Похищенному верить (сборник)

Этого не случилось. В какой-то момент усталость взяла верх над страхом, и Хамелеон все же уснул. Разбудил его один из головорезов и снова вытащил в большую комнату, где его поджидал Гнусавый. С новой задачей. И Хамелеон снова согласился. Быстро и без условий. Разрабатывать план ему позволили в темной каморке, без свидетелей и надзирателей. И даже покормили вполне сносно, как приговоренного перед казнью. Сытый желудок довольно урчал, а вот мозг составлять план категорически отказывался, будто в нем произошел сбой. Почему? Да потому, что теперь Хамелеон знал, какой бы план он ни разработал, обязательно погибнут люди, и в этом будет и его вина. А он не хотел становиться убийцей.

«Значит, ты должен составить такой план, выполняя который никто не пострадает, – убеждал он сам себя. – Придумай способ сделать то, чего ждет от тебя Гнусавый, не подставив при этом невинных людей». Но сказать это оказалось куда проще, чем сделать. И к полуночи, сроку, установленному Гнусавым, у Хамелеона план так и не созрел.

На этот раз побоев не было, но то, что послужило альтернативой, показалось Хамелеону куда страшнее ноющих почек и отбитых голеней. Подручные Гнусавого притащили в дом чан с водой. Увидев его, Хамелеон похолодел от ужаса, сразу поняв назначение этого чана. Вот когда его мозг заработал. После первого же погружения, когда легкие первый раз сжались, сражаясь за жалкие остатки кислорода, когда вода потекла в распахнутый для вдоха рот. Заработал, как бешеный.

Так, вперемешку с «заплывами», Хамелеон составил второй план для нужд Гнусавого. И его оттащили в чулан. До рассвета. «Встанет солнце, и мы продолжим», – сказал на прощание Гнусавый. Вот почему Хамелеон не мог уснуть. Вот почему ждал рассвета с тихим ужасом, понимая, что он уже наступает…

Гуров понятия не имел о страданиях Хамелеона. Более того, он и в мыслях не держал, что с ним может происходить нечто подобное. В конце концов Хамелеон находился в кругу своих, а свои всегда могут договориться. Воры, даже если за ними ни одной ходки не числится, все равно живут «по понятиям», а на беспредел подписываются только так называемые «отморозки», но их времена давно миновали.

А вот адвокат Ципиков в благородство похитителей не верил. Не то чтобы у него имелись конкретные подозрения, ничего подобного. Просто ощущения. С момента похищения пошел шестой день, а его клиент так и не вышел на связь. Ципиков был уверен, что Иван Шаповалов непременно нашел бы способ связаться с Ципиковым так, чтобы об этом не узнала полиция, если бы с ним все было в порядке. Так почему он этого так и не сделал? Да потому, что он не был в порядке, потому что не был волен в своих желаниях, передвижениях и контактах.

Именно это, а еще свои претензии собирался высказать адвокат полковнику Гурову и потребовать объяснений. Лично Ципикову казалось, что оперативники из Главка работают недостаточно активно, и он считал, что просто обязан повлиять на ситуацию. Нельзя оставлять несчастного Ивана в руках похитителей, и он этого не допустит.

Гуров пришел в отдел за десять минут до восьми. Он еще с порога заметил адвоката, пристроившегося возле окна. Ципиков сидел на узкой твердой скамейке, вытянувшись, точно струна. По сторонам он не смотрел, только на входную дверь. Взгляды Гурова и Ципикова встретились, адвокат поспешно поднялся, поднял с подоконника портфель и шумно приветствовал полковника:

– Доброе утро, Лев Иванович. Посетителей принимаете?

– Доброе утро. Проходите, – жестом пригласил Лев адвоката в кабинет.

Бросив папку на стол, он снял пиджак, сел в кресло, предварительно предложив Ципикову занять место напротив, и официальным тоном произнес:

– Я вас слушаю.

– Позвольте, это я должен вас слушать, – неожиданно для него ответил Ципиков. – Именно за этим я и пришел.

– Не понял, за чем вы пришли? – переспросил Гуров, испытывая искреннее удивление.

– За объяснениями, за новыми сведениями, за отчетом в конце концов. – На последней фразе голос Ципикова сорвался на фальцет.

– Допустим, отчитываться перед вами я не обязан, – вспылил Лев. – У меня есть начальство, и оно со своей задачей очень хорошо справляется. Что касается новых сведений, то это скорее я должен идти к вам с подобным вопросом, а не вы ко мне.

– Если бы у меня появились новые сведения, я бы ни секунды не заставил вас ждать, уж будьте уверены, товарищ полковник. – От многодневного ожидания нервы Ципикова были взвинчены до предела, поэтому любое замечание в свой адрес он принимал в штыки. – Сомневаюсь, что вы сделали бы то же самое. Вы вообще моего клиента ищете или нет?

– А вы все еще считаете его своим клиентом?

– Конечно. Иван Шаповалов доверил мне свою судьбу, думаете, я могу бросить его в сложившихся обстоятельствах? Вот вы бы смогли? Понимаю, вы считаете меня черствым и бездушным роботом. Этаким юридическим болванчиком с кучей заумной информации в голове, который не может испытывать беспокойство за судьбу своего клиента.

– По-моему, вы беспокоитесь о том, что потеряете гонорар. Если мы не найдем Хамелеона, не видать вам ваших денег, а сумма наверняка не маленькая, – сухо проговорил Гуров.

Услышав эти слова, Ципиков вдруг затих. То ли камень, пущенный Гуровым в его огород оказался слишком прицельным, то ли до адвоката дошло, как глупо звучит этот спор, только он снова опустился на стул и уже спокойным тоном сказал:

– Кажется, я немного погорячился. Думаю, нам нужно поговорить.

– Согласен, – ответил Гуров.

Следуя примеру адвоката, он тоже постарался взять себя в руки. Последние дни дались ему нелегко: постоянное давление со стороны высоких чинов, пустые, ни к чему не приводящие следственные действия, и никакой, ну совершенно никакой новой информации вот уже двое суток. Правда, стоящим свидетелем оказалась баба Дуся, древняя старуха, сдававшая похитителям жилье.

В доме, который занимали временные постояльцы, Гуров и Крячко получили очередное доказательство того, что вор Хамелеон является заложником некой группы людей. Свидетельств этому было предостаточно. В тесном чулане, закрывающемся снаружи на висячий замок, нашли миску с остатками какого-то варева и мятую пластиковую бутыль с завинчивающейся крышкой. Проверка на отпечатки пальцев показала, что и миской, и бутылкой пользовался Иван Шаповалов.

Еще в доме обнаружили следы крови. Группа крови совпадала с шаповаловской. Были и другие улики, они свидетельствовали о том, что здесь разрабатывался план ограбления Ларри Кобышевски. На крышке стола сохранились следы топографической карты с обозначением маршрута от Вереи до дома Кобышевски. Кто-то старательно обозначил все ключевые пункты маршрута, нарисовав их маркером. Деревянная основа стола не поддалась тряпке, и карта осталась на месте. В мусорной корзине нашлось расписание электричек от станции Верея. Там же лежал смятый лист с подробным рисунком, отображающим планировку дома Кобышевски. Красным крестом на этом плане отмечена дверь хранилища.

Гуров не понимал, почему похитители, а теперь еще и воры-домушники, оставили столько улик? Почему оказались настолько неосторожными? Отпечатков пальцев в доме тоже хватало, но сами по себе они не могли навредить людям из банды «Стрелков». А вот в совокупности с остальными уликами открывали дорогу прямиком в зону. Видимо, «Стрелки» собирались подставить Хамелеона. Как? Лев пока не знал, но собирался докопаться до истины.

Что на самом деле выводило его из себя, так это уверенность, что скоро «Стрелки» вновь объявятся, и тогда снова прольется кровь, снова пострадают невинные люди, вроде тех охранников или пчеловода Николая. Но повлиять на ситуацию он не мог. Ниточка, тянущаяся от Акишево до Вереи, привела их в никуда. Нужно было начинать все сначала. А где оно, это самое начало? Лев понимал, что группу «Стрелков» должно что-то связывать с Хамелеоном. Где-то они должны были пересекаться еще до ареста Шаповалова, но где? На этот вопрос ответа тоже не было.

– Могу я спросить? – вывел полковника из задумчивости голос Ципикова. – Как продвигается расследование? Есть какие-то подвижки?

– Делаем все, что можем, – выдал дежурную фразу Гуров.

– Я вот все думаю: зачем кому-то похищать Шаповалова? Логичный ответ – ради выкупа. Но из этого ответа вытекает новый вопрос: почему за столько дней похитители не вышли на связь? – стал вслух рассуждать Ципиков. – Насколько мне известно, родственников у Шаповалова нет. Получается, если бы похитители с кем и связались, то со мной. Но они не звонили, не писали и не подкарауливали меня в малолюдных местах. Они вообще никак не проявились. И это странно.

– Почему вы считаете, что похитители связались бы с вами? – спросил Гуров.

– А с кем еще? – искренне удивился Ципиков.

– У вас есть доступ к банковским счетам Шаповалова?

– Нет! Конечно, нет! Просто я подумал, что похитители могли решить, что, раз я его поверенный…

– Так вы его поверенный? Не знал, – усмехнулся Лев, поймав растерянный взгляд Ципикова.

– Простите, я неточно выразился. Я хотел сказать, что у похитителей нет другой кандидатуры, кроме моей. Насколько я знаю, родственников у Шаповалова нет, друзей тоже. Вот и получается, что я самый близкий ему человек, – сделал попытку оправдаться адвокат. – Думаю, похитителям Шаповалов должен был сказать то же самое. Он нуждается в помощи, и, кроме меня, помочь ему некому, как бы ни высокопарно это звучало.

– Послушайте, Ципиков, прекращайте свою театральщину. Хотите что-то узнать, просто спросите. – Гуров снова начал закипать, он уже понял, что разговор с адвокатом ничего нового ему не принесет, а лишь отнимет время, поэтому миндальничать не собирался. – Если смогу – отвечу, а нет – что ж, придется вам смириться. Я верю, что вы хотите, чтобы Хамелеон поскорее нашелся. Верю, что делитесь информацией настолько откровенно, насколько вообще адвокат может быть откровенным. Но вот верить в искренность ваших чувств к вору Хамелеону? От этого увольте! И если вы хотите продолжать этот разговор, давайте условимся раз и навсегда: с Иваном Шаповаловым вас связывает финансовый интерес и ничего более. Итак, мы друг друга поняли?

С минуту Ципиков оценивал ситуацию, затем согласно кивнул.

– Вот и отлично, – заключил Гуров. – Теперь относительно похищения. Имеются подозреваемые. Хотите помочь, просмотрите портреты и постарайтесь вспомнить, не пересекались ли ваши пути. Быть может, вы встречали их ранее или они пытались связаться с Шаповаловым в то время, когда он находился в тверском СИЗО.

Он выложил перед адвокатом несколько портретов, включая те, что передали из тверской гостиницы. Ципиков быстро просмотрел все и отрицательно покачал головой:

– Никто из этих людей мне незнаком. Свиданий с Шаповаловым за время задержания никто не требовал, да и он сам ни разу об этом не просил. Не думаю, что Шаповалов был знаком с кем-то из этих людей. Полагаю, он вообще ни с кем не общался.

– Но ведь должна быть какая-то связь. Быть не может, что эти парни случайно услышали про Хамелеона и решили забрать его себе.

– Знаете, я тут кое о чем подумал. Возможно, это важно, – тщательно подбирая слова, чтобы ненароком не сболтнуть лишнее, начал Ципиков. – Иван ведет уединенный образ жизни, но и ему приходится время от времени общаться с людьми. Например, меня он нанял через Интернет. Да-да, не удивляйтесь. Отправил письмо по электронной почте с полным описанием делового соглашения, предложил назвать сумму, за которую я согласен быть готовым выехать в любое место по первому вызову, и ждал, что я отвечу ему согласием. Сначала я подумал, что это розыгрыш. Кто же станет выходить с деловым предложением к человеку, которого ни разу не видел? Оказалось, что Шаповалов не шутит. Он и правда был готов нанять меня для долгосрочного сотрудничества, воспользовавшись электронной почтой. Но я потребовал личной встречи, и он вынужден был согласиться. Тогда я назначил место и время.

– И он пришел?

– Пришел, – кивнул Ципиков. – До встречи я представлял себе Ивана этаким социофобом, совершенно неспособным к общению, иначе чем можно было объяснить его нежелание личной встречи? Но нет, он оказался на редкость общительным человеком, не лишенным чувства юмора и совершенно адекватным. Я не удержался и спросил у него, что с ним не так, почему он не предложил встречу первым? И знаете, что он ответил? Он сказал, что так он экономит время. Все, что необходимо, можно найти в Интернете, начиная с бытовых мелочей и заканчивая нужными людьми. Главное, знать, на какой форум заходить. Так вот, я думаю, эти люди могли найти его через такой форум.

– Долго же вы до главного добирались, – не удержался от реплики Гуров. – Сказали бы сразу, что предлагаете проверить компьютер с квартиры Шаповалова, сэкономили бы время. Компьютер мы давно проверили, и не один раз. Сначала над ним работали специалисты из Твери, затем наши парни, а потом мой напарник для полной страховки пригласил одного умельца, он в компьютерах хорошо разбирается. Но и он, и все остальные специалисты сказали, что никаких следов социальной активности память компьютера не сохранила.

– Разумеется, я и не предполагал, что вы проигнорировали этот шаг. Просто есть кое-что, о чем вы не знаете, – еще осторожнее проговорил Ципиков. – Жаль, что я сразу об этом не подумал, ну, да теперь уже ничего не поделаешь.

– Не понимаю, о чем вы?

– Есть некоторые обстоятельства…

– Только не начинайте! – чуть не застонал Лев. – Хватит уже ходить вокруг да около. Либо выкладывайте то, ради чего пришли, либо проваливайте. У меня на ваши игры времени нет!

– Я знаю, под каким именем Иван Шаповалов выходил в Сеть в случае, если ему нужно было назначить личную встречу, – выпалил Ципиков.

– Наконец-то прорвало. – Гуров вздохнул с облегчением и положил перед Ципиковым лист бумаги и ручку. – Пишите все, что знаете.

Ципиков подчинился. Взяв записи из рук адвоката, Гуров пробежал глазами по листу и спросил:

– На ваш взгляд, это может нам помочь?

– Надеюсь, там сохранились данные его переписки. Возможно, вашим экспертам удастся отследить имена тех, кто когда-либо обращался к Шаповалову по личным вопросам, – чуть замешкавшись, ответил Ципиков.

– Не боитесь, что мои ребята получат подтверждение незаконной деятельности вашего клиента?

– Если вам не удастся найти моего клиента, вряд ли эта информация окажется для него опасной. Покойников не судят.

– Думаете, все настолько плохо? – Задавая этот вопрос, Лев почти сочувствовал адвокату.

– Без протокола?

– Без протокола.

– С самого начала я знал, что Иван попал в настоящий переплет, но до вчерашнего вечера мне удавалось убедить себя, что все образуется. Честно? Я рассчитывал на его способность договариваться с людьми. Думал, он и с похитителями договорится. А сегодня ночью мне окончательно стало понятно, что ничего у Ивана не вышло. Либо я его способности переоценил, либо похитителей недооценил, только сам Шаповалов из этой передряги выскочить не сумел. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

– Он бы с вами связался, – кивнул Гуров. – Раз этого не случилось, значит, свободы Шаповалов не получил и теперь уже не получит. Слишком много времени прошло. Верно?

– Не могу согласиться с вашим предположением, но и опровергать не стану, – произнес Ципиков. – Надеюсь, вы ошибаетесь, и жизни Ивана Шаповалова ничего не грозит.

Ответить Гуров не успел. Дверь распахнулась, и в кабинет заглянул Крячко. Беспокойный взгляд скользнул по лицу адвоката и остановился на Гурове.

– Закругляйся, Лев Иванович. У нас ЧП, – деловито произнес Стас.

– Снова? – недовольно сдвинул брови Гуров.

– И опять, и снова. Собирайся, говорю, машина ждет.

– Это как-то связано с пропавшим Иваном Шаповаловым? – забеспокоился Ципиков.

– Без комментариев, – не глядя на адвоката, бросил Крячко.

– Позвольте, я ведь сотрудничаю, не так ли, товарищ Гуров? Я дал вам информацию, за разглашение которой мой клиент меня по головке не погладит. И что я получаю взамен? Некрасиво, товарищ полковник! – Ципиков встал перед Крячко, всем своим видом давая понять, что оскорблен. – Так дела не делаются.

– Лева, чем вы тут занимались? Особое братство организовали, типа «Помоги мне, а я помогу тебе»? – Стас упорно игнорировал Ципикова, обращаясь исключительно к Гурову.

– Не выпендривайся, Стас. Адвокат действительно помог, – заступился за Ципикова Гуров. – Он угадал? Новости касаются Шаповалова?

– В точку, – признался Крячко. – Полчаса назад поступил сигнал: в Сергиевом Посаде совершено ограбление. На место происшествия выехала местная бригада, но их следователь решил перестраховаться и, перед тем как ехать, доложил о случившемся наверх. Там рапорт быстренько обработали и дернули генерала, а он, как понимаешь, делегировал полномочия нам с тобой.

– Кто решил, что ограбление связано с нашим расследованием? – уточнил Гуров.

– Говорю же, посадский «следак». Он там какие-то особые приметы разглядел или что-то в этом роде. Орлов толком не объяснил, думаю, он и сам ничего не знает. Поехали, Лева, время не ждет.

– Постойте, а как же моя информация? Ее ведь нужно проверить, – заволновался Ципиков.

– Отправляйтесь домой, гражданин адвокат. Как только появится информация о местонахождении вашего клиента, мы вас вызовем, – объявил Крячко.

Подхватив адвоката под локоть, он насильно вывел его из кабинета, проследил, пока тот не спустится по лестнице, только после этого снова вернулся к Гурову и застал его разговаривающим по телефону.

– Нет, не могу я ждать. Пойми ты, это срочно, – уговаривал тот кого-то. – Нет, не завтра, а немедленно. Слушай, не заставляй меня генерала дергать. Бросай все дела и займись моим запросом. С капитаном Мокшиным я договорюсь.

Закончив разговор, Гуров спешно покинул кабинет, кивком головы приказав Крячко следовать за ним.

Глава 9

Место преступления выглядело как полигон военных действий. От мелькающих погон и деловых костюмов рябило в глазах. Оперативники из Сергиева Посада прибыли чуть ли не в полном составе. Помимо этого, прибыла группа местных криминалистов. Отдельно, чуть в стороне на тротуаре, собрались начальники всех рангов. Из-за такого скопления людей Гуров не сразу нашел место для парковки. До Сергиева Посада они с Крячко добирались три с половиной часа вместо положенных двух. На Ярославском шоссе застряли в пробке, пришлось тащиться черепашьим шагом.

– Вот это народищу, как на митинге, – выходя из машины, вполголоса проворчал Стас. – Они бы еще стадо слонов захватили, а то недокомплект.

– Похоже, обворовали важную «шишку», иначе чего ради все эти люди сюда понаехали. – Гуров захлопнул дверцу и огляделся.

У калитки стоял мужчина в штатском, невысокого роста, подтянутый, с гладко выбритой лысиной и цепким взглядом. Как только опера вышли из машины, он направился им навстречу и представился, как следователь из Сергиева Посада, майор Попов. Майор оказался на редкость толковым сотрудником, к делу подошел профессионально. Все детали Гурову и Крячко сообщил именно он, и начал с того, почему на место преступления прибыли представители городских властей и весь штат полиции.

Объяснялось это довольно просто: в доме по улице Прудовой жил подданный Великобритании Валентин Яковенко. Бывший уроженец Сергиева Посада уже лет двадцать проживал в Шеффилде, но свою «малую родину» не забыл. Он приезжал в Сергиев Посад минимум один раз в год, во время проведения ежегодной выставки Посадским государственным историко-художественным музеем. Яковенко слыл щедрым меценатом и считался чуть ли не национальным героем для посадских жителей. Новость о том, что у Яковенко неприятности, разнеслась по городу за считаные минуты, и к дому пострадавшего помчались крупные и мелкие чиновники.

От майора Попова Гуров и Крячко узнали следующее: в Сергиев Посад Яковенко приехал неделю назад. Государственный историко-художественный музей готовил очередную выставку, и Яковенко, как обычно, выступал спонсором данного мероприятия. К его приезду работы велись уже больше месяца, выставка обещала стать событием года для всей искусствоведческой братии. Тема экспозиции звучала примерно так: «Орнаментальное и золотое шитье в России на рубеже веков». К определенному дню в Посад должны были привезти выставочные образцы из тридцати городов России. Кроме того, сотрудники музея сумели договориться с владельцами частных коллекций, которые согласились предоставить на время проведения выставки уникальные экспонаты. Подобной акции не проводили еще ни разу: в одном месте собрали более пяти тысяч уникальных предметов, дошедших до наших времен еще с пятнадцатого века. Искусствоведы об этом могли только мечтать.

Гвоздем программы должен был стать экспонат под названием «Женский сапожок с каблуком», датированный второй половиной семнадцатого века и являющийся собственностью Валентина Яковенко. Конец шестнадцатого – начало семнадцатого века славились лицевым и жемчужным шитьем. В те времена жемчугом украшали не только парадные одеяния знати, но и обувь. На обуви, как правило, жемчугом обнизывали контур рисунка, но в некоторых случаях расшивали целиком.

К концу семнадцатого века подобное украшение стало редкостью, и до наших дней таких работ дошло немного. По всей России они были представлены всего в нескольких местах, в том числе в Московском Кремле. А вот Валентину Яковенко невероятно повезло, он уже больше пяти лет являлся обладателем второго сапожка, точной копии кремлевского экспоната. До сих пор никому не удавалось убедить Валентина Яковенко представить шедевр на всеобщее обозрение, но в этот раз он согласился. Шутка ли, два сапога сойдутся в одном месте спустя три века! Раз уж руководство Кремлевского музея делится своими шедеврами с Посадом, то и он, Яковенко, должен это сделать.

Обо всем этом майор Попов знал еще до происшествия. Весь Сергиев Посад только о предстоящей выставке и говорил. О том, что Яковенко привез из Великобритании старинный сапожок, – тоже. Впрочем, эта информация находилась и в рекламных проспектах музея, и в открытом доступе на форумах в Интернете. Событие могло стать значимым только после хорошей рекламы, и музейные сотрудники на нее не скупились. Сам потерпевший находился в состоянии полной прострации и говорить не мог. Возле него дежурила целая бригада врачей, ограждая своего подопечного от любых поползновений со стороны правоохранителей. О том, как именно произошло ограбление, Попов узнал со слов охранников.

В то утро Валентин Яковенко собирался отправиться в музей пораньше. Открытие выставки должно было состояться через два дня, поэтому работы хватало. Экспонат хранился в полуподвальной комнате в северном крыле. В шесть утра Яковенко поднялся, плотно позавтракал и вызвал охранника. Охранник Лагуткин Семен работал практически бессменно. Когда Яковенко уезжал в Шеффилд, он жил в доме один. Следил за порядком, проветривал помещения, ухаживал за растениями и приглядывал за безделушками, которыми был набит дом. Но на этот раз Яковенко решил перестраховаться, он нанял еще одного охранника, воспользовавшись рекомендациями начальника полиции Сергиева Посада. Лагуткин нес дежурство с восьми вечера до восьми утра, а утром его сменял временно нанятый охранник.

Вместе с Лагуткиным Валентин Яковенко проверил работу сигнализации и уехал в музей. Семен дождался прихода сменщика, передал ему ключи от северного крыла, поболтал о том о сем и тоже ушел. В доме остался только Евгений Цвирко, временный охранник. Спустя десять минут после начала смены Евгений вышел покурить и тут обнаружил во дворе постороннего. Он не выглядел подозрительно, и уж тем более опасно, но у Цвирко имелись четкие инструкции, поэтому он остался на крыльце и издали позвал незнакомца. Тот стоял к нему спиной и рассматривал пихтовый куст, растущий вдоль пешеходной дорожки. На крик охранника он повернулся и оказался всего лишь стариком лет семидесяти, с унылым лицом и трясущимися руками.

Охранник велел старику покинуть территорию, но тот и не подумал подчиниться. Доковыляв до крыльца, он потребовал позвать хозяина. Яковенко он называл «Валиком» и заявлял, что тот ему чуть ли не родня. Цвирко ответил, что хозяина дома нет, и снова предложил старику уйти, но тот повел себя совершенно неадекватно, причем произошло это внезапно. Он принялся стучать клюшкой по мощеной дорожке и приговаривать:

– Мальчик, позови-ка мне Валика. Да поживей, дружок, дядя Отис ждать не любит.

С каждым разом удары становились все яростнее, охранник начал беспокоиться, как бы металлический наконечник не попортил дорогостоящую плитку. Он собрался было спуститься с крыльца и силой вывести старика со двора, но тут калитка распахнулась, и во двор вошли два амбала. Высокие и плечистые, они подкатили к старику, но не с угрозами, а с уговорами. Мол, пойдем, дедуся, тебя дома заждались. Старик вроде как разозлился, начал упрекать амбалов в том, что они ему прохода не дают, следят за каждым шагом. Вот и к другу не пускают, а ведь Валик его звал. Разборки затянулись. Все это время Цвирко стоял на крыльце и спокойно наблюдал за происходящим, входная дверь в дом оставалась открытой. В какой-то момент ему послышался шум, исходивший с задней части двора. Цвирко повернулся на шум, и ему показалось, что кто-то бежит к забору.

Амбалы этого не видели, а вот старик, успев перехватить взгляд охранника, отреагировал довольно странно. Он вдруг потерял всякий интерес к своим знакомцам и принялся активно вовлекать в разговор Цвирко. Заговорил о погоде, о заботах осенних дней и прочей подобной ерунде. Цвирко бросился с крыльца, намереваясь проверить, что происходит на заднем дворе, но тут произошло нечто совершенно непонятное. Старик пошел прямо на него, лопоча что-то о желании выкурить хоть одну сигаретку, выхватил из рук Цвирко зажигалку, потом с невероятной для старика силой запихнул охранника в дверь и захлопнул ее. Евгений не удержал равновесия, ударился затылком о чугунную ножку танкетки, стоявшей в прихожей, после чего отключился.

В чувство его привел сотрудник пожарной охраны. Как оказалось, за время его отключки загорелась москитная сетка, закрывающая веранду и крыльцо. С сетки огонь быстро переметнулся на декоративную обшивку. Та не загорелась, но начала плавиться и выделять густой черный дым. Дым быстро заметили с улицы и вызвали пожарную охрану. Пожарный расчет прибыл за считаные секунды, так как пожарная станция располагалась буквально в двадцати метрах. Пожар потушили, охранника нашли и вызвали «Скорую помощь».

Придя в сознание, Цвирко спросил про старика и его приятелей, но пожарные заявили, что двор был пуст. Предполагая самое ужасное, Евгений проковылял в северное крыло. Запоры на дверях оказались открыты, сигнализация отключена, а переносной стеклянный контейнер с жемчужным сапожком исчез. Он тут же позвонил Яковенко. Тот, в свою очередь, связался с начальником посадской полиции, потом с мэром города, со своим адвокатом и даже с федеральным судьей, с которым дружил чуть ли не со школьной скамьи. Высокопоставленные чины приняли звонок Яковенко близко к сердцу и к дому подъехали почти одновременно.