38. МИЛАЯ, МЫ СОВСЕМ НЕ О ТОМ
— Конечно, он хочет залезть ко мне в штаны, — говорит Настенька с милой ужимкой, ушко к плечику, мол — да, ну и что?
— Да ничего! Просто я всегда на стороне мужиков. Нечестно, и все. За нос водишь. Не за нос, а за… (Обрываю себя, вспоминаю Черный Новый год. Лучше — молчок об этом, тсс!)
Настенька дергает плечиком: если они хотят общаться — пусть. Она ничего не обещает.
Она ходит по квартире в халатике, не накрашенная, но лицо сложено в милую гримаску. Она наливает мне чай, медленно хлопочет, долго уговаривает поесть, и хотя я и не хочу — мне приятно… Я понимаю, о чем она. Сказка работает — вот так. И что же — каждому давать?
…Меня злит, когда она говорит «люблююю его» — но сама я ведусь на ее (всегда с одной интонацией) «я так скучаааю!».
Она говорит «я так соскуучилась!» — и я понимаю: нужно, просто необходимо ехать в Лондон.
Никак нельзя не ехать, а то взорвусь!
Она соскучилась — я должна быть там.
…Нет, все-таки некоторые люди — наваждение, морок!
И вот приезжаю. И пью чай, а скоро — собираться на парти.
— Еще чашечку?
Люблю ее маленькие ручки, смешные губы, все ее слабенькие, хрупкие ужимочки. Люблю, когда она наливает мне чай… Люблююю! И не могу с ней не спорить.
— Ну вот ты же Сашечку любишь?
— Ммм… Это все вы так считаете. Тут другое.
Она рада: поймала меня.
…Лююбит, лююбит, люблююю — и что? Какой прок?.. Все хорошо — пока хорошо, все хорошо — пока не потребовали, не бросили, не сломали. Все на ниточке висит! На честном слове, на случае… Нет, я тоже верю, что у нас — по двенадцати жизней!..
Возможно, что мы с тобой рождены именно для того, — чтоб порадоваться, погрустить, поплясать на вечеринках, присниться кому-нибудь пару раз, поводить по холмам — и сгинуть без следа.
Хорошо, ты, наверное, родишь ребенка. Как нестандартный творческий проект.
Не обижайся, я ж любя.
А давай, давай… Давай — выжмем эту сказку досуха? До конца, до когда уже нельзя — побудем ничьими и чудесными?.. Нам кажется, что сказки уже нет — но на самом деле еще немножко есть.
Нас уже везде знают как облупленных — но неужели есть кто-то, кто на самом деле может сказать слово поперек? Просто выйти и сказать — или хотя бы поморщиться: «Настенька? Знаем эту Настеньку!» Нет-нет, невозможно!
Ты выглядишь замечательно, поверь мне!
— Пора?
— Пора.
Стоим на пороге.
Закинутые, смешные.
— Давай только говорить друг другу, если… тушь размажется.
— Конечно!
— И утром?
— Особенно утром!
Мы знаем, что после шести ночи все выглядят — ужасно, ужасно, — особенно если тебе не пятнадцать… и не двадцать… давно… — но все же — может, немного волшебно?
39. ЧЕРНАЯ МЕТКА
Я спускаюсь по лестнице в магазин за хлебом, молоком, что-то к чаю и что-то еще… Потом вспомню.
Снаружи — обычный серый день, а возле дома, как обычно — настоящая аэротруба. Толкаю рукой дверь, ветер взвывает и прижимает дверь плечом.
Толкаю второй раз. Но тут в руке оживает мобильник.
Официальный голос, скороговоркой:
— Вам звонят из (неразборчиво).
— Простите?
— Вам звонят из (неразборчиво).
— Хорошо (они так десять раз будут повторять одно и то же, мы это уже проходили). В чем дело?
— Один из ваших партнеров ВИЧ-инфицирован. Он дал нам ваш телефон. Когда вам удобнее прийти и провериться? Наши часы приема… Это центр сексуального здоровья и заболеваний, передающихся половым путем, — голос выныривает из гула, и последние слова звучат отчетливо.
ВИЧ? Партнер? Инфицирован?.. Подождите. Сейчас достану ручку, запишу.
Голова плывет — а руки достают блокнотик и листают расписание.
Партнер дал мой телефон? У кого это мой телефон? Это может быть — или Черный Алекс, или Сашечка… Проверился, узнал, — побежал спасать меня.
Узнал? …Сашечка? Конец света.
Или? Может, это Крис. Может, это злая шутка, может, это Крис.
Да, еще возможно…
Говорят — люди обычно в страшное не верят, сопротивляются, — даже тогда, когда уже точно все подтверждено. Я почему-то верю — сразу.
Я верю. Я только решаю, что теперь делать. Когда удобнее прийти на проверку. Кому что говорить. И кому — не говорить ничего. И — кто? Черный Алекс или Белый?
И все же… (может, все же это — Крис). Звоню реплаем.
— Это центр? Вы мне звонили? Нет, кто-то мне звонил и…
Пять минут свистящей надежды…
— Да, ваше имя есть в наших записях. Так когда вам удобнее провериться?
Дверь закрыта. Наглухо.
…Почему-то мне выпало — самое страшное на Земле слово. Слово, которым люди бросаются друг в друга — когда шутят неосторожно, неполиткорректно, грязно. Никто не признает это слово своим. Теперь оно — мое. ВИЧ, СПИД.
Все, во что вы не верили.
— Да, спасибо, в четверг мне удобно.
Я третий раз берусь за ручку двери.
Что-то надо купить… Молоко, хлеб, к чаю.
40. ЧЕРНЫЙ ИЛИ БЕЛЫЙ?
Две СМС-ки идут, к Сашечке и к Черному Алексу.
«Как дела?»
Ответ от Сашечки:
«Зашибись! Прошел в финал».
«Все прекрасно!» — от Черного Алекса.
Ну, раз в финал — лучше не беспокоить.
Тормошу Черного Алекса, с подковыркой:
«Как дела со здоровьем? Ты точно уверен, что все нормально?»
И ответ: «С тобой уже связались?»
Все зеркала почернели. И воздух… Что-то произошло с воздухом.
— Когда ты узнал??? — пишу ему.
Еще не в силах сложить два и два. Еще выстраивая невинненький сценарий: почувствовал себя плохо, проверился, и тут же дал мой телефон.
— Я диагностирован в 2001, — приходит ответ.
От меня осталась только оболочка. Сашечка… Вася… Алеша…
«Ты — преступник!»
«Да, я сделал много плохого и теперь раскаиваюсь. Давай встретимся, поговорим», — пишет он.
…Нет, я действительно — лауреат премиии Дарвина. Я что, не знала, что Африка — рассадник СПИДА? Зимбабве — не должно ли было бить в уши, как тимпаны? Что тебе. Африка — это Чунга-Чанга из детства? Личная сказка? Порнуха на экране? Выдумка?…
«Потому что этот СПИД в кажной бабе там сидит»… Откуда это?.. Я что, не знала? Ах, меня никогда не обижали? Кого угодно — но не меня. Милую и пушистую.
На, получай!
…И это еще не самое страшное! Как бы мне самой не оказаться — убийцей. Злом.
Саша… Вася… Алеша…
41. ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ
Обстановка — зеркало, кровать, застеленная черным, пианино, омерзительная мокрая лестницей за окном, с вечной мокрой вороной.
Я уже изрядно пьяна. А я трезвой тут и не бываю. Эта комната закрыта для трезвых. А как тут качается пол! Ни в одной сухопутной комнате так не качается пол!
Помнишь, как ты поднимал ноги и переставлял, как журавль, а я пробегала до туалета рывками, как между взрывами гранат? Ты вытаращил невидящие глаза: свет мигает! И встал, шатаясь, протягивая незрячие руки… Еще и не то может быть, если взять полпакета МДМА и снюхать за полночи.
На мобильнике у меня осталась фотка от того вечера: мы, голые и «упоротые» — с растопыренными глазами смотрим в зеркало. Он урод, и я урод. Красавцы!
Как они отмоют, починят комнату, когда ты съедешь? Как зафиксируют пол? Как починят свет? Как сдадут новому жильцу? Какие ему будут сниться кошмары?
Поделиться книгой: