть. Он устроился поудобнее и закрыл глаза. Оставалось надеяться, что речь Низы убедит маньяка и удержит занесенную для удара руку.

Засыпая, бывший агент успел ощутить удивление — почему-то жизнь, за которую он так отчаянно боролся, теперь уже не казалась столь привлекательной.

Глава четвертая

Когда Руиз Ав проснулся, на черном ночном небе тускло поблескивали несколько звездочек и ярко светились орбитальные станции шардов. Его охватило горькое чувство разочарования оттого, что он по-прежнему находится на проклятом Сууке. Сны, как обычно, вспомнить не удавалось, но, очевидно, страна грез была гораздо более милосердным и безопасным местом, чем мрачная действительность.

Руиз сел, случайно задев локтем Низу, неподвижно скорчившуюся возле борта лодки, натянув на себя кусок парусины, чтобы защититься от ночного ветра. На мгновение показалось, что она смирилась сего прикосновениями, но тут же девушка поспешно отодвинулась. Он ощутил себя необыкновенно одиноким.

— Я не сделаю тебе больно, Низа, правда!

За этим весьма неуклюжим обращением скрывался страх: неужели ему вновь придется убеждать ее в своих чувствах?

— Я знаю, — безразличным тоном отозвалась Низа. В темноте Руизу не удалось увидеть выражение ее лица.

— Я говорю правду, — беспомощно повторил он. На этот раз девушка даже не сочла нужным ответить.

Предводитель еще немного подождал, потом, испытывая крайнюю неловкость, отправился на корму, осторожно переступив через мирно похрапывающих Дольмаэро и Мольнеха. Эйндиукс, пристроившийся на центральной скамье, встретил своего товарища по плаванию дружелюбным кивком. Руизу пришло в голову, что он никогда не видел кока спящим.

Свен посапывал, тесно прижавшись к Гундреду. Мальчишка напоминал щенка, уснувшего у ног хозяина, и бывший агент невольно улыбнулся. Второй помощник пока еще умудрялся придерживаться нужного курса, хотя ветер упал и лодка двигалась весьма неспешно.

— Наконец-то, — сказал он. — Я уже собирался послать за тобой кого-нибудь и как раз сейчас обдумывал, кого мне не жалко потерять, — ведь мой посланник мог ненароком наступить на одну из твоих гадюк. Нелегко принять подобное решение. Вот, например, Свен — абсолютно бесполезное существо, но он, по крайней мере, не пытался меня отравить или огреть по башке.

Несмотря на неприятный смысл, речь Гундреда звучала весело и непринужденно, Руиз устроился поудобнее и взялся за весло. Он заметил, что курс изменился, теперь они двигались на восток, что казалось весьма странным.

— В чем дело, Гундред?

— Посмотри на север. Видишь маяки Родериго?

Бывший агент с трудом разглядел холодные зеленые огоньки, мерцающие на горизонте. Внезапно он ощутил в груди леденящий комок ужаса, а лоб, несмотря на ночную прохладу, покрылся капельками пота.

— А-а-а… — протянул он.

— И это все? Ты на редкость хладнокровное существо. Я при виде этих светлячков вспоминаю богов своего отца и молюсь, надеясь на то, что у них на Сууке тоже имеется сфера влияния. В конце концов, они ведь водяные боги, а эта субстанция напоминает воду, по крайней мере на первый взгляд.

Руиз невольно усмехнулся, затем снова посмотрел на зловещие огни.

— Почему мы очутились так близко? Помнится, прокладывая курс, ты старался обойти Родериго.

Второй помощник уже не улыбался.

— Навигатор сдох, Руиз. Но перед этим выдал информацию, что мы достаточно далеко от опасного места. Варианта всего два: либо здесь имеется сильное, не обозначенное на карте течение, которое подхватило нас уже после того, как я получил последние координаты, — это в принципе возможно, но маловероятно… Либо… гетманы Родериго обнаружили нас и смогли повлиять на показания приборов.

— Этого только не хватало!

— Да уж, — мрачно отозвался Гундред.

— Что мы можем сделать?

— Немногое. Будем надеяться, что это все же течение. Попробуем выжать из нашего корыта все, на что оно способно, и убраться восвояси. А еще срочно обратимся в какую-нибудь веру и помолимся за спасение наших грешных душ.