Ректор моего сердца

По коридору прямо к нам быстро шел Герат Ванирро в сопровождении молодого секретаря с бумагами в руках.

Ректор, строгий и решительный, был весь в черном: черные облегающие брюки, черная рубашка из плотной ткани. Непонятно, то ли соблюдает траур по Касадре, то ли ему просто нравится так одеваться. Я понятия не имела о его пристрастиях и думать об этом не желала.

Студенты, перешептываясь, освобождали им дорогу, почтительно кивали. Он отвечал спокойными сдержанными кивками. А мне… как-то сразу стало плохо. Приглашение вечером, потом бессонная ночь с мыслями об этом гаде и воспоминаниями, крутившимися в голове… И вот теперь он появился собственной персоной, хоть в учебное время его редко можно было увидеть в коридорах академии. Я почувствовала, что бледнею, но сердце бьется сильно.

Только личной встречи мне и не хватало.

Впрочем, он смотрел только вперед. Наверняка, не видит, кто именно с ним здоровается.

Когда Герат с секретарем оказались совсем близко, мы с Кристаном сделали шаг к стене и оттащили вытаращившую глаза, Лариссу.

— Ах… — прошептала она и так и застыла, буравя взглядом высокую фигуру в черном. Что же она будет делать на отборе, если так каменеет, едва завидев его, подумалось мне.

Мы почтительно кивнули, он прошел мимо… Я облегченно выдохнула. И чего я боялась? Ему не до нас. А приглашение наверняка не сам писал. Разберется с важными делами и подмахнет мое прошение, вспомнив, кто я такая.

Но прежде чем я додумала эти мысли, Герат вдруг остановился. Резко, словно перед ним выросла невидимая стена, и он уперся в нее. Обернулся. И я встретилась взглядом с темно-карими, почти бордовыми глазами огненного мага.

Сердце забилось еще сильнее, колени задрожали, как на вступительном экзамене, когда он посмотрел на меня впервые. Ведь он явно узнал меня, потому и остановился! И сейчас опять унизит, размажет, скажет что-то ужасно обидное. Вот прямо здесь, в коридоре, при всех. Отчитает за попытку самоотвода, может быть…

Герат резко подошел к нам, за спиной я услышала восхищенный вздох Лариссы. Но на нее и Кристана ректор даже не взглянул. Остановился прямо передо мной и, как в тот раз, внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

— Илона Гварди? — спросил ректор, не отрывая взгляда от моего лица. Но на самом деле было видно, что он прекрасно узнал меня.

— Да, таросси Ванирро, — как можно спокойнее ответила я.

— Вы выходите замуж в ближайшие дни? — спросил он.

«Что? — пронеслось у меня в голове. — Замуж? В ближайшие дни? С чего он взял… С ума сошел, что ли…».

— Нет, — изумленно ответила я.

— Тогда возьмите, — он жестом подозвал секретаря, быстро просмотрел несколько бумаг и протянул мне одну из них. Я растерянно взяла ее в руки.

Мое прошение. На нем крупным резким почерком, наискосок было написано «Отклонить без возможности пересмотра», и стояла размашистая подпись ректора.

Не знаю, показалось мне, или Герат чуть усмехнулся. Затем он развернулся и, не попрощавшись, пошел дальше по коридору.

Несколько мгновений я смотрела ему вслед, ничего не видя и не слыша вокруг. Перевела взгляд на бумагу. «Отклонить без возможности пересмотра». Вот как. Ну и гад! За что он так со мной! Зачем я ему понадобилась?! Хочет иметь девочку для битья во время отбора? Слезы несправедливой обиды выступили на глазах.

Но тут я услышала… Услышала все. Оказывается, пока ректор говорил со мной, в коридоре царила полная тишина. Теперь же все заговорили разом. Студенты смеялись и кивали на нас с Кристаном и Лариссой. Ларисса взяла из моих рук бумагу…

— Что это? — спросила она. — Ты что-то писала ректору…?

Она пробежала ее глазами.

— Ты, Илона? — она подняла на меня изумленные глаза. — Третье приглашение было у тебя?… Но ты ведь говорила, он терпеть тебя не может и чуть не завалил на экзамене…

— Все так, — ответила я. — Поэтому я решила, что пригласили по ошибке, и написала прошение…

— Ты не хочешь в отбор? Поэтому сразу не сказала, что третья — это ты…? — еще больше изумилась Ларисса. Теперь она смотрела на меня, как на сумасшедшую.

— Да, не хочу, Ларисса! — я раздраженно посмотрела на часы. Опоздала. Уже опоздала. Ну да ничего, студенты подождут… Сейчас все это не важно, кроме того, что мне не избежать проклятого отбора. — Как ты не понимаешь?! Он действительно терпеть не может меня… А в отбор пригласил, чтобы было на ком спустить пар… Натура-то огненная.

— Думаешь? — спросила она с сомнением.

— Конечно! Зачем еще! — я решительно забрала из ее рук бумагу.

— А почему он спросил про замужество? — продолжила недоумевать Ларисса, и я вспомнила эту странную фразу. Да, действительно, при чем тут замужество?!

— Замужние не могут участвовать в отборе, — пояснил прежде молчавший Кристан. А мне показалось, что он крайне напряжен, словно это его пригласили участвовать в отборе. — Поэтому, если бы Илона вышла замуж в ближайшие два-три дня, то не смогла бы участвовать в отборе. Фраза в прошении про «личные обстоятельства» навела ректора на мысль о замужестве. Илона, ты совсем не хочешь в нем участвовать? Уверена?

— Совсем. Ты же знаешь, я сама его видеть не могу! — сказала я. — Ребята, все… Простите, у меня лекция, и так опаздываю… И по возможности не рассказывайте никому, что было в бумаге… Вообще ни о чем не рассказывайте! — я снова посмотрела на часы. И подумала, что Кристан то не расскажет, а просить Лариссу — бесполезно.

— Ну я зайду за тобой вечером, — улыбнулся Кристан. — Поболтаем… Может что-нибудь придумаем.

Глава 4

После таких новостей читать лекцию было сложно. Хорошо, что за пять лет преподавания я научилась это делать автоматически. Но все равно волнение не унималось, и во второй половине я устроила контрольную работу.

Сама ушла в лаборантскую, где хранились портреты исторических личностей, плескались в колбах образцы воды из магических источников, а в бассейне плавали неизменные элементали. Села за стол, положила перед собой отвергнутое прошение и опустила голову на руки.

И что мне делать? Мало того, что скорее всего он действительно собирается использовать меня как девочку для битья, так еще и ментальная проверка перед отбором. Даже перед поступлением в академию претендентов не проверяли так строго. Тогда всего лишь смотрели общее состояние, выясняли, не замышляет ли он что-нибудь против академии или правящей верхушки страны. И все. Подобные проверки мы проходили каждый год, и все всегда было хорошо.

Перед отбором проверяли все. Связи, происхождение, родственников. И копались в разуме, доходя до самой его глубины. Слышала, что на отборе, который однажды устроил овдовевший герцог Варшини, выяснили, что одна из претенденток была… его незаконнорожденной дочерью, не ведавшей об этом.

Та, что победит в ректорском отборе, станет Великой и останется ею на всю жизнь, если не захочет покинуть пост в старости. Поэтому к отбору не допускали тех, кто хоть в чем-то мог показаться неблагонадежным. Отсюда эта серьезнейшая проверка.

Мне нельзя в отбор. Нельзя! Даже если буду проходить его плохо и вылечу после первого же испытания, ничего хорошего не будет. Потому что я не должна и близко подходить к такому глубокому ментальному осмотру.

Замуж… За четыре дня я не успею выйти замуж. Это невозможно. Да и сама идея замужества с нелюбимым человеком, можно сказать, «по контракту», казалась мне почти такой же ужасной, как стать напарницей нашего ректора. Впрочем, если бы встал выбор…

Я вздохнула. Что мне остается? Будем бороться дальше.

Попробую уйти в отпуск. Если я буду в отпуске во время отбора, то не смогу в нем участвовать. Сколько продлятся испытания? Возможно, месяц. У меня хватит средств, чтобы прожить месяц, не работая в академии.

Я взяла листок и принялась писать новое «прошение»: «…Прошу предоставить мне с завтрашнего дня отпуск за свой счет сроком на один месяц. Мои преподавательские, научные и административные обязанности на этот срок будут распределены между другими сотрудниками кафедры пресноводной магии…».

Эх… Если все получится, сотрудники не обрадуются. Конечно, за дополнительное время работы, они получат выплаты. Но кто хочет брать на себя большую нагрузку? Будут потом смотреть на меня косо, еще, дай Бог, не испортить ни с кем отношения.

Прошла в коридор, поймала посыльного, сунула ему монетку и попросила отнести бумагу в приемную ректора. И отправилась проверять контрольную. Что бы ни творилось в душе, преподавательские обязанности никто не отменял.

К концу занятия в дверь постучали. Я открыла, и на глазах у все адепток, присутствовавших на лекции, посыльный вручил мне свернутый трубочкой лист и гордо заявил:

— Вам ответ от ректора.

«Как быстро! Немыслимо быстро!» — подумала я, а студентки зашушукались и начали бросать на меня красноречивые взгляды. Я сплюнула про себя. После сегодняшней «беседы» в коридоре и этого инцидента по академии точно пойдут слухи, будто я веду оживленную переписку с ректором, и вообще… состою с ним в каких-то отношениях…

— Результаты узнаете в следующий раз, сейчас все свободны, — сказала я студенткам, девушки начали собираться, переглядываясь между собой. А проходя мимо меня, некоторые пытались разглядеть, что за бумагу мне принесли. Впрочем… у меня хватило ума не разворачивать ее, пока дверь не закрылась за последней студенткой.

Вздохнула и развернула листок. На мгновение все поплыло у меня перед глазами… Бумага была другая — не мое краткое прошение об отпуске, и на ней не было написано «Отклонить без возможности пересмотра». Это было полноценное ответное письмо, написанное резким строгим почерком.

«Глубокоуважаемая тарра Гварди! — гласило оно. — Администрация академии с радостью предоставит Вам оплачиваемый отпуск с освобождением от преподавательских, научных и административных обязанностей. Более того, отпуск позволит Вам без лишней нагрузки принять участие в отборе на должность Великой, на который Вы приглашены. Освободить Вас также от обязанностей, связанных с участием в отборе, мы не можем, поскольку они не относятся к Вашим обычным должностным обязанностям… Однако, поскольку Ваше прошение об отпуске последовало сразу после отклоненного прошения исключить Вас из отбора, у меня возникли подозрения, что Вы по неустановленной причине не желаете принять в нем участие и хотите получить отпуск, чтобы избежать его. В связи с этим Вам необходимо НЕМЕДЛЕННО предоставить мне таковые причины. С уважением… Ректор академии… Герат….».

И размашистая подпись властьимущего мага.

Слезы неконтролируемо потекли по лицу. Ну кто бы сомневался! Хотела бороться, так это у него есть все рычаги давления на тебя. У тебя на него — никаких. «Гад, мерзкий, жестокий, противный гад!» — подумала я.

Утерла слезы. Не люблю жалеть себя. Не люблю, когда слезы текут бесконтрольно. Не люблю чувствовать себя слабой и зависимой.

Я взяла перо и новый листок. Что мне остается? В сущности, ректор был откровенен со мной. Честно сказал о возникших у него подозрениях. Попробую ответить тем же. Может быть… ну вдруг… удастся договориться с ним, как с человеком, а не как с должностным лицом?

«Глубокоуважаемый таросси ректор Герат… На Ваше распоряжение объяснить причины моего нежелания участвовать в отборе на должность Великой сообщаю, что это связано с Вашими словами, сказанными мне дважды. Я дважды облила Вас водой, что могло быть воспринято Вами, как оскорбление. В первый раз — на вступительном экзамене в академию… Второй раз…» — снова стало жалко себя, в памяти всплыли все унижения, что пришлось пережить, когда я училась в академии первый год. И наша вторая встреча с ректором, даже более опасная, чем на экзамене. Но я взяла себя в руки, сначала дописать, отправить письмо и лишь потом вдоволь поплакать в перерыве между лекциями.

«Тогда Вы сказали, что больше не хотите меня видеть, и если буду попадаться Вам на глаза, то буду отчислена из академии. Поэтому я сочла, что приглашение было прислано мне Вашими помощниками по ошибке. Мне не хотелось бы доставлять Вам неприятные ощущения и хлопоты своим присутствием на отборе. …С глубоким уважением… младший преподаватель…».

Свернула послание такой же трубочкой, поймала ухмыляющегося посыльного и отправила с ответом. Вошла обратно в аудиторию и заплакала. Картинки прошлого снова стояли перед глазами.

* * *

…«Кристан! Ну где же ты!» — кричу я мысленно и ускоряю шаг. Но понимаю, что мне уже не успеть. Группка парней с огненного факультета уже сорвалась с места и с усмешками поспешила в мою сторону. Я подбираю юбку, бежать — позор, но что еще остается. Это Кристан умеет поставить таких на место. Не я. За мной не стоит богатый знатный род, да и боевой магией я владею еще недостаточно, чтобы справиться с четырьмя парням. Впрочем… использование боевой магии в академии вне занятий строго запрещено.

— Да стой ты, водяная! — гогочет один из парней — высокий, здоровенный Сарше, младший сынок графа Доло. Хватает меня за руку и резко разворачивает к себе.

Я вижу насмешливое капризное лицо графского сынка, который считает свое место в академии чем-то незыблемым. Еще трое начинают окружать меня.

— Давай, поцелуй меня! — говорит Сарше и рывком притягивает меня к себе. Трое остальных подступают ближе. Еще пара мгновений, и они окружат. А дальше начнутся тычки, щипки, откровенное лапанье… У избалованных огненных гормоны бурлят, и бедным девушкам с женских факультетов не всегда удается избежать таких встреч. Впрочем, только бедным. Девушкам с положением в обществе никогда ничего не грозило.

— Да, поцелуй нас всех! На это ты годна! Все равно долго в академии не продержишься! — гогочет еще один парень — Дэри Вэйс. Вначале он познакомился со мной и общался вежливо, мы почти подружились, а потом попал в компанию Сарше и стал одним из зачинщиков издевательств. Даже если я пожалуюсь мэтру Соло, парней, самое большее, отчитает декан огненного факультета, они успокоятся на небольшой срок, а потом опять примутся за свое.

Ну где же хоть кто-нибудь, думаю я, судорожно оглядываясь по сторонам. Почему, как на грех, именно сейчас во внешнем саду никого нет! Даже в окна никто не выглядывает!

Таких садов в академии было много… Что такое, почему эти гады ошиваются именно там, где нужно ходить мне? Случайно? Или как раз нацелились развлечься вечерком?

— Ну-ка смотри на меня! — больно ущипнув меня за бок, говорит Сарше и пытается развернуть к себе мое лицо. — Слишком гордая, да? Мы тебе не нравимся!?

— Не нравитесь! — бросаю я и едва удерживаюсь от того, чтобы плюнуть ему в физиономию.

Сейчас, или… На самом деле я боялась, что однажды от щипков и лапанья эти парни перейдут к «делу». Знала, что вряд ли, все же есть границы, которые нельзя пересекать даже им. Но все равно было страшно.

Сейчас или… Воздух во мне слабее воды, но я резко дунула Сарше в лицо. Укус боли — так назывался этот прием. Не боевая магия, но на грани.

Сарше дернулся, отпустил меня и прижал руку к щеке, словно его укусила оса. Я же рванула в сторону, ускользнула от пары загребущих горячих рук и что было сил кинулась к арке во внутренний сад.

Знала, что у меня не больше минуты преимущества. Сарше скоро придет в себя, они кинутся за мной. Они уже что-то кричали за спиной. Но во внутреннем дворе у меня появятся шансы. Пока они пройдут под аркой, потом начнут искать меня в вечернем саду, я успею скрыться за кустами и проскользнуть во флигель, где живут студентки водного факультета. К тому же во внутреннем дворе может дежурить охрана…

Я забежала под арку и словно вынырнула из морской глубины во внутренний сад. Темный, загадочный, красивый, освещенный луной и звездами. Лишь несколько светильников болтались в воздухе недалеко от меня.

Я остановилась на мгновение перевести дух, и один из светильников услужливо подплыл ко мне. Охраны не было, и в этом садике я сейчас была одна.

Обернулась к арке. Из-за нее послышались приглушенные голоса — скоро преследователи будут здесь. Снова нужно бежать, пока они не догнали…

Но, видимо, в этот момент во мне что-то сломалось и… расправилось. Как будто та сильная часть меня, родившаяся в день гибели родителей, вдруг подняла голову и расправила плечи.

Все, хватит. Плевать на запреты академии, плевать на все. Я не позволю больше унижать себя.

Я не побегу.

Я выдохнула и встала напротив арки. Сила, которую я сдерживала каждый день, ограничивала, приглушала, сейчас плескалась в груди, переходила в руки. Сейчас я не буду сдерживать ее. Надоело! Даже воду можно вывести из себя, если внезапно открыть плотину!

Я направила светильник так, чтобы осветить выход из арки. Она казалась черным туннелем, залитым светом на выходе. Как только в этом свете появилась тень, я выставила руки перед собой. Сейчас будут работать обе женские стихии: и вода, и воздух. У меня ведь есть силы на все. Просто огненные поганцы об этом еще не догадываются!

Под аркой раздался шорох, а когда первая темная фигура — наверняка, Сарше — возникла в ореоле света, резко прижала руки к груди, потом так же резко выбросила вперед.

Преобразование стихий… Вообще-то пока нам показывали это лишь теоретически… Но я могла.

Воздух скрутился передо мной, стал плотным — на это ушла лишь сотая доля секунды. А потом большая волна холодной, жалящей воды поднялась и накрыла преследователя с головой.

В то же мгновение вспыхнуло яркое пламя, а все светильники поднялись и встали возле окруженной огненным ореолом фигуры — так, чтобы осветить нападающего, то есть меня.

«Что-то слишком мощно для этих недоогненных!» — успела подумать я. А спустя миг разглядела строгое лицо нашего ректора. Вода шипела и испарялась на его темном костюме, вокруг него. За пару секунд поднялся густой пар и развеялся.

Он повел плечами, словно стряхивая с себя остатки пламенного ореола, и пошел прямо ко мне.

Мне бы убежать… Но было уже поздно. Он разглядел меня.

Я застыла и смотрела, как ко мне идет тот, кто сейчас отчислит меня из академии. Или отдаст под суд, ведь совершенное мною вполне можно счесть покушением на его жизнь. Или хуже… размажет, сожжет меня, и это будет самообороной.

Глава 5

Опять он стоял, глядя на меня сверху вниз. И взгляд был странный: очень раздраженный, просто пылающий гневом, и в то же время заинтересованный. Впрочем, это не давало мне никаких надежд. Понятно, что ему может быть интересно, кто облил его водой, к тому же использовав один из приемов боевой водной магии.

У меня закружилась голова от страха. И одновременно охватило странное безразличие. Ничего хуже просто не могло произойти. Теперь все. А если «все», то чего еще бояться?

Промелькнула мысль, что мне повезло. Видимо, ректор все же неплохо владеет собой — он не ответил атакой на мой атаку. Иначе, может, меня вообще уже не было бы в живых. Хорошо, что у него не сработал рефлекс самообороны… Или успел сориентироваться. Злой человек. Но умный. И быстрый.

Несколько мгновений он молчал, буравя взглядом мое лицо. А я смотрела куда-то ему в грудь, не осмеливаясь поднять глаза. Это молчание давило и было красноречивее слов. Оно говорило: вы совершили недопустимое, пощады не будет.

А может, он пытался узнать меня, понять, кто окатил его холодной водой? Кстати, одежда у него была уже совершенно сухая. Только черные, как уголь, волосы выглядели мокрыми, и на левой щеке притаились две малюсенькие капли воды.

У меня позорно задрожали руки. Те самые, что только что направили преобразование воздуха в воду и ударили волной в противника.

Терпеть эту тишину я не могла.

— Таросси ректор… — начала я.

Он неожиданно поднял руку запрещающим жестом.