Помоги проекту - поделись книгой:
Леонид Млечин
Примаков
ПРИМАКОВ — ЭТО ЦЕЛЫЙ МИР
Совсем недавно мы простились с Евгением Максимовичем Примаковым. Для меня его уход стал настоящей личной трагедией. Несмотря на разницу в возрасте, мы дружили с ним четверть века. Я любил очень этого человека. Он в отцы мне годился по возрасту, но был близким другом, старшим товарищем. По работе — удивительный дипломат, потрясающий руководитель, человек с чувством собственного достоинства. При этом никого никогда не унижал, не подводил, никого не сдавал. Назовите мне кого-нибудь из руководителей такого ранга и с такими характеристиками… Трудно.
У Евгения Максимовича было редкое и прекрасное свойство — ненавязчивость. Когда ты очень умный человек, то можешь советовать так, что не чувствуется давления. Если говорить о Примакове как о руководителе, то он удерживал страну в самое тяжелое время. Он ненавидел предателей, но никогда не позволял личностным факторам влиять на работу, он был выше этого.
Я таких людей в политике встречал очень редко. Я его помню еще молодым офицером, когда смотрел по телевидению передачи с его участием. Академик Примаков всегда выступал с блестящим анализом ситуации, особенно по Ближнему Востоку. Он — один из самых образованных людей не только России, но и мира. Это признавали все. С его мнением вынуждены были считаться. У него, несмотря на очень высокие должности, не было врагов, у него были оппоненты. Он умел разговаривать со всеми.
За месяц до его ухода мы встретились у него дома. По приятному поводу: Евгения Максимовича удостоили премии Российского книжного союза «За особые заслуги в просвещении России». И я, как президент союза, вручил ему только что учрежденную Первую премию и золотой знак отличия.
Мы смеялись и шутили и на этот раз. Ему ведь присуще было потрясающее чувство юмора.
И это при том, что и Евгений Максимович, и все близкие люди понимали, что тяжелая болезнь берет свое. Он это чувствовал. В задушевной беседе с патриархом Кириллом незадолго до ухода, поделился со мной Святейший, Евгений Максимович (человек православный, крещенный патриархом) смиренно заметил о своих «перспективах»: «Как Бог даст».
…При первой очной встрече меня потрясло его мужество. Произошла она в Баку, куда меня направили в качестве военного коменданта одного из районов.
Остро помню, как Евгений Максимович безбоязненно вышел к разгоряченной, мягко сказать, толпе, от которой можно было ожидать что угодно…
Примаков сохранил и усилил Службу внешней разведки (я в то время руководил Федеральной службой контрразведки). Но по-настоящему известным и авторитетным он стал в 1996-м, на посту руководителя Министерства иностранных дел России. С приходом его в российскую дипломатию вернулось уважение к своей стране. Основы сегодняшней внешней политики заложены тогда.
Именно он изменил курс российской внешней политики. Отказался от так называемого «атлантизма» — заигрывания с Западом. Примаков задал собственный многовекторный путь. Так, на фоне обострения вокруг Ирака впервые после многолетних уступок Россия заняла твердую позицию, которая противоречила намерениям американцев.
Но свое самое известное политическое решение Евгений Примаков принял, когда был премьер-министром. Узнав о начале натовских бомбардировок Югославии, он развернул самолет над Атлантикой и отменил визит в США.
Именно тогда и в России, и за рубежом его восприняли «удивительной политической глыбой».
Академик, выдающийся востоковед, он проявлял себя ярко всегда и везде. Даже оппоненты называли его одним из самых блестящих умов современности. Он возглавлял правительство России в один из самых трудных периодов.
Август 1998-го. Центральный банк объявил технический дефолт. За месяц доллар подорожал в 2,5 раза. Закрывались банки и малые предприятия. Правительство «младореформаторов» отправили в отставку.
На его место и пришел Евгений Примаков. В буквальном смысле спасать страну. Тогда ему было почти семьдесят лет. Говорят, он шел на работу в Белый дом сквозь забастовку, под стук шахтерских касок. Они, так же как военные, бюджетники и пенсионеры, по несколько месяцев не видели зарплаты.
Экономика — в руинах, в стране сокращалось производство, росли безработица и долги. Задача номер один у нового правительства — пополнить бюджет. Ввели взаиморасчет между предприятиями и государством, взяли курс на борьбу с финансовыми преступлениями, вернули налоговые поступления на спиртные напитки — и ситуация пошла на поправку…
Он с достоинством воспринял решение президента Ельцина об отставке. «Серега, — первым сообщил он мне, — тебе предложат пост председателя правительства. Я поддержал твою кандидатуру».
…Впрочем, в жизни Евгения Примакова была не только политика. Он много писал — книги, стихи, особенно в последние годы любил футбол, театр. Все ли знают, что известные теперь многим стихи «Я твердо всё решил» он написал в двадцать три года.
И уже мало кто знает, что с разрешения Евгения Максимовича в Императорском Православном Палестинском обществе, которым я руковожу и в котором Примаков являлся почетным членом, написана песня на эти стихи. Она звучит на самых важных мероприятиях общества.
Огромное место в его жизни занимала семья — настоящий тыл Евгения Максимовича Примакова.
…Примаков — это мир. Мир, который его потерял, мир, который он создавал, мир, который он любил. И который любит его.
Спасибо тебе, Максимыч, за всё.
10.07.2015
ТЕМНЫЕ ОЧКИ МЕШАЛИ УВИДЕТЬ ЕГО ИСТИННОЕ ЛИЦО
Евгений Максимович Примаков вовсе не был таким, каким его видели на экранах телевизоров. Мрачный человек с одутловатым лицом и в темных очках, который сидел в президиуме или стоял за спиной президента, ничего общего не имел с тем Примаковым, которого знали его друзья и близкие.
Хмурый взгляд и жесткая риторика — дань высокому посту (а он поднимался всё выше и выше по карьерной лестнице). На самом деле Примаков был веселым и энергичным человеком, рассказывал остроумные анекдоты, любил застолье, хранил верность товарищам и писал лирические стихи. Удачливый в карьере, он пережил внезапную смерть обожаемого сына и любимой жены и лишь в солидном возрасте вновь счастливо устроил свою жизнь.
— Примаков обладает редким сочетанием двух качеств: с одной стороны, он серьезный, с другой — компанейский, жизнерадостный, жизнелюбивый, — говорил мне политик, который работал с ним в Кремле еще в горбачевской команде. — А вообще-то он очень сложный человек. Какой он на самом деле, не докопаетесь.
Евгения Максимовича правильнее было бы назвать умеренным реформатором. От него не следовало ждать непредсказуемых решений. Сам стиль его — уравновешенный, срединный. Вот уж кто никогда не был радикалом.
Как руководитель российской дипломатии, Примаков искал золотую середину между великодержавными, ностальгическими тенденциями и тем, что начал во внешней политике Горбачев. Примаков вовсе не стремился к отчуждению от Запада. Никто из тех, кто хорошо знал Примакова, не считал его антизападником, антиамерикански настроенным человеком. Любое его столкновение с Западом диктовалось исключительно защитой интересов России, национального престижа, как он его понимал.
— Он вообще никакой не «анти», — сказал мне ученый, много лет проработавший с Примаковым в Институте мировой экономики и международных отношений Академии наук. — Если вспомнить формулу «деидеологизированная внешняя политика», это как раз адекватно его менталитету. Он не имел, я думаю, каких-то идеологических или региональных пристрастий. И антипатий тем более. Он, пользуясь современной лексикой, государственник.
Все, с кем я разговаривал о Евгении Максимовиче, повторяли: Примаков — прагматик. В первую очередь прагматик. Может быть, только прагматик. Казалось, что мои собеседники иной раз хотели произнести «циник», но воздерживались от этого определения. Хотя едва ли можно обойтись без изрядной доли цинизма, расписывая достижения Саддама Хусейна, Муамара Каддафи или Хафеза Асада, чем Примакову приходилось заниматься в молодые годы. Да и служба в разведке не может не усилить вполне циничный взгляд на человеческие страсти.
По отзывам, Примаков был тверд. И в определенном смысле упрям. Можно ли было на него влиять?
— Его очень трудно было переубедить, — говорил мне его коллега по работе в правительстве. — Если он в чем-то уверен, шел до конца.
Примаков старался пореже мелькать на телеэкране. Воздерживался от публичных выступлений и интервью. Почему?
— Ему не очень хотелось выдвигать себя на первые роли, — свидетельствовали его старые друзья. — Показывать: вот как я умею работать, искать популярности — это не его стиль.
Примаков был крайне осторожен и знал, как опасно стать слишком заметным. Главный талант Евгения Максимовича — организаторский. Он мог с одинаковым успехом управлять любым коллективом — учеными, разведчиками, дипломатами, министрами. Умел командовать — обладал всеми необходимыми для этого качествами. Но умел и слушать людей. А еще умел подбирать кадры. Начальником он был лучшим, чем заместителем. Менеджерские способности проявляются, когда становишься хозяином. А он был прирожденным лидером.
Примаков родился в Киеве, но вырос в Тбилиси, его и считали кавказским человеком — по темпераменту, привычкам, дружеским традициям, умению вести застолья. Многие друзья Примакова — еще со школьной скамьи. И вот качество, о котором говорили все, кто его хорошо знал:
— Если он кому-то поверил, сложились дружеские отношения, тут хоть что случись — даже если человека с грязью смешают, — Примаков всё равно оставался другом. Он дружеские отношения ставил выше любых политических разногласий. И в жизни многих людей сыграл прекрасную роль. Он хранил память об уже ушедших друзьях. И никогда в жизненной суматохе не забывал об их семьях.
Примаков любил друзей, и друзья любили его.
Но приветливость и доброжелательность не следовало принимать за мягкотелость или уступчивость. Вряд ли можно было позавидовать человеку, который встал бы к нему в прямую оппозицию.
Кому или чему Примаков обязан своей блистательной карьерой? Собственным талантам? Влиятельным покровителям и друзьям? Случаю?
— Примаков обладал гениальным даром завоевывать расположение и особенно расположение начальства.
В чем секрет этого дара?
— Он не лез к начальству, не набивался в друзья. Но способен был показать свою полезность, в том числе в выдвижении идей. Секрет успеха — в его деловых качествах и в таких трудно-описываемых способностях, как умение общаться с людьми.
Мои собеседники были очень откровенны. Но остался один вопрос, ответ на который я ищу все эти годы: почему Евгений Максимович Примаков не стал президентом страны?
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЖУРНАЛИСТ
Евгений Максимович родился в Киеве 29 октября 1929 года. Но на Украине прожил считаные дни. Его перевезли в Тбилиси (тогда по-русски город назывался Тифлис), где он вырос и жил до 1948 года, пока не уехал в Москву учиться.
Его появлению на свет сопутствовали непростые семейные обстоятельства. Что заставило его мать срочно покинуть Киев? Можно только предполагать, что за решением Анны Яковлевны проехать с грудным младенцем почти через всю страну и обосноваться в Тбилиси, где она родилась, стояла непростая жизненная драма.
Практически ничего не известно о его отце. Самые близкие друзья утверждают, что Евгений Максимович об отце никогда не заговаривал. Считалось, что тот стал жертвой сталинских репрессий и погиб. Расспрашивать его об этом даже в своем кругу было не принято.
В автобиографии Примаков писал: «Воспитывался матерью, проработавшей последние тридцать лет своей жизни врачом в поликлинике Тбилисского прядильно-трикотажного комбината».
Она и умерла в Тбилиси. Ее похоронили 19 декабря 1972 года.
В мемуарной книге Евгений Максимович уточнил: «Фамилия моего отца Немченко — об этом рассказала мне мать. Я его никогда не видел. Их пути с матерью разошлись, в 1937 году он был расстрелян. Я с рождения носил фамилию матери — Примаков».
Работая в Кремле или будучи начальником Службы внешней разведки, Евгений Максимович мог, наверное, узнать больше о судьбе отца. Какие-то сведения остались даже о тех, кто пропал в годы сталинской мясорубки. Но если Примаков что-то и выяснил, то рассказывать не пожелал.
Семейные дела Евгения Максимовича, разумеется, исключительно его личное дело. Они представляют общественный интерес только в одном смысле: как детство без отца повлияло на его дальнейшую жизнь, на его отношения с людьми, на его характер, взгляды и образ действий?
В Тбилиси Примаковы занимали комнату (четырнадцать метров, без удобств) в коммуналке, на Ленинградской улице в доме номер 10. К его матери — Анне Яковлевне, которая всю жизнь лечила людей, в городе хорошо относились. Акушер-гинеколог Анна Примакова трудилась в Железнодорожной больнице, В 1937 году, в разгар массового сумасшествия, сопровождавшего репрессии, мать Примакова выставили из больницы. Она утроилась в женской консультации Тбилисского прядильно-трикотажного комбината, где ее очень ценили.
Милая, добрая, скромная, интеллигентная женщина, она многое передала сыну. Но растить его в одиночку ей было наверняка непросто. Нет сомнений в том, что Примаков, как и любой мальчик в столь незавидных обстоятельствах, тосковал и страдал от того, что рос без отца.
У его матери были братья и сестры, но они погибли один за другим. Дядю-врача, который жил в Баку, арестовали и расстреляли в 1937-м. В Тбилиси у Примаковых тоже были родственники. Они помогали молодой женщине, оставшейся одной с ребенком. Сестра Анны Яковлевны вышла замуж за известного в городе терапевта Давида Абрамовича Киршенблата.
Примакову повезло, что он оказался именно в Тбилиси, городе с особым теплым и душевным климатом. Тбилиси тех лет был одним из немногих мест, где в какой-то степени сохранились патриархальные нравы и человек не чувствовал себя одиноким, а был окружен друзьями, приятелями, знакомыми, соседями и, таким образом, принадлежал к какой-то группе, клану, сообществу.
Здесь было принято помогать друг другу. Потом все, знающие Примакова, будут восхищаться его умением дружить и верностью многочисленным друзьям. Это качество было заложено с детства. Он понял, как важно быть окруженным друзьями, и научился дорожить близкими людьми.
В Тбилиси он оказался в кругу талантливой молодежи. Кое-кто из тех, с кем он учился в одной школе, с кем гулял по улицам вечернего города, с кем ходил на танцплощадку, добился с годами мировой славы. Рядом жил будущий глава Союза кинематографистов СССР режиссер Лев Кулиджанов. Выдающийся грузинский философ Мераб Мамардашвили (он был на год младше Примакова, но рано ушел из жизни), шутя, говорил:
— Мы с ним за одними и теми же девочками бегали.
Там же, в Тбилиси, рос выдающийся кардиохирург Владимир Иванович Бураковский. Позднее, уже в Москве, они станут с Примаковым близкими друзьями.
Вдова Бураковского, Лилиана Альбертовна, выросшая в Сухуми, рассказывала:
— Воспитание у них с Бураковским было одно — тбилисское. У них был один кодекс чести, очень достойный. В старом Тбилиси люди доброжелательно относились друг к другу. Никого не интересовала национальность соседей и друзей — это было не важно. Тбилиси был интернациональным городом, многоголосым, разноплеменным. Здесь жили грузины, мингрелы, курды, армяне, евреи, турки — очень смешанный город. Было важно другое — как человек относится к жизни, к друзьям, умеет ли он защитить свою честь и не уронить своего достоинства, вести себя, как положено мужчине. Вот критерии, по которым оценивались люди…
Леон Аршакович Оников, который много лет проработал в аппарате ЦК КПСС, был знаком с Примаковым шестьдесят лет. Оников тоже учился в Тбилиси.
— Мы познакомились, когда он учился в третьем классе, а я постарше был. Но поскольку я переехал из периферийной школы и год потерял, то разница между нами стерлась. Вот с этих пор мы друг друга знаем.
Юный Примаков был похож на маму. Его иногда называли самураем: глаза раскосые, лицо худое.
Нечто восточное оставалось во внешности и в характере Примакова, пока он был молодым, а потом исчезло, возможно, от долгой московской жизни.
— Тбилиси — это кузница дружбы, там высока культура дружеских отношений, — рассказывал Леон Оников. — Мно-гонациональность Тбилиси — это достоинство города. Грузинам присущи большая деликатность в личной жизни, рафинированность. Русские, жившие в Тбилиси, в дополнение к своим качествам — твердости, открытости — вбирали замечательные грузинские черты. А кроме того, в городе жили греки и персы, пока их Сталин не выслал. Всё это делало нас интернационально мыслящими людьми.
А вот в Москве Примаков столкнется с непривычной для него практикой делить людей по этническому признаку.
Его друзья не любят говорить на эту тему. Отделываются общими фразами вроде такой: «В нашем кругу его национальность никого не интересовала». В этом никто не сомневался, порядочные люди не могут вести себя иначе. Но Москва не состояла из одних только друзей Евгения Максимовича.
— Разговоры о том, что Примаков — скрытый еврей, ходили и по нашему Институту мировой экономики и международных отношений, — рассказывал Владимир Размеров, много лет проработавший в ИМЭМО. — Такие слухи ходят всегда. Даже Иноземцева, предыдущего директора, евреем считали, и Арзуманяна, нашего первого директора, в евреи записали, потому что он якобы брал в институт только армян и евреев. Наша страна антисемитизм и другие «анти», пренебрежительное отношение к «чучмекам» долго еще изжить не сможет. Такие разговоры в нашем обществе неизбежны при наших дрянных привычках. У нас каждый должен расщепить генеалогическое древо руководителя на спички и найти что-нибудь нехорошее. Таких людей полно, в том числе и в нашем институте.
— В первые годы перестройки, — вспоминал бывший член Политбюро академик Александр Николаевич Яковлев, — лидер общества «Память» Дмитрий Васильев распространял на митингах листовки, где говорилось, что в Советском Союзе существует сионистский заговор. Кроме меня, как главного советского еврея, там обязательно фигурировал Евгений Максимович Примаков — под другой фамилией. Забыл какая. Потом и Ельцина включили в этот список.
Озабоченные еврейским вопросом не сомневаются в том, что русская фамилия Примакова — не настоящая, а придуманная. Работая над мемуарами, он счел необходимым рассказать о своем происхождении.
«Антисемитизм всегда был инструментом для травли у тупых партийных чиновников, — писал Евгений Максимович. — Мне всегда были чужды как шовинизм, так и национализм. Я и сегодня не считаю, что Бог избрал какую-либо нацию в ущерб другим. Он избрал нас всех, которых создал по своему образу и подобию…
С моей бабушкой по материнской линии — еврейкой — связана романтическая история. Обладая своенравным характером, она вопреки воле моего прадеда — владельца мельницы — вышла замуж за простого работника, к тому же русского, отсюда и фамилия Примаковых».
Эта тема заслуживает внимания опять же с одной только точки зрения: в какой степени это обстоятельство повлияло на жизнь Примакова?
В Тбилиси национальный вопрос не имел значения. Антисемитизма в Грузии никогда не было. Евреев не отличали от грузин, и многие грузинские евреи себя считали в большей степени грузинами, чем евреями.
Судя по всему, в юношеские годы ему и в голову не приходило, что он чем-то отличается от окружающих его грузинских ребят. Когда Примаков приехал в Москву, он говорил так, как принято произносить слова в Тбилиси, то есть как бы с сильным грузинским акцентом. Потом его речь очистилась и он стал говорить очень интеллигентно, по-московски. Но в минуту крайнего душевного волнения в его словах могли проскользнуть характерные грузинские интонации.
От анонимок и чьей-то злобы это, разумеется, не спасало. Но собственно политическая карьера Примакова началась в перестроечные времена, когда пятый пункт анкеты утратил прежнее значение. Первого президента России Бориса Николаевича Ельцина, насколько можно судить по его кадровой политике, национальность сотрудников вообще не интересовала. Что касается националистов, которые строят свою предвыборную стратегию на лозунге засилья евреев в правительстве, бизнесе и средствах массовой информации, то Примаков сумел поставить себя так, что к нему не смели цепляться по этому поводу.
Когда Примаков стал министром иностранных дел России, а затем и премьер-министром, левые силы, вне зависимости от того, что они думали на самом деле, публично высоко оценивали его патриотическую позицию — в противостоянии Соединенным Штатам, в борьбе против расширения НАТО, в критике экономистов-либералов и готовности поддерживать отечественного производителя.
Как выразился в ту пору один из губернаторов:
— Евгения Максимовича Примакова мы считаем истинным российским патриотом.
Когда главой правительства был назначен Сергей Владиленович Кириенко, сразу стали говорить и писать, что его настоящая фамилия — Израитель и поэтому, понятно, ничего хорошего он для России не сделает… Примакову таких претензий не предъявляли.
Евгения Максимовича, выросшего в Тбилиси, обошли стороной некоторые проблемы, которые для других оказались губительными. В благодатном климате Грузии, не только географическом, но и душевном, устанавливались гармонические отношения с внешним миром. Тбилисцы оптимистичнее смотрят на мир, чем те, кто родился севернее. Здесь, как заметил один американский советолог, царит средиземноморская атмосфера наслаждения жизнью.
Лилиана Бураковская рассказывала:
— Климат, красота Грузии, богатство природы, а ведь это райский уголок, — всё это имело значение. Южане теплее в человеческих отношениях, может быть, в силу климатических условий. Бесподобный город Тбилиси. Особенно весной — цветущие деревья, фиалки, мимозы. Мы любили с друзьями ходить в горы, смотреть развалины монастырей. А осенний базар! Обилие фруктов, овощей, немыслимые запахи южных трав. Угощали друг друга, приносили друзьям и знакомым домой вино, фрукты. Это так происходило. Вдруг звонят в дверь. Открываешь, стоит незнакомый человек с корзиной фруктов: «Вот, принес, берите, пожалуйста, кушайте на здоровье». Благодаришь, спрашиваешь: «Кто посылает?» — «Не знаю, — отвечает незнакомец. — Какая разница? Пусть у вас будет». В военные и послевоенные годы в Тбилиси тоже жили трудно, но всё же чуть лучше, чем в Москве. Выручала дешевая зелень, кукурузная мука, инжир стоил копейки. А инжир и немного хлеба — это уже обед.
Пристрастие к грузинской кухне Примаков сохранил. Любил сациви — курицу с орехами и пряностями, овощи, приготовленные на грузинский манер. В Грузии принято пить красное вино. Оно было очень дешевое. Никто и не думал о водке. В Москве таких вин в магазинах не было, но друзья иногда присылали. Со временем Бураковский стал предпочитать коньяк, Примаков — водку.
В 1937 году Евгений Примаков пошел в первый класс. Сначала учился в 47-й, потом в 14-й мужской средней школе. Выпускники этой школы всю жизнь вспоминают и замечательных педагогов, и царившую в ней чудесную атмосферу. Жизнь будущего академика состояла не только из учебы. Тбилисская молодежь собиралась компаниями, гуляла, ходила на танцы или в театр. В этих компаниях было много ярких и даже блестящих юношей.
Никто тогда не мог предположить, что со временем Евгений Максимович Примаков станет почетным гражданином Тбилиси, получит символические ключи от города и медаль. И тем более никто не мог представить, что произойдет с Грузией в конце 1980-х — начале 1990-х годов, когда страну начнет раздирать междоусобица.
Примаков не раз говорил, что разочарован происходящим в Грузии, потрясен тем, как изменились люди. Как политик, он не делал Грузии снисхождений, на переговорах был тверд в отстаивании интересов России. Но от своего тбилисского прошлого не отрекся. Татьяна Викторовна Самолис, которая работала вместе с Примаковым в Службе внешней разведки, говорит, что она была восхищена его искренней любовью к Грузии. Причем к тому времени прошло уже больше сорока лет с той поры, как он уехал из Тбилиси в Москву.
— Он многое перенял у грузин, — считает Татьяна Самолис. — До знакомства с ним я даже не представляла, что можно до такой степени впитать в себя традиции народа, среди которого ты какое-то время жил. А он воспринял эту культуру, стал в какой-то степени грузином. А тосты какие произносил, какой он тамада! Без юмора обычный интеллект пресен и скучен. А у него великолепный юмор. Любовь к друзьям, стремление с ними видеться — это тоже грузинская культура.
Поделиться книгой: