Португалия

Один мой португальский знакомый как-то рассказал мне анекдот о трех основных видах португальской полиции, который в шутливой форме описывает их методы работы и то, чем они занимаются. Речь идет о Судебной полиции (чья сфера деятельности – расследования преступлений, совершаемых организованными преступными группами и террористами), Национальной гвардии (несколько упрощая, назовем ее для себя военизированной полицией) и Полиции общественной безопасности (сфера ее деятельности – безопасность граждан, высших должностных лиц и государства в целом). Итак, президент Португалии решил наградить лучшего представителя этих трех видов полиции и выбрал для этого по одному кандидату от каждого. Чтобы определить лучшего из них, в лес запустили зайца. Кто первым его поймает, тот и лучший. Судебный полицейский развесил по деревьям «прослушку», внедрил среди зверей тайных агентов, провел тщательное расследование и по истечении двух недель пришел к заключению, что никакого зайца в лесу нет. Национальный гвардеец ввел в лес до зубов вооруженный отряд своих бойцов, через неделю отряд вернулся с захваченной в плен лисой, тремя куропатками и кабаном. Выйдя из леса, бойцы тут же забыли, зачем они туда ходили, разложили на опушке пикник и отпраздновали это дело, зажарив кабана и куропаток. И, наконец, в лес отправился представитель Полиции общественной безопасности. Уже через два часа он вернулся, таща на плече избитого, окровавленного с подбитым глазом медведя, который признался в том, что он на самом деле заяц.

Национальная республиканская гвардия Португалии является преемником Королевской полицейской гвардии, созданной в 1801 году по типу и подобию уже существовавшей тогда Французской жандармерии. Чуть позже, в течение первой половины XIX века в Европе возникают аналогичные полицейские подразделения: Конно-полицейская стража в Голландии, Карабинеры в Италии, Национальная жандармерия в Бельгии и Гражданская гвардия в Испании.

Судебная система. Резонансные расследования

Судебная система в Португалии и формально, и на деле независима от исполнительной власти. Каждый гражданин страны, будь то глава правительства или глава государства подсудны, то есть, если они нарушают закон, против них может быть возбуждено административное или уголовное дело, а иммунитет, которым наделяется, например, президент по уходу его с должности, может быть и снят по решению парламента. Преследования и обвинения чаще всего в коррупции во время пребывания во власти – отнюдь не редкое явление, которое значительно омрачает жизнь министров, политиков и других государственных деятелей уже тогда, когда они, казалось бы, могут расслабиться и отдохнуть от трудов праведных. Инициаторами подобных разбирательств часто становятся их политические противники.

Рядовой гражданин страны тоже регулярно контактирует и сталкивается в своей жизни с правовой и фискальной системой. В первую очередь, это налоговые и финансовые органы, которые зорко следят за исправностью оплаты налогов, пенсионных и страховых отчислений и так далее. Когда же ситуация доходит до рассмотрения правового конфликта между индивидуумом и властью в суде, то тут-то, как правило, сразу становится понятно, на чьей стороне реальная сила. Государственная машина тут же начинает отчаянно и умело сопротивляться, мобилизуя все свои ресурсы; такого рода тяжбы, даже по самому ничтожному вопросу, бывает, длятся годами и даже десятилетиями, и их исход за очень редкими исключениями оказывается в пользу гражданина. Не зря португальцы говорят, что судиться с государством – занятие очень дорогое, бесконечное и бесполезное и что «для бедняка у правосудия остались только наказания».

Мой знакомый россиянин, получивший некоторое время назад португальское гражданство, решил опробовать судебную систему на прочность и затеял спор с полицейскими, которые, на его взгляд, слишком грубо обращались с ним при проведении обследования водителя транспортного средства на алкоголь. Предварительная проверка на месте при помощи алкотестера показала незначительное превышение – 0.7 промилле (при допустимых 0.5). По закону, в этом случае полицейские должны снять дополнительные показания, но уже в участке, на стационарном аппарате: только они являются окончательными и вносятся в протокол освидетельствования. Однако водитель решил воспротивиться приглашению и отказался ехать в полицию, заявив, что требует переводчика, ибо не знает юридических терминов и вообще плохо понимает, что от него требуют. Полицейские, не слишком скрывая своего раздражения, стали угрожать ему заключением под стражу и впоследствии более серьезным наказанием. До рукоприкладства в данном случае не дошло, но через несколько дней стражи порядка инициировали судебный иск уже в связи с неподчинением полиции, что в Португалии, как и в большинстве стран, является не административным, а уголовным преступлением, которое наказывается исправительными работами, оплатой судебных издержек и/или тюремным сроком до 1 года. Вызовы в суд, судебные заседания, бесконечные апелляции длятся уже без малого два года, и одному Богу известно, чем закончится этот инцидент, который мог обойтись всего лишь парой сотен евро в качестве штрафа.

Как мы можем видеть на примере этого самого рядового дела, суд и следствие в Португалии могут длиться, как здесь говорят, «целую вечность и еще немного». Из самых долгих и «громких» дел, корни которого уходят в далекие 1980-е годы, можно назвать процесс «Каза Пиа», старейшего государственного интерната для детей-сирот, которые, как уже в начале 2000-х выяснило следствие, поставлялись в качестве сексуального товара некоторым высокопоставленным государственным чиновникам, известным общественным деятелям и прочим педофилам не только внутри страны, но и за ее пределами.

Одно из наиболее резонансных преступлений, совершенных в Португалии за последние десять с лишним лет и получившее широкую международную огласку, связано с исчезновением трехлетней английской девочки Мадлен Маккен. Она пропала 3 мая 2007 года на юге страны, в местечке Прайа-да-Луж, где ее родители вместе с ней и ее младшими братьями-близнецами проводили свой ежегодный отпуск. Этот небольшой курортный городок в провинции Алгарве заселен несколькими тысячами англичан, многие из которых имеют здесь свое жилье. Маккены и снимали свой отпускной домик у своего соотечественника.

Уложив детей спать и закрыв входную дверь в коттедж, родители отправились вместе с друзьями на ужин в соседний ресторан, расположенный буквально в 50 метрах. За время ужина и родители, и один из их друзей, чьи дети также спали в другой части дома, проверяли, все ли в порядке, пока в одиннадцатом часу вечера не обнаружили, что девочки нет на месте.

На место пропажи ребенка полиция прибыла из соседнего города примерно через час. Она же вызвала инспектора криминальной полиции, который появился здесь спустя десять минут. Опрос первых свидетелей показал, что около дома видели мужчину, то ли выходца с островов Кабо-Верде, то ли, по другим данным, «кавказца лет 30», который нес на руках спящего ребенка в сторону пляжа. Было открыто дело о похищении малолетнего, которое потом несколько раз переквалифицировалось, открывалось и закрывалось в течение последующих вот уже почти восьми лет. Составленный фоторобот возможного похитителя не дал никаких результатов.

Задним числом следствие признало, что во время досмотра возможного места преступления было совершено множество ошибок. В частности, оно не было должным образом изолировано от посторонних. Позже в газетах появилась фотография инспектора полиции, которая без перчаток обследовала ролл-ставни комнаты, где спала Мадлен, на предмет отпечатков пальцев. Ну и, наверное, самой главной ошибкой следствия было то, что почти сразу же оно стало подозревать родителей девочки в «убийстве по неосторожности»: долгое время разрабатывалась версия о том, что Маккены давали девочке снотворное, чтобы та крепче спала, и что, возможно, доза лекарства накопилась и стала смертельной как раз в тот роковой вечер; родители, якобы, где-то закопали тело девочки и потом объявили о ее пропаже. Позже, как писали бульварные газеты, анализы ДНК, взятые в багажнике их автомобиля, косвенным образом указывали на то, что она могла там находиться, когда мать с отцом ее увозили, чтобы закопать тело и скрыть улики. Однако потом ДНК-анализ был признан недостаточным и неубедительным для такого заключения. Какое-то время следствие подозревало в убийстве соседа семьи Маккенов, англичанина, консультанта по вопросам недвижимости, якобы, педофила. Последнее доказано не было, а подозреваемый в итоге сам подал в суд на десяток разных британских и португальских печатных изданий, которые за время расследования опубликовали о нем более сотни статей, в основном обвинительного характера. В результате, через пару лет он получил 600 тысяч фунтов в качестве компенсации за клевету в его адрес. В общей сложности дело расследовало одновременно несколько судебных институтов и в Португалии, и в Англии. Кроме этого на пожертвования, составившие более двух с половиной миллионов фунтов, Маккены создали фонд имени своей дочери и наняли частных детективов. К возможным похитителям с мировых телеэкранов перед футбольными матчами неоднократно обращался Криштиану Роналду, в течение всего года на курортах самых разных стран можно было видеть портрет Мадлен с просьбой будто бы от ее имени: «Не забывай обо мне!».

В 2008 году дело было закрыто. Португальская полиция передала в прессу все 11 тысяч страниц, посвященных расследованию и выдвигавшимся версиям. Однако уже в 2010 году министерство внутренних дел Великобритании начало обсуждения по поводу его повторного открытия. И в позапрошлом году сначала Португалия, а потом и Англия возобновили расследование, которое продолжается и по сей день.

Продюсерская компания Netflix в 2019 году сняла посвященный этому многолетнему расследованию фильм.

Глава 3

Real politics

Португалия – страна, в которой с апреля 1974 года, когда было покончено с авторитаризмом и политическим единообразием, жизнь граждан в значительной степени определяет борьба, соперничество или коалиционные действия политических партий. Помнится, как в годы брежневского застоя нас, тогда советских людей, дружно и покорно голосовавших за «единый блок коммунистов и беспартийных», в редких репортажах «Новостей дня» из Португалии удивляли страсти, бушевавшие на тамошних митингах и демонстрациях. Будучи студентом, изучавшим португальский язык и хватавшимся за малейшую возможность поговорить с живым носителем языка, я всегда быстро разочаровывался, когда разговор неизбежно заходил о политике. Твой собеседник невероятно возбуждался, начинал брызгать слюной, называть имена неизвестных тебе партийных деятелей, клеймить и поносить на чем свет стоит их программы, и беседы не получалось: она превращалась в страстный и крикливый монолог, в котором ты чувствовал себя лишним.

Португальцы, правда, в первую очередь люди среднего и старшего поколения, и сегодня довольно политизированы и политически активны, может быть, потому, что понимают, что от того, как они проголосуют на выборах, особенно в местные муниципальные органы власти, напрямую зависит то, как они будут жить в дальнейшем.

Политические кампании и партийная реклама. «Прыжок Марселу»

Когда наступает пора политических баталий, мы в России, уже привычно, понимаем, что президент не считает дебаты по телевидению достойным его форматом, тем более что у него достаточно медийных средств для самопродвижения, которые называются непривычным для португальского уха словосочетанием «административный ресурс», обязательно требующим дополнительных разъяснений. Кандидаты от действующих политических партий по привычке создают предвыборный шум и создают видимость политической борьбы, но это многим уже перестало быть интересным. Не скажу, что политические процессы в Португалии исключительно интересны, там тоже достаточно предсказуемости и заданности, но каждый предвыборный – парламентский или президентский – год, по крайней мере, обещает быть нетривиальным, гарантируя свои собственные и неповторимые сюжеты и повороты.

Действующий в текущем 2019 году президент Португалии Марселу Ребелу де-Соуза стал главой государства в начале 2016 года. В отличие от своих предшественников, по крайней мере, четырех глав государства, за поведением которых мне так или иначе приходилось наблюдать, в общении с журналистами и обычными людьми Марселу ведет себя вполне демократично и доступно. Я сам в этом мог убедиться, когда – поверьте, совершенно случайно – встретил президента на одном из пляжей в центре страны. Это было на Прайа даж-Рокаш, неподалеку от печально известного местечка Педро́ган-Гранде, где президент решил провести короткий отпуск и одновременно изучить последствия страшнейших лесных пожаров июня 2017 года, так сказать in loco, «на месте». А до этого он был профессором права, политологом, телекомментатором и одним из руководителей Социал-демократической партии, от которой в конце 1980-х он избирался в столичные мэры, о чем пойдет разговор чуть позже. Он всегда был неравнодушен к спорту, о чем говорит хотя бы его вполне стройная для его возраста фигура и по-прежнему очень активный порядок жизни (глава государства был избран на этот пост, когда ему было 68 лет). В молодые годы Марселу, как его нередко – просто по имени – называют журналисты, серьезно увлекался айкидо и плаванием. Кроме этого он практикует бодиборд – катание на волнах лежа на специальной доске. Президент и сегодня почти фанатично предан плаванию: практически каждый день он совершает заплыв в «набегающую» океаническую волну на пляже Гиншу в нескольких километрах от Лиссабона. Казалось бы, это сложно совместимые вещи, но умение хорошо плавать очень помогло президенту во время его избирательной кампании: в далеком 1989 году он, тогда профессор столичного университета, избирался в мэры. По его собственному признанию, его политический рейтинг на фоне окружавших маститых политиков был, прямо скажем, невысоким. Предвыборная программа будущего руководителя столицы обращала внимание на целый ряд вопиющих городских проблем, таких как транспортный коллапс и загрязнение окружающей среды. Последняя заключалась в том, что городские пляжи, которыми упорно пользовались беспечные жители, являлись тогда полностью непригодными для купания: согласно докладу европейской экологической комиссии река Тежу, на которой стоит Лиссабон, в ее городской части из-за сливавшихся в нее нечистот и отходов производства являлась самой загрязненной в Европе. В реке водились возбудители целого букета болезней от Гепатита В до тифа и дизентерии, которые постоянно угрожали жителям города. Политики, по мнению тогдашнего кандидата в мэры и нынешнего президента, лишь говорили об этой проблеме, но реально ничего не делали. Нужен был дешевый и действенный способ обратить внимание на эту беду. И тогда Марселу предложил и сделал следующее: предварительно привившись по совету коллег и врачей целым рядом вакцин, собрав журналистов, он арендовал катер и на глазах у изумленной публики нырнул в реку, проплыв полторы сотни метров в сторону берега, где его ждала пресса. Как он потом вспоминал, сильное течение постоянно относило его в сторону от того места, куда по расчетам он должен был приплыть, поэтому все время приходилось корректировать свое продвижение к цели. В результате опасного для жизни и здоровья заплыва он заразился-таки Гепатитом B, с которым его организм впоследствии справился. Но осуществить задуманное все-таки удалось: «прыжок Марселу», как его потом окрестили, наделал много шума. На проблему загрязненности реки Тежу обратили пристальное внимание, а рейтинг политика поднялся в разы, хотя политические соперники кандидата потом называли его поступок «клоунским». В 1989 году Марселу Ребелу де-Соуза не стал главой столичной мэрии, отстав от победителя всего на несколько процентов. Однако кто знает: может быть уже тогда он метил гораздо выше, на пост главы государства?

Масоны, «серые кардиналы» власти

Некто, близкий в более ранние 1990-е годы к высшему политическому руководству российского государства, в одном из интервью для «Эха Москвы» меня уверял, что Россией управляют «серые кардиналы» – то ли силовики, то ли военные, то ли неведомые нам тайные силы. Утверждение это, конечно, можно и принять, и оспаривать. Именно с таких позиций, с долей сомнения и скепсиса, я и предлагаю отнестись к тому, что вы прочитаете ниже о том, кто же на самом деле управляет Португалией.

«Серые кардиналы», оказывающие влияние на политику в Португалии – это не отдельные личности, а хорошо организованные тайные сообщества, представленные прежде всего различными масонскими ложами, некоторые из которых имеют многовековую историю. По не подтвержденным данным, масонами являются до 80 процентов (!) депутатов португальского парламента. В соответствии с расследованием, проведенным журналистами государственного телеканала RTP, все премьеры демократически избранных правительств страны за последние сорок с лишним лет в качестве заместителя имели представителя той или иной масонской ложи. Политики, за редким исключением, не признают своей принадлежности к масонам, однако те могут оказывать им и скрытую поддержку. В ходе президентских выборов 2016 года пресса писала, кого из кандидатов опекало то или иное тайное общество. Утверждалось, что за нынешнего президента выступала влиятельнейшая Grande Loja Legal, хотя сам президент масоном не является. Наибольше число членов масонских лож приходится на Португальскую социалистическую партию и на здешних социал-демократов, к которым относится и президент страны. Среди министров нынешнего правительства Португалии, по крайней мере, четверо являются масонами. Это министры внутренних дел, рыбной промышленности, сельского хозяйства и культуры. Последний, Жуан Суареш, подавший несколько лет назад в отставку после скандального конфликта с журналистами, никогда не скрывал своей принадлежности к одной из самых старых в Португалии масонских лож.

Журналистка Катарина Геррейру, написавшая книгу о португальских масонах, рассказывает, что тайные общества уделяют большое внимание молодежи, в первую очередь молодежным филиалам основных политических партий, привлекая юношей и девушек в свои ряды, поскольку хорошо понимают, что это – будущие влиятельные политики. Неменьшее влияние в португальском политическом «закулисье» имеет международный Клуб Бильдерберг, объединяющий сильных мира сего – политиков и бизнесменов первого уровня. Его целью является формирование мирового правительства, управление отдельными странами и миром в целом. Постоянным членом Бильдерберга является премьер-министр Португалии в 1980-е годы Пинту Балсемау. Утверждается, что в разное время в эту организацию вступили бывший председатель Еврокомиссии Дуран Баррозу, экс-премьер Жузе́ Со́кратеш, который через месяц после вступления в клуб стал председателем Соцпартии, а через год – главой кабинета министров, и нынешний премьер-министр Антониу Кошта. Опять же утверждается, что одной из креатур Клуба Бильдерберг стал проект объединенной Европы – Евросоюза как предтечи мирового правительства.

Политические убийства. Умберту Делгаду, «человек и аэропорт»

В разгар эпохи интернета, в отличие от 60-х годов прошлого века, тем более начала XX столетия, Россию да и весь мир потрясло убийство Бориса Немцова. Как бы власти это ни отрицали, мы понимаем, что это убийство носило политический характер. Случались таковые и в истории Португалии.

За всю историю страны, от королей до нынешних президентов и премьер-министров, в Португалии можно насчитать чуть более двух десятков политически мотивированных убийств. Из произошедших за последнее столетие – очень коротко – нельзя не упомянуть расстрелянного республиканцами, фактически последнего португальского короля Дона Карлуша и наследника престола Луиша-Филипе Брагансского. Через полтора года после этого убийства в стране была установлена республика. Из относительно недавнего стоит назвать покушение на жизнь действовавшего тогда премьер-министра страны. Речь идет о катастрофе двухмоторного самолета «Сессна», случившейся в декабре 1980 года, в результате которой среди прочих высокопоставленных пассажиров погибли премьер-министр Са Карнейру и министр обороны Амару да-Кошта. Дело расследуется до сих пор. Из вызывающих наименьшее сомнение выводов следствия можно упомянуть то, что на борту самолета было активировано взрывное устройство и то, что вся эта затея была связана с тайными поставками оружия Ирану. В начале 2000-х, когда мне приходилось читать об этом деле, о нем все еще писали как о «не до конца раскрытом».

Наиболее близким к обстоятельствам гибели российского политика Бориса Немцова является убийство, кстати, тоже в феврале, но 1965 года, ярого противника правившего тогда в Португалии фашистского режима генерала Умберту Делгаду. Генерал создал и возглавил массовое общественное движение, целью которого было свергнуть фашистскую диктатуру мирным путем, на выборах. Как и Борис Немцов, в течение некоторого, кстати, достаточно долгого периода генерал частично разделял политику лидера режима Антониу Салазара, особенно в том, что касалось их общего неприятия коммунизма как общественной идеологии. Поэтому, например, с 1952 года Делгаду занимал пост военного атташе Португалии при НАТО. Вернувшись из Вашингтона в Лиссабон, он стал руководить национальной гражданской авиацией. Но потом политические пути Умберту Делгаду и Салазара разошлись. В 1958 году португальская оппозиция, базировавшаяся тогда за границей, предложила генералу стать своим кандидатом в президенты. Несмотря на большую популярность Делгаду среди избирателей (а режим продолжал играть в демократию и не отказывался от ее внешних атрибутов), выборы тем не менее были подтасованы и «бесстрашный генерал», как его называли в народе, их проиграл. В 1959 году на волне преследований и угроз со стороны агентов португальской тайной полиции Делгаду попросил политическое убежище в посольстве Бразилии, после чего отравился на Американский континент в добровольную ссылку. Ближе к году своей гибели в 1965 году генерал переехал в соседнюю с Португалией Испанию, где пытался консолидировать национальную оппозицию, но был убит агентами фашистской охранки неподалеку от приграничного городка Лос Альмеринес. Его тело, а также тело убитой вместе с ним помощницы португальские спецслужбы, опасаясь народных волнений, на некоторое время тайно закопали на территории Испании, в тридцати километрах от места убийства. Четверть века спустя в день очередной годовщины установления республики уже в нынешней демократической Португалии останки «бесстрашного генерала», непримиримого борца с фашистским режимом Умберту Делгаду с лиссабонского кладбища, где его похоронили родственники и соратники, были торжественно перенесены в Национальный пантеон. Тогда же ему было посмертно присвоено звание маршала военно-воздушных сил. В феврале 2015 года по случаю 50-й годовщины со дня гибели героя-оппозиционера муниципалитет Лиссабона предложил присвоить его имя столичному аэропорту. С 15 мая 2016 года лиссабонский аэропорт Портела, как его уже давно привычно называли португальцы, переименован в «Аэропорт имени Умберту Делгаду».

Молодежь и политика

Если говорить о 2000-х и начале десятых годов, то в Португалии, как и в России, пик протестной активности здешней молодежи пришелся на 2011 год, когда на улицы крупнейших городов страны вышло до полумиллиона представителей так называемого поколения на грани. Надо сказать, что тогда даже в рамках одной конкретной семьи со всей очевидностью можно было наблюдать этот четкий и болезненный водораздел между молодыми и поколением их отцов, имеющих работу, и даже родителей их родителей, живущих пусть на небольшую, но стабильную пенсию. К этому времени, на фоне мирового финансового кризиса и фактического краха ипотечной системы безработица среди новоиспеченных выпускников вузов в Португалии достигла 55 процентов. Те, кто отчаивался находить работу в стране, стали массово уезжать за рубеж, в основном во Францию, Великобританию или США, и таких в Португалии сегодня набирается от 50 тысяч до 100 тысяч ежегодно.

Не находя себе перспектив в собственной стране, здешняя молодежь последних лет, та самая, что неожиданно для всех всколыхнулась и проявила социальную активность в сегодняшней России, в Португалии все последние годы пребывает в состоянии, скажем так, «полуспячки». Цифры последних опросов указывают, что около 60 процентов молодых людей в Португалии в возрасте от 15 до 24 лет не проявляют никакого интереса к политике.

Глава 4

Семья и общество

Помимо общих тенденций, касающихся семьи, брака, разводов, Португалию отличают и некоторые особенности. Дети здесь чувствуют себя всеобщими любимцами не только дома, но и вне его. Ими принято умиляться и восхищаться, с ними сюсюкают, их все любят и обожают. Португальская мама, казалось, даже физически создана для того, чтобы родить, вскормить, поставить на ноги своего ребенка, сделав его достойным членом общества. Вот только не сразу понятно, почему население страны практически не растет – ни год, ни два, а целыми десятилетиями. Некоторые эксперты называют это, ни много, ни мало, национальной катастрофой. Другие менее категоричны в своих оценках, но всё же…

В причинах такого положения дел и в том, как власти страны пытаются этому противостоять, мы и попробуем разобраться.

Брак

Если говорить о главной тенденции последних двух-трех десятилетий бракосочетаний и разводов в Португалии, то для них характерен все более часто встречающийся повторный брак. Рост таковых за последние двадцать лет составляет примерно двадцать процентов, что соответственно говорит и о постоянно растущем числе разводов.

Повторный брак чаще встречается среди мужчин, чем среди женщин. Однако тенденция, опять же, последних 20–30 лет – в пользу женщин. То есть они все чаще мужчин оказываются замеченными среди тех, кто решается на расторжение первого и на заключение второго брака. В целом, начиная с 70-х годов прошлого века, в Португалии отмечается общая линия к уменьшению количества браков. Средний возраст, в котором женятся мужчины, – 29 лет, и женщины – 27. Повторные браки, как правило, заключаются соответственно в 49 и 43 года.

Браки здесь становятся все более утилитарными и компромиссными и делятся, согласно социологическим исследованиям, на три основных типа: институциональный, или скажем проще, традиционный брак: семейные ценности превыше всего, семья – это святое, муж – голова, жена – шея и так далее. Синтетический брак – тот, что объединяет положительные качества и возможности обоих супругов и позволяет им благодаря совместному существованию в пространстве пользоваться ими в равной взаимообогощающей мере. И, наконец, ассоциативная модель супружеской жизни – та, что позволяет обоим супругам жить преимущественно собственной жизнью. Такие супруги предельно реалистичны, не верят в абстрактный медовый месяц, их заботит лишь то, чтобы каждый из них в этой супружеской ассоциации сохранил свою независимость и индивидуальность.

Иллюстрацией к такому типу семейных взаимоотношений служит очень популярный в Португалии в середине 1990-х годов фильм с нехитрым названием «Адам и Ева», который я тогда приобрел еще на видеокассете. В главной роли в нем снималась известная в том числе и по своим работам в Голливуде португальская актриса и режиссер Мария де Медейруш. Из ее самых приметных голливудских работ того времени, наверное, можно назвать роль глуповатой подружки героя Брюса Уиллиса в знаменитом «Криминальном чтиве».

В «Адаме и Еве» героиня де Медейруш стала перекрестием для трех супружеских пар, в каждой из которых она была партнером. Причем каждый из них – ее любовник, случайный, но, похоже, реальный отец ее ребенка, а также ее лесбийская подруга – горячо претендовал не только на супружеское партнерство, но также на отцовство и материнство. Из троих героиня фильма выбрала того, кого, действительно любит…

Межнациональные и межрелигиозные браки

Португалия на 95 процентов моноэтническая страна. При этом мало кто знает, что в стране существует два официальных языка. Помимо португальского это – так называемый мирандский язык, на котором говорит примерно 20 тысяч человек в округе Миранда ду-Доуру и еще нескольких районах на северо-востоке страны, ближе к границам с Испанией. Он и звучит больше похоже на испанский и относится к той же языковой семье. У мирандского языка есть своя грамматика, письменность и словари. Живущие в этом регионе Португалии, как правило, общаются на своем родном языке, приезжая на «малую родину». В силу близости и других языковых культур местные жители тут говорят сразу на двух, трех и даже четырех языках, то есть помимо упомянутых еще на испанском и галисийском, языке юго-западного региона соседней Испании. Интересующимся историей этих близких друг другу народов советую найти в ютьюбе или приобрести художественный фильм великого современного португальского режиссера Мануэла де Оливейры Viagem ao Princípio do Mundo, что можно перевести как «Путешествие к началу мироздания». Фильм известен еще и тем, что популярный итальянский актер Марчелло Мастроянни сыграл в нем свою последнюю роль.

Частью населения страны, существующего почти отдельно от общества, живущего обособленной жизнью, являются цыгане, которых в Португалии насчитывается около 40 тысяч человек. Лишь небольшая часть «рома», как их здесь называют, интегрирована в общественные процессы, не умея преодолеть своего свободолюбивого духа и не желая нарушать привычные многовековые традиции. Примерно треть цыганского населения по-прежнему живет в палатках, бараках и трейлерах. Как признают местные исследователи истории цыган, этот этнос в Португалии все еще воспринимается многими как «внутренние иностранцы», хотя другой страны большинство из них, живущие здесь уже несколько поколений, не знают. Интеграции цыган в общество, получению образования их детьми помогают сейчас наряду с государством многие португальские и европейские некоммерческие организации. Министерство образования страны недавно выделило на будущий год сто учебных стипендий для цыган – учащихся средних школ, ведется большая работа в области их профессиональной ориентации, в том числе и под определенным давлением со стороны Евросоюза. Именно благодаря усилиям Брюсселя в 2013 году в Португалии была принята Национальная стратегия по социальной интеграции цыганских общин.

Португальские мусульмане, особенно жители бывших африканских колоний – Гвинеи-Биссау и Мозамбика, довольно легко адаптируются в обществе. К сожалению, этого нельзя сказать о беженцах из Сирии и ряда стран Ближнего Востока. Правда, и количество беженцев в Португалии согласно квотам не такое большое, как, например, во Франции или Германии.

Число мусульман в 10-миллионной Португалии, по последним официальным данным, составляет примерно 50 тысяч человек. Не очень много, по любым меркам.

До антифашистской революции 1974 года страна была поголовно католической, и ни о каких других религиях на территории страны речи не шло. Поэтому первая столичная мечеть, Центральная мечеть Лиссабона, была построена только сорок лет назад. К 2020 году власти города решили построить еще одну. Для сравнения: в крохотном Люксембурге 10 мечетей.

По всей Португалии функционирует порядка трех десятков объектов исламского культа. Основная их часть сконцентрирована в столице и пригородах, в частности в лиссабонском пригороде Лоуреш, где проживает до 90 процентов некоренного населения, часть которого – мусульмане. Там, кстати, целых две мечети. Кроме этого мечети есть в северной столице городе Порту, в Сетубале, что в 50 км от Лиссабона, и в провинции Алгарве на юге страны.

Португалия и Иберийский полуостров, в целом, сосуществовали с исламом значительную часть своей истории – с конца VIII века и аж до XV, когда эта часть Европы была завоевана арабами или маврами, как их здесь называли. Португальский юг до сих пор сохраняет следы мавританского присутствия, которые заметны прежде всего в архитектуре.

Межнациональные браки португальцев с приезжающими сюда на заработки жителями Анголы, Кабо-Верде и Сан-Томе́, Восточного Тимора, где католицизм наиболее распространенная религия, не являются в последнее время редким явлением.

На мой взгляд, самыми близкими и понятными на всех уровнях португальцы считают бразильцев, получивших независимость от Португалии уже почти два века назад, в течение которых они развивались самостоятельно, которые сами по себе являются нацией очень разнообразной и поликультурной, неоднородной, яркой и самобытной. Поэтому браки с бразильцами, среди которых встречаются не только католики, здесь самые распространенные. Труднее всего португальцы сходятся с представителями черной расы из центральной части Африки, из государств, расположенных к югу от Сахары. Правда, их здесь не очень много, значительно меньше, чем в других странах Европы. Один из самых известных примеров такого межрелигиозного брака – это относительно недавняя женитьба игрока португальской высшей футбольной лиги малийца Мурталы Дьяките́ и родившейся во Франции португалки Сузаны Дуарте: он мусульманин, а она принадлежит к числу сторонников международной религиозной организации Свидетелей Иеговы. По обоюдному согласию молодожены сочетались браком не в церкви, а в государственном отделе регистрации актов гражданского состояния.

Португальская католическая церковь, которая пользуется значительным влиянием в обществе, относится к межрелигиозным бракам толерантно, по крайней мере на словах, произносимых с амвона. Несколько лет назад, выступая на епископальной конференции, об этом во всеуслышание заявил Кардинал-Патриарх Лиссабонский Жузе́ Поликарпу, правда, посоветовав девушкам подумать дважды, прежде чем соединяться узами брака с представителями другой религии, и не поступаться равноправием и другими демократическими завоеваниями современного европейского общества. Заявление вызвало большую дискуссию в социальных сетях и в прессе, так что патриарху пришлось уточнить, еще раз сказав, что церковь «не имеет ничего против» межрелигиозных браков, и что главный принцип, который нужно в таких случаях соблюдать, – это принцип взаимного уважения и терпимости.

Рождение ребенка: эти причудливые, прелестные имена!

Португальский Институт гражданских записей и Нотариата при наличии на то необходимости консультирует молодых родителей, выбирающих имя новорожденному младенцу. За 50 евро вам доходчиво объяснят, что имя младенца должно на слух определяться как мужское или женское и быть португальским по происхождению, если только речь не идет о браке с иностранцем, когда нужно учитывать и другое мнение. Существует утвержденный список португальских имен. Имя, которое родители дают младенцу, может быть принято государственным регистрационным органом, одобрено или нет. Есть, правда, в этом своде правил и длинном списке плохо объяснимые особенности. Например, изобретательный родитель и футбольный фанат может назвать свое чадо именем Луиш-Фигу, как бы через черточку, как бы двойным именем, хотя Фигу – это фамилия знаменитого полузащитника, но вот именем Луиш де-Камоэнс, в память о великом португальском поэте, уже нет, нельзя. Список расширяется, однако невозможно объяснить, почему в него когда-то вошли такие необычные женские имена как Америка (в пару к более привычному мужскому – Америко) или Индия, а вот Африка почему-то остается под запретом.

Гораздо свободнее ситуация с другими частями полного и часто довольно длинного португальского имени. Закон определяет, что оно включает имя, данное при рождении, дальше, по выбору, семейное имя, то бишь фамилия, потом, по выбору, фамилия семьи матери, потом, по ситуации, фамилия мужа и еще фамильное имя, на которое вы имеете право. Все это не должно состоять больше, чем из шести слов. «Имя, на которое вы имеете право» – это, скажем, когда был у вас знаменитый предок, например путешественник и первооткрыватель Магеллан или Менезеш (знатный графский род из Кастилии и Португалии). Вы не хотите от него отказываться и регистрируете за собой это право. В итоге получается имя вполне реальной сотрудницы португальского министерства культуры, которую я вместе с ее мужем сопровождал как переводчик на профсоюзной конференции в Москве в конце 1980-х годов: Мария-Леалдина (двойное женское имя) Мене́зеш (фамилия предка) душ-Сантуш (родительская фамилия) Морайз-и-Каштру (фамилия мужа). Ничего, казалось бы, странного и смешного. Но вот, учитывая то, что в этот перечень имен португальца часто могут включаться закрепившиеся за ним прозвища, например родителей или еще более древних предков, иногда получается довольно забавно.

На практике, представляясь, португальцы, как и все остальные, почти всегда называют только свое имя и фамилию, семейную или мужа. При этом весь список данных при рождении имен фиксируется при регистрации; их носитель может выбрать наиболее предпочтительный для него набор, который будет фигурировать в его карточке резидента или в паспорте. И тогда может получиться, например, следующее: Мария ду-Карму-Обутая-Разутая, Тереза-Коровья Голова, Антониу Агоштинью-Колбаса-Младший, Маргарида-Велосипед, Фернанду-Макрель Старший или Мария Тереза-Хвост-Трески-в-Соусе.

Развод

Помню, что никак не мог примириться с еще советскими данными по разводам, когда сам, 19-летний, «бракосочетался» впервые: каждый четвертый брак заканчивался тогда крахом. Но, как показали последующие годы, оказалось, что все это еще только «цветочки»…

Развод в Португалии – явление относительное молодое: официальному государственному разводу здесь чуть больше ста лет. Появилось оно вместе с установлением Первой португальской республики в 1910 году. Для того чтобы церковный брак признавался также и государством, то есть был легитимным, нужно было после церкви зарегистрироваться в Отделе регистрации актов гражданского состояния, аналоге советского ЗАГСа или как он теперь в России называется.

До 1867 года браки в Португалии регистрировались только в одном месте – в церкви, и никаких разводов они не предусматривали. Однако позже появилась альтернатива – гражданский брак, который предполагал и возможный развод по взаимному согласию через пять лет совместной жизни.

В 1935 году и далее, во времена диктатуры, обязательный срок пребывания в браке до развода был сокращен с республиканских пяти до двух лет. При этом в течение почти сорока лет на основе заключенного с Ватиканом конкордата, или соглашения, в Португалии были запрещены разводы для венчавшихся в церкви даже при взаимном согласии супругов.

Серьезные и довольно запутанные ограничения – уже для спорных случаев при разводе – были здесь введены в 1977 году.

С 2001 года расторжение любого брака в Португалии производится в государственном учреждении, и подать на развод можно, при желании, даже прямо в день бракосочетания.

Смерть, похороны

Я всего лишь единожды (и дай мне Бог по возможности избегать этого) присутствовал на похоронах друга моих друзей, оказавшись случайно в их городе на севере страны в тот злопамятный день. Тогда я понял, что к смерти португальцы относятся с необычайным вниманием, уважением и почтением. В день похорон, особенно в небольших городках или деревушках, ощущается какая-то особая магия, происходит как будто бы какое-то коллективное таинство: полушепотом люди чаще прочих слов произносят слово «enterro», поясняют несведущим и приезжим, кто умер, когда начнется похоронная процессия. Если люди уже идут на кладбище с телом усопшего, заняв проезжую часть, все машины, сколько бы их ни было, будут за ними терпеливо плестись и, конечно же, никто не посмеет возмутиться.

Иногда на похороны человека, даже самого простого, тратится больше денег, чем он успел употребить на собственные нужды в течение всей жизни. До 1835 года, когда вышел закон, запрещающий хоронить сограждан в церквях и часовнях, это было повсеместным явлением, и исключение делалось только для самоубийц и погибших в результате эпидемий. Крупнейшее лиссабонское Cemitе́rio dos Prazeres, что в переводе, не поверите, означает Кладбище Блаженств, было построено как раз после эпидемии чумы на месте одноименного поместья, давшего этому району в южной части Лиссабона столь жизнеутверждающее название. Именно здесь в октябре 1999 года была похоронена всемирно известная исполнительница фаду Амалия Родригеш, или просто Амалия. Тело певицы было помещено в фамильный склеп, что довольно часто делают с состоятельными людьми. Гроб или даже точнее герметически закрытая урна с ее останками, со свинцовой оболочкой внутри и дорогим деревянным покрытием снаружи, пролежала здесь два года, пока в июле 2001 года по настоянию общественности не была перемещена в Национальный пантеон. Здесь тело Амалии покоится среди тел десятка выдающихся граждан страны – действовавших на момент ухода из жизни глав Республики и признанных национальных писателей. «Королева фаду», как ее называли, стала первой женщиной и артисткой, которая была посмертно удостоена этой чести. Президенту страны пришлось утвердить поправку к указу о регламенте погребений в Национальном пантеоне, поскольку к тому времени еще не вышел четырехлетний срок, позволяющий это сделать.

В тот памятный день, который стал вторым грандиозным массовым прощанием с певицей после ее ухода, с самого утра на кладбище собралась огромная толпа народу. С утра же церемония транслировалась по португальскому государственному телевидению. Телеканал RTP в те месяцы какое-то время осуществлял пробное вещание на Россию в рамках технического пакета спутникового телевидения «НТВ+», и всю церемонию я наблюдал, находясь в Москве.

Через пару часов после начала, видя наплыв желающих попрощаться с певицей, полиция ограничила вход в часовню и начала пускать туда только близких и родственников, оставив людей, прибывших на прощание, смиренно ожидать на улице в надежде, что им все-таки разрешать войти внутрь.

Когда урну с телом, накрытую государственным флагом Португальской Республики, извлекли из склепа, чтобы перенести в траурный автобус, над кладбищем установилась небывалая тишина.

Вдоль улицы Сан-Бенту и по всему пути следования кортежа стояли люди. В руках у них были белые платки, которыми они также приветствовали певицу, отдавая ей дань памяти, безмерного уважения и любви. Около дома 193, где певица прожила последние годы своей жизни, траурный кортеж на несколько секунд остановился.

По прибытии в Пантеон, перед тем как урна с телом была внесена в траурный зал, слово взял президент Республики, который посмертно наградил Амалию Родригеш высшей государственной наградой – Большим Крестом Ордена Инфанта Энрике, больше известного в мире как Генрих Мореплаватель. В честь Амалии писательский траурный зал, куда были помещены ее останки, переименовали в Зал Португальского Языка. Как и всякого крупного артиста, певицу провожали под аплодисменты и под звуки фаду, португальского городского романса, которому она отдала 60 лет своей жизни.

Глава 5

Школа и образование

По моему личному опыту, год целиком, прожитый в Португалии от начала до конца, можно поделить на несколько знаковых периодов, когда люди тщательно, увлеченно и даже одержимо к чему-то готовятся. Первая такая пора сборов, покупок, приготовлений и всеобщего ажиотажа – это, конечно, дни и недели перед Рождеством и Новым годом. Торговые центры и супермаркеты, сменившие за пару месяцев до того летний и демисезонный репертуар одежды исключительно на зимний, развешивают в это время над витринами карабкающихся по веревке вверх (к вам в окно) Санта Клаусов, всюду сверкают елочные игрушки и прочие украшения, а наиболее посещаемые знаковые места города украшаются неповторимыми праздничными вертепами с игрушечными фигурками, пещерами, ручейками и древними постройками из библейской жизни.

Вторым таким столь же особенным периодом в году являются весенние приготовления к Карнавалу, католическому аналогу православной Масленицы. Ну и, вероятно, третьим, почти столь же сакральным и знаковым временем года является конец лета – начало осени – период сбора детей и подростков в школу.

Магазины тогда начинают пестреть яркими и разноцветными школьными учебниками и тетрадями, неизменно появляются какие-то соблазнительные новинки, которые непременно нужно приобрести – ластики, карандаши, ручки и линейки, ранцы и портфели. Вокруг всего этого ходят, копошатся и что-то выбирают будущие первоклашки, опытные продвинутые школяры, а также их родители. И даже если вы вдруг залетели сюда с Луны или еще откуда, вы сразу, без дополнительных пояснений и уточнений поймете – «Скоро в школу!»

Сколько это стоит?

20-е числа августа, конец отпусков – это всегда время приготовления к новому учебному году и трат на сборы любимого чада в школу. В Португалии учебный год не начинается строго 1 сентября, как в России. Но сборы в школу никто не отменял.

Как, наверное, в любой другой стране, школы здесь бывают публичные (мы в России их называем государственные, что не совсем точно определяет их суть) и частные. Частных школ здесь всего три процента. Одни из них в качестве стимулирования развития сети образовательных учреждений получают полную государственную поддержку, и тогда учеба в таких частных школах является полностью бесплатной. Другие лишь частично субсидируются министерством образования, и поэтому учеба в них стоит определенных денег. В любом случае, каждый отдельно взятый ученик португальской средней школы обходится государству в сумму от 3 до 4.5 тысяч евро в год во исполнение соответствующей статьи в конституции об обязательном и бесплатном среднем образовании.

Это, однако, совсем не означает, что учеба не требует денежных затрат со стороны родителей: учебники, тетради, карандаши и прочие красивые и необходимые в учебе вещи, а также внеклассные занятия, спортивные секции и так называемая продленка оплачиваются дополнительно. Стоимость школьного материала от начальной школы (1–4 классы) к старшей и средней (10–12 классы), понятное дело, растет с примерно 70 до 300 евро в год.

В последние годы на фоне кризиса конца нулевых годов родители начали экономить на карманных деньгах для своих детей-школьников, выдавая им в неделю на завтраки в среднем по 18 евро против 23. Кроме этого португальцы стараются использовать все возможные компенсации, которые государство предоставляет малообеспеченным и многодетным семьям. Если собрать все необходимые справки о доходах, то на образовании потомства удается сэкономить до 30 процентов от общих затрат.

Несмотря на то что примерно половина населения страны начинает готовить детей в школу сильно заранее и продолжает это делать в течение всего года, вторая половина делает это практически накануне первого сентября. И тогда, несмотря на бросающиеся повсюду в глаза скидки на школьную атрибутику и учебные пособия, им приходится выложить на кассе довольно кругленькую сумму. В прошлом году она составила около 525 евро на каждую учащуюся человеко-единицу. Примерно 15 процентов португальцев, чтобы собрать дитя в школу, потратили до 750 евро, а самые богатенькие (2 процента) – аж полторы тысячи.

Школьный учитель и среднеевропейский уровень жизни

Типичный педагог средней школы в Португалии, наверное, как и в России, – это женщина 45 лет с 19-летним стажем преподавания. По статистике, сравнивая эту страну с другими европейскими странами, можно уверенно говорить о том, что преподавательский состав здесь один из самых возрастных, поэтому хотя до пенсии среднестатистическому португальскому учителю остается еще примерно двадцать лет, министерство образования уже сейчас ставит перед собой задачу постепенного обновления педагогического корпуса.

В последнее время специализирующиеся на теме образовании периодические и научные издания все чаще пишут о деградации социального имиджа школьного учителя. Речь, конечно, не идет о том, что он опустился и собирает в парке пустые бутылки, но вот мотивированность учителя, его удовлетворенность собственной профессией и учениками несколько снизились. В значительной степени это объясняется неудовлетворительной дисциплиной в классе (за последние 10 лет, как сообщают исследователи, она сильно упала) и, как это ни странно в наш компьютеризированный век, обилием всякой административной работы и писанины, которая помимо преподавания также возложена на учителя, как выясняется, в бо́льшей степени, чем во многих других странах.

Подробный доклад, опубликованный два года назад Организацией экономического сотрудничества и развития, в которую входят 34 развитых государства мира, позволяет не только увидеть портрет португальского преподавателя средней школы, но и разбивает некоторые стереотипы и мифы о профессии учителя, которые, как ни странно, разделяют и они сами. Так, одно время в обществе звучали заявления о том, что учителей в стране слишком много. Исследования показывают, что это не так: за исключением преподавателей начальных классов, учителей здесь не хватает. Далее. Утверждалось, что португальские учителя с каждым годом обладают все меньшей покупательной способностью. Это тоже не так: зарплаты их с 2000 по 2013 год росли темпами, превышающими средние показатели государств Организации экономического сотрудничества и развития.

Если мы возьмем зарплату конкретного учителя с 15-летним стажем, то она в Португалии пусть и не самая высокая, но вполне приличная – 40 тысяч евро в год. Это чуть выше, скажем, чем в Норвегии, Франции или Италии. И еще для сравнения: в Люксембурге, за которым по многим показателям угнаться невозможно, преподаватель такого же уровня квалификации получает 100 тысяч евро в год, в Швейцарии и Германии – примерно 62 тысячи, а в Эстонии, Словакии или Венгрии – 13 тысяч. Примерно такая же картина по стране и в других профессиях, хотя учитель, вне сомнения, одна из привилегированных профессий и потому – относительно хорошо оплачиваемых. Что, согласитесь, является отрадным показателем, характеризующим общество и его первостепенные стратегические задачи. Но в целом, конечно же, касательно зарплат Португалия отстает от развитых стран Европы и ей по-прежнему есть к чему стремиться. Не зря иммигранты-беженцы из Сирии и других сегодняшних горячих точек, которые согласно ранее согласованным квотам Евросоюза периодически направляются сюда для размещения и трудоустройства, довольно часто пренебрегают местными скромными социальными льготами и почти моментально перебираются в другие, более благополучные и сытые страны. Правда, сейчас, насколько мне известно, ЕС принял положение о запрете на отказ для беженцев и нелегалов от размещения в отведенной им стране.

Недовольные своей зарплатой преподаватели в Португалии, конечно же, тоже есть. В первую очередь это недавние выходцы из нескольких десятков имеющихся в стране педагогических вузов, которые получают значительно меньше своих заслуженных коллег, бывает, что раза в два-три. Поэтому они подрабатывают дополнительными занятиями – репетиторством, а летом, особенно где-то в курортной зоне, не брезгуют и сезонной работой официанта в ресторане. Другие, особенно в последнее время, сертифицируют свои национальные дипломы и уезжают работать по профессии за границу, чаще всего в Англию.

Школьные обеды

Кто из нас, бывших советских и недавних российских школьников любил питаться в школе? Риторический вопрос. Пожалуй, точно так же я не люблю питаться на вокзалах. Любых. В том числе в аэропортах. В португальской столице Лиссабоне это к тому же и неоправданно дорого. Все-таки есть между заведениями мирового общепита любого уровня и предназначения какая-то невидимая, необъяснимая связь…

Проведенные в разное время опросы общественного мнения показывают, что португальские школьники в целом любят школу как учреждение, где происходит их первое знакомство с обществом, говоря по научному – социализация. Однако они отнюдь не с восторгом относятся к некоторым дисциплинам и практически однозначно отрицательно – к школьным столовым. Есть в их многолюдье на переменах, в почти неизбежной толчее и спешке, очередях, шуме и гаме, производимом вырвавшимися с уроков учениками, которым требуется эмоциональная разрядка, что-то неприятное и отталкивающее. Поэтому подсознательно, где-то в подкорке ученики средних школ недолюбливают это место. Тем более что еда в школьной столовой – за редкими исключениями – особым разнообразием не отличается. Исследования говорят, что нехитрое меню, предлагающее на выбор рыбу, мясо или курицу, в приготовлении которых, как ни крути, ощущается конвейер, спешка и отсутствие индивидуальности, к которой школьники так привыкли у себя дома, – всё это не вызывает у них положительных эмоций. Несмотря на запреты, которые не позволяют учреждениям фаст-фуда располагаться непосредственно рядом со школами, им, конечно же, удается овладевать умами и, главное, желудками учеников. Пройдя лишние сто метров, они предпочитают заглотить какой-нибудь гамбургер или хот-дог и запить его кока-колой, чем покупать унылую на вид и на вкус еду в школьной столовой. И это несмотря на то, что пообедать там получается не только дешевле (а то и вовсе бесплатно для представителей малоимущих семей), но и, что называется, «здоровее»: благодаря разного рода указам, распоряжениям и инструкциям португальского минздрава школы стараются соблюдать нормы, связанные с калорийным, здоровым и полноценным питанием. И всё же статистика говорит, что неправильный и несвоевременный приём пищи, перекусы и общая нелюбовь к школьной столовой приводят к тому, что около 20 процентов учеников средних и старших классов страдают разной степенью ожирения, и каждый десятый школьник из-за этого сидит на диете.

Глава 6

Подростки и молодежь

Мало кому знакомый фильм времен перестройки латвийского режиссера Юриса Подниекса «Легко ли быть молодым?», который мы все тогда не отрываясь от экрана смотрели в кинотеатрах, рассказывает о поколении 18–20-летних на самом перепутье времен и исторических эпох, в период развала СССР, краха старых общественных идеалов и поиска новых жизненных ориентиров. Помимо того что молодежи никогда, ни в какие времена не приходилось легко, а, наоборот, сложнее представителей всех других возрастов, молодые португальцы, наверное, переживают все эти трудности еще более остро, чем многие их сверстники в других европейских странах. Виной тому и малость страны, и относительно низкий уровень экономического развития, за который приходится расплачиваться собственным местом под солнцем превращать в товар свою культуру и историю, подлаживаться под более сильных соседей, уживаться с ними в рамках объединенной Европы, а порой выстраивать карьеру, искать достатка и счастья на чужбине. Ибо дома их на всех не хватает.

Высшее образование. Иметь или не иметь?

В России интеллигент это с давних времен – прослойка, а «очкарик» объект для снисходительных насмешек. Никогда не учился в португальской школе и не знаю, как там относятся к очкарикам, но вижу, что португальские дети не стесняются их носить, даже с самыми слабыми диоптриями (их, скорее, волнует, чтобы они были модными). Так же как и брекеты, к слову, у подростков – это отнюдь не вынужденное неудобство, а, скорее, признак заботы родителей и подростка о его будущем внешнем виде. Образование в Португалии, несомненно, преимущество. Однако же есть те, кто сомневается, стоит ли учиться пять лет, чтобы получать потом небольшую зарплату.

Иметь высшее образование в Португалии по-настоящему престижно и почетно. Научные исследования и статистика показывают, что такие люди легче переживают финансовый кризис, им меньше грозит безработица, нежели специалистам без высшего образования. И, наконец, те же подсчеты свидетельствуют о том, что средняя зарплата работника с дипломом почти на 70 процентов выше оклада финалиста средней школы. Среди молодых португальцев в возрасте от 25 до 35 лет примерно 30 процентов имеют высшее образование, что, впрочем, несколько ниже среднего показателя по странам, входящим в Организацию экономического сотрудничества и развития. Также в Португалии, наряду с Турцией, самый высокий процент людей с незаконченным средним образованием, значительная часть которых, как правило, работает в сфере услуг или управляет небольшим бизнесом. Сейчас в стране отмечается относительный спад числа абитуриентов вузов и студентов по очень простой причине: последний финансово-экономический кризис, последствия которого здесь по-прежнему ощущаются, заставляет молодежь искать работу сразу по окончании школы или в лучшем и более благоприятном для их будущего случае идти учиться на годичные или полуторагодичные профессиональные курсы, где обучают той или иной технической профессии. В последние годы среднее профессиональное образование завоевывает все большую популярность благодаря прежде всего почти стопроцентной гарантии занятости после окончания таких курсов. Престиж высшего образования при этом в Португалии остается высоким, но все равно контингент студентов, как правило, пополняется за счет молодежи, выросшей в семье, где один или оба родителя уже имеют высшее образование. Сейчас в Европе и в Португалии, в частности, входит в моду так называемый выходной год, который здесь называют на английский манер – gap year. Окончив школу, 18-летние юноши и девушки, пользуясь тем, что в армию их никто не призовет по причине отсутствия в стране всеобщей воинской обязанности, организуют себе продолжительные, в несколько месяцев, каникулы, дабы не поступать сразу в университет, а отвлечься на некоторое время от учебы, которой они и так уже посвятили целых 12 лет. Скопив немного денег – сэкономив на карманных расходах, школьных завтраках, на подарках к праздникам или ко дню рождения от обычно щедрых бабушек и дедушек, – так называемые гэпперы уезжают путешествовать по Европе. Там они активно прибегают к автостопу, перемещаясь из страны в страну, периодически где-то подрабатывают, живут очень экономно и познают таким образом мир и людей, его населяющих. Другим вариантом такого благотворного «отрыва» от рутинных будней и форсированного обретения жизненного опыта может быть работа в качестве волонтера, скажем в Африке, или детского воспитателя с проживанием и изучением языка где-нибудь в Англии. Да мало ли занятий в мире, которым может себя посвятить тинейджер, не знающий пока о жизни ничего и умеющий только сидеть за партой? Практика показывает, что, вернувшись из такой импровизированной командировки, в которую они сами себя отправляют, молодые люди значительно лучше представляют себе то, чем хотели бы заниматься по жизни дальше; их неосознанные мечты о будущей профессии становятся более зримыми, четкими и определенными. Бывает, что иногда они круто меняют свои намерения и выбирают совсем другой вуз, но делают это гораздо более сознательно и обоснованно.

Армия, призыв

В отличие от России, вот уже более десятка лет как в португальской армии не существует призыва на военную службу. При этом у молодых людей остается возможность служить в пехоте, на флоте или в военной авиации на добровольных началах и по контракту. Армия Португалии довольно немногочисленна, в ней служат чуть более 50 тысяч человек, из которых примерно 15 процентов – женщины. Возможно, это потому, что в целом популярность военной службы среди молодых людей за последнее время снизилась. Заработки среди военных хоть и выше среднегражданских, но относительно невелики: диапазон жалований от солдата до младшего офицера составляет 750–2000 евро.

Добровольной служба в португальской армии была, увы, не всегда. Образовавшись еще в XII веке, во времена Реконкисты, много раз за свою историю она была и вполне себе призывной. В 1974 году, в последний год войны в африканских колониях, 10-миллионная Португалия поставила под ружье 150 тысяч человек. Всего за 13 лет войн империя потеряла около 9 тысяч погибшими, четверть которых была рекрутирована в самой метрополии. Более 100 тысяч человек в этих войнах были ранены. Уклонение от службы было почти что массовым, молодые люди скрывались в соседней Испании и других европейских странах. Однако отношение общества к дезертирам, не желавшим участвовать в несправедливой колониальной войне, было тогда и остается сейчас довольно лояльным.

Золотая молодежь