Земля – Паладос

– Так долго?

– Сначала я должен оценить ситуацию, только потом смогу сказать точно.

Офицер тяжело вздохнул, заговорил тихо и быстро:

– Всё началось два с половиной месяца назад. Кто-то открыл тюремные камеры и выпустил заключенных. Там находилась не только мелкая шантрапа, но и весьма серьезные субъекты. Прежде чем мы успели отреагировать, весь Голубой уровень и три четверти Зеленого были заполонены этими прохвостами. Удержать их не удалось, скрыть побег такого масштаба в наших условиях нереально. Как говорится, шила в мешке не утаишь. Потом начались беспорядки, мародерство, мятежи… К тому моменту, когда подошло подкрепление, мы уже потеряли целую секцию. Поэтому пришлось наложить карантин на эту часть станции. У начальства просто не было другого выхода. В целях защиты мы установили у каждого выхода стены и заперли всех внутри.

– А как же гражданское население?

– И их тоже, – кивнул офицер. – Лес рубят, щепки летят.

Габриель остановился, смерил офицера взглядом.

– Мы не могли рисковать, позволив преступникам войти в основные секции, – попробовал оправдаться тот.

– Сколько народу вы здесь заперли?

Любитель народных мудростей раздражал. Щепки у него, понимаешь, летят. Про щепки любят рассуждать те, кто уверен, что сам никогда не станет такой щепкой.

– К счастью, здесь у нас мало жилых помещений. По приблизительным подсчетам, это три-четыре тысячи человек.

– Пока это выглядит как обычный побег из тюрьмы, – отозвался Габриель. – Почему вы решили привлечь Церковь?

– Дело в том, что мы начали расследование и… – офицер замялся. – Мы нашли того, кто открыл все двери и отключил сигнализацию.

Габриель снова повернулся к офицеру.

– Наш начальник охраны, – потупился тот.

– Зачем? – бесстрастно спросил священник.

– Кто знает? Говорят, он совершенно спятил, стал абсолютно другим человеком. Убил собственного брата…

– В самом деле? – приподнял бровь Габриель.

– По крайней мере, мы слышали об этом, – офицер отвел взгляд.

– Где он сейчас?

– Внутри, – кивком указал на закрытый отсек офицер.

– Я по-прежнему не уверен, что это наше дело.

Коридор уперся в развилку. Габриель остановился и покосился на офицера. Тот выступил вперед, приглашающе указал на левое ответвление. Габриель снова зашагал, прислушиваясь к гулкому эху.

– Вообще-то есть кое-что, что мы не включили в наш доклад, – замялся офицер.

– Почему? – сухо осведомился священник.

– Чтобы избежать паники среди населения, – совсем тихо проговорил офицер и умолк.

– Рассказывайте, рассказывайте, – подбодрил его Габриель.

– Когда мы закрыли отсек, начальник охраны стал охотиться на людей и убивать… всех без разбору: и гражданских, и преступников – всех.

– Но именно людей?

– Но именно людей, – словно попугай, повторил офицер и остановился у неприметной двери в металлической стене.

Габриель посмотрел на охранника, тот распахнул створку, и священник переступил порог.

Помещение оказалось квадратным и довольно объемным. В глаза бросились столы, стулья и мониторы. Мест пятьдесят. И все они пустовали, за исключением одного.

– И потом вот это… – прокомментировал офицер.

В дальнем углу сидел худощавый молодой охранник и внимательно всматривался сразу в два монитора, расположенных перед ним.

– Бюджет урезают, – пояснил офицер, заметив, как священник разглядывает комнату.

– И что, урезанный бюджет должен заинтересовать Церковь?

– Не в этом дело. Это был… то есть всё еще есть… короче, это контрольный пункт для Зоны 51. Было время, когда здесь находилось до двухсот офицеров, но в связи с карантином администрация больше не могла платить им всем, поэтому штат сократили, и сейчас нас здесь всего двадцать человек. Из них трое в лазарете, а двое исчезли неделю назад.

– Куда исчезли? – спросил Габриель. Судьба местных охранников, как и стоявшего перед ним офицера, мало заботила священника-следователя, но должность обязывала быть вежливым и понимающим. – Вы пробовали их искать?

– Нет, – покачал головой офицер. – Это бессмысленно. Если бы они были мертвы, мы бы уже нашли тела. Поэтому мы решили, что они просто сели в первый попавшийся транспортный корабль и сбежали. Честно говоря, если бы не семья, я поступил бы так же. Не поймите меня неправильно, сэр, но нам не платят уже четыре месяца.

Габриель кивнул и подошел к молодому охраннику. «Совсем еще зеленый», – мелькнуло в голове. Юноша тотчас подскочил. Рука метнулась к непокрытой голове, затормозила на полпути. Парень стушевался, поспешно подхватил со стола фуражку, нахлобучил и отдал-таки честь.

Священник кивнул, разрешая сесть, встал за плечом юнца и склонился, глядя на экраны. На двух мониторах были видны с полсотни видеопревьюшек с изображением различных помещений. Вероятно, секции Зоны 51.

Офицер подал солдату знак, тот коснулся нескольких клавиш на панели. Один из мониторов мигнул. Изображение сменилось на полноэкранное. В правом верхнем углу замельтешил цифрами таймер.

На экране убийца склонился над телом молодой женщины.

– Это запись, – пояснил офицер.

Габриель поморщился. Убийства он видел и раньше, и не только на экране, но привыкнуть к расчлененке не мог.

Убийцей оказался старший офицер охраны, вне всяких сомнений, Габриель видел его физиономию в личном деле. Женщина, судя по количеству крови, была уже мертва. Из живого человека столько не вытечет. Плюс разорванная в клочья правая нога.

Какое-то время убийца стоял над трупом, не двигаясь, затем начал бормотать что-то. Понять, что именно он говорит, было невозможно. Камера давала только картинку, звук не писала. И Габриель в который раз обругал про себя старье, которое здесь понатыкали вместо оборудования.

Тем временем убийца оборвал бормотание и приступил к ритуалу. Габриель снова поморщился: зрелище не для слабонервных. Мельком глянул на охрану. Молодой побледнел и отвернулся. Офицер благоразумно встал так, чтобы не видеть экрана. Похоже, уже смотрел этот ролик.

Габриель уткнулся в монитор. Через пару минут стало окончательно ясно, насколько паршиво обстояли дела в Зоне 51. Этот ритуал он знал наизусть. Видел его много раз, понимал, что именно он означает и кто его исполняет.

– Призрак, – тихо констатировал Габриель.

Офицер цепко уставился на священника. Молодой тоже перевел взгляд на Габриеля.

– Что?

– Призрак, – уже громче повторил священник.

– Вы… уверены?

Священник бросил на офицера красноречивый взгляд.

– Это плохо… очень, очень плохо, – нервно заговорил тот.

– Да, хорошего мало, – согласился Габриель, распрямляя спину. Хрустнуло, и он только сейчас понял, что отсмотрел ритуал до конца и времени прошло изрядное количество.

– Что нам теперь делать? – офицер смотрел на него, как на всю федеральную службу спасения в одном лице.

– Советую держаться подальше от Зоны 51, – отозвался священник, массируя затекшую шею.

Затем перевел взгляд на соседний экран.

– А где люди?

– Их больше нет, сэр. Никого нет.

– Вы уверены?

– На все сто, – кивнул офицер.

– Лес рубят, щепки летят, – мрачно усмехнулся Габриель. – Ладно, покончим с этим.

Он глубоко вдохнул, резко выдохнул и направился к маленькому люку на другом конце комнаты.

– Господин священник!.. – офицер побежал за ним.

– Да, капитан?

– А этот… – охранник указал на спута, который робко стоял в углу, фиксируя что-то в своем крохотном коммуникаторе.

– Если он по-прежнему хочет идти, пусть идет, – пожал плечами Габриель.

– Это в самом деле нормально? Я имею в виду, что он ведь не из вашей службы…

– Да, но вы ведь знаете спутов – согласно галактической конвенции 56/3749, часть А, они могут идти туда же, куда и мы.

Офицер кивнул. От того грубого, резкого, непроницаемого мужика, который встретил Габриеля у ворот, не осталось и следа. Сейчас перед священником стоял человек уставший и растерянный, который смотрел на него как на последнюю надежду. Габриель подмигнул офицеру, еще раз вздохнул и уставился на люк.

– Когда войдете внутрь, дождитесь зеленого света. Откроются наружные ворота, и можно будет идти, – пояснил охранник и козырнул: – Удачи, сэр.

– Удача здесь ни при чем. Знания и тренировки, – ответил Габриель, думая уже о другом. Перехватил удивленный взгляд офицера и спохватился: – Ах да, и, конечно, вера.

Створки люка распахнулись, открывая проход. Габриель пригнул голову и ступил вперед. Спут, который еще минуту назад стоял в углу, занимаясь своими делами, невероятным образом оказался рядом с ним. Его странная синяя физиономия ничего не выражала. Интересно, подумалось Габриелю, как он ухитряется жить на одних положительных эмоциях, а то и без эмоций вовсе?

Красноватый свет залил промежуточную камеру, притух, снова вспыхнул. Габриель прикрыл глаза. От дико орущей сирены захотелось заткнуть еще и уши, но священник сдержал порыв. Люк за спиной захлопнулся. Свет погас. Габриель открыл глаза. Небольшое помещение промежуточной камеры ничем не выделялось. Голые глухие стены, два плотно задраенных люка и панель с двумя крупными кнопками.

Габриель сделал шаг к панели. Кнопка была гладкой и приятной на ощупь. Пришла мысль, что за такой ласкающей гладкостью скрывается масса грубых и жестоких сюрпризов, сродни тому, что демонстрировал в записи офицер.

В первый момент показалось, что ничего не произошло. Габриель собрался было втопить клавишу вторично, но в этот момент с легким жужжанием открылся второй люк. За ним расположился прямой короткий коридорчик. Священник двигался быстро и осторожно. Коридор уперся в новую дверь.

– Здесь когда-то был пропускной пункт в Зону 45, – раздался сзади голос спута.

Габриель повернулся к напарнику:

– Будь другом, не сейчас, ладно?

Спут послушно замолчал, скромно потупив глазки. Священник толкнул створку.

За дверью оказалась довольно просторная комната. Пустая. Кроме поломанной мебели и разбитого оборудования, здесь ничего не осталось. В дальнем конце темнел еще один проем. Сама дверь, вывороченная неведомой силой, валялась рядом. Над проемом болтался глазок камеры. Габриель приветливо помахал рукой в объектив. В том, что за ним следят оставшиеся у монитора офицер и его подопечный, он не сомневался.

В главном туннеле, что располагался за выломанной дверью, всё выглядело как прежде. За одним маленьким исключением: обычно здесь толкались толпы народу, сейчас же вокруг не было ни души. Габриель остановился, прислушался на мгновение. Тишина, если не считать шарканья идущего следом спута, стояла гробовая. Это настораживало.

Он откинул плащ и вытащил небольшое устройство. Палец привычно надавил крохотный рычажок. Монитор прибора стал чуть светлее. Габриель выставил аппарат вперед на вытянутой руке. Продолжая следить за монитором, повел рукой слева направо. В углу монитора появилась красная точка. Некоторое время она оставалась неподвижной, мигая, затем слегка переместилась в сторону. Габриель вернул прибор в исходное положение, и точка послушно вернулась на прежнее место.

Священник хотел было выключить прибор, но рядом с первой вдруг вспыхнула вторая точка. Еще через секунду возникла третья, четвертая.

– Решать, конечно, тебе, – повернулся Габриель к попутчику, – но я бы советовал переместиться поближе к тем ящикам.

Не вдаваясь в объяснения, он отошел к груде металлических ящиков, сваленных в нескольких метрах от них. Пришелец последовал за ним.

Ящики закрывали обзор, зато надежно скрывали их от посторонних глаз. А ближайшие окрестности Габриель видел и так. Правда, для этого приходилось неотрывно следить за монитором. Точки на экране прибора двигались всё более активно и уверенно.

Пока священник следил за передвижением предполагаемого противника, спут вытащил один за другим три маленьких стальных шара. Подержал какое-то время в конечности и отпустил. Шары стремительно ринулись вверх, но постепенно снизили скорость, зависли в воздухе.

Габриель мельком глянул на шарики. С помощью этих маленьких устройств пришелец мог видеть и фиксировать всё, что происходило вокруг. При этом, если бы дело приняло опасный оборот, всегда можно было смыться, бросив устройства, и вернуться за сохраненной информацией позднее. В том, что инопланетянин в случае опасности удерет, священник не сомневался, как и в том, что потом вернется за записанной информацией: ее спуты ценили превыше всего. Габриеля давно интересовало, зачем им фиксировать, казалось бы, совершенно бесполезные вещи, но ответа не было. Можно, конечно, пристать с расспросами к 100 ГЦ, но от партнера в таких вещах толку мало. Нет, он, разумеется, попытается объяснить, только понятно будет не больше, чем в россказнях о том, почему он назвал себя 100 градусов по Цельсию.

Шары тем временем снова двинулись к потолку, неторопливо поплыли вперед, скрывшись где-то за краем нагромождения ящиков. Габриель скосил глаза на монитор и вскинул правую руку. Из-под одежды с тихим шорохом показалось дуло плазменного ружья. Оружие удобно легло в ладонь.

И вновь всё стихло. Габриель не двигался. Спут тоже замер, видимо, решил не мешаться. Красные точки на мониторе приближались. Вскоре стали слышны тихие шаги. Судя по звуку, от Габриеля их отделяло всего несколько десятков метров. Расположение точек на экране подтверждало это. Священник посмотрел на спута, словно ему вдруг понадобилась поддержка пришельца. Тот кивнул.

Не отрывая глаз от монитора, Габриель прикинул нужный угол, выставил руку с ружьем из-за ящика и нажал на спуск. За первым выстрелом тут же последовал второй. Два мощных сгустка плазмы полетели через помещение. Мгновение спустя неподалеку кто-то зашипел, и одна из точек на мониторе стала зеленой.

Габриель улыбнулся и выстрелил еще раз. Вторая точка перестала мигать и окрасилась в цвет молодой травы. Красных теперь оставалось две. Причем находились они далеко.

Священник опустил ружье, выдохнул и повернулся к спуту. Тот уже выбрался из укрытия и остервенело стряхивал с себя пыль нижними конечностями. Казалось, предложи сейчас инопланетянину возможность помыться, он с радостью отдаст за нее не только родную мать, но и всю собранную информацию.

– Может, пойти посмотреть, что там? – предложил священник.

– Сейчас, – кивнул спут. – Я такой же грязный, как и ты?