Помоги проекту - поделись книгой:
Мне показалось, что она вздохнула с облегчением. Но я и не врала. Какая разница, какие планы были у Анники? Во-первых, их не знаю, а во-вторых, я не она. Дом и земли мне не дороги и пускаться в авантюры ради их сохранения смысла не вижу. Из меня плохой борец за справедливость, тем более, что у каждого в этой истории своя правда.
Отец имел право приструнить дочь. Несмотря на отвратительный скандал, долг свой выполнил. Образование хорошее дал, ко двору представил, жениха высшего лорда нашёл. Будущее её устроил, но и о себе позаботился. Неприязнь мачехи тоже понятна. У неё свои дети и, конечно же, она думает об их благополучии в первую очередь.
— Ирида, а вы бы хотели уехать вместе со мной? — спросила у неё. Всё же хорошо иметь рядом знакомого человека.
Женщина растерялась и замялась с ответом.
— Не торопитесь с ответом, время подумать есть, — зевнула я и поняла, что пора всё же спать. — Если что, я попрошу отца отпустить вас со мной.
Глава 3
Телефон зазвонил, и я бросилась к нему в другую комнату, ругая себя, что забыла убрать звук.
— Да, — ответила шёпотом.
— Спите?
— Только уложила.
— Как мои девочки сегодня?
— Хорошо. Ты помнишь, какая сегодня дата? — тихо спросила у мужа. Заглянула в детскую, но всё было тихо, и осторожно прикрыла дверь.
— Какая?
На заднем фоне слышится шелест бумаг. Явно одним глазом просматривает документы.
— Машуне два месяца.
— Уже?! Так оглянуться не успеешь, как станет невестой.
— Ну, до этого ещё далеко, — смеюсь я. — приезжай пораньше. Отметим.
— Постараюсь. Без тебя совсем зашиваюсь.
— Глеб Сергеевич, к вам пришли, — слышу я голос Марты Васильевны, нашей секретарши.
— Целую! До вечера, — быстро прощается Глеб, и сбрасывает звонок.
Некоторое время я сижу и улыбаюсь, а потом встаю и подхожу к шкафу, разглядывая себя в зеркале. Дёрнула за пояс халата и приспустила его с плеч, осматривая тело придирчивым взглядом. Грудь увеличилась от молока и призывно торчит. Талию я себе вернула почти прежнюю. На животе растяжек нет, не зря я всю беременность крем втирала, только с боку на бедре две небольшие, но в глаза не бросаются. Волосы лучше сейчас помыть, пока Машуня спит, и накрутить на бигуди. Несколько часов хватит, чтобы уложить красивой волной. Под глазами от недосыпа синяки, но это замажу.
Глеб ещё не знает, какой сюрприз я ему приготовила, а в груди уже всё сжалось от предвкушения. Наконец мы займёмся полноценным сексом, и нам не будет мешать живот! После родов я не зря носила не снимая утягивающий пояс, и живот за два месяца втянулся, став даже более плоским, чем до родов. Сегодня я первый день как сняла пояс, и не нарадуюсь на фигуру. Наконец, одежда сидит теперь нормально, не выпирая валиками.
Прогнулась, покрутившись перед зеркалом, и осталась довольна собой.
— Красотка, — сказала отражению. Но взглянула себе в глаза, под которыми залегли усталые тени и честно добавила: — Буду вечером.
Запахнув халат, занялась насущными делами. Меню ужина давно продумала. Мясо уже замариновала, себе рыбку ещё вчера купила, на салат всё есть. Гарнир из риса сделаю. Глебу любимый виски, а мне сок. Устрою ужин при свечах.
Новый комплект белья, чулки с поясом. Хотелось во всей красе отпраздновать возвращение к полноценной сексуальной жизни.
До вечера крутилась как белка в колесе, стараясь сделать всё идеально. Первый Машин месяц мы отпраздновали с родителями Глеба и друзьями, а вот второй будет только наш, семейный.
— Глеб, ну ты где? — не выдержав, набрала задерживающегося мужа. Он долго не брал трубку, и пришлось набирать два раза. Наконец, ответил.
Сразу не понравилось, что на заднем фоне музыка и гомон голосов.
— Котёнок, извини. Миха как узнал, что нашей Машке сегодня два месяца, затащил пропустить по стаканчику, отметить.
Миха может! Шутник и балагур, был прочно женат на моей подруге Наташе. Мы практически одновременно стали встречаться, но поженились первыми из всей компании друзей. Зато после нас играли свадьбу за свадьбой. В течение двух лет все переженились. Теперь собираемся семьями только с Михой и Наташей, да Димоном с Лесей. Остальные как-то отошли.
Ну, Миха, все планы рушит!
— Глеб, у меня ужин стынет!
— Я понимаю, но не везти же его домой. Тогда до ночи не разойдёмся, ты его знаешь. Ладно, я пошёл, постараюсь поскорее, — понизив голос, торопливо произнёс он, и отключился.
Я выругалась, походила раздражённо по комнате, а потом ехидно улыбнулась. Стащила с себя платье, подошла к зеркалу и сделала селфи в одном белье и чулках. Посмеиваясь, отправила Глебу фото. Может, это заставит его поторопиться?
Время шло, но тишина. Я уже раз двадцать проверила статус фотографии, но она до сих пор была не просмотрена. Явно квасят, и им не до жён. Ладно, пойдём другим путём! Не выдержав, набрала Наташку. Пусть вытаскивает своего охламона домой.
— Наташа, привет! Ты как?
— В мыле.
— Что случилось?
— Миша заболел. Спину потянул, лежит умирает.
— Как заболел? — опешила я.
— Да вот так! Ещё недавно хвастался: «Я не болею, я не болею…», а теперь как назло и спина, и из носа потекло. Я уже не знаю, чем его намазать, и какую таблетку дать. Слышишь?
Она отодвинула трубку, и я услышала мужской стон.
— Умирает с утра. На работу не пошёл, и мне остаться пришлось, не брошу же такого. Мне его и жалко, но уже и прибить хочется, чтобы не мучился, — по секрету сообщила она.
— Я тебя понимаю, — помертвевшими губами прошептала я. В этот момент мне тоже хотелось прибить мужа. В голове засела фраза: «На работу сегодня не пошёл». Тогда с кем пьёт Глеб?
— А ты как?
В шоке!
— Нормально. Выздоравливайте! — свернула разговор, и отключилась.
Покрутила в руках телефон, и набрала Глеба. Приятный женский голос сообщил, что абонент вне зоны действия сети.
Наверное, именно в этот момент моё представление о том, что у нас счастливая, крепкая семья пошло трещинами и появились первые подозрения.
Закричала Маша, а я не могла сдвинуться с места. Она кричала всё громче и громче, и я отмерла.
— Машуня! — с именем дочери вскочила на постели. В ушах до сих пор раздавался детский плач.
Чужая комната, другой мир… а события многолетней давности до сих пор рвали душу. Я рухнула обратно, кутаясь в одеяло.
«Мне уже не больно», — напомнила себе. Навеянные сном эмоции схлынули. Да и какой смысл копаться во всём этом, перетряхивая прошлое и вспоминать, как укачивала дочь, которая не желала успокаиваться, как долго лежала потом без сна, дожидаясь Глеба. Как он пришёл навеселе и рухнул в кровать.
Я только делала вид, что сплю, а он заснул мгновенно. Кажется, я всю ночь так и не сомкнула глаз. Впервые мне хотелось ударить мужа за ложь, наорать, устроить скандал, но я боролась с собой, потому что в соседней комнате только уснула дочь и начни мы ругаться, она проснётся.
Все разбирательства произошли утром. Он, глядя мне в глаза, просил прощения, что так поздно вернулся, но Миха разошёлся, и ему пришлось пьяного друга доставлять домой. Когда я сорвалась и сказала, что Миша со вчерашнего дня болеет, он признался, что встречался с Виталиком. Ещё один наш старый знакомый, но которого я недолюбливала. События вечера были те же, только уже с Виталием в главной роли. Соврал, потому что знал, как я к нему отношусь, но давно не виделся с другом и не хотел того обижать невниманием.
Он говорил, говорил, а я чувствовала, как разжимаются тиски, которые сдавили грудь. Глеб предлагал мне позвонить Виталику и самой убедиться, что был с ним, но я не хотела никому звонить. Это унизительно и стыдно! Считала, что такие проверки достойны ревнивых, истеричных дур.
Но осадок в душе остался.
Потом Глеб включил телефон и получил моё фото. Восхищался, полез с поцелуями, но мне уже не хотелось ничего. Я была зла. Он же знал, что я жду его дома на ужин, а променял всё это на встречу с другом. Не хотел обидеть его отказом, зато меня можно.
Зацепило предложение отметить второй месяц Маши этим вечером, ведь это будет уже не то. А он не понимал почему. Сказал, что уж сегодня точно придёт пораньше. Не знаю как ему тот наш вечер, но для меня… если мясо разогреть можно, то с эмоциями сложнее. Не было ни предвкушения, ни ожидания, лишь горечь.
Она стала моей спутницей на долгое время. Горечь и разочарование, которые накапливались, накапливались, пока я не сказала себе: «Хватит!»
— Не волнуйтесь, госпожа, она смирная. Что у вас там для неё? — подбодрил меня конюх.
— Сахар.
Я с опаской взглянула на кобылу, которая косила на меня любопытным взглядом. Человек я городской и до этого лошадей видела лишь по телевизору или издали. Помня по фильмам и книгам, что перед этим с лошадью лучше познакомиться и наладить контакт, захватила для неё лакомство.
— Протяните на раскрытой ладони. Не бойтесь.
Легко ему говорить! Он её зубы видел? От волнения почувствовала, как увлажнилась ладонь с зажатым в ней сахаром. Приказала себе успокоиться. Вряд ли аррх Коурстена обрадуется, если его невесте перед свадьбой пальцы откусят. Но от присутствия целителя я бы не отказалась. А то осмотрел меня утром, дал разрешение на прогулки верхом и отбыл. Мне же отдувайся теперь тут! Отец Анники не стал тратить оставшееся до свадьбы время попусту и распорядился, не откладывая, заняться моими уроками верховой езды.
Кто бы знал, чего мне стоило раскрыть ладонь и протянуть лакомство к губам лошади. Сердце сделало кульбит, когда ноздри её затрепетали, и она мягко ткнулась бархатистыми губами в мою ладошку, осторожно принимая подношение. Ощущения непередаваемые! Я была покорена её деликатностью.
— Моя ты хорошая! — погладила её по носу и полезла в карман ещё за сахаром.
— Вот и хорошо, — похвалили меня.
— А как её зовут?
— Луна. Видите пятнышко круглое на лбу.
— Луна, — повторила, улыбаясь, и уже без опаски погладила кобылу.
— Раз вы успокоились, тогда давайте сядете на неё.
Он взялся за повод и подвёл к вспомогательной ступеньке.
— Становитесь сюда. Ногу в стремя и садитесь. Не бойтесь, я её держу, да и она понимающая, не дёрнется.
Я благодарно посмотрела на конюха. Он меня не торопил, отнёсся с пониманием и объяснял терпеливо и доходчиво.
— А я раньше верхом ездила?
— Не скажу, я тогда здесь не работал. А в этот ваш приезд господин запретил вам подходить к конюшне. Да вы не беспокойтесь, я ваших сестёр ездить учил! Поглядели бы вы, как они теперь скачут, — добавил он, видя, что я задумалась. Мне же пришло в голову, что мейн Гортриджа всерьёз опасался моего побега.
Действуя по указаниям конюха, я села в седло, и он, подтянув стремена, повёл лошадь во двор. Мы сделали несколько кругов, во время которых я немного освоилась. Показал как поворачивать, как останавливаться, как правильно держать поводья. Локти прижаты, спина прямая. Вроде ничего сложного. Но потом он взял Луну на длинный повод и пустил лёгкой рысью. Я себя мешком с картошкой почувствовала, который вот-вот завалится.
Время пролетело незаметно. Хорошо, что сводные сёстры вернулись с прогулки, когда самые позорные моменты были уже позади. И без того, увидев меня верхом на Луне, старшая из девочек презрительно сморщила носик.
Мы остановились, пропуская их с двумя сопровождающими грумами в конюшню. Симпатичные девчонки. Младшая ехала на пони, в гриву которого были заплетены ленты.
— Что, смешно, когда взрослые такие неумёхи? — воодушевлённая уроком, я задорно подмигнула девочке, сильно похожей на мать. Младшая из сестёр тоже была блондинкой, но чертами лица больше в отца. — Привет! Как прошла ваша прогулка?
От моей доброжелательности девочки опешили.
— Х-хорошо, — ответила старшая, немного напряжённо глядя на меня. Кажется, Ирида говорила, что её зовут Адель, а младшую Сисиль.
— Я рада, — улыбнулась им. — Я немного освоюсь, и будем вместе выезжать гулять.
Сёстры переглянулись, как будто не веря своим ушам.
— Ты же нас ненавидишь, — простодушно произнесла девочка.
— Кто вам это сказал? Я долго не была дома, и вас почти не знаю, чтобы испытывать такие чувства. Зато теперь у нас есть время познакомиться.
— Зачем? Ты скоро выйдешь замуж и навсегда уедешь.
— Мы же сёстры. Даже если я уеду, сёстрами мы быть не перестанем.
Девочки опять переглянулись, младшая ожидала решения старшей сестры. Наверное, Анника их не жаловала и те привыкли не попадаться ей на глаза. В доме, если мы случайно и сталкивались, они спешили убраться с моего пути или убежать. Я же была настолько загружена всеми занятиями, что мне было не до знакомства с ними.
— Я стану наследницей Гортриджа! — задрав подбородок, с вызовом сообщила Адель.
— А я женой аррха Коурстена. Как старшая сестра, я стану выше по положению, и не против, что мой титул перейдёт к тебе. Ты повзрослеешь, и если титул твоего жениха будет выше, тебе тоже придётся передать Гортридж сестре. Ты же не будешь её за это ненавидеть?
Мои слова смутили Адель. Кажется, она только-только стала проникаться мыслью, что станет наследницей и не готова расстаться с титулом.
— Вы почему так рано? — спросил мой конюх грумов.
— Видели чужаков неподалёку. Надо сказать, чтобы проверили, кто такие.
Я навострила уши, но на этом разговор закончился. Девочки поспешили проехать, а я продолжила урок.
Поделиться книгой: