Похищенному верить (сборник)

– Как же клиенты находят вашу бабу Дусю, если она от дел отошла? – поинтересовался Гуров.

– Да кто ее знает? «Сарафанное радио», надо полагать, – пожал плечами риелтор.

– Хорошо, воспользуемся вашим советом, – кивнул Лев. – Вам же рекомендую оставаться на связи. Возможно, вы нам еще понадобитесь.

– Так я могу ехать? – обрадовался Богдан Андреевич.

– Езжайте, – разрешил Крячко.

Богдан Андреевич сорвался с места, запрыгнул в салон своего «Фольксвагена» и умчался в сторону города. А Гуров и Крячко снова поехали к заправке. Дом бабы Дуси нашли быстро. Он и правда оказался приметным, выгодно отличаясь от своих собратьев чистотой побелки и новизной крыши. Забор тоже оказался новеньким, из добротного профилированного листа, а калитка кованая, с солидным замком и переговорным устройством под миниатюрным козырьком.

– Ничего бабуся устроилась, – прокомментировал Стас, нажимая кнопку переговорника.

Спустя минуту из динамика послышался хрипловатый голос:

– Чего надо?

– Баба Дуся здесь проживает?

– А кто интересуется?

– Полиция, полковник Крячко, – не подумав, ляпнул Крячко и тут же пожалел о своих словах, так как из динамика послышалось приглушенное ругательство, после которого все стихло. Он снова вдавил кнопку вызова, но вместо ожидаемого сигнала услышал лишь тишину. Ни зуммера, ни голоса, ни звука открывающегося замка на калитке. Ничего.

– Они что, отключили связь? – удивленно произнес Стас. – Решили, что не хотят общаться с полицией, и просто выключили переговорник?

– Похоже на то, – ухмыльнулся Гуров.

– Ничего себе, приемчик! Игнорировать полицию, это как?

– Сам виноват, – назидательным тоном проговорил Лев. – Надо было сначала внутрь попасть, а уж потом званиями козырять.

– Да брось, кто же мог предположить, что за забором такой неадекват. Как думаешь, с кем мы разговаривали?

– Возможно, с самой бабусей. У пожилых людей не всегда по голосу пол различить можно.

– А если это кто-то из банды? Что, если это кто-то из «Стрелков»?

– Думаешь, бабка стала бы пускать постояльцев в свой дом? Богдан об этом не говорил, – не очень уверенно возразил Гуров.

– Так это когда было. Может, сейчас все изменилось, и особых клиентов она селит в своем доме, – настаивал Крячко. – А сейчас они спешно покидают дом задним ходом. Что делать, Лева? Придется через забор сигать?

– Подожди, может, еще не придется, – заметив движение за калиткой, остановил его Гуров и приблизился к единственному просвету в заборе между воротным столбом и калиткой.

Во дворе кто-то был, и этот кто-то передвигался вдоль забора, пытаясь добраться до этой самой смотровой щели. Лев дал знак Крячко, чтобы тот немного отступил назад, и сам сделал то же самое.

– Ты что, в шпионов поиграть надумал? – спросил Стас.

– Помолчи, иначе снова все дело испортишь, – одними губами произнес Гуров, после чего начал довольно громко говорить вслух: – Вот ведь незадача, Стас. В такую даль ехали, а теперь вынуждены у калитки торчать. Может, баба Дуся больше не сдает жилье, и нас просто надули?

– Думаешь? – подыграл ему Крячко.

– А как иначе это объяснить? Ведь на первый звонок нам ответили, верно? Значит, в доме кто-то есть. А раз не захотели впустить, значит, это не баба Дуся. Наверное, она дом свой продала, а новые жильцы не хотят общаться с ее клиентами. Сам понимаешь, у такой женщины, как баба Дуся, клиентов по всей стране. Сколько человек она по квартирам расселила, пока недвижимостью занималась. Легендарная женщина, скажу я тебе.

Краем глаза Лев продолжал наблюдать за просветом в заборе. Как он и предполагал, вскоре его заслонила чья-то тень. Любопытный глаз изучал незнакомцев, оценивая и прислушиваясь.

– Жаль, что не вышло, – нарочито громко вздохнул он. – Мне говорили, что лучше, чем баба Дуся, нам жилье никто не подберет, но, видно, придется обращаться к кому-то другому. Ладно, пойдем отсюда.

– Может, еще разок позвонить попробуем? – предложил Крячко.

– Бесполезно, – махнул рукой Гуров и решительно направился к машине.

Крячко колебался. К забору он стоял спиной, о том, что увидел в проеме напарник, не знал, но догадывался, что стал свидетелем искусно разыгранного спектакля. Только вот его собственная роль была не до конца понятна. Должен ли он начать уговаривать Гурова, или должен последовать за ним? Сомнения разрешились громким щелчком замка на калитке и фразой, брошенной уже знакомым скрипучим голосом:

– Заходите, только поживее.

Крячко оглянулся. В проеме калитки стояла старуха. Древняя и сухая, как мумия, но, несомненно, живая. Каким-то образом Гуров умудрился опередить Крячко и первым оказался во дворе. Галантно поклонившись, он приветствовал бабу Дусю в лучших традициях средневековья. Стас вошел следом и аккуратно прикрыл за собой калитку. Замок защелкнулся, отсекая полковников от внешнего мира.

Сухая старуха молча махнула рукой, велев гостям двигаться следом за ней. Пока шли до крыльца, Крячко успел рассмотреть внутреннее убранство двора. В отличие от свежепобеленного дома и новенького, с иголочки, забора двор выглядел запущенным. Пожухлая трава, которую никто не потрудился вовремя скосить, высокие заросли кустарника по обеим сторонам дома, старые, полуразвалившиеся сараи у западной стены. Двором явно никто не занимался.

«Интересно, что ждет нас внутри? – успел подумать Стас, прежде чем древняя старуха открыла входную дверь. – Как будто в дом графа Дракулы попали». Но интерьер комнат оказался совсем не старым и уж точно не запущенным. Веселые занавесочки на окнах, цветочки в горшках, накрахмаленные салфеточки на полках. Все вполне прилично и даже не лишено вкуса.

– Рекомендации, – потребовала старуха, как только гости вошли в главную комнату.

– Простите, что? – переспросил Гуров.

– Рекомендации, рекомендации, что непонятно?

– А, вы хотите выяснить, откуда мы про вас узнали? – догадался Лев. – Нам ваш адрес Леонид дал. Он несколько лет назад вашими услугами пользовался и остался весьма доволен.

– Ясно. Все-таки самозванцы, – разочарованно произнесла старуха. – Вот всегда так. Первое впечатление всегда верное.

– Мы вас разочаровали? – вежливо проговорил Гуров.

– Сам как думаешь? – хмыкнула старуха.

– Согласен, не самое гениальное начало. Предлагаю начать заново.

– С чем пожаловали? – Старуха опустилась в кресло, тем самым показав, что готова к разговору.

– Вопрос есть, – тут же перешел к делу Гуров. – Важный.

– Ко мне с другими не ходят, – снова хмыкнула старуха. – Значит, полицейские?

– Так точно. Полковник Гуров, Лев Иванович. А это…

– Тебя одного будет достаточно, – оборвала старуха, не дав Гурову представить напарника. – Выкладывай свой вопрос, да поскорее. У меня сериал через двадцать минут начинается. Не уложишься – будешь ждать полтора часа, пока серии не закончатся.

– Я постараюсь уложиться, – едва сдержал улыбку Лев. – Вопрос у нас простой. Недавно вы сдавали внаем жилье группе людей. Не могу сказать точно, кто из них выступал в роли квартиросьемщика, но могу показать портреты.

– Сперва история, – внезапно заявила старуха. – Что натворили и что им за это грозит. Вы ведь не ради любопытства ими интересуетесь, верно? Вы из полиции, значит, те люди набедокурили. И не местные вы, а из Москвы просто так не приезжают. Выходит, натворили они что-то очень плохое. Неплохая, должно быть, история. Вот и выкладывай.

– Боюсь, это не в моей власти, – развел руками Гуров.

– Брось! – снова оборвала старуха. – Тайна следствия, все такое. Знаем. Только и ты знаешь, что время утекает. От двадцати минут осталось шестнадцать. Чует мое сердце, не уложишься ты, милок.

– Ну, если только в общих чертах, – начал Лев, но старуха опять не дала ему договорить.

– Давай ты, – ткнула она пальцем в Крячко. – Ты, я вижу, к законам посвободнее относишься, верно? Выручай товарища, преподнеси старухе историю, а потом получишь ответы на свои вопросы.

– Несколько дней назад во время этапирования заключенного из Твери в Москву на автозак было совершено нападение. Двое охранников убиты, – игнорируя предостерегающий взгляд Гурова, начал Стас. – Заключенного похитили. Этот заключенный специализируется на виртуозных ограблениях частных коллекций антиквариата. А спустя сутки было совершено ограбление. Украдена коллекция уникальных печатей восемнадцатого века. И снова убит человек. Люди, которых мы ищем, подозреваются в этих преступлениях.

– Скупо, – минуту помолчав, оценила рассказ старуха. – Что ж, сама виновата, незачем было временем грозить.

– Теперь твоя очередь, бабуся, – пряча веселые искорки в уголках глаз, весело произнес Крячко.

– Честно, – тоже улыбнулась старуха. – Давай твои картинки.

Гуров поспешно протянул стопку портретов. Перелистав всю пачку, она отложила две и сказала:

– Вот эти были.

Гуров и Крячко переглянулись. Старуха указала на Плешивого и Пижона, парней, которые вели «прослушку» адвокатского номера в Твери.

– Отлично. Теперь поподробнее, – попросил Лев. – Когда приехали, как представились, в каком месте поселились?

– Экий ты прыткий, – рассмеялась старуха. – Ты мне и слова не пожелал сказать, а я тебе возьми и все выложи? Я, между прочим, тайны своих клиентов получше адвоката берегу.

– Баба Дуся, не время в игры играть. – Разговор начал уже раздражать Гурова, отчего голос его зазвучал сухо и казенно. – Убиты три человека, и еще неизвестно, скольким людям грозит опасность, пока преступники на свободе. Не вынуждайте меня прибегать к крайним мерам.

– Угомони своего напарника, – обратилась старуха к Крячко. – Все удовольствие мне испортил. Не мог поторговаться минуточку.

– Не обращайте на него внимания, он у нас шибко правильный, вроде Шарапова из «Места встречи». Смотрели такой сериал?

– Кто ж его не смотрел? А он и правда на Шарапова похож?

– Временами, – улыбнулся Стас. – Но мозги у него, как у Жеглова, это точно.

– Значит, если я ему позволю дом осмотреть, в котором ваши молодчики «малину» себе свили, он их на раз-два вычислит?

– Без вопросов, мадам, – не моргнув глазом, заявил Крячко. – К утру возьмет, если не раньше.

– Пиши адрес, – помолчав немного, решительно проговорила старуха.

Крячко достал из кармана блокнот и ручку, записал адрес и все необходимые данные, включая день заезда и день отъезда подозреваемых. Попутно старуха успевала задавать вопросы, касающиеся текущего расследования, а Стасу удавалось ловко избегать ловушек, отвечая на вопросы и в то же время оставляя важную информацию при себе. Затем он из рук в руки получил ключи от дома и полную свободу действий. Как только официальная часть закончилась, старуха бросила взгляд на часы, заявила, что время аудиенции подошло к концу, сериал ждать не будет, и велела самим искать дорогу обратно. Не успели Гуров и Крячко покинуть дом странной старухи, как из динамиков телевизора зазвучала заставка популярного детективного сериала. В жизни старушки явно не хватало адреналина, который она черпала из бесконечных телесериалов.

Оказавшись на свободе, Крячко глубоко вдохнул свежий воздух.

– Странное место, – высказался он вслух. – И старуха странная. Как думаешь, она рассказала нам все, что знала?

– Надеюсь, что так, – все еще злясь на старуху и на напарника, проворчал Гуров.

– Брось, Лева, чего куксишься? Сам ведь знаешь, если бы я промолчал, ничего бы мы от этой древности не добились. Ей уже и тюрьмой не пригрозишь, такую древность все равно не посадят, – примиряюще произнес Стас. – А так мы и ключи получили, и адрес. И даже имя человека, через которого «Стрелки» рекомендацию для старухи получили. Пробьем его адрес, пообщаемся. Вдруг да выгорит что-то путное.

– С именем мне как-то слабо верится, – высказал свои сомнения Гуров. – Известный хирург из Склифа, и чтобы со «Стрелками» связался? Может, они от балды имя назвали.

– Вряд ли. Ты ведь тоже пробовал и с треском провалился. Эту старуху вокруг пальца не проведешь, – возразил Крячко. – Нет, Лева, я уверен, что хирург из Склифа не мифический персонаж, а реальный. И он запросто может вывести нас на «Стрелков».

– Там видно будет, – не стал спорить Гуров. – Сначала нужно дом осмотреть.

– Сами поедем, или спецов вызывать?

– Сами справимся. В Верее вряд ли найдутся специалисты нужного уровня, а московских ждать долго. Найдем что-то стоящее, тогда и вызовем. Самим нам здесь до утра торчать незачем.

Глава 8

Приближался рассвет. В новой комнате, в которую Хамелеона запихнули с вечера, окон не было, но он точно знал, что рассвет приближается. Неизбежный, как смерть и налоги. Сколько ни откладывай неприятные мысли, сколько ни зарывай голову в песок, они все равно тебя настигнут. Так же, как и рассвет.

Позавчера у него состоялся неприятный разговор. Разговор – это, конечно, преувеличение. Скорее инструктаж, или определение задач, как в советские годы у стахановцев. Пятилетка за три года, так звучал популярный в советские времена лозунг. Вот и у него, у Вани Шаповалова, вора-виртуоза по кличке Хамелеон, наступили времена, когда пятилетний план потребовалось выполнить в три раза быстрее. Правда, в случае провала в отличие от стахановцев он потеряет далеко не вымпел, это ему в первую очередь объяснили.

Что значит потеря красной тряпочки с фальшивыми золотыми кисточками, по сравнению с потерей жизни? Ничто! Сейчас Хамелеон рад был бы поменяться местами с любым из стахановцев, лишь бы подальше отсюда. Только не было у него волшебной кнопки, способной переносить человека во времени или в пространстве. Теперь у него не было ничего, кроме унылой комнаты без окон да пластиковой бутылки с питьевой водой. И чем больше Хамелеон об этом думал, тем печальнее виделся ему конец истории. С самого детства он усвоил одну простую истину: любая история рано или поздно заканчивается. Раньше он никогда не примерял эту истину к своей жизни. Нужды не было. Есть жизнь, есть движение вперед, а что будет там, за чертой, когда ты наконец дойдешь до конца, его не интересовало. Эта черта виделась ему чем-то вроде горизонта. Пока смотришь на него, он кажется близким и доступным, но стоит вознамериться его достигнуть, и тебя ждет разочарование. Намеренно достигнуть горизонта невозможно, а значит, и конца жизни тоже. Такова была философия Вани Шаповалова.

С историями же совсем другая фишка. Одни тянутся годами, ожидая разрешения, другие же заканчиваются, едва начавшись. Хамелеон полагал, что его история подошла к своему концу, и это сводило его с ума.

Когда Главный, которого он называл Гнусавым, приказал привести его к себе в первый раз, ему не было страшно. Скорее любопытно. Тот факт, что ему до сих пор сохранили жизнь, обнадеживал. Значит, он зачем-то нужен Гнусавому живым. И значит, можно поторговаться. Узнать истинную цель собственного похищения было даже интересно. Поразмыслить над этим вопросом Хамелеон не успел, слишком дурно он себя чувствовал, чтобы беспокоиться о таких мелочах. Когда на кону стоит вопрос о выживании, становится как-то не до философии.

После темноты чулана Хамелеону не сразу удалось адаптироваться к яркому свету комнаты, в которую его привели. Постепенно глаза привыкли, и первым, кого он увидел перед собой, был Гнусавый. Он еще ничего не сказал и на этот раз был без маски, но Хамелеон безошибочно угадал в нем того, кто командовал парадом у автозака. А узнав, несколько напрягся, и, как оказалось впоследствии, не напрасно.

Первые десять минут Гнусавый был вежлив. Он предложил Хамелеону присесть, приказав «шестеркам» выделить для пленника стул. Угостил чаем и даже предложил сигареты, от которых Хамелеон, приверженец здорового образа жизни, вежливо отказался. А затем Гнусавый сообщил, в чем заключается ценность пленника и какие задачи перед ним поставила жизнь. В первый момент Хамелеон не поверил в реальность происходящего. Этого просто не могло случиться с ним. Чтобы так глупо попасть на крючок к каким-то отморозкам? Нет, это не может быть правдой. Людей похищают ради выкупа, ради мести, ради каких-то секретных данных, наконец. Но только не ради того, о чем говорил Гнусавый.

Хамелеон чуть не рассмеялся ему в лицо, но в последний момент сдержался. Правда, это его не спасло. Видимо, само намерение, отразившееся на лице Хамелеона, оскорбило Гнусавого до крайности. Он лишь брови нахмурил, а его головорезы тут же отреагировали. Били долго и жестоко. Руки и голову не трогали, по всей видимости эти части тела Гнусавый посчитал личной ценностью и решил поберечь. А вот ноги ему не приглянулись, поэтому им досталось по максимуму. К концу «разговора» бедра превратились в один сплошной кровоподтек, почки отплясывали «гопака», кишки свело судорогой, а мысли путались до такой степени, что не могли зафиксировать ни одного слова из того, что пытался донести до него Гнусавый.

В итоге тот понял, что его парни перестарались, и позволил им уволочь Хамелеона обратно в чулан. Часа через три, когда он лежал в полузабытьи, к нему прислали врача, который напичкал его обезболивающими, поставил капельницу, смазал кровоподтеки вонючей мазью и положил на лоб мокрое полотенце. Лекарства принесли облегчение. На какое-то время.

Второй визит к Гнусавому был менее болезненным в физическом плане, но куда более тяжелым морально. Теперь Хамелеон знал, чего ожидать от главаря похитителей, и это заставляло внутренности сжиматься под взглядом хладнокровного тирана. Гнусавый снова озвучил задачу, которую предстояло выполнить Хамелеону. И он согласился, не мог не согласиться. Впрочем, разве был у него выбор? Только не в том состоянии, в котором находилось не только его тело, но и психика.

Рискуя навлечь на себя новую волну гнева, Хамелеон высказал опасения относительно времени проведения операции. Он никак не мог уложиться в поставленные Гнусавым сроки. Никак. И все же сроки Гнусавый переносить не согласился. Сказал только, что выделит Хамелеону столько людей, сколько потребуется. С помощниками тот должен уложиться. Тогда Хамелеон взялся за работу. Задача была для него не новой, и даже цель была знакома. Он разрабатывал этот план в теории еще до того, как попал в тверское СИЗО почти год назад. С осуществлением откладывал, так как не было достойного покупателя.

Загвоздка заключалась в том, что весь план был построен на графике работы архивариуса. Можно было дождаться определенного числа и брать коллекцию без особых хлопот. За последний год Хамелеон трижды навещал дом архивариуса, легко нейтрализуя добровольного помощника, соседа-пчеловода. Тот считал дежурства в доме архивариуса не более чем блажью чудаковатого человека и довольно часто отлучался по личным делам, стоило лишь повод подбросить. В те дни, когда Хамелеон проникал в дом, пчеловод покидал гостиную архивариуса по собственной инициативе, но для генерального плана у Хамелеона был припасен запасной вариант: он собирался вызвать пчеловода на почту, отправив ему заказное письмо с какой-нибудь пчеловодческой лабудой. Сосед должен был купиться.

Обо всем этом Хамелеон рассказал в свой второй визит в главную комнату, но Гнусавого этот вариант не устраивал. Ему нужно было все и сразу. Пришлось импровизировать. Взломать почту госучреждения для Хамелеона труда не составило, как не составило труда для Гнусавого достать все необходимое для обхода сложной системы защиты хранилища в доме архивариуса. Но Хамелеон не мог находиться в двух местах одновременно, а Гнусавый настаивал на личном присутствии Хамелеона в доме. Пришлось доверить отправку письма подручным Гнусавого. В какой-то момент Хамелеон думал, что те облажаются и весь план полетит к чертям, но они справились. Письмо пришло по назначению, перехват ответа прошел как по маслу, и в итоге короткой переписки архивариус покинул дом в назначенный день и час.

А вот с пчеловодом оказалось сложнее. Гнусавого судьба соседа архивариуса нисколько не заботила. План Хамелеона был отвергнут в самом начале, а когда он высказал опасения, что сторож может стать помехой, ему было велено заткнуться. Хамелеон понимал, что произойдет с пчеловодом, но пока не увидел это своими глазами, просто не мог поверить в то, что это действительно входит в планы Гнусавого. То, что случилось потом, чуть не стоило жизни самому Хамелеону. Увидев, как тело пчеловода обмякло и рухнуло на крыльцо, он впал в ступор. Стоял на крыльце, как истукан, не реагируя на окрики головорезов Гнусавого и сверлящий взгляд самого главаря. Он, Хамелеон, так не работает. Он не лишает людей жизни. Он всего лишь вор, простой вор. Почему с ним происходит такое?

Там бы он и умер, если бы не одна маленькая деталь. В доме архивариуса зазвонил телефон. «Кто бы это мог быть?» – пронеслось в голове Хамелеона. Он точно знал, что архивариусу никто и никогда не звонил. Сам он мог это сделать, но ведь в данный момент в доме его не было, сейчас он находился в электричке на пути к столице. Эта мысль вывела Хамелеона из ступора. Он вошел в дом, намереваясь выяснить, почему нарушен заведенный порядок.

Это был не телефон, это был таймер, поставленный на определенный час, в который архивариус совершал ежедневную процедуру. Может, отмечал время обеда, а может, принимал лекарство, этого Хамелеон не знал, но звук таймера его успокоил, и к дверям хранилища он подошел совершенно успокоенный.

После этой вылазки его доставили в новое место, снабдили одеялом и водой и на какое-то время оставили в покое. Хамелеон понимал, что нужно расслабиться, поспать, чтобы восстановить силы и на трезвую голову оценить ситуацию. Но спать он не мог. Мозг отказывался отключаться. Он противился этому так отчаянно, что становилось страшно. Хамелеону казалось, что он больше никогда не сможет заснуть и будет бодрствовать до тех пор, пока в голове что-нибудь не сломается, после чего он просто превратится в овощ.