Понаехавшие (сборник)

И если задуматься, то действительно: шмель мохнатый и приятный, а паук волосатый и противный.

Ну, значит, такая у него судьба. Но сам он, похоже, по этому поводу не очень переживает.

Творческие планы

Придумал блокбастер «Карабас против Бармалея». Основная идея: Зло никак не может победить Зло, а Добро тут вообще ни при чём.

Пора искать продюсера.

Ну и я про коллайдер

Большой адронный коллайдер, длиной 27 километров, был построен за 10 миллиардов долларов. На эти же деньги можно построить 13 километров четвертого транспортного кольца в Москве.

Из чего совершенно очевидно следует, что вокруг Москвы нужно строить не четвёртое транспортное кольцо, а Охуеть Какой Большой Адронный Коллайдер. Денег на это уйдёт в два раза меньше, а результат будет не в пример лучше.

Ведь когда он раскрутится на полную мощность, город Москва наконец превратится в самый настоящий Небесный Град Иерусалим и поплывёт, поплывёт прочь от нас в расчищенном аэропланами небе туда, где нет уже никаких колец: ни бульварного, ни садового, ни всевластья, ни нибелунгов, ни колец юпитера.

И мы будем стоять внизу, задрав головы, и в последний раз завидовать счастливым москвичам. А потом вернёмся обратно в неказистые свои избы и нажрёмся от горя кислой водкой как свиньи: нас-то эти блядские москвичи на Небо с собой не взяли!

Ну, а если этот коллайдер сработает как-то не так, то никому не будет за это стыдно, потому что этого уже решительно никто не заметит.

Финансовый кризис

Эпиграф:

Не хочу сажать картошку, вставать на рассвете, с петухами и курицами, полоть огород и здороваться с односельчанами за околицей, ходить в онучах и думать о вечном, о какой-нибудь экологии, например.

Ну ладно, отопление, водоснабжение и канализация меня не интересуют вообще никак: у меня есть три печки, машина дров, вода из скважины и сортир во дворе. Воду из скважины, правда, качает электрический насос, и, если отключат электричество, она сразу кончится. Но зато за околицей есть родник, который никогда не замерзает.

Картошки, как я уже говорил, мы посадили мало и всю давно съели. Это плохо – когда начнётся голод, соседи свою не продадут, даже если у нас будут деньги, если эти деньги вообще ещё будут. Ну да ладно – до весны дожить можно: в озере рыба – пару щук за день на жерлицу можно поймать даже в январе. Зайцы весь огород истоптали, а ставить силки – не такая уж непосильная наука. Да в конце концов всегда можно наловить в лесу ёжиков – они не очень быстро бегают. А один ёжик, как мы знаем из литературы, может спасти жизнь как минимум одному подбитому лётчику.

Ружьё бы, без ружья никак: во-первых, зимой кабаны роются прямо под нашим дубом, это ж еда на месяц для всей семьи, а во-вторых, нужно будет как-то отпугивать москвичей с мёртвыми айфонами в скрюченных пальцах, которые поползут со всех сторон. Питерские поползут вряд ли, во всяком случае, настоящие питерские – у них у всех генетическая блокадная память.

Дом у нас не очень большой, но человек десять-двенадцать родных и близких в нём с большими неудобствами перезимуют. Ещё пару человек можно поселить в бане.

Так что я не понимаю, чего все так волнуются.

Ворчливое

Нет, не увидят мои односельчане передачу, где я сижу, закинув ногу на ногу: башню телевизионную в Новосокольниках сломали нахуй, то есть улучшают. Ещё полгода будут улучшать. Так что не видать мне два куба вагонки от колхозного правления в Опухликах и колун опять спиздят.

Вот ведь заебали: улучшают всё и улучшают. Расширяют бесконечно дороги, меняют провода, из-за чего нет электричества, трубы – значит, нет воды, строят новую развязку – значит, пробка, укладывают новые рельсы – значит, поезда не ходят.

В городе Петербурге в шестой уже раз меняют совершенно новую тротуарную плитку, вокруг города всё строят и строят кольцевую дорогу, безнадёжную и бессмысленную, как кольцо Мёбиуса. Ни дойти никуда, ни проехать: все ругаются матом и трамваи выстраиваются равнодушной чредой – в них всё равно давно уже никто не ездит, они исполняют чисто ландшафтные функции. Разве что на проспекте просвещения ещё пока ездят – но и это до очередной смены рельсов. Дайте ж вы нам наконец пройти по всему этому прекрасному, проехать, умыть, в конце концов, морду. Нет, не дадут – снова всё выкорчевали, раздобали отбойными своими молотками и ушли на обед.

И ладно бы хоть была надежда на то, что правнуки наши будут ездить куда захотят по ровным дорогам, блестящим рельсам и летать в серебристых аэропланах в безоблачном небе, да хуй там. Не то что правнуки, а даже и нынешние потомки увидят всё то же самое: уснувший шведский бульдозер, вялых гастарбайтеров и картинку на заборе про то, как всё будет заебись, когда всё это счастливо завершится.

Где ж, блядь, обещанный кризис – может, у них деньги, наконец, когда-нибудь кончатся.

Пропал калабуховский дом

В москве пиздец – им тут уже больше нечего даже рекламировать. На кольцевой линии рекламируют конька-горбунька, вольгу с микитой селяниновичем и другие разные побасёнки.

А пассажиры в метро при этом все какие-то удмурты и башкиры в пёсьих шапках. По-русски никто не разговаривает. К кому ни обратишься, то или секир-башка, или канпетка-дай.

И лица у всех в метро очень ужасные, хотя, может быть, это только в семь часов утра так бывает, не знаю, я тут редко бываю.

У меня вот сосед в деревне всё стесняется ехать в москву: куда я, говорит, с такой рожей да в столицу. Вот приеду обратно в деревню и его утешу – мол, будешь ты, Серёга, на всей кольцевой линии самый наипервейший красавец.

Типическая эволюция

Мочить тех, кто сказал что-то против.

Мочить тех, кто скорее против, чем за.

Мочить тех, кто в основном за, но чуть-чуть против.

Мочить тех, кто недостаточно за.

И обязательно:

Мочить тех кто непонятно за кого.

Мочить тех, кто вообще ничего не сказал.

О текущем

Вообще такое ощущение, что Великий и Могучий, Который Попирает Ботфортами Вселенную, впал в дикую панику и давит сразу на две кнопки мыши, яростно при этом вращая колёсиком, а другой рукой нажимает альт-контрол-делит и запускает три фотошопа одновременно.

Про картинки

Я не люблю журналы с картинками. То есть те, в которых картинки составляют их основное содержание.

У меня в деревне картинки всё равно отключены (не столько из жадности, хотя из-за неё тоже, но больше из-за того, что с ними очень медленно), и поэтому вместо них я вижу пустые прямоугольники, которые не столько раздражают, сколько вызывают недоумение. Редко-редко, когда автор убедит меня буквами в том, что эту картинку стоит посмотреть, я открываю её в отдельном окне. Как правило, зря.

Вообще с тех пор, как изготовление картинок из домашней алхимии (фенидон, гидрохинон, красный фонарь) превратилось в два щелчка, картинок в нашем мире стало не то чтобы очень много. И даже не слишком много. Охуеть как много, опизденеть как много, оперепиздозалупеть как много – это всё какие-то жалкие наноградации того, что имеет место быть.

А ещё и эти квадраты с треугольничками внутри, ведущие в бездонные пучины ютуба, рутуба и хуетуба – это вообще, видимо, начальная подготовка к добро пожаловать в Пиздец.

И, что самое гнусное, – у меня ведь тоже они есть, эти картинки! И хочется иногда их кому-нибудь показать, чтобы этот кто-нибудь сказал: о, какая картинка! у, какая картинка или тьфу, какая картинка.

Так что, как человек злой, но гуманный, я себе давно уже завёл отдельный журнал, где и тешу свою эксгибиционическую похоть, а в других местах выгляжу тихо и скромно, как всеми уважаемый школьный учитель и образцовый семьянин чикатило.

Стариковское

Печальное же состоит в том, что за последние лет сто искусство донесения, а точнее, пробивания сознания навылет при помощи т. н. «месиджа» достигло таких немыслимых высот, что этот самый месидж уже легко считывается с придорожного щита на скорости в двести километров в час.

Содержание текста определяется по двум-трём ключевым словам, песенки – по припеву, картинки – по объёму сисек. Да нет, ничего, я тоже с большим восхищением отношусь к женским сиськам.

Но вот если рассмотреть с точки зрения этого самого месиджа (до чего ж всё же поганое слово) глубоко мною любимую картину художника Брейгеля, то чего там можно обнаружить: несколько унылых мудаков с собаками, сзади каток, на дереве ворона. Чо сказать-то хотел?

А он и сам не знает.

День Международной Солидарности Трудящихся Женщин

Вообще-то, я так думаю, что трудящиеся женщины могут испытывать международную солидарность только по одному пункту, как то: все мужики – козлы.

Но в глубине души я тайно надеюсь, что, может быть, эту солидарность испытывают не все до единой. Может быть, две-три не испытывают.

Ибо мой идеализм в отношении женщин (не важно, трудящиеся они или нет) совершенно ничем неистребим.

И о финансировании

Коровье бешенство. Птичий грипп. Свиной грипп.

Неспортивно как-то – два раза подряд грипп.

Похоже, что у Всемирной Организации Здравоохранения, минздравов разных стран и фармацевтических компаний иссяк креатив.

Для дальнейших смертоносных пандемий предлагаю такие названия, как: баранья проказа, овсяная холера, комариная оспа, кошачья чума, муравьиная язва, рыбий столбняк, ну и проч. и проч.

Мимоходом-3

Обнаружил ещё одну прискорбную нелогичность в русском языке: слова «католик» и «алкоголик» грамматически ничем не отличаются. Но при этом почему-то «католицизм» и «алкоголизм».

Тогда уж надо либо «католизм», либо «алкоголицизм».

Назрела реформа языка, точно назрела.

Дремлет притихший

Приехавши в город, чего только не начитаешься.

Вот рассказывают, будто бы Валентина Ивановна Матвиенко бегала голая по палубе крейсера Аврора (это наврали, конечно, не тот у неё уже возраст), а потом на барже прибыл Шнур и орал матерные частушки. А потом все хором ебли Тину Канделаки.

Я сам человек крайне широких взглядов: хочешь ты орать частушки, так ори. Хочешь бегать голой – так я только за.

Но только, пожалуйста, не на могилах. А крейсер Аврора – это именно могила. Памятник.

Утреннее

Между прочим, лжетеория происхождения видов легко опровергается даже на самом поверхностном бытовом уровне.

Вот возьмём самую простую муху. В любой комнате, куда она случайно залетела, есть несколько десятков квадратных метров разных поверхностей, на которых она могла бы совершенно спокойно просидеть хоть до самой старости и высидеть на этих поверхностях сто миллионов пучеглазого потомства, которое потом бы заполонило весь белый свет.

Но нет – она всегда и неизменно садится на мой высунутый из-под одеяла большой палец ноги. Один раз, потом другой, потом третий. Если палец спрятать, она полезет мне в нос. После чего я, понятное дело, возьму газету и муху эту уничтожу. И пиздец всему её потомству.

Ну и где тут благотворный естественный отбор? Где та муха, которая ранним утром тихо жуёт вчерашнюю котлету и не жужжит?

Нету таких мух и никогда не будет, даже если им предоставить для эволюции ещё сто миллиардов лет, которых по понятным причинам им никто не предоставит.

Правила

Совершая вчерашним днём долгое путешествие в автомобиле из деревни в Петербург, придумал наверняка давно банальную теорию, что всякий вид человеческой деятельности (будь то вождение автомобиля, создание предметов искусства или написание компьютерных программ) состоит из трёх этапов:

Когда человек ещё не умеет и поэтому очень старается соблюдать известные ему правила, но это у него не всегда получается, потому что правил множество и всех их не упомнишь, а действительность хаотична, а порой и внезапна;

Когда человек понял, что у него получается, и начинает забивать на правила, сначала по мелочам, потом по-крупному, а потом вообще. До полного прохождения этого этапа (особенно в отношении вождения автомобиля) добираются единицы: одни справедливо гибнут, а другие так до конца жизни и ездят безнаказанно по встречной, пока не поразит их апоплексический удар;

И, наконец, третий этап – это когда человек может не соблюдать вообще никаких правил и ничего ему за это не будет, но он всё равно их соблюдает, потому что так правильно.

Или, если совсем коротко, то правила, как правило, лучше всех соблюдают те, кто умеют эти правила безнаказанно нарушить.

О собаках

Одним из неисчислимых преступлений человеческого рода перед природой, его матерью, является выведение неестественных животных себе на потеху: для ловли лис, зайцев, помещения в бюстгальтер или прыжков через искусственно созданные препятствия.

Выведя безобразных этих существ, человечество не поленилось снабдить их самым худшим из того, что в самом себе накопило: теперь эти животные болеют неврозами, шизофренией, язвой желудка, сенной лихорадкой и мировой скорбью. Они не могут выйти на улицу без того, чтобы без жилетки и ботиночек не заболеть воспалением лёгких или катаром верхних дыхательных путей.

Для них создана целая индустрия из ветеринаров и дорогостоящих артефактов, ибо иначе они не выживут.

И тут вновь появляется собака степан, который и есть та самая собака, предкам которой, очень-очень дальним, однажды когда-то позволили остаться во дворе. Которая жрёт то, что дадут, спит в снегу и честно исполняет свою обязанность: облаять того, кто не принадлежит к нашей стае, для того, чтобы хозяин стаи знал, что к дому подошёл чужой, и вышел с топором.

Как объяснить собаке, кто тут является хозяином стаи – на этот счёт у собачьих психологов мнения разделяются. Я же не стал мудрствовать: однажды, когда степан прошлой зимой взялся среди ночи громко жаловаться на нелёгкую свою собачью жизнь, я вылез из-под тёплого одеяла (кто вылезал, тот знает, как это непросто), обул сапоги, подошёл к будке и пнул его со всего размаху сапогом по рылу.

Каковое деяние, наверняка уголовно преследуемое в культурных странах, возымело очень положительное педагогическое воздействие, как то: собака степан раз и навсегда понял, что фамилия его начинается очень-очень далеко за последней буквой греческого алфавита. И ценность его туловища по нынешним рыночным расценкам не то чтобы нулевая, а скорее отрицательная.

Как очень верно сказал почтальон Печкин: «Таких, как Вы, троих на шапку нужно».

А он же, Степан, умный, что-то там соображает. По-своему, по-животному, но уж наверняка не хуже нас.

Сообщение в космос

Тут один хороший человек, уезжая из нашего дома, оставил шесть пачек сигарет, дорогих (хуй вам – не скажу, как называются, бабки сначала пусть заплатят) и суперлёгких. У него сын недавно родился, и поэтому он в городе не курит. Ибо, как выяснили британские учёные, третья стадия пассивного курения состоит в том, что если младенец будет каждый день четыре года сосать по шесть часов в сутки лацкан пиджака своего курящего на балконе отца, то вероятность возникновения у него воспаления простаты к семидесяти годам увеличивается на двадцать шесть процентов (хороший человек, не обижайся, пожалуйста).

Я же, вообще-то, курю сигареты за двенадцать рублей (тоже хуй вам, а не реклама). А тут прозевал бездарно вчера автолавку, и хорошие мои сигареты кончились. Ну, что поделаешь – стал курить суперлёгкие. Курю-курю: никакого вредного воздействия на организм. Типа как симулякр с лампочкой для желающих бросить. Ну или как надувная женщина.

Я не пробовал, впрочем, ебать надувных женщин. Мне как-то одна знакомая подарила трофей, оставшийся после соревнования по сплаву на надувных женщинах (есть в ленинградской области такое соревнование). «Целка! – сказала знакомая с гордостью. – Ни разу не ёбаная!»

Но я посмотрел на это чудовище с ужасом, выдернул из него пимпочку, скатал в трубочку и засунул в самый дальний ящик стола на тогдашнем моём рабочем месте. Не знаю – может быть, она кому и пригодилась, – я там давным-давно не работаю.

Вообще стыдно признаться, но вот уже голова седеет, а я так ни разу и не выебал надувную женщину, не засунул хуй в резиновую пизду и ни разу не вставил себе в жопу анальную затычку. И не хочется. Вот такая беда.

И из всех чудес порносексиндустрии я так и предпочитаю по сей день просто женскую пизду – родную, живую и настоящую.