Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, что скажешь? — спросил его падишах. — Отдашь свою пери или найдешь другую мне в жены? Или пора рубить тебе голову?
— Пусть будет по-вашему, — ответил Хусанбай, — но я прошу дать мне двадцать дней срока, двадцать овец, двадцать мер зерна. Через двадцать дней пери будет вашей.
Согласился падишах. Взял Хусанбай двадцать овец, погрузил на арбу двадцать мер зерна и отправился домой.
Двадцать дней Ойпари и Хусанбай резали овец, готовили вкусную еду, мололи на мельнице зерно и пекли лепешки.
Когда подошло время, Ойпари сказала Хусанбаю:
— Подошел двадцатый день, что вы теперь будете делать?
— Ведь у меня есть вы, значит, мне и горя мало, — сказал Хусанбай.
Взяла Ойпари в руки бумагу и карандаш, что-то написала. Отдала бумагу Хусанбаю и наказала:
— Пойдите к заходу солнца. Но помните: на сей раз придется вам преодолеть много трудностей. Пройдете город тьмы, переплывете озеро, что заглатывает все живое, минуете горящие горы и вулкан и только тогда приедете к цели. Рядом с вулканом живет одна старуха. Войдете к ней, смело поздороваетесь и отдадите ей в руки мое послание.
— Ладно, — согласился Хусанбай, сел на коня и отправился в путь. Долго ехал он, много трудных дорог пришлось ему преодолеть. Проехал через город тьмы, переплыл страшное озеро и подъехал к горящей горе. Смотрит, у домика, сложенного из горящих камней, сидит старуха. А вокруг нее — множество костей. Подошел Хусанбай и храбро с ней поздоровался.
— А-а, сын человеческий, если бы ты не поздоровался, я проглотила бы тебя, не разжевывая. С чем пришел, говори!
Хусанбай вытащил послание Ойпари и отдал старухе.
— А-а, так ты от Ойпари? Как она, здорова, весела?
— Здорова и весела, — ответил Хусанбай, — а я — самый близкий ее человек.
Услыхав эти слова, старуха начала угощать Хусанбая, настоящий пир устроила. А затем сказала:
— Вот что, сынок, ты иди. Девушки сейчас купаются в «живом озере», когда вернутся, я им передам наказ Ойпари, они будут там раньше тебя.
Поблагодарив старуху, повернул Хусанбай коня и конь в мгновение ока домчал его до дома. А в доме он увидел множество девушек одна другой прекраснее, одна другой наряднее. И среди них он даже Ойпари не узнал. В этот вечер они пировали и веселились до утра. На рассвете сказала Ойпари Хусанбаю:
— Все эти тридцать девять девушек — в вашем распоряжении, лишь Кунпари (Солнце-пери) останется со мной, остальных ведите к шаху и подарите ему.
Хусанбай повел девушек в шахский дворец. Увидав их, падишах совсем онемел, даже слюни потекли у него изо рта, глаза продрать не может. От радости в голове у него помутилось, и он знай только хихикать. Размяк падишах и дал Хусанбаю столько золота, сколько тот смог поднять, а за остальным велел вернуться. Оставил Хусанбай девушек во дворце и пошел домой. Прошло три дня и вдруг рано утром затарабанили в ворота. «Кто бы это в такую рань?» — подумал Хусанбай, открыл ворота и увидел визиря, окруженного шахскими воинами.
— Поторапливайся, тебя ищет шах шахов, султан султанов, — крикнул визирь. Хусанбай даже не успел предупредить Ойпари.
Увидав Хусанбая, падишах гневно заорал:
— Кого ты мне привел, дурак, как только ты ушел, пери обернулись мотыльками и улетели. Я ждал их, думал — вернутся, ни одна не вернулась. «Вот теперь я убью его и заберу его пери, не быть мне падишахом этой страны», — подумал про себя шах и сказал Хусанбаю то, что велел сказать ему визирь: «Я восхищен твоей мудростью. У меня есть к тебе последнее поручение. Мой отец был падишахом этой страны до меня. Отправляйся на тот свет и узнай, падишах ли и там мой отец или нет?»
Задумался Хусанбай: «Теперь уж он наверняка убьет меня». Попросил он у падишаха отсрочки и опечаленный вернулся домой.
— Что это вы такой грустный? Опять падишах поручил вам что-нибудь? — спросила Ойпари.
— На сей раз падишах решил совсем погубить меня. Говорит, отправляйся на тот свет, узнай, падишах ли там мой отец или нет?
— И из-за такого пустяка вы горюете? Ведь есть я, не печальтесь. Отправляйтесь на тот свет и узнайте, чем занимается там отец падишаха. Пойдите завтра во дворец и скажите: «Я согласен отправиться на тот свет и узнать, падишах ли там ваш отец. Но вы дадите мне сорок дней срока, а кроме того, сорок овец, сорок арб зерна и сорок арб хворосту».
Наутро пришел Хусанбай во дворец и передал шаху то, что велела сказать ему Ойпари. «Теперь ему в живых не остаться, — подумал шах, — а пери достанется мне». И с радостью дал Хусанбаю сорок овец, сорок мер зерна, сорок арб хворосту. Взял все это Хусанбай и вернулся домой. Вместе с ним пошли и с десяток шаховых слуг.
Велела Ойпари шаховым слугам сложить на каменистом месте костер из хвороста, а наверх посадили они Хусанбая. Полили стог горящим маслом, подожгли и пламя взлетело в небеса.
Слуги шаха помчались во дворец и доложили ему что, мол, собственными глазами своими видели, как пепел Хусанбая унесло ветром на все четыре стороны. И подумал падишах: «Теперь я достиг своей цели». И велел выдать людям, принесшим эту добрую весть, по мешку золота. Оставим падишаха радоваться и послушаем Ойпари и Кунпари. Ойпари вместе с Кунпари вызволили Хусанбая из клубов дыма и привели домой. Каждый день они резали барана, варили вкусный плов и пировали.
Однажды явились гонцы от падишаха. «Падишах зовет вас во дворец», — сказали они. «Поезжайте вперед, я сейчас приду», — ответила Ойпари. В полдень Ойпари вошла во дворец. Увидав ее, падишах остолбенел.
— Падишах мира, — сказала Ойпари, — зачем вы звали меня?
— А ты не догадываешься зачем, глупая? С того дня, как мой визирь увидел тебя и рассказал о тебе, я сгораю в любовном огне. Я давал много поручений Хусанбаю, желая избавиться от него, но он все выполнял, думается мне, с твоей помощью. Последнее мое поручение он отправился выполнять на тот свет. Теперь ты — моя жена.
Глаза у падишаха засверкали, руки задрожали, он приблизился к Ойпари, схватил ее за белое, как хлопок, запястье и потянул к себе.
— Подождите, мой господин, — сказала Ойпари. — У меня есть к вам один вопрос.
— Я позвал тебя сюда не для вопросов и ответов.
— Нет, сначала выслушайте меня, — повторила Ойпари, — иначе будет плохо.
— Ну, ладно, отвечу тебе на твой вопрос, — согласился падишах.
— У меня единственный вопрос к вам, какой срок вы дали Хусанбаю, чтобы исполнить ваше поручение?
— Сорок дней, — гневно выкрикнул падишах.
— Очень хорошо, тогда ждите сорок дней! — воскликнула, тоже разгневавшись, Ойпари.
— Вот глупая, он ведь сгорел вместе с хворостом, превратился в пепел. Не жди его, не вернется он с того света.
— Нет, — ответила Ойпари, — он вернется, храброму неведома смерть. Он знал, что ваше поручение равносильно смерти, но бросился в огонь, вот и вы выполните свое обещание, ждите сорок дней, иначе назовут вас люди последним трусом. Если Хусанбай не вернется, я — ваша.
Рассердился падишах, услыхав слова Ойпари, но, подумав, согласился ждать сорок дней. Прошло ровно тридцать девять дней.
— Что будем делать? — спросила Ойпари.
— Так ведь есть вы, чего же мне печалиться. Не от таких несчастий вы уже не раз спасали меня. И сейчас спасете, — сказал Хусанбай.
Засмеялась Ойпари, взяла в руки карандаш и бумагу и что-то написала. Потом взяла и закопала Хусанбая в арык рядом с каменистым холмиком, где был разложен костер, посыпала пеплом. Рассвело. Падишах велел начинать свадебный пир, взял с собою визиря, улема, всех знатных людей и, велев музыкантам, играющим на сурнае и карнае, сопровождать его, явился к тому месту, где Хусанбая сожгли на костре, и приказал слугам разгрести пепел. «Я здесь», — послышался вдруг голос. Слуги бросились врассыпную. Лишился падишах сознания, на него побрызгали водой, пришел он в себя и увидел улыбающегося Хусанбая. Хусанбай подошел к шаху и сказал:
— Падишах мира! По вашей просьбе я побывал на том свете. Нашел вашего батюшку. Он и там падишах. Я беседовал с ним, он меня хорошо угостил. Ваш брат тоже находится там, и отец ваш собирается женить его. Приглашает вас на свадьбу. Все остальное вы узнаете из этого послания. — Хусанбай отдал падишаху письмо, и падишах прочитал его и тут же приказал готовить подарки к свадьбе брата. Снова привезли сорок арб хвороста. Захватив несколько мешков золота и дорогой одежды, взяв с собою своих приближенных, залез падишах на кучу хвороста. «Лейте не жалея горящее масло», — приказал он. Уставшие от злодеяний шаха люди с помощью Хусанбая и Ойпари полили кучу маслом и подожгли. В один миг хворост окутало огнем, и пламя заволокло все небо. Обрадовались люди тому, что освободились от тирана-падишаха, и устроили веселье и танцы вокруг горящего костра. Здесь же решили выбрать падишахом Хусанбая, посадили его на циновку и понесли во дворец. Ойпари стала правым визирем, Кунпари — левым. И назавтра сказала Ойпари падишаху-Хусанбаю:
— Теперь я растолкую ваш сон: луна в головах — это я, солнце в ногах — это Кунпари, ваш левый визирь, утренняя звезда на пупке — это шахская власть. А теперь выберите себе девушку. Мы устроим свадьбу и женим вас. Мы — пери — не можем рожать детей. А у вас должны быть дети, внуки и правнуки. А когда мы понадобимся вам, позовите нас, и мы тут же явимся.
Ойпари и Кунпари дали Хусанбаю по пучку своих волос: «Бросьте волосок в огонь и мы тут как тут».
Пери обернулись мотыльками и улетели в небо.
Хусанбай женился на дочери пастуха, правил умно и справедливо и достиг всех своих желаний.
КИРОН-ОГА
Записал Мансур Афзалов.
Было то — не было, сыто ли жили — голодно ли, но в те давние времена жил сын бая. Увидел он однажды во сне смеющуюся пери. «Женись на мне», — сказала пери и исчезла. Встал байский сын и пошел искать пери. Шел он шел, долго шел, проделал трудный путь, пересек несколько безводных пустынь, переплыл озеро, где плавают утки, и наконец решил отдохнуть.
Задремал байский сын, вдруг подходит к нему человек и говорит: «Я Кирон-ога, а ты кто таков?»
— Ну, если ты Кирон-ога, то я Курбан-ога, байский сын, и ищу пери.
— Будешь мне другом? — спросил Кирон-ога. — Если будешь, то и пери свою сыщешь, но запомни, пери — твоя, а сорок ее служанок — мои.
Курбан-ога согласился. Пошли они дальше вдвоем. Вошли в город, где жила пери.
— Посиди здесь, — промолвил Кирон-ога, — я зайду в дом к пери.
— Не ходи, — сказал Курбан-ога, — если тебя поймают, то убьют.
— А если тебя поймают, не убьют, что ли? Зато я мастер в одном искусстве, а ты? — спросил Кирон-ога.
— Ни в каком я искусстве не мастер, я только видел во сне пери, и она сказала «женись на мне», а я согласился, — сказал Курбан-ога.
— Не болтай зря чего не надо, ты, неуклюжий, ведь сон всегда исполняется наоборот, — ответил Кирон-ога.
И вдруг Кирон-ога обернулся собакой и помчался по улицам. Добежал до дома пери, обернулся кошкой. Проскользнул в комнату, а пери и ее служанки спят сладким сном. Около спящей пери стоит сундук. Кирон-ога обернулся человеком, осторожно положил девушку в сундук и понес. Никто этого даже и не заметил.
Принес он пери, отдал Курбану-ога, вернулся в дом и разбудил служанок: «Ваша принцесса уехала в другой город, а мне поручила доставить к ней всех служанок. Я пришел за вами».
Сначала девушки перепугались, заголосили, а потом пошли следом за Кироном-ога. Отец пери был падишахом. Узнав о том, что похитили его дочь, он послал следом сорок дивов. Кирон-ога тут же узнал об этом и сказал юноше: «Ты поезжай с девушкой и служанками вперед, а я поохочусь и догоню вас». Курбан-ога увел девушек и тут же появились дивы, бросились к Кирону-ога и стали спрашивать его, не видел ли он, где пери со служанками.
— Знать про то я знаю, — ответил Кирон-ога, — но там, где они, заходите по одному. Девушки тоже так вошли туда. Заберете девушек и вернетесь снова по одному, — и привел дивов к пещере в горах. — Вот сюда девушки вошли, — промолвил он, а сам обернулся кошкой, проскользнул в пещеру, снова обернулся человеком, взял в руки нож и стал ждать. Дивы входили по одному, и Кирон-ога отправлял их души в мир иной. Убив сорок дивов, он забрал их сорок коней и оружие. Затем пошел по следу Курбана-ога, догнал его и отдал сорок коней и оружие. Служанки сели на коней и не зная, куда их везут, поехали следом за Кироном-ога. Когда они приехали в пустыню, Кирон-ога сказал Курбану-ога: «Друг мой, ты нашел свою возлюбленную и поедешь с ней в свою страну, а мне отдай этих девушек, я поеду к своим джигитам».
Взяв свою пери, Курбан-ога свернул в одну сторону, а Кирон-ога со своими девушками — в другую. Кирон-ога привез девушек и женил на них сорок своих джигитов. Курбан-ога привез ту пери, что увидел во сне, устроил свадьбу, женился на ней и достиг своих желаний.
ЧТО СДЕЛАЛА ГУЛЬ САНОБАРУ, ЧТО СДЕЛАЛ САНОБАР ГУЛЬ
Записал Мансур Афзалов.
Было то, не было, но в те давние времена жил один падишах. И было у него три сына — один другого краше, один другого сильнее. Позвал как-то падишах своих сыновей и говорит им:
— Мои горящие светильнички, я уже стар. Ноги мои лишились силы, поясница — мощи. Дни мои сочтены. Хочу я дать вам наставление, выслушайте меня. Когда меня не станет, отправляйтесь в путь. Долго будете ехать, трудным будет ваш путь, и достигнете места, где дороги расходятся. У одной будет написано «Пойдешь — вернешься», у второй — «Пойдешь — не вернешься», у третьей — «Пойдешь — засомневаешься». Езжайте по дороге, где написано «Пойдешь — вернешься». И все будет хорошо. На дороги, где написано «Пойдешь — не вернешься», «Пойдешь — засомневаешься», ни в коем случае не сворачивайте. Там подстерегают человека страшные опасности и бесславный конец.
Прошло три дня. Скончался падишах. Оплакивали сыновья отца, справили пышные поминки.
После кончины отца падишахом стал старший сын. В один прекрасный день позвал он двух младших братьев и говорит им:
— Братья, отец завещал нам отправиться в путь и не сворачивать на дорогу, где написано «Пойдешь — не вернешься». Но хочется мне узнать, что там такое может быть. Вот и решил я поехать по той дороге. А на это время ты останешься вместо меня падишахом, — сказал он среднему брату. Братья стали уговаривать его остаться дома, но сколько они ни молили его, старший брат стоял на своем. Он подготовил все к дальней дороге, оседлал вороного коня, взял с собою сорок джигитов и покинул родной дом.
Долго ехали они, трудно было им. Перевалили горы, переплыли реки и наконец добрались до того места, где дороги расходятся. У одной было написано «Пойдешь — вернешься», у другой — «Пойдешь — не вернешься», у третьей — «Пойдешь — засомневаешься». Юноша повернул коня на ту дорогу, где было написано «Пойдешь — не вернешься». «Ведь отец не велел вам сворачивать на эту дорогу, так почему же вы нарушаете его наказ», — уговаривали его джигиты, но юноша настоял на своем. «Лев не возвращается по своему следу, мужчина не отказывается от своего слова. Я сказал, что поедем по дороге с надписью „Пойдешь — не вернешься“, значит, поедем».
И поехали они по этой дороге. Долго ехали. Первый день прошел спокойно, на второй и третий день тоже все шло гладко. Ничего с ними не приключилось.
Ехали они ехали и подъехали к высокой горе.
— Пусть кони отдохнут, — сказал юноша, — пустите их попастись. И сами немного отдохнем.
Пустили коней пастись, расстелили скатерти и расставили на них чашки с приготовленной едой. Вдруг откуда-то раздался звенящий голос. Вскочил юноша с места и огляделся по сторонам. Никого нет. Поднял он голову, посмотрел на вершину горы и увидел оленя. И рога оленя, и вся шерсть на нем, и каждый волосок его — все было из чистого золота. И так сверкало золото это, что глаза слепило. От его лучей даже в темном горном ущелье казалось светло. Велел царевич своим джигитам поймать оленя живым:
— Возьмем его. Если кто упустит оленя, измажем ему правую щеку черным.
Согласились джигиты. Поднялась суматоха, крик, шум, гам, кинулись джигиты брать волшебного оленя. С детства были эти джигиты обучены охотничьему ремеслу и в один миг окружили оленя. Бросился олень бежать и выскочил прямо на царевича. Соскочил царевич с коня, чтобы схватить оленя, но олень ловко увернулся и помчался вдаль. Опечалился царевич: «Все равно поймаю его», — крикнул он и поскакал за оленем. Забежал олень в сад, царевич следом за ним подскакал к воротам сада. Влетел в ворота, а ворота за ним с грохотом захлопнулись. Осмотрелся царевич и увидел посреди сада водоем, а на глиняном возвышении у водоема сидит прекрасная девушка. Вокруг водоема цветут розы, на ветвях деревьев поют горлинки, свищут попугаи. Льются волшебные звуки их песен. А девушка так красива, что цветы склоняют к ее ногам свои венчики. Увидав девушку, царевич был так очарован ею, что застыл на месте. Увидав юношу, девушка поднялась и поправила свой наряд.
— Добро пожаловать, юноша, подойдите поближе.
Очарованный ее любезностью, юноша поднялся на возвышение. А там расстелена скатерть и на ней множество яств, сладостей, фруктов, вокруг скатерти постелены атласные и бархатные тюфячки, пуховые подушечки. А посреди этих яств стоит шахматная доска с расставленными фигурами.
Усадив царевича на тюфячок и угощая его, девушка завела разговор:
— Откуда вы пожаловали и что здесь поделываете?
— Я спугнул оленя и помчался за ним, хочу его поймать, — ответил юноша.
— Предупреждаю вас, что у того человека, что попадет в наши места, сгорят ноги, а у птицы сгорят крылья. Вы гнались за оленем, хорошо. Но есть у меня одно условие. Сыграем в шахматы. Если выиграю я, вы в моем распоряжении. Что захочу, то и сделаю с вами. Но, если я проиграю, я подчинюсь вам, делайте со мною, что вам угодно.
Юноша кивнул, согласился. Началась игра. Обе стороны оказались сильны. Но выиграла девушка. Кликнула она слуг.
— Переоденьте его, — приказала она, — наденьте на него старую одежду, а на ноги чарыки[8]. В руки дайте ему пятипудовый кетмень и пусть работает в саду. До конца своих дней будет он, как мой раб, следить за садом.
Переодели царевича в старую одежду, на ноги натянули чарыки, каждый с пуд весом, дали в руки тяжеленный кетмень и вытолкнули его во внутренний сад.
Оставим пока царевича обрабатывать сад и вернемся к его сорока джигитам. Джигиты ждали-ждали царевича да устали ждать. Прошло уже десять дней, а от царевича никаких вестей. Когда кончилась еда и вода, джигитам хочешь не хочешь пришлось возвращаться. Тронулись они спешно в обратный путь и через сорок дней вошли в родной город, тут же явились во дворец и рассказали братьям падишаха о том, что случилось с ними в горах. Ждали-ждали братья старшего, решили, что он уже не вернется, и справили по нем поминки. Прошло десять дней, и средний царевич решил: «Должен я найти его живым или мертвым, должен своими глазами увидеть его труп». Посадил он на трон младшего брата, взял с собою сорок джигитов и отправился в дорогу. Долго ехали они, трудно приходилось им. Перевалили высокие горы, переплыли глубокие реки. Наконец, увидели они три дороги, о которых говорил отец. На одной написано «Пойдешь — вернешься», на другой — «Пойдешь — не вернешься». «Раз по этой дороге поехал брат, значит, это и есть моя дорога», — подумал царевич. И поскакал вперед.
— Отец ваш не велел вам сворачивать на эту дорогу, — говорили джигиты, — и брат ваш погиб здесь.
Но царевич не послушал их и продолжал свой путь. Джигитам волей-неволей пришлось последовать за ним. Долго ехали они, был перед ними трудный путь. Проехали пустыни, куда птица не залетает, проехали бескрайние степи и достигли наконец высокой горы.
— Слезайте с коней, отдохнем здесь, — сказал средний царевич, — видать, это еще не конец.
Спешился царевич и вдруг услышал издалека чей-то голос. Огляделся царевич и увидел на самой вершине горы оленя. И рога и шерсть оленя были из чистого золота, и от этого сияло все вокруг золотыми лучами.
— Да это же настоящее чудо! — воскликнул царевич. — Вы только посмотрите на этого оленя.
Посмотрели джигиты на вершину горы и застыли от удивления. И приказал царевич:
— Во что бы то ни стало мы должны поймать его. Если кто, приблизившись к нему, не поймает его, измажем ему лицо грязью, не достоин он зваться джигитом.
Олень побежал, джигиты за ним. Олень то исчезал, то вновь появлялся и вдруг выскочил прямо на царевича. Спрыгнул царевич с седла, чтобы схватить оленя, но олень увернулся и умчался. Рассердился царевич — не хотелось ему позориться перед своими джигитами и понесся он за оленем, хотя и понимал, что его ожидает участь брата. «Двум смертям не бывать», — подумал он.
Поделиться книгой: