Невеста на Хэллоуин

Брайан Смит

"Невеста на Хэллоуин"

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Небо над головой потемнело до лёгкого сумеречного оттенка, когда Дикан Кросуэлл сел на маленькое крыльцо возле своего арендованного дома и выкурил первую из многих, как он думал, сигарет “Marlboro”. Он курил сигареты с отломанными фильтрами, чтобы получить более насыщенный табачный вкус. Формулировка предупреждения, напечатанная на боковой стороне картонной упаковки, была самой страшной из всех, которые он когда-либо видел: КУРЕНИЕ - ПРИЧИНА ПРЕЖДЕВРЕМЕННОЙ СМЕРТИ.

Дикан затянулся сигаретой, надолго задержал дым глубоко в своих лёгких, а затем медленно выдохнул. Пучки ароматного дыма поднялись вверх и рассеялись в прохладном октябрьском воздухе. Курение было новым для него занятием. Он долго считал это отвратительной привычкой, которую не собирался когда-либо заводить. Но, это было пережитком прошлого. Его больше не волновало, было ли это хорошо или плохо для его здоровья. По правде говоря, он больше не заботился ни о чём. Его мир стал очень мрачным, его существование было бесцветным и серым, лишённым даже самых слабых следов чего-либо, напоминающего радость.

Это был тёмный период его жизни. Он подозревал, что будет думать так об этом через много лет, при условии, что он переживёт это. О, он не искал смерти специально, нет. В нём не было сильного суицидального импульса. Это было то, что он всегда говорил близким людям, чтобы успокоить их, и это была правда. Никто никогда не найдёт его с пробитой выстрелом головой или утонувшим в ванне после разрезания запястий.

Но, тьма внутри него была настоящей и всепоглощающей.

По этой причине он теперь делал такие вещи, как курил много сигарет или ходил на улице посреди грозы. Да, он не покончил бы с собой, но это не означало, что он не хотел немного пофлиртовать со смертью. И когда он был полностью честен с самим собой, он мог признать, что единственной причиной, по которой он не преследовал своей цели более активно, был постоянный страх того, что есть что-то, что будет после смерти.

Он был молодым человеком двадцати пяти лет, но он перенёс глубокую эмоциональную травму, такую, которая подкосила бы любого независимо от возраста. Состояние глубокой тоски охватило его с середины лета.

С 16 июля.

До этого дня он был счастливым парнем, подающим надежды человеком. Он был доволен своей судьбой и жизнью. Мир обрёл смысл. Всё было так, как он всегда себе представлял. У него была хорошая работа и ещё лучшие перспективы на будущее. У него было почти идеальное существование. Лучшее, что у него было, так это любовь красивой, умной девушки. В последние дни перед концом своей старой жизни он начал думать о том, как он мог бы сделать ей предложение. Это никогда уже не случится.

Потому что Анна ушла.

Хотя, это было не совсем верное определение для объяснения произошедшего. Дикан поморщился, когда окурок сигареты, которую он курил, опалил его пальцы. Он раскрыл руку и позволил светящемуся кусочку упасть на тротуар, где он раздавил его пяткой своего ботинка. Он вытряхнул ещё одну сигарету из истощающейся пачки, зажигая её своей “Zippo”. “Zippo” была предметом, который он купил в тот же день, когда купил свою первую пачку сигарет. Он всегда хотел её, даже до того, как начал курить. Крутые парни в фильмах часто использовали их, и ему всегда нравился характерный щёлкающий звук, издаваемый “Zippo”, когда её закрывали. И теперь у него была законная причина владеть ей. Однако, как и от всего остального в настоящие дни, он получал от этого небольшое удовольствие.

Анна ушла.

Да.

Это был самый простой способ объяснить это. Но настоящая правда была более суровой, чем эта. Внезапные слёзы размыли зрение Дикана, размазывая пригородный пейзаж и ненадолго придавая ему сюрреалистический вид, пятна тёмного цвета напоминали что-то из мрачной картины. Ближайший уличный фонарь только что зажёгся, и в этот момент он выглядел как злой, пылающий глаз демона. Дикан вытер слёзы тыльной стороной ладони. Всё быстро вернулось к фокусу, но мир всё ещё выглядел как место с призраками, ощущение, которое показалось ему почти ужасным.

Сегодня был канун Хэллоуина.

И любовь его жизни была мертва, лежала около трёх с половиной месяцев в земле.

В тот яркий и прекрасный, летний день она шла по обочине дороги. Супермаркет, где она работала неполный рабочий день, находился в пятнадцати минутах ходьбы от их района. Машина могла доставить её туда всего за пару минут, но ей нравилась возможность размять ноги. Это была такая короткая прогулка. Дикан никогда не считал это реальным поводом для беспокойства, о чём он позже вспомнит с огромной горечью. Анна была на полпути к работе, когда автомобиль, который мог быть “Ford Tempo” или “Ford Taurus” (или чем-то ещё подобным), свернул с дороги и сбил её. По словам очевидцев, автомобиль ранее двигался по совершенно прямой линии с разумной скоростью. Затем водитель резко ускорился и свернул с дороги. У Анны не было времени, чтобы среагировать, прежде чем передняя часть машины врезалась в неё и отбросила её изломанное тело скользить десятки футов вдоль обочины дороги. Машина вернулась обратно на дорогу и уехала чуть больше секунды спустя, слишком быстро для тех немногих, кто был свидетелем инцидента, чтобы увидеть номер или получить точное представление о марке автомобиля. Показания свидетелей вступали в противоречие между собой, включая то, был ли водитель женщиной или мужчиной с длинными волосами. Единственное, с чем они все были согласны, было то, что Анна была преднамеренно сбита. Это было не случайно. Она была убита. Полиция усердно работала над этим делом в течение нескольких недель, не обнаружив никаких подозреваемых. Автомобиль, использованный для убийства, не мог быть связан ни с кем, кого Анна знала, и смутное описание подозреваемого также ни к чему не привело. В конце концов, оказалось, что она стала несчастной жертвой совершенно случайного насилия. Главным детективом по делу был мужчина по имени Джек Винсент. В последний раз, когда Дикан разговаривал с Винсентом, детектив размышлял о мотивах убийцы. Он полагал, что преступник был просто психопатом, ищущим острых ощущений. Он (или она), вероятно, отправился в тот день с намерением убить кого-то. Жертвой мог быть кто угодно. К сожалению, Анна была в неправильном месте в неподходящее время. В сочетании с существенной несправедливостью всего этого, перспектива никогда не найти виновного почти сломила Дикана. Ярость поглощала его много недель. В течение этого времени у него были бесконечные яркие фантазии о том, чтобы выследить убийцу и жаждать мести, и всё это разворачивалось как сцены из мрачных фильмов. Он не был жестоким человеком по натуре, и не был вовлечён ни в какую настоящую драку со времён средней школы. Даже в самых мрачных глубинах своего отчаяния он знал, что такие мысли никогда не смогут сбыться в настоящем. Таким образом, ярость утихла, и вслед за ним пришла нечувствительность. Он думал, что нечувствительность может длиться намного дольше.

Может быть, в течение многих лет?

Или, может быть, его "тёмный период" будет длиться всю оставшуюся жизнь?

Он подозревал, что не сможет так долго жить. Он может даже стать действительно самоубийцей в какой-то момент. И, возможно, это было бы так, как ему говорили многие люди. Время залечит раны или хотя бы смягчит их острые края. Дикан поморщился, когда вторая сигарета опалила ему пальцы. Он уставился на светящийся кусок, позволяя ему упасть на тротуар. Это была ещё одна вещь, которую он никогда не делал, эти трансы, в которые он сейчас впадал. Он терялся в собственной голове на значительную часть времени. Иногда это бывало всего несколько минут. В другой раз он терялся часами. Он предположил, что это будет беспокоить его, пока в его жизни будет всё это дерьмо. Он вздохнул и снова потянулся к сигарете. И именно тогда что-то на горизонте привлекло его внимание.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Его голова повернулась вправо, и он увидел женщину, одетую в чёрное, которая шла по улице. На ней было элегантное чёрное платье. На ней также была чёрная шляпка, и её лицо было скрыто чёрной вуалью. Чёрное колье обвило её белоснежную фарфоровую шею. Длинные атласные перчатки, тоже чёрные, покрывали её руки. Букет из чёрных цветов был прикреплён к одному из её запястий. Она выглядела как элегантный призрак, проходя сквозь тёплое свечение уличного фонаря. Дикан мог бы подумать, что женщина возвращается с похорон, если бы не тот факт, что окрестности не примыкали к кладбищам. Местный житель здесь не мог просто идти домой со службы на кладбище. Но чёрные цветы убедили его в том, что её наряд был чем-то вроде костюма, хотя Хэллоуин был только завтра. Возможно, она просто взяла его на пробу. Сумерки могли показаться ей идеальным временем для такого образа. Эта мысль заставила Дикана взглянуть на небо. Сейчас было на самом деле ближе к позднему вечеру. Вскоре наступит полная ночь.

Теперь женщина начала проходить мимо его дома. Импульс заставил Дикана встать из положения сидя и переместиться на тротуар, где он стоял и смотрел, как она проходит. Что-то в ней привлекло его внимание, но он не был уверен, что это было. Хэллоуин всегда казался ему хорошим, невинным развлечением, но в этом году он был невосприимчив к прелести праздника. Нетрудно понять, почему было так. Он всё ещё не мог отойти от своей потери, и его лёгкие заигрывания со смертью хоть как-то отвлекали его от болезненных и жутких мыслей.

Но это безымянное, трудно поддающееся определению, что-то внутри него, отвечало на что-то такое же, трудное для идентификации, внутри этой женщины. Что бы это ни было, это было что-то за пределами стандартного интереса мужчины к женщине. Женщина в чёрном была стройной и элегантной, но кроме этого было трудно различить её внешность. Это было во многом из-за её одежды, и это затрудняло определение её возраста. Она не двигалась медленно, что только сказало ему, что она не была пожилой. Ей может быть где-то от двадцати до шестидесяти, возможно, даже немного моложе или старше. Ему придётся подойти ближе, чтобы лучше это понять. С этой целью он сделал несколько шагов вниз по тротуару в сторону проезжей части, когда она начала двигаться мимо его почтового ящика. Дикан остановился.

Какого чёрта я делаю?

Голова женщины повернулась к нему. Мгновение, которое казалось длиннее, чем на самом деле, глаза за тёмной вуалью смотрели прямо на него. По его телу пробежала дрожь. В этот момент его сердце забилось сильнее. Самое странное впечатление пришло к нему, когда её голова отвернулась от него и снова повернулась вперёд - что существо, скрывающееся за этой завесой, на самом деле не было человеком. Он знал, что это нелепо, хотя есть некоторые очевидные причины, по которым это дошло до него. Его хрупкое состояние ума было сейчас особо уязвимым. Другой причиной было скорое наступление Хэллоуина. То, что он не собирался в этом году облачаться в гоблина и пугать всех вокруг, ничего не значило. Атрибуты праздника были настолько вездесущи, что просачивались и окрашивали его мысли независимо от его апатии. И это сделало его восприимчивым к силе внушения.

Женщина в чёрном не была призраком или нечеловеческим существом. Она была просто обычной женщиной, которая поймала волну праздника. Это чувство быть замеченным и отмеченным чем-то, не относящимся к миру природы, тем не менее, было трудно поколебать. Кроткий голос из отдалённого, параноидального уголка его мозга заставил подумать, что ему повезло остаться в живых, потому что женщина в чёрном могла убить его, если бы у неё не было более важных дел.

Дикан покачал головой.

Перестань быть смешным.

К тому времени, когда он узнал о детях, преследующих её, она уже вышла за пределы дороги. Они следовали за ней рядами по полдюжины. Ряд маленьких девочек шёл по краю асфальта, граничащего с двором Дикана, и ряд маленьких мальчиков на противоположной стороне улицы. Дети были также одеты в чёрное: девочки в маленьких чёрных платьях и мальчики в чёрных шортах и чёрных рубашках. Как и женщина, ведущая странную процессию, девочки носили шляпки с вуалями, скрывающими их лица. Мальчики носили чёрные шляпы с очень широкими полями, низко опущенными над призрачными белыми лицами. Похоронная одежда прояснила, что они каким-то образом связаны с женщиной в чёрном. Дети, казалось, не обращали внимания на Дикана, что было очень хорошо, так как они напугали его до смерти. Было жутко видеть, как они двигались по совершенно прямым линиям. В этом была почти воинственная точность.

Это были дети.

Это было неестественно для них.

Они должны вести себя как дети, поворачивая свои головы по сторонам и, возможно, иногда спотыкаясь, а затем возвращаясь в очередь.

Эти дети, - подумал он. - Их на самом деле нет здесь. Они... призраки. Как и женщина в чёрном.

Рациональная часть его разума пыталась снова заявить о себе. Он явно всё ещё позволял жуткой атмосфере наступающего Хэллоуина окрашивать его восприятие до абсурда, эффект, усиленный недавней трагедией в его жизни.

Ну, может быть и так...

В этой идее была неоспоримая нить логики. Была только одна проблема с этим.

Как я не заметил детей до сих пор?

Потому что, он должен был увидеть их намного раньше, учитывая их близость к женщине в чёрном. Мальчик и девочка во главе каждой линии следовали за ней меньше чем на дюжину футов. На дороге, по которой они шли, был небольшой поворот, но не было ничего, что могло бы скрыть детей от его взгляда. Как будто они материализовались из ниоткуда в тот момент, когда на него смотрела женщина за вуалью. И не было никакого другого способа, при котором бы это было возможно.

Правильно?

Когда Дикан стоял на тротуаре, пытаясь это разгадать, его уши начали улавливать шум двигателя. Он понял, что слушал это несколько секунд, прежде чем осознанно понял, что это такое. Фары появились на расстоянии через мгновение после этого. Они осветили дорогу, и затем машина - какого-то тёмного цвета “седан” - начала двигаться в сторону женщины и детей. Она двигалась быстро, слишком быстро для извилистой, узкой жилой улицы, такой как эта, особенно с наступлением вечера. Дикан побежал по двору, выкрикивая отчаянные предупреждения и махая руками, надеясь, что безрассудный водитель успеет увидеть женщину и её молодых помощников, пока не стало слишком поздно. Но машина не меняла курс, продолжая мчать по улице. Образ Анны, прогуливающейся ярким летним днём, не замечая, что она идёт по обочине дороги, пришёл ему в голову. Он не был там, когда она умерла - он не видел момент страшного удара - но это было слишком легко представить. Заклятые образы издевались над ним в течение нескольких месяцев, бросая вызов его усилиям, чтобы отвлечься от них. И теперь похожий сценарий разыгрывался прямо у него на глазах. То, что его заставляли видеть это так скоро после смерти Анны, походило на гигантский средний палец от Бога. Вселенная мучила его. Его наказывали за какой-то забытый или неизвестный грех. Машина ехала на них. Её фары освещали участок дороги перед домом Дикана, а фигура женщины была ярким силуэтом на фоне бликов. Она, казалось, не испугалась и даже не ускорила шаг, пока машина не ударила её и не наехала на детей. Дикан опустился на колени, слёзы наполнили его глаза, ужас всего этого переполнял его. Машина на мгновение замедлилась, когда проезжала мимо его дома, и у него было ощущение, что водитель смотрит на него.

Дикан почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

Автомобиль, который сбил Анну, был тёмным “седаном”.

Он провёл пальцами по глазам и изо всех сил пoпытался встать, его дрожащие ноги предали его с первой попытки. Он попробовал ещё раз и, наконец, встал.

Двигатель машины вращался. К тому времени, когда он снова мог ясно видеть, она уже ускорилась и исчезла на следующем повороте дороги. Он увидел, как задние фонари машины начали затухать, а затем исчезли, когда она свернула на боковую дорогу. Он был поражён чувством, что виновником этого нового зверства был тот же самый ублюдочный кусок дерьма, который убил Анну. Это была перегретая, подпитанная яростью, часть его психического состояния. Эта его часть сопротивлялась логике и отвергала любые альтернативные объяснения, даже не рассматривая их. Логики часто не было места в вопросах жизни и смерти.

Убийца Анны вернулся, чтобы снова убить.

Не только убить, а ещё и замедлиться, чтобы взглянуть, посмаковать и испить зрелище возрождающегося горя Дикана. Неопровержимые доказательства этого не были необходимы. Он чувствовал это своим нутром.

Это тот, кого я знаю...

Это была ещё одна вещь, которую он чувствовал с абсолютной уверенностью. Это не поможет с точки зрения закона. Они исследовали все возможные доказательства в этой области. Но Дикану было всё равно. Убийца был кем-то, кого он знал. Почему полиция не смогла определить, кем был этот человек, он не знал. И это не имело значения. Он сделает всё возможное, чтобы выследить этого человека и добиться хоть какой-то справедливости.

А что, если этот человек никогда не был болен?

Он просто был монстром.

Его нужно было остановить.

Убить!

Он думал об этом, когда понял, что что-то не так. Район был слишком тихим. Он услышал тихое гудение уличного фонаря и далекий лай собаки, а также он услышал что-то ещё. Ему потребовалась ещё одна минута, чтобы понять, что это за недостающий элемент. Он был слишком озабочен тайной личности нападавшего и мыслями о мести, чтобы заметить это до сих пор. Но когда это пришло к нему, шок потряс его.

Женщина... Дети...

Они должны быть убиты.

Убиты.

Улица должна быть заполнена мучительными воплями раненых, но была только та жуткая, почти полная тишина. Дикан всё ещё смотрел в сторону отъехавшей машины. Он медленно повернулся налево. На улице не было израненных тел. Его голова повернулась дальше влево. Процессия одетых в темноту видений всё ещё шла по улице. Они собирались обойти следующий поворот на дороге.

Машина не ударила их.

Она проехала сквозь них...

Потому что их там не было, по крайней мере, не в физической форме. Водитель, вероятно, даже не видел их. Это понимание не повлияло на его уверенность в отношении личности этого человека, но он, тем не менее, знал, что это правда.

Убийца не видел их, потому что они уже были мертвы.

Они были призраками.

Рефлексивное отрицание, сопровождавшее эту мысль раньше, не повторилось.

Они были призраками.

Насчёт этого - сомнений не было.

Никто другой не мог их видеть, но по причинам, которые он ещё не понимал, Дикан мог их видеть. Его сердце снова забилось быстрее, и октябрьский холод поднял на его коже новые мурашки. И всё же, он не боялся. Он знал, что должен быть в ужасе, но он просто не мог.

Это придёт позже.

Импульс, оторванный от сознательной мысли, заставил ноги Дикана двигаться. Он вышел на улицу и поспешил за шагающими детьми.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мёртвый парад прошёл извилистый путь через большой пригородный район, часто сворачивая на боковыe улочки, прежде чем снова продолжить идти какое-то время по более длинным дорогам. Район был старым и большим. Некоторые его части датировались временами Второй Mировой войны, в то время как другие были построены совсем недавно, в 1990-х годах, поэтому строения этого места были несколько странными. Это также объясняло разнообразие архитектурных стилей. Старые дома были меньше и скромнее по внешнему виду, они могли мало похвастаться чем-то, кроме функциональности. Для сравнения, некоторые из более новых домов были почти показными, в том числе несколько похожими на уменьшенные викторианские усадьбы.

Дикан никогда не гулял так долго по окрестностям. Он чувствовал себя ребёнком, который шёл исследовать неизведанные территории. Это напомнило ему о том, как он часами проводил время, ловя рыбу на просторах озёр в лесу, позади дома своих родителей. Тогда он просто терял себя в воображаемых приключениях. Он притворялся, что преследует снежного человека, что будет прятаться от дерева к дереву, осторожно всматриваясь в стволы, играя в солдата, уклоняющегося от врага. То, что он делал сегодня вечером, было вроде этого. Это было тоже приключение. Но, была большая разница. На этот раз опасность могла быть реальной.

Другой человек, скажем, кто-то, кто недавно не переставал заботиться о своём собственном благополучии, скорее всего, не решил бы следовать за шествием призраков. Разумный человек немедленно побежал бы обратно в дом, чтобы запереть все двери и закрыть все окна, потому что он должен был быть напуган тем, что происходило сейчас.

Призраки ведь должны быть страшными.

Все фильмы, которые Дикан когда-либо видел о них, были ясны на этот счёт. Он не знал, почему он не боялся их по какой-либо причине, и он также не был уверен, почему он следовал за ними. Похоже, что они шли просто так через окрестности, и при этом они не делали ничего такого интересного. Сам факт их существования был чертовски любопытен сам по себе, но следовать за ними бесконечно, пока они шли, могло через некоторое время стать скучным. Не раз он думал о том, чтобы повернуться и вернуться домой, но перспектива закрыться в этом пустом доме привлекала ещё меньше. Однако иногда что-то происходило, чтобы немного оживить этот процесс. Время от времени мимо них проезжала машина, как “седан” перед его домом. Призраки рассеивались в облаке чёрного дыма, прежде чем снова восстановить иллюзию физической формы. Это происходило в течение нескольких секунд, слишком быстро, чтобы это заметить. В других случаях они встречались с каким-нибудь живым человеком, который устраивал себе вечернюю прогулку. Некоторые из этих людей кивали Дикану или поднимали руку в знак приветствия. Но, ни один из них никогда не замечал присутствие призраков. Один раз, когда одна из этих людей - пухлая пожилая женщина в спортивном костюме - прошла через них, вызвало смех Дикана. Его веселье проистекало из того факта, что это было так похоже на сцены из бесчисленных фильмов, которые он смотрел на протяжении многих лет. Но женщина интерпретировала его реакцию как смешок, направленный в её сторону. Она бросила на него злобный взгляд, прежде чем поспешить уйти. Дикан почувствовал себя неприятно от этого, но объяснять ей было бы бессмысленно. Это просто сделало бы его похожим на сумасшедшего. Он задумался об этом.

Может быть, я сумасшедший?

Общепринятое мнение гласило, что призраки не существуют. Дикан всегда считал себя скептиком. До сегодняшнего вечера его мнение состояло в том, что вера в сверхъестественное указывает на скудный ум и страдание от иррационального мышления. Люди, которые верили в любую форму жизни после смерти, просто не были в состоянии справиться с суровыми реалиями существования. Мысль о том, что они будут просто гнить в земле и не продолжаться в другом месте в какой-то другой форме, ужасала их. Это был самый старый в мире механизм выживания, прекрасная ложь, которую люди говорили себе, чтобы самим спокойно спать по ночам. За исключением того, что, видимо, он всё это время был не прав. Этот парад призраков и был доказательством некой формы загробной жизни. Единственным альтернативным объяснением было то, что его здравомыслие действительно сломалось где-то по пути. Но проблема с этой идеей заключалась в том, что он не чувствовал себя сумасшедшим. На самом деле, несмотря на свой мрачный настрой, он никогда не чувствовал себя более связанным с реальностью. То, что он видел, не было галлюцинацией. Ни разу в своей жизни он не проявлял симптомов шизофрении или любого другого серьёзного психического состояния. Он также полагал, что не испытывал резкого психотического расстройства. Будут и другие показательные признаки, он был уверен.

Призраки были реальными.

Он не знал, почему никто не мог их видеть, но это не имело значения. Они были такими же реальными, как земля под его ногами. Признание этого неизбежно привело его мысли к Анне и заставило его ещё больше задуматься о слиянии странных событий сегодня вечером. Теперь он знал, что смерть не обязательно означает, что человек будет навсегда уничтожен. Это означало, что Анна могла существовать в какой-то другой форме. Был ли её призрак здесь, в нашем мире, или её душа вознеслась на небеса, или был какой-то другой альтернативный план, он не знал. Важным было то, что она всё ещё существовала. Не просто как труп, разлагающийся в земле, а как сознательное существо. Так или иначе, она продолжала быть. Эта мысль принесла ему мимолётное мгновение ошеломляющей радости. Ощущение было настолько сильным, что он чуть не упал на колени прямо посреди улицы. До шестнадцатого июля он не чувствовал ничего подобного. Но другие последствия смягчали это чувство. Должна быть какая-то причина, по которой ему явились призраки в ту же ночь, когда убийца Анны решил отправиться в круиз у его дома.

Возможно, что женщина в чёрном была как-то связана с Анной?

Его глаза расширились при мысли, что это могла быть сама Анна... Это было не из области фантастики. Рост призрака и форма тела были примерно такими же, как у Анны. Однако, как бы ни было соблазнительно полагать, что видение, за которым он следовал, было его мёртвой любимой, он не купился на это. Это было предчувствие глубоко внутри него. Она была не Анной, он был в этом уверен, но она как-то была связана с ней. Эта идея не имела основания, и проверить это было, наверное, невозможно, но у него было предчувствие, что эти мысли не возникли у него просто так.

Возможно, он мог видеть её, потому что она пришла, чтобы привести его туда, где сейчас была Анна?

Дикан нахмурился.

Значит ли это, что у меня сегодня вечером свидание со смертью?

На этот счёт его предчувствие молчало. Если это так и есть, сейчас было подходящее время для этого, с ежегодным празднованием всего тёмного и жуткого неизбежного. Окрестности светились домами, наряжёнными к празднику. Тыквы были почти на каждом крыльце. Многие дворы были украшены страшными декорациями для Хэллоуина.

Когда процессия свернула на ещё одну боковую улицу, Дикан заметил других призраков, сделанных из белых простыней и сена, чёрных силуэтов ведьм и пластиковых скелетов, украшающих двери, и чрезмерного количества поддельных паутин, растянувшихся по перилам и углам крыльца. На одном крыльце с обоих концов стояли картонные фигуры Фредди Крюгера и Томаса "Кожаного лица" Хьюитта.

Когда Дикан прошёл мимо дома, казалось, что фигура Фредди повернула голову и проследила за его движениями. Это было странно, но он смог отмахнуться от этого, как от больного воображения, питаемого уловкой тусклого освещения. Однако, когда белый призрак в другом дворе поднялся со своего места на вершине тюка сена и взмыл в воздух, он понял, что пришло время отказаться от рационализации любого аспекта происходящего. Приходило время для всего сверхъестественного, поскольку ночь праздника наступала. Призрачная процессия была лишь одним элементом более широкой картины. Ясно, что был целый мир подобных объектов. Дикан подозревал, что духи всегда были там, занимая какое-то тонкое пространство между миром смертных и другими таинственными мирами существования, пространство, которое находится за пределами смертных сил восприятия. Для Дикана, однако, эта завеса была поднята. Для этого должна была быть причина, всё было не случайно. Он только надеялся, что скоро узнает, для чего это было. Дикан почувствовал озноб от холодного октябрьского воздуха, когда процессия свернула на другую улицу, более длинную.

В этой части района было что-то заметно отличающееся в атмосфере, низкий электрический заряд, который он ощущал своей кожей. Но это было не единственное, что здесь отличалось. Взгляд на дорожный знак, когда он повернул за угол, сказал Дикану, что они сейчас идут по дороге Чёрной Ивы. Это было странное название, но он сразу понял, что оно подходящее. В нескольких дворах были ивы. Как ни странно, листья деревьев были очень тёмными, а не зелёными, почти... чёрными. Он никогда не видел ничего подобного раньше. Это заставило его подумать о чёрном цветке, прикреплённом к запястью женщины. Но у этой дороги было куда более странное название, он никогда раньше не слышал о нём, и не только потому, что он не знал всех уголков своего района. Вскоре он начал подозревать, что это была тайная улица, доступная только сверхъестественным существам и тем случайным смертным, как он сам, которых намеренно заманили на неё. Все дома здесь напоминали ему жуткие поместья в старинных фильмах ужасов со многими готическими архитектурными штрихами, такими как шпили и заострённые арки. Богато украшенные железные ворота блокировали доступ к некоторым дворам. Над головой гремел гром, и белые вспышки периодически освещали небо. Но Дикан подозревал, что это было только для шоу, подходящего для создания атмосферы света и шума. Здесь были гром и молния, дождя не было, но по всему остальному маршруту была ясная безоблачная ночь, прежде чем он свернул на эту улицу с привидениями. Весь этот опыт был похож на блуждание по отделу ужасов какой-то гигантской киностудии. Название улицы беспокоило его. Он не мог не прокручивать это в своей голове.

Чёрная Ива.

Это было близко по звучанию к Чёрной Вдове, что, конечно, заставляло его мрачно думать о даме в чёрном, которая могла целенаправленно вести его к какой-то плохой участи. Возможно, он переосмыслил это и придумал последствия, не имея никакой реальной связи с происходящим. С другой стороны, он следовал за кучкой призраков по неизвестной улице - и это было странно. Возможно, он не был таким уж параноиком.

Он почему-то не боялся.

Ещё нет.

Улица кишела многими другими предметами и звуками ужаса. Пронзительные крики прозвучали в ночи. В ярко освещённых окнах некоторых домов появились жуткие тени. Дверь в один дом распахнулась от сильного удара, и наружу выбежала кричащая женщина, за которой последовал крупный улыбающийся мужчина в окровавленном фартуке мясника. Здоровяк схватил окровавленный топор одной из своих огромных рук. Он преследовал женщину и поймал её на тротуаре возле своего дома. Топор летал вверх и вниз, кровь брызгала, когда острое, как бритва, лезвие пробивало нежную плоть. Дикан не позволил этому отвлечь его. Он знал, что всё это было частью шоу. Так же, как чёрный кот, сидящий на почтовом ящике, выгнувший спину и шипящий на него, когда тот проходил мимо. Он не верил, что настоящая женщина была убита на его глазах. Или, если это и было реально, это было просто повторение того, что произошло давным-давно, фильм, играющий в бесконечном цикле. У него не было сомнений, что он снова увидит то же самое, если будет достаточно долго стоять снаружи этого дома.

Процессия начала замедляться по мере приближения к концу квартала. Последний дом слева был самым высоким, который Дикан видел на дороге Чёрной Ивы. В нём была та же готическая архитектура, что и в других домах на этой улице, но он был на несколько этажей выше, чем другие. И он был намного темнее, чем остальные. Материалы, из которых он был изготовлен, выглядели такими же чёрными, как листья ивовых деревьев во дворе. Как и многие другие дома здесь, двор этого был ограничен высоким железным забором, но в этом случае декоративные ворота стояли открытыми. Железная арка над открытыми воротами была украшена трёхзначным числом - 716.

О, Боже... 7... 16…

Дикан не удивился, когда женщина в чёрном покинула улицу и прошла через ворота, ведя процессию детей-призраков по извилистой дорожке к внушительному дому. На мгновение он остановился на тротуаре у ворот и уставился на возвышающуюся чёрную усадьбу. Когда он посмотрел на неё, ещё одна вспышка молнии появилась на небе, освещая неровные тёмные очертания дома. В доме тоже было темно. Единственный видимый свет горел в одном окне на верхнем этаже. Тёмная фигура прошла через занавешенное окно и задержалась там ненадолго, прежде чем снова исчезнуть. Процессия была на полпути во дворе, прежде чем Дикан решил продолжить следовать за ними. Он впервые почувствовал щекотку настоящего страха, глядя на дом. Возможно, бóльшая часть того, что он видел на дороге Чёрной Ивы, существовало только для отвлечения его внимания, и он подозревал, что в стенах этого места скрывалась какая-то подлинная угроза. В конце концов он решил продолжить, потому что чувствовал, что его привели сюда по какой-то причине. Это не означало, что он мог бы не навредить здесь себе, но он всё равно хотел выяснить, что это была за причина. Он услышал трепетание кожистых крыльев, когда шагнул через ворота, вздрогнув, когда летучая мышь пискнула ему в ухо, прежде чем взмахнуть крыльями и улететь. Дикан смотрел, как она улетает, и чуть не рассмеялся. Все хэллоуинские атрибуты были выставлены на обозрение. Как будто ему был предоставлен доступ к самому великому в мире тематическому парку с привидениями, изобилующему самыми убедительными трёхмерными анимационными созданиями, которые можно было купить за деньги. Но это был не парк развлечений. Вещи в этом мире не были спецэффектами. Они имели какую-то реальную форму и существо, независимо от того, могли ли они нанести реальный вред или нет. Женщина в чёрном поднялась по высоким бетонным ступенькам на длинное крыльцо, которое простиралось от одного конца дома до другого. Она не замедлила шаг, когда перед ней распахнулась входная дверь, и исчезла через тёмный дверной проём, дети последовали за ней. Дикан поколебался в последний раз, когда достиг нижней ступеньки и уставился в абсолютную черноту за открытой дверью. Сильное чувство того, что это был его последний шанс повернуть назад и вернуться в нормальный мир, одолело его. Но, момент прошёл быстро, и он начал подниматься по ступенькам. Ему всё ещё нужно было знать, почему он здесь. Кроме того, у него было предчувствие, что ему не позволят покинуть дорогу Чёрной Ивы, не увидев всего до конца. Он будет заключён здесь навсегда, возможно, даже умрёт здесь. Со временем он станет ещё одной частью ужасного шоу. Это была не привлекательная перспектива. Был только один выход - через эту дверь. Откуда он это знал, он не мог сказать. Это была просто ещё одна из тех вещей, которые он чувствовал так же отчётливо, как его собственный пульс внутри.