Понаехавшие (сборник)

Старушки и ветераны войны как жили хуёво, так и будут всегда жить, так что, в общем, они не пострадали.

Главное – вовремя добежать до обозначенного дерева и постучать по нём: «туки-тук». А после этого всё по правилам. После этого воровать и грабить уже нельзя, потому что было сказано «туки-тук» и частная собственность уже после этого священна и воровать и грабить то, что валяется без присмотра, уже нельзя.

И тут к ним приходят другие люди и воруют и грабят уже их.

«Как?!! – говорят те, первые люди, потрясённые. – Как же так можно?!!!» – «А вот так, – отвечают вторые люди равнодушно, – у нас по другому дереву надо было стучать туки-тук».

Нравоучение № 1. О чистоплотности

Вот надумает иной достойный человек посрать в чистом поле, спустит уж было штаны и усядется гордо орлом. Но охватит вдруг его беспокойство: а не сидит ли на том же самом поле совсем другого полёта птица – человек без совести, чести и принципов, стервятник и падальщик? Пристало ли почтенному человеку, ничем вовеки себя не замаравшему, даже и срать с таким на одном поле?

Вскочит достойный человек, оглядит окрестности зорко: нет никого. Но это ни о чём ещё не свидетельствует: отчего же не видны вокруг другие достойные лица? Может быть, чем-либо опозорено уже это поле? Не иначе, что сам тот, чьё имя нельзя даже произнести среди приличных людей, приходил сюда и насрал кучу в самой середине! Или завтра же придёт и насрёт. Как покажешься тогда в приличном обществе?

Скрепляет тогда себя достойный человек, натягивает обратно штаны и идёт искать другое поле, на котором сидел бы безусловно беспорочный человек, не только ни разу не подавший руки негодяю, но и не дышавший с ним одним даже воздухом. Но нет нигде такого места! Пусть и раскинулись поля во все стороны, но они все либо безлюдны, либо расселись на них люди сомнительных нравственных качеств, а приличные граждане проходят всё поодаль, кивая благосклонно достойному человеку, но близко всё же не приближаясь.

И понимает тогда он, наконец, самую главную мудрость нашего времени, заключающуюся в том, что в подлый и развращённый наш век, когда все кругом за редчайшим исключением скоты, подлецы и мерзавцы, единственное, куда и остаётся посрать человеку, не желающему ничем себя запятнать, – так это только к себе в штаны.

Трусы

Не так давно, ещё на родине, посмотрел я как-то в интернете репортаж со съёмок фильма по роману мастер и маргарита. Не то чтобы это у меня считается какой-то особо святой роман, а так просто – интересно, чего у них в этот раз получится.

И что меня поразило на фотографиях со съёмочной площадки: тётки там на балу у Воланда все в трусах! Ну, эдаких с переливчиком и в пёрышках «Вот же блядь! – подумал я. – Этим, блядь, людям поручи снимать кинофильм про грехопадение праотцов наших, так они и Адама с Евой тоже нарядят в трусы!»

И Маргарита, понятное дело, тоже в трусах – актриса, она же приличная женщина, мать, ей неудобно жопой при людях сверкать, тем более что показывать кинофильм планируется ранним вечером, и могут увидеть дети.

О да! Дети! Это и есть самое страшное, что может произойти: они УВИДЯТ! Что станет после этого с этими детьми? Самые неспелые из них начнут морщить небольшие свои лбы, мучительно припоминая: «Где? Где же, блядь, мы только что вот совсем недавно это всё видели? Что-то такое страшно знакомое! А что? Что это вообще с нами было?» Сделается от этого у детей задумчивость, покроются они сыпью, всё расчешут, а там дальше онанизм, плохая успеваемость в школе, ранние эякуляции, белый билет, ограниченная трудоспособность, шизофрения, дурдом. Ну или другая дорожка: раннее созревание, групповое изнасилование, тюрьма, туберкулёз, сифилис, смерть от ножа пьяной сожительницы. Путей-то много, а конец один.

Помню, классная наша руководительница Любовь Семёновна очень хорошо всё это формулировала: «Вот ты, Горчев, – говорила она, – сегодня сменную обувь не принёс, завтра у товарища деньги украдёшь, а послезавтра мать свою зарежешь!»

Меня тогда навсегда потрясла эта необратимость и неизбежность спуска по лестнице грехопадения, так что да, действительно, пусть они будут все в трусах.

Демон

В некоторых компьютерных программах, в основном серверных, есть внутри такое существо, которое называется «daemon» – демон по-простому. Демон этот обычно ничего не делает – спит. И только если вдруг где-нибудь случается нарушение – зашуршало вдруг очень сильно или же, наоборот, стало подозрительно как-то тихо, тогда демон просыпается и идёт туда наводить порядок: какой-то процесс включит, другой, наоборот, прибьёт, и вот уже все успокоились и никто больше не выёбывается. Ибо должно всё везде шуршать ровно и надёжно, как и предписано системным администратором.

А то вот вдруг какому-то человеку стало чрезмерно хорошо: сидит он, ничего особого вроде бы не делает, никого не трогает, на равновесие мироздания, в отличие от героев соотв. произведения бр. Стругацких, не покушается, а просто хорошо ему и всё.

Не ебёт! Всё равно получит по всему еблищу, так, как будто он собрался нарушить все три (или сколько их там?) закона термодинамики: если у него телефон за пятнадцать минут зазвенит меньше десяти раз – это, считай, произошло чудо. По этому телефону будут требовать, чтобы человек немедленно же всё бросил и срочно приехал заполнить квитанцию, вкрутить лампочку, привезти прищепку и отдать семь рублей. Кроме того, ему позвонит и предложит выпить пива одногруппник из детсада (случайно проездом на два часа), и ещё четыре человека просто ошиблись номером. Снизу придут соседи, которым померещилось, что их заливают, сверху начнут заколачивать сваи, во всём мире погаснет свет и придут свидетели иеговы.

У этих людей, у них ни у кого нет цели сделать этому человеку плохо – если их в этом упрекнуть, они очень удивятся и даже обидятся. Они совсем наоборот: хотят, чтобы всё стало ещё лучше, причём именно сейчас и именно здесь, вот в этом самом месте.

Мракобесие

Вот мне всё же вот что непонятно. Люди, которые десятилетиями показывали отменную непробиваемость к любой пропаганде, были вдруг внезапно навеки контужены десятком номеров коротичевского огонька и яковлевских москоу нюз. Если сейчас этим людям сказать, что Сталин и Берия, может быть, всё же не в каждый день съедали по невинному младенцу на завтрак и непорочну деву на ужин, они перестанут с тобой здороваться. Они не считают тяжёлым идиотом человека, который ещё в чине президента СССР снимался в рекламе пиццы-хат. У них на глазах суетливые люди с бегающими глазами рассовали по карманам огромную страну, но они всё равно ходят с самодельными плакатиками к мещанскому суду. Они получают всё те же советские сто сорок рублей, но считают, что феррари на большой пушкарской – это движение в сторону свободы, и почитают за главного гуманиста двадцатого века человека, предлагавшего смыть америку при помощи ядерной торпеды.

Нет, ничего не понимаю.

Эх, гулять так гулять

А ещё очень расстраивает педерастия. Не мужская, нет – мужская педерастия происходит где-то далеко за пределами наблюдаемого мной пространства, а как раз женская, та самая, которая расцвела прямо на моих глазах буквально за последние лет десять.

Сидишь вот, бывало, где-нибудь, напротив девушка симпатичная, отчего бы и не пококетничать? А тебя локтём в бок: «Зря стараешься». Ну ёб же твою мать! Я, в общем-то, может быть, и не собирался с ней ебаться, но получается так, что скрипач по-любому не нужен.

И грусть эта даже ведь и не шкурная почти: на мой-то век поебаться хватит – не в просвещённых столицах, так где-нибудь в Воронеже или на смоленщине, где даже и доллара ни разу не видели, не то что педерастии. И в порядке рефлексии, пусть и вредной для внутренней гармонии, можно признать, что мужской половой Хуй – это, возможно, не самый лучший предмет даже на фоне других столь же нелепых артефактов того бытия, которое всё является результатом недоступного нашему пониманию компромисса. Но всё же как-то бесконечно обидно почему-то. Как-то неправильно это, мне кажется.

Обрывки сознания

В десять часов утра на автобусной остановке у меня стрельнула сигарету девушка в шикарном вечернем платье. Я поделился с ней союз-аполлоном. Девушка была очень довольна.

Когнитивнейший из диссонансов – это когда на утренней зорьке в недвижной воде без искажений отражается весь окружающий мир и соловей прокашливается, дабы завести пронзительнейшую свою песнь (позднее лето, да), и тут у кого-то начинает вдруг мелодично звенеть мобильный телефон. Какие такие важные сведения хочет он донести из безобразного и ненужного другого пространства? Хуй его знает. Если бы это был мой телефон, я бы его, конечно, отпиздил и утопил без малейшего сожаления, но свой я отключил ещё в начале апреля и ни разу об этом не пожалел. О! Сколько упущенных возможностей, видимо, разбилось о чёрствый голос неживой мегафонной барышни. О! Как это прекрасно.

А вообще я стал немного лучше относиться к людям, хотя их это, конечно, же не спасёт.

Так что до свидания.

Итоги

Ну, в общем, тот факт, что Землёй управляет Совет Девяти, можно считать доказанным. А можно не считать доказанным. Или даже считать недоказанным.

Теперь из-за этих проклятых фашистов уже стало всё можно.

Можно, например, сомневаться в том, что нас непрерывно облучают зелёными лучами с Марса, из-за чего люди под гипнозом пьют изопропиловые жидкости миллиардера Брынцалова.

Но вот подземный стук на улице Гаврской более игнорировать нельзя. Он привлёк даже внимание Народного Депутата Терентия Мещерякова, и тот приказал заасфальтировать асфальтом все ранее незаасфальтированные поверхности. Теперь стук стал гораздо тише, и Депутата Мещерякова все с удовольствием выберут на повторный срок.

С праздником нас! И пусть никто не знает, что это за праздник. Если люди хорошие, у них всегда праздник.

Жизнь снаружи

В мире между тем происходит много всякого интересного и странного.

В продуктовом магазине под моими окнами торгуют ветчиной «Мичурин без костей». Вот так, брат Мичурин, оно всегда – не хочешь ждать милостей от природы, так непременно дождёшься их от людей.

Мичурина на всякий случай покупать не стал – это у водки должно быть имя, а мясо пусть лучше будет инкогнито.

(Кстати о водке, точнее о географии – на левашовском проспекте случайно обнаружена рюмочная, где водку подают по пятнадцать рублей за сто (!) грамм. Впрочем, хотя у водки даже было имя – «пшеничная», заказывать её я не рискнул – чтобы пить такую водку, нужен особый кураж.)

Да, о свиньях. Тут меня кто-то в комментариях укорял за зверское желание научиться резать свинью, и совершенно справедливо: свинью надо покупать в магазине в виде брикетика. А вот так вот носить поросёнка под тулупом, называть борькой, кормить со своего стола, а потом воткнуть ему, доверчивому, тесак под лопатку – это не каждому под силу. Это пусть делают специальные бесчувственные люди. А мы уже потом съедим, когда у него не будет лица.

Что там ещё на улице интересного?

«Товарищи жильцы! – пишет на первом этаже безвестная старушка. – Не бросайте мусор в мусоропровод! Крысы!!!» А ведь, пожалуй, даже у ленинградских старушек не получится уморить всех крыс голодом, учитывая то, что одна крыса может питаться учебником зоологии не менее двух месяцев. И бесплатных газет каждый день исправно приносят килограмм двести. Если крыса их хорошо размочит слюнями, то получится вполне вкусная и здоровая пища для себя и потомства.

Ополоумевший Народный Депутат Мещеряков уложил меж облетевших тополей новый слой асфальта при том, что ещё и старый не истоптали.

А дальше я не стал отходить от дома – там наверняка ещё много чего интересного творится, но мне впечатлений на сегодня пожалуй что хватит.

Роботы и инопланетяне

В пирожковой видел мужчину в натянутой на уши кожаной кепке. Перед мужчиной стоял недопитый стакан с пивом, а больше ничего. За всё время, что мы поедали пирожки с чаем, мужчина этот не совершил ни единого движения, но пиво в его стакане необъяснимым образом убавлялось. Сам же он сидел в положении человека, который полез во внутренний карман за телефоном и в этот самый миг у него зависла операционная система. А как его перезагрузить – никто не знает.

Ещё видел в метро мужчину, который тыкал палочкой в какой-то небольшой прибор и от этого у него в ухе загорался иногда голубой огонёк, а иногда оранжевый. К сожалению, мужчина ехал в соседнем вагоне и я не мог слышать звуков, которые при этом звучали. По всей видимости, он пытался перепрограммировать себя с пацака на чатланина или наоборот, и, видимо, ему это в конце концов удалось, потому что через некоторое время он заснул безмятежным сном, время от времени тыкаясь головой в мягкий живот стоявшей перед ним женщины с сумками.

Старый Добрый Панк

На Сенной площади, где я бесцельно бродил утром в ожидании открытия нужного магазина, ко мне обратился человек лет тридцати пяти: «Уважаемый! – сказал человек с достоинством. – Помогите старому доброму панку мелочью на алкоголь». Сказав эту фразу, Старый Добрый Панк задумался. «Да! – сказал он, торжественно подняв палец. – Именно на алкоголь!»

Я отсыпал ему какой-то мелочи из кармана, и Старый Добрый Панк удалился.

Но у меня всё же осталось ощущение, что он меня развёл и на самом деле он собирает деньги на ипотеку или, страшно подумать, на лечение больной мамы. Но кто в наш подлый и циничный век поверит в басни про больную маму? Никто. А на алкоголь подают, видимо, охотно.

Смотрящие

Есть такая работа. В тюрьме она называется «смотрящий», а там, где не тюрьма, там неизвестно, как называется.

Те люди, которые работают на этой работе, они вообще ничего не делают, а только ходят, смотрят, шутят. Можно даже подумать, что у них вообще никакой нет работы. Просто такие весёлые добрые распиздяи.

И они и правда весёлые и добрые, но только до тех пор, пока не заметят где-нибудь на своей территории Жизнь. Не такую, конечно, жизнь, какая бывает, когда Ксения Собчак приходит в гости к Лолите Милявской, а нормальная Жизнь, человеческая. Вот тут-то и начинается Работа.

Место это тут же оцепляется, к нему подгоняют цистерну и заливают всё живое ядовитым баблом. А сверху, чтобы совсем уже наверняка, вываливают из самосвала миллион заводных мудилок.

И вот уже снова порядочек и красота.

Ну или забредёт иногда какое-нибудь Живое Существо, очень глупое, доверчивое, ресницами моргает. Не успело оно два раза моргнуть, а его уже схватили, нарядили пидором или блядью и повезли плясать по ярмаркам, пока не сдохнет.

И вот уже опять хорошо!

Кроме того, всякая бывшая Жизнь при разложении на более простые составляющие выделяет полезные газы, которыми можно отапливать жилища, ясли и приюты для бездомных животных.

Днём с огнём

(заметка в районную газету)

Гуляя со вверенным мне младенцем по ГУП «Сосновка», поднял глаза к небу, и что я там, в этом небе, увидел? А увидел я там громко вопиющие безобразие и бесхозяйственность. Среди бела дня при ясном солнце там светили фонари ночного освещения (док. подтверждение прилагается).

Будучи возмущён такими методами ведения садовопаркового хозяйства, я заспешил домой, чтобы привлечь к этому факту внимание городских властей, и что я увидел, подняв глаза к небу на проспекте имени французского революционера Мориса Тореза? Правильно! Я увидел всё те же горящие днём фонари (док. подтверждение прилагается). То есть ГУП «Сосновка» тут вовсе ни при чём!

Возникает вопрос: а кому это выгодно? Безусловно, это выгодно всем нам хорошо известному врагу пенсионеров и детсадов г-ну Чубайсу, которому за потреблённое электричество исправно платит городская казна (за счёт тех же самых пенсионеров и детсадов). И кое-кому, видимо, выгодно, чтобы сумма эта была как можно более огромной.

С чем я и требую немедленно разобраться лично губернатора Валентину Ивановну Матвиенко.

О себе сообщаю, что свою задолженность за электричество погашу полностью уже в текущем месяце, но только при том, разумеется, условии, что безобразия эти немедленно прекратятся.

Футбол

А всё почему? Почему Господин Президент вышел к студентам в кургузом пиджачке без галстука и без часов?

А потому! Потому что всё хорватам отдал, всё до нитки – и часы, и галстук, и два автомобиля газ-24, и коллекцию марок, которую собрал ещё пионером, и стабилизационный фонд, и урожай нефти на десять лет вперёд.

И хорваты всё это взяли, поцокали языком, мол, маловато будет. Ну ладно, сказали, видим, что хороший человек, ничего себе не оставил, по рукам. И не наебали, вот что самое удивительное.

И немного о колобках

Если на боку колобка написать химическим карандашом слово ХУЙ, он от этого не станет мальчиком, но и колобком быть не перестанет.

Колобок, повешенный на новогодней ёлке, её собой украшает.

Колобок, накачанный при помощи шприца брынцаловской жидкостью, приобретает настолько неожиданный вкус, что этого никто не делал и не делает.

Колобок отличается от Буратино только тем, что он не Буратино.

У колобка не бывает сисек. И хуя не бывает. Да и самого колобка, честно сказать, тоже не бывает.

История одной песенки

Интересна история детской песенки про десять негритят (Ten Little Niggers по-английски).

Любому кретину понятно, что в наше вежливое и культурное время песни с таким названием быть не может. Просто не может, и всё. Конец обсуждения, точка.

Тогда какие-то недалёкие люди переименовали её в Ten Little Indians – думали, что индейцы этого не заметят. Ага! Это Зоркий Глаз и Ястребиный Коготь не заметят?

Стали думать дальше: десять китайцев, десять албанцев и даже десять спартанцев тоже не годятся. Не годятся также хоббиты, эльфы и гномы – по последним переписям, у них в разных странах довольно значительные диаспоры. За медвежат и поросят обидятся защитники животных. На Чужих и Хищников – копирайт у голливуда.

И тогда кто-то умный предложил: а пусть это будут солдаты! Солдаты – они народ подневольный и обижаться им устав не велит. И вообще хороший солдат, он думает только о дембеле. Ну, это если он Настоящий Солдат, а не какое-нибудь оккупационное хуило, которому подавай журнал плейбой в сортир и разноцветные гондоны для крепкой и гигиеничной солдатской дружбы. Такие солдаты, конечно, тоже могут однажды обидеться.

Ну и хуй с ней тогда, с этой песенкой – её просто уничтожат. И туда ей и дорога – совершенно она идиотская.

А про известный детектив Агаты Кристи вообще не стали долго думать – теперь он называется «и не осталось никого», и внутри там, скорее всего, теперь пусто. Но я не уверен, потому что не читаю детективов.

Ночное

Когда ночью начинают лаять соседские собаки, я слегка отодвигаю на окошке штору и тщетно вглядываюсь в темноту – в точности как негодяй Бад из кинофильма Килбил-2.

Музычку бы ещё к этому эдакую тревожную. И мне ковбойскую шляпу. И ещё проигрыватель с грампластинками. Ну и дробовик с солью для полного сходства.

Про Пауков

Ну вот живёт у меня в сортире паучок, даже, скорее, Паук – солидный очень. То есть прямо сейчас он спит, но когда немного потеплеет, он проснётся.

И будет сидеть в своём углу и ждать, пока в его сетку не попадёт что-то Живое – муха там или ещё кто-то. Тогда он к этому живому подбежит, замотает его по-всякому паутиной, залепит пасть, чтобы не орало, и снова уйдёт в свой угол ждать, пока оно издохнет. Потом, когда оно помягчеет, съест, выкинет пустую оболочку, чтоб не мешалась, и будет ждать следующего Живого. Ну или сразу много Живых наловит и будет есть по очереди.

И что его, Паука, за это осуждать, что ли? Он делает то, что умеет делать: извлекает из воздуха пищу. Ну не умеет он собирать мёд и опылять клевер, не умеет, хоть лопни. Да, он живёт в сухом сортире, а не мокнет под дождём, но это же не повод его ненавидеть.

Но все почему-то его ненавидят. А спроси почему, так даже и не знают – ну, ног восемь, глаз восемь, волосатый. Шмель вон тоже волосатый. «Нет, – возразят. – Шмель мохнатый».