Гробовщик

В четырехместном купе не было ни души. Там царил образцовый порядок и чистота. До зеркального блеска начищенные стены, свежая занавеска на окне, ковровая дорожка, только-только из-под пылесоса, белоснежная скатерка на откидном столике, ваза с искусственными незабудками, прохладительные напитки, чайный сервиз, шоколад, печенье, пакетики с кофе, чаем и сахаром.

— А здесь уютно, — заметил мужчина, поставив средних размеров саквояж на полку под номером тринадцать. — Давно не ездил в поезде. С детства.

Он снял пальто, оставшись в ярко-рыжем свитере и серо-зеленых брюках, ему было лет тридцать или около того. Приятное, слегка вытянутое лицо с улыбающимися серыми глазами, короткий бобрик светлых волос. В мужчине с первого взгляда угадывался интеллигент. И в то же время не хлюпик. Такие особи чаще встречались в конце прошлого века и все реже встречаются теперь.

— Зря ты пошла со мной. Не люблю расставаний. Отходящий поезд навевает смертельную тоску.

— Но ведь на перроне останусь я, — чуть не плача, прошептала его спутница, совсем юное создание, не по годам задумчивое. Из-под широких черных бровей на него глядела вся мудрость Востока. Густые каштановые волосы растрепались. Тонкий, с легкой горбинкой, нос покраснел.

— Нас не должны видеть вместе. Ты же знаешь, куда я еду.

— Мы пока еще в Москве, — возразила она.

— Это тебе так кажется, — усмехнулся он. — Здесь уже кончается Москва.

— Ты меня специально пугаешь?

— Нет. Я хочу, чтобы ты была готова ко всему.

— Я не понимаю… Ты едешь оформлять развод?

Он кивнул, продолжая улыбаться.

— В этом есть что-то противозаконное?

— Скорее противозаконное было в моем браке, — пошутил мужчина.

— Ты от меня что-то скрываешь, — все больше волновалась девушка. — У тебя в этом городе еще какие-нибудь дела?

Вместо ответа он полез в саквояж, выудил оттуда толстенную книгу и черный бархатный футляр с очками. Очки оказались с замысловатой, под старину, оправой. В них он выглядел немного странно, существом не от мира сего.

— Ты носишь очки? — раскрыла от удивления рот его спутница.

— Знаешь, тебе пора, — твердым, не терпящим возражений голосом произнес он.

Уже в дверях купе, она спросила:

Когда тебя ждать?

— Не знаю. Позвоню.

Однако девушка не ушла далеко. Она стояла на перроне, напротив его окна и терпеливо ждала отхода поезда. Они молча разглядывали друг друга. Он ей подмигивал, и по его губам она могла прочесть оптимистическое: «Все будет хорошо!»

Оставалось не больше пяти минут, и он уже тешил себя надеждой, что путешествие пройдет в одиночестве, в тишине, за чтением любимого, уютного Диккенса. Но мечтам не суждено было сбыться. Дверь купе распахнулась, и какой-то запыхавшийся субъект уселся на полку под номером пятнадцать. Интеллигент в очках успел только заметить, что у попутчика нет никакого багажа. В глазах его спутницы появилась тревога.

— Здрасьте, — буркнул субъект.

Мужчина повернул к нему голову и в свою очередь поздоровался.

У попутчика было темное, изможденное лицо с водянистыми глазками, крупным, угреватым носом, лоснящимися щеками, покрытыми двухдневной щетиной.

Мужчина в странных очках сделал девушке красноречивый знак, чтобы она уходила, но та осталась стоять и сложила губы как для поцелуя. Затем снова с тревогой взглянула на попутчика.

— Чё ей надо? — вдруг занервничал тот. — Чё она тут стоит? Ты ее знаешь?

— Это моя девушка, — спокойно ответил мужчина.

— А, ну тогда ладно. Пусть стоит, — разрешил попутчик. — Она провожает тебя, что ли? — догадался он в следующую минуту. — Переживает, что ли? А чё переживать-то? Скажи, чтобы не переживала.

Мужчина в странных очках пропустил мимо ушей пожелание соседа, только повнимательней вгляделся в него. Тот явно нервничал и чего-то боялся. На вид ему было за сорок. Кожаная коричневая куртка, черная кепка, наверняка прикрывающая лысину, грязноватый ворот скатавшегося свитера.

Соскочив со своего пятнадцатого места, мужчина крикнул девушке через окно:

— Не переживай! Все будет в порядке! — Он поднял вверх большой палец.

Девушка засмеялась, а глаза у нее при этом плакали. Ее возлюбленный брезгливо усмехнулся. От попутчика несло перегаром. Поезд тронулся.

— Валера, — протянул грубую, широкую ладонь сосед, когда перрон за окном исчез.

— Юра, — подал ему холеную руку мужчина в странных очках.

— Москвич? — сразу учинил допрос Валера.

— С недавнего времени. А вообще-то мы земляки.

— Не признал бы. Ты где родился?

— То есть?

— В каком районе?

— В районе завода РТИ.

— Улица Военная? — с ходу выдал Валера, ошарашив того, который назвался Юрой.

— Откуда вы… Откуда ты знаешь?

— Угадал? Так ведь? Угадал! — захохотал попутчик, сверкнув золотым зубом. — Военная, 5а. Заводское общежитие для семейных. Вонючее желтое здание в четыре этажа.

— Ничего не понимаю. — Он даже снял очки, чтобы получше разглядеть земляка. — Там жили мои родители… Мы разве знакомы?

— Чё ты уставился на меня? Я тебя в первый раз вижу! Просто мы с женой в той общаге мыкались пять лет. Когда ты сказал, «в районе РТИ», первое, что пришло на ум — Военная, 5а, семейная общага. Совпадение, Юрик! Одень очки! Простудишься!

— Странно как-то… — пожал плечами Юра. Было видно, что он не поверил в совпадение. И чтобы уйти от дальнейшего разговора, потянулся за книгой.

— А чем ты занимаешься в Москве? — продолжил допрос бесцеремонный Валера. — Чем можно заниматься в этой толкучке?

— Я — критик.

— Кто? Критик? Ну, ты даешь! Разве такое бывает? Никогда не видел живого критика! Меня тоже будешь критиковать?

— Если напишешь стихи или рассказ, то буду.

— Я чё, совсем? — Он покрутил пальцем у виска.

— А ты чем занимаешься? — спросил Юра.

— Я — бродяга, — ответил попутчик и мигом посерьезнел, даже нахмурился.

— Тоже неплохо, — улыбнулся критик. — И давно?

— Я по жизни бродяга.

— По жизни мы все бродяги, — философски заметил Юра и уставился в книгу.

Минут пять ехали молча. Валера наконец снял кепку, пригладив остатки волос. Расстаться с курткой он не торопился.

— А эта, твоя девушка на вокзале… Чеченка, что ли?

— Грузинка, — не отрываясь от книги, ответил тот.

— Один хрен! — махнул рукой Валера. — И давно ты с ней?

— Около года.

— И без проблем?

— В смысле?

— Ну, родственники ее тебе горло перерезать не обещали?

— У нее нет родственников. Все погибли. В Сухуми.

— Тогда конечно, — понимающе закивал головой Валера. — Пойду курну.

Мужчина в странных очках облегченно вздохнул, когда его попутчик вышел из купе. Но общество Чарльза Диккенса тоже не доставило удовольствие, потому что тревожные мысли о новом знакомом мешали чтению.

— Извините, вы что-нибудь понимаете во времени?

В проеме двери торчало нечто толстощекое, с обаятельной улыбкой и маленькими шарящими глазками.

— Там в расписании стоит московское время. — Не в меру упитанный парень в клетчатой рубахе и джинсовой жилетке отодвинул дверь и одной ногой ступил в купе. — А разница в два часа. Это вперед или назад?

Юра не мешал ему говорить. Появление нового действующего лица не слишком обрадовало критика.

— Я сам из Смоленска. В такой, знаете, запарке весь день. Надо было успеть переехать с одного вокзала на другой. — Парень вошел в купе, не прикрыв за собой двери, и уселся на полку Валеры.

Юра отметил про себя, что Валера ушел курить, прихватив с собой кепку. Очень уж стеснялся своей лысины!

— От этой беготни в голове все перемешалось, — тараторил парень. — Еще надо было отправить телеграмму маме. Волнуется старушка. Так как же со временем? Вперед или назад?

— Вперед.

— Значит, в десять вечера прибудем на место?

— В десять.

— Вот спасибочки. А ведь еще предстоит искать адрес. Я никогда в этом городе не был. Десять часов — поздновато! К тому же мне сказали, что далеко от вокзала. Пролетарский район, знаете ли…

— Такого района там нет.

Это заявление несколько обескуражило молодого человека.

— А вы разве не москвич? — удивился он.

— С недавних пор.

— Значит, на родину? В гости? — быстро сориентировался парень. — В гости — это хорошо. В гости — это здорово!

Краем глаза мужчина заметил, что в дверном проеме возникла еще чья-то фигура. Парень стоял и внимательно изучал Юру. Взгляд из-под тяжелого надбровья говорил о многом. И в первую очередь о нелегких годах, проведенных на зоне. Критик успел подумать: если Валера с ними заодно, то он вряд ли справится с троими. И еще он успел понять, что Валера не может быть с ними, потому что достаточно выведал у него информации, и этот в джинсовке не прокололся бы так глупо на Пролетарском районе.

— Наверно, не район, а улица Пролетарская, — пытался выплыть на поверхность болтливый парень. — У меня записано. Не знаете такую улицу?

Юра отрицательно покачал головой.

Дверь резко распахнулась, и на пороге материализовался Валера, опередив парня с тяжелым надбровьем. Они едва не столкнулись лбами.

Валера замер, комкая в руках кепку. Недоверчиво посмотрел на молодого человека в джинсовке, бесцеремонно усевшегося на его полку. Перевел глаза на Юру. Потом бросил быстрый взгляд через плечо. Парень с уголовным прошлым не двинулся с места, а только повернулся лицом к окну. Юра сообразил, что попутчик, будучи человеком подозрительным, считает себя угодившим в ловушку. И теперь он, Юра, в его глазах выглядит наводчиком. Они поменялись ролями. И необходимо было разубедить его в этом, пока кто-нибудь из присутствующих не начал действовать.

— Валера, ты не знаешь, где улица Пролетарская? — Он незаметно подмигнул ему. — И есть ли вообще такая улица в нашем родном городе? — Он подчеркнул «наш родной город».

Валера прошел в купе и уселся на свою полку, рядом с парнем. Он выдержал паузу, еще раз заглянув в глаза попутчику, а потом спросил Юру, небрежно кивнув в сторону молодого человека:

— Этому, что ли, надо? Ну, есть такая улица.

— Да я ничего, знаете ли, — заволновался парень. — Поезд приходит поздно…

— Чё ты суетишься? — перебил его бродяга. — В лес едешь? Нет ведь. В цивильный город. Такси ходят круглые сутки. Отвезут, куда скажешь.

— А ведь и верно! — изобразил на своем лице неподдельную радость незваный гость. — Пожалуй, пойду.

Он поднялся и тут же исчез.

Некоторое время молчали. Юра уставился в книгу. Валера вытирал кепкой вспотевший лоб.

— Март нынче выдался холодный, — наконец заметил критик. — У людей мозги замерзают.

— Пронесло, Юрик, — вздохнул попутчик. — На этот раз пронесло. Ты хоть понял, кто эти ребята?