Помоги проекту - поделись книгой:
Сэр Роберт встал
— Со всем уважением, сэр, вы полагаете, что можно контролировать ситуацию здесь. Но это не так. Пороховой склад — не то место, где можно разжигать костер. Даже если вы сильно замерзли. Честь имею, сэр…
Забрав со стола рапорт, сэр Роберт вышел из палатки.
Как и у любого дворянина, тем более — военного дворянина — у сэра Роберта было одно качество, которого нет и не было, и, наверное, никогда не будет у простых людей. Пусть сколько угодно добросовестных — но они не ощущали личную ответственность за судьбу Империи. Это было дано только дворянам[11].
И потому, получив отказ, причем в не совсем корректной форме — сэр Роберт не опустил руки и не решил, что раз его непосредственный начальник не считает нужным что-либо предпринимать — то с него взятки гладки. Нет, он решил действовать дальше и так, как подсказывал ему опыт и интуиция…
У него был один союзник, который не мог «отмахнуться» от ситуации по определению. Союзник, чье благополучие напрямую было связано с тем, правильно или неправильно они смогут сейчас принять решение. И этим союзником был Абу, нечестивый правитель княжества. Тот самый, против фамилии которого сэр Роберт своими руками написал: «ублюдок». Увы, но никаких других союзников у него не просматривалось…
Абу — почти никогда не принимал людей своего народа, за исключением тех, кто имел с ним какие-то общие дела — но вот для британцев, на которых в основном и держалась их власть — у него всегда было время. Поэтому — когда сэр Роберт, вернувшись из бессмысленной поездки в Сидру, запросил аудиенцию — он сразу же получил ее…
Дворец — за то время пока он был без хозяев — чуть обветшал, но все еще держался, все-таки камень есть камень. Внутри было на удивление прохладно — архитектура была такова, что прямой солнечный свет почти не попадал во внутренние помещения, а решетки вместо стекол обеспечивали постоянную вентиляцию воздуха. В помещениях дворца — было полно гвардейцев, они лежали без дела, слонялись, играли в карточные игры, которым научились от англичан, пытались во дворе заниматься какой-то шагистикой. Перед вратами в покои стоял парный караул, британец — и местный страж ворот. Открывая дверь, британец подмигнул своему шефу: если будет приказ, он пристрелит этого жирдяя столь же обыденно, сколь сейчас охраняет…
Абу — занимал княжеские покои, но обустроил тут все по-своему — в частности, тут появился стол, типично европейского вида. За ним — в специальном кресле, сделанном на заказ и выдерживающий поистине слоновий вес, сидел правитель и читал книгу
Увидев сэра Роберта — он поднял книгу так, чтобы тот мог видеть ее название.
— Николо Макиавелли… — оценил сэр Роберт
— Да… — правитель тяжело дышал, как будто пробежал марафон, но так он дышал всегда — поразительно умная книга. Для вас. Но для нас она ничего не стоит.
— Почему же?
— У нас все решается немного по-другому. У вас — ударом меча решается то, что невозможно решить словами. У нас — начинают говорить о том, что невозможно решить ударом меча…
Сэр Роберт напомнил себе, что надо быть осторожнее. Несмотря на все свои отталкивающие черты, как внешние, так и характера — Абу был человеком на своем месте. И ситуацию — он понимал весьма и весьма здраво. Он выжил в жестоком, чуждом сострадания и милосердия обществе, он был жив, хотя его ненавидели все — купцы, феодалы, народ. Нет, никак нельзя его недооценивать…
Правитель тяжело поднялся со стула…
— Я рад вас видеть с визитом, достопочтенный сэр — сказал Абу — хотя и запоздалым…
— Ваше Величество, я явился сразу, как только позволили мои обстоятельства и мои ранения.
— Да, да… — правитель подошел к закрытому легкой, искусной резьбы решетке, через которую с гор сочился свежий воздух — и ваша неприязнь ко мне.
— Простите.
— Ваша неприязнь ко мне — повторил правитель — не притворяйтесь, достопочтенный сэр. Вы думаете, что я дикарь. Что я правлю изуверскими методами. Увы, в нашей земле по-иному невозможно. Наш народ — не признает ничего кроме силы и этим отличается от вашего.
— Сэр, я никогда… — сэр Роберт почувствовал, что начинает проигрывать
— Довольно об этом. Какое у вас ко мне дело?
— Сэр, полагаю, это наше общее дело…
— Вот как?!
Абу улыбнулся улыбкой, стеганувшей как удар кнута. Сэр Роберт моментально понял его намек — этот жирный мерзавец думает, что он пришел просить взятку! Сукин сын! Право же, того, кто берет взятки от местных — надо казнить сожжением на костре. Он не просто набивает себе карман, он опускает в глазах аборигенов Империю!
— Сударь… — надменно сказал сэр Роберт — никто не может упрекнуть меня в излишнем богатстве, но я не нуждаюсь в деньгах, и не считаю для себя возможным принимать жалование от кого бы то ни было, кроме Короля!
Абу явно был удивлен
— Но в таком случае — зачем вы пришли?
— Полагаю, что нам есть о чем поговорить, сударь.
— В таком случае, говорите… — сказал Абу, вернувшись за стол.
Сэр Роберт — коротко изложил свои подозрения…
— Вы ошибаетесь… — сказал Абу, постукивая карандашом по краю стола — увы, но вы ошибаетесь, сэр.
— Вот как?
— Да. Видите ли, я знаю о казаках. И знаю, кто их нанял. Это Касим Аль-Хабейли, человек, предавший ислам и традиции своего народа, человек, превратившийся в презренного купца — собрал армию наемников, чтобы свергнуть меня с трона…
— Касим Аль-Хабейли? Кто это?
Сэр Роберт не знал, кто это такой[12].
— Касим Аль-Хабейли — сын Самеда Аль-Хабейли, нечестивого и забывшего шариат правителя этого многострадального княжества, решившего стать вассалом многобожной Русни и ненавистного мне Белого царя.
И с этими словами — Абу лицемерно провел ладонями по лицу, словно совершая сухое омовение. Конечно, он позабыл сказать о том, что Самеда Аль-Хабейли убили с его наводки, и что по степени нечестивости и развращенности… Абу всего за несколько лет сотворил такое, чего не было за всеми предыдущими правителями рода Аль-Хабейли вместе взятыми.
— Сын Вашего предшественника?
— Увы… — Абу вздохнул
— А кто он?
— Он купец. Купец в Адене. Самый богатый купец в Адене, он торгует с русистами и с племенами дает деньги в рост, он учился в Русне и научился так, как лицемерить, лгать, подкупать и убивать.
— И русские дали ему денег?
Абу закашлялся
— Помилуйте. Каких денег. Эта земля — забыта Аллахом, здесь ничего нет, кроме пустыни и гор, почти ничего не растет. Зачем эта земля русистам?
— Но зачем он это делает?
— Касим Дхала — Абу начал растолковывать политическую обстановку начальнику станции как малолетнему ребенку — рвется к политической власти. Ему не нужна эта земля, плевать он на нее хотел, он давно ее покинул — да и его отец, не слишком то ее любил, надо сказать. Но, несмотря на это — он сын нашего народа и вынужден подчиняться его традициям и устоям. Одной из традиций, через которые он не может переступить — это тхаар, кровная месть. Кровь его отца — должна быть отмщена моей кровью — потому что все считают меня убийцей его отца и узурпатором власти. Если он не выполнит тхаар — ему ни за что не добиться места и власти на Федеральном совете. У него достаточно денег, чтобы купить себе место главы Федерального совета, и у него поддержка русистов за спиной. Но он никогда не станет правителем в Адене, пока не совершит тхаар. А Шук Абдалла — ему не нужна, зачем ему этот город…
Сэр Роберт пытался осмыслить сказанное
— То есть, он пытается убить вас в обмен на политическую поддержку в Адене?
— Можно сказать и так. Хотя он ненавидит меня. Если он поднимет против меня племена — ему удастся свершить задуманное. Сейчас он купец — но не воин.
— А нельзя… обойтись примирением?
— Почему же, можно — пожал жирными плечами Абу — в сущности, к этому мы и идем. Допустима плата за кровь, кихит. Кихит — допустим лишь в случае ненамеренного убийства или если кровную месть нельзя свершить по тем или иным причинам. Если этот негодяй увидит, что племена не поднимутся против меня, то он вынужден будет пойти на примирение. Он возьмет деньги и мой голос за него на Федеральном совете. Вот и все.
— Но для того, чтобы согласиться на кихит — он должен обозначить намерение — догадался сэр Роберт
— Вы начинаете понимать все тонкости нашей политической жизни… — ответил Абу
— А как же Идарат?
— Ха! Идарат — это общество, созданное горными бандитскими кланами. И оплачиваемое купцами, не желающими платить подати.
Что-то мешало поверить.
— И вы не считаете его угрозой?
— Абсолютно нет.
И все-таки — что-то мешало поверить.
— Видите ли… — сэр Роберт тщательно подбирал слова — я считаю, что активные действия наемников в горах прямо противоречат интересам Британской Империи в регионе и несут угрозу всем нам в этом городе. Поэтому — я просил бы содействия и помощи в пресечении этой угрозы. В моем распоряжении есть люди, способные это сделать, но нам нужен кто-то, кто сможет послужить рафиком[13] и показать нам врага. Остальное мы сделаем сами…
Абу потер подбородок
— Сколько это будет стоить?
— Нисколько.
— Военная сила всегда чего-то стоит.
— Это будет стоить вам клятвы верности интересам Британской короны, сударь…
Абу расхохотался, схватил колокольчик и затряс им.
— А вы мне нравитесь. Хотел бы я, чтобы у меня было побольше таких подданных. Я прикажу помогать вам. Но и вы со своей стороны — не таите того, что собираетесь делать. Я тоже — не сижу, сложа руки, и не собираюсь отдавать им трон.
На зов — зашел караульный
— Найди Али…
— Слушаюсь, эфенди… — караульный исчез
— Будьте осторожны с племенами… — сказал Абу, словно размышляя — жизнь ожесточила их и лишила что веры, что верности. Сам подонок Касим думает, что он купил их своими деньгами. Ха! Они возьмут и деньги и оружие, но потом все равно сделают все по-своему. Вот почему — я никогда и ничего им не даю…
Появился Али, начальник охраны, он был где-то неподалеку.
— Я здесь, эфенди…
— Поможешь ему… — Абу указал рукой на англичанина — и передай всем, пусть с этого дня, его зовут не иначе как Роберт-паша. Такова моя воля.
— Слушаюсь, эфенди…
Они вышли из покоев правителя. Прошли в покои Али, находившиеся неподалеку. Там было скромно. Мало вещей. В углу — прислоненный сошками к стенке, стоял ручной пулемет…
— У тебя есть люди — спросил сэр Роберт — надежные люди? Те, с которыми можно пойти в горы и воевать там?
Али не удивился
— Есть. Сколько нужно?
— Человек пятьдесят. И ослы. Мне нужны ослы…
Горы, регион Хадрамаут. Вади ас-Саль. 29 июля 1949 года
Не привыкнуть никак к тишине
На войне, на войне, на войне…
Тишина это только обман — лишь обман.
По тропе крутой
По земле чужой
Мы уходим — на караван!
Пятьдесят человек сэр Роберт попросил не просто так. Это был тот самый максимум туземных солдат, которыми могли эффективно управлять восемь бойцов САС. Два патруля — и он сам — вот и все британцы, которыми он по-настоящему располагал. Еще один патруль остался в Шук-Абдалле на всякий случай.
Сэр Роберт понимал, что несанкционированный командованием выход в горы вместе с туземными частями — может стоить ему места начальника станции. В Сидре — ему явно дали понять: высовываться не стоит. Но по-иному он не мог.
Пятьдесят человек, которых дал ему Али — были горцами, поклявшимися на Коране защищать правителя. В основном — это были представители мелких родов и кланов, которые могли выжить и противостоять крупным кланам и племенным объединениям, лишь цепляясь за власть и выступая от имени власти. По сути же — это были точно такие же разбойники, каких было полно в горах. Некоторые из них — и впрямь были разбойниками, либо приговоренными за что-то к смерти бандитским сообществом, либо — повесившие на себя кровную месть и вынужденные скрываться от общества. Последнее было широко распространено: в горах постоянно убивали, и те, на кого был тхаар — кровная месть — часто шли в гвардию правителя, рассчитывая там скрыться от мстителей. Все-таки город — не горы, а за убийство гвардейца — полагалась позорящая мусульманина смертная казнь через повешение. Это были низкорослые (в среднем на фут ниже британских солдат) лихие и даже веселые люди, которые не носили обуви и зубы которых были черны от ката, который они постоянно жевали. Кат — позволял лучше переносить нагрузки на высоте — хотя из-за его употребления человек становился раздражительным, нервным, периоды эмоционального подъема часто и беспричинно сменялись глубокой депрессией. Однако. Это были единственные солдаты, какими располагал сэр Роберт. Они были вооружены винтовками казенного образца — и на пятьдесят человек у них были два устаревших пулемета БРЭН. Сэр Роберт дал им еще два пулемета — но пока приказал не брать их с собой: пулеметчик не обычный стрелок, его надо долго учить. Восьмерке бойцов САС — он приказал вооружиться только пулеметами и снайперскими винтовками: гвардейцам была необходима поддержка.
Хорошо понимая психологию местных, сэр Роберт решил сосредоточиться на грабеже караванов снабжения. Он знал, что в горах есть группировка русских и наемников и она постоянно увеличивается, готовясь к чему то. Атаковать ее в лоб было глупо — он не знал численности этой группировки, но знал, что они с минимальными потерями для себя взяли укрепленную пограничную крепость. Гвардейцы — несмотря на всю их браваду — не пойдут атаковать в лоб сильного противника, и кроме того — к бою подключится ополчение горных племен. По правилам горского гостеприимства, позаимствованным из Корана — гость неприкосновенен и хозяин должен сражаться за него даже с родным братом, если того потребуют обстоятельства. Даже твой кровник, постучавшийся в дверь твоего дома — гость и неприкосновенен. Значит, как бы не относились к русским и наемникам племена — они встанут на их сторону при лобовой атаке. И тогда — всей затее конец. Ну и напоследок — атакованный караван снабжения можно разграбить, а обещание богатой добычи — звало людей в бой на протяжении столетий. Пусть и он — станет главарем еще одной шайки грабящей караваны…
Сэр Роберт собрал своих людей и выступил в пеший поход. Часть ослов и мулов, которых он купил на рынке — он загрузил только бурдюками с водой. Как только они сделают свое дело — бурдюки будут пустыми и они нагрузят то, что сумели взять в бою.
Проводником у них был Рифкат. Бывший бандит и грабитель караванов, который по каким-то причинам предпочитал теперь находиться на стороне законной власти. Он сказал, что и в пустыне и в горах — караваны ходят по давно известным тропам, и перехватить их — не составит никакого труда. Путь караванов — зависел не столько от удобных дорог, сколько от наличия на пути источников воды. Людям надо пить и животным надо пить: для похода в горы в караван берут ослов и мулов, а они, в отличие от верблюдов — не могут без воды.
Для засады — он выбрал прямой отрезок караванного пути в Вади ас-Саль, одном из многочисленных вади, живущих тем, что приносят муссонные облака в сезон дождей. В отличие от безжизненной пустыни — здесь была зелень круглый год и здесь — была вода.
Поделиться книгой: