Он встретил ее взгляд с безмятежностью невинного ангела.

— К сожалению, она никогда не знает ничего толком, моя дорогая.

Дженива сохраняла на лице улыбку.

— Значит, мы должны найти ее и указать ей истину, милорд. Думаю, вам стоит попытаться.

— Что ж, это будет нетрудно — ведь у нее есть дом в Ирландии.

— Но ее самой там нет.

— В любом случае она должна вернуться туда или в январе появиться в свете — так лягушка всегда возвращается в свой пруд.

На этот раз Дженива с трудом сдержала смех. Она даже отложила восхитительный лимонный пирог, чтобы продолжать сражение.

— В январе, милорд? Ваша аналогия с лягушкой не очень удачна.

— Поэтическая вольность. Я страстный приверженец вольностей.

Она увидела в его словах слабое место и ударила по нему:

— Вы имеете в виду брак по особому разрешению?

— Ну разумеется! — Ужасно, что она опять забыла о помолвке. — Неизбежное зло в наше время преобразований. Когда-то мы, джентльмены, могли просто увозить богатых, благородных и красивых невест. — Говоря это, он отвернулся от Дженивы и с легким поклоном посмотрел на леди Аррадейл.

Дженива чуть не задохнулась. Не может же он нападать и с этой стороны? Это могло привести к дуэли.

Графиня ответила на его взгляд, и все сразу стало ясно она считала, что он сказал глупость. Один лорд Родгар, казалось, ничего не заметил.

— Разрешение на брак! — вмешалась Талия. — Нам оно потребуется для рождественской свадьбы. Как это делается?

— Мы не спешим, — перебил ее Эшарт, — и Дженива предпочитает церковное оглашение.

— В самом деле, дорогая? Но почему?

Дженива подумала, не обвинить ли его во лжи, но это ей все равно бы не помогло.

— Я уважаю традиции, Талия.

— В таком случае мы разделяем ваши убеждения, мисс Смит, — внезапно поддержал ее лорд Родгар. — Как вы увидите, мы здесь празднуем Рождество с соблюдением старинных обычаев. Что касается пропавшей матери, то в такую холодную погоду и в канун Рождества я не пошлю моих слуг на поиски, которые можно и отложить, мы еще успеем поохотиться за ней потом.

Это было сказано приятным тоном, однако образ заливающихся лаем гончих испортил все впечатление.

— Мисс Смит, ваша чашка пуста. — Леди Аррадейл улыбнулась Эшарту: — Пожалуйста, передайте мне чашку мисс Смит, чтобы ей налили еще чаю.

Так и не пришедшая в себя после предыдущего разговора, Дженива ожидала, что Эшарт откажется выполнить эту просьбу, но он подчинился. Странно. Вероятно, в собственном доме он и пальцем не пошевелил бы.

Леди Аррадейл налила чай.

— Ах, если бы можно было поговорить с няней! У нас кто-нибудь говорит по-гэльски, Бей?

— Нет, насколько мне известно, но я узнаю получше.

Дженива замешкалась, принимая свою чашку. Невероятно! Высокородная леди называет мужа по имени, и никого это не удивляет!

— На мой взгляд, это довольно странно, — заметил лорд Родгар. — Эшарт, леди Бут говорит по-гэльски?

— Вряд ли. Думаю, англоирландцы могут обходиться и без этого.

— Тогда зачем нанимать кормилицу, которой невозможно ничего втолковать? Может быть, у нее не было выбора или имелась другая служанка, которая могла переводить?

— Или, — задумчиво добавил Эшарт, — замыслив все это, она хотела иметь такую служанку, которая была бы не в состоянии выдать все ее тайны…

Какая-то связь возникла между кузенами, но Дженива не могла разобраться, столкнулись ли умы или скрестились клинки.

— Точно, — сказал лорд Родгар почти довольным тоном. — Мы должны найти переводчика. Увы, но с правдой, вероятно, придется подождать несколько дней.

Эшарт достал табакерку.

— Ничего страшного, правда, как и золото, никогда не тускнеет. Однако иногда она прячется кем-либо, как бочонок с порохом, под домом.

Дженива услышала дребезжание чашки о блюдце и придержала ее. Эта неожиданная дрожь была вызвана не словами, которые не имели для нее смысла, а выражением, которое она увидела на лице лорда Родгара.

Эшарт сказал что-то страшное, и лорд Родгар приготовился к бою.

Но что это было? Гай Фокс пытался взорвать короля Якова I и подложил бочонки с порохом под парламент, но при чем тут эта древняя история?

Ее мимолетная тревога исчезла без следа, как только лорд Родгар воспользовался предложенной кузеном табакеркой.

— Марк Аврелий наивно заявлял, что правда еще никому никогда не вредила.

Эш предложил нюхательный табак лорду Брайту, но тот отказался.

— Разве в Библии не говорится, что истина сделает нас свободными?

— Но стоит ли она своей цены? — спросил Родгар. — Свобода никогда не дается даром. Мы должны быть готовы заплатить за нее.

— Сенека. — Эшарт кивнул, как будто подтверждая, что счет сравнялся. — И еще он сказал, все гении немного безумны.

Безумие? О чем это он?

Лорд Родгар, нисколько не смутившись, улыбнулся:

— Я всего лишь Дедал, создатель лабиринтов. Но не заблудились ли мы?

— Лабиринт? — вмешалась Талия. — У тебя здесь есть лабиринт, Беовулф? Какая прелесть! Я хочу непременно побывать в нем.

Ощущение опасности таяло, как лед.

— Увы, моя дорогая, у меня его нет. И как я мог не подумать об этом?

Талия откровенно огорчилась, но затем вновь заулыбалась:

— Не сомневаюсь, там было бы неприятно зимой. А сейчас все великолепно, мой дорогой мальчик, но мне надо отдохнуть — день выдался таким долгим…

Лорд Родгар первым направился к ним, и Дженива поспешно придвинулась к Талии, обрадованная возможностью сбежать и тем, что Талия прекратила этот разговор, — безусловно, не без причины; однако у нее снова возникло ощущение надвигавшейся бури.

Пока они в сопровождении лакея поднимались по лестнице, Талия болтала об абрикосовых цукатах, гобеленах, лабиринтах, прочей чепухе, и Дженива едва сдерживалась, чтобы не прикрикнуть на нее и не заставить замолчать.

О, если бы нашлось уединенное местечко, пусть самое жалкое, где она могла бы спокойно подумать!

Глава 16

Выйдя из комнаты вслед за Талией и мисс Смит, Эш не стал подниматься наверх; он не испытывал желания с кем-либо разговаривать или что-либо обсуждать, хотя вмешательство Талии оказалось весьма кстати. Ни время и ни место не подходили для смертельной дуэли, хотя бы и словесной.

— Ты примешь оливковую ветвь?

Он обернулся и увидел позади себя Родгара.

— Так приглашение было оливковой ветвью?

— А чем же еще?

— Или все-таки вызовом на бой?

Родгара сопровождала одна из изящных гончих, и он рассеянно погладил ее по шелковистым ушам.

— Враждебность всегда исходила со стороны Трейсов.

— С какой же целью ты пригласил сюда мою семью?

— Разве не обидно, — усмехнулся Родгар, по всей видимости, обращаясь к собаке, — иметь репутацию, которая дает повод с подозрением относиться к приглашению на Рождество? — Он искоса взглянул на кузена. — Ее зовут Будика.

Эшарт понял, что ему предоставляют передышку, и воспользовался ею.

— Какой она породы?

— Персидская охотничья. Мы отучили ее и Зено преследовать оленей. Это, конечно, вредит их профессиональным качествам, но не можем же мы в цивилизованном мире поощрять нашу природную жестокость. Не желал бы ты получить щенка из следующего помета? Заметь, я делаю предложения только тем людям, которые умеют ценить подарки.

Эшарт насторожился.

— Вряд ли ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы судить об этом.

— Я наблюдал за тобой, имея — прости — преимущество более десятка лет, и многое понял.

— Значит, ты насадил приманку на крючок, а я попался на него?

Проклятие! Его вынуждали уехать. Родгар поднял брови:

— Я послал приглашение, не рассчитывая, что ты приедешь.

— Я бы и не приехал, если бы не Дженива и тетушки. — Эш запустил стрелу: — Ты и сам мог бы навестить их в любое время за эти тридцать лет.

— Признаюсь, я никогда не думал об этом. Они сохранили добрые воспоминания обо мне, и я умираю от раскаяния.

— Что-то не очень заметно.

— Возможно, я ходячий труп. Откуда ты знаешь?

— Я мог бы пронзить тебя кинжалом, чтобы посмотреть, есть ли в тебе кровь.

— Но как неловко получилось бы, если бы ты действительно обнаружил ее… — Родгар взял с ближайшего стола хрустальное блюдо и предложил кузену: — Абрикосовые цукаты.

Эш взял один цукат и положил его в рот.

— Очень вкусно.

— А я не пробовал их с тех пор, когда был ребенком. Видишь, как разногласия между нашими семьями повредили нам всем. Ты будешь есть их сколько захочешь, если останешься. Напротив, будет жаль, если ты уедешь, не попробовав приготовленного угощения.

У Эшарта было такое чувство, будто его заманивают в позолоченную ловушку.

— А что, если я приехал сюда, чтобы узнать твои уязвимые места и использовать это знание против тебя?

— Как Локи?

Эш вздрогнул при вполне уместном упоминании северного бога раздора и смерти.

Родгар протянул руку, приглашая его продолжать.

— Пожалуйста, сначала скажи мне, в чем мои уязвимые места, и я поступлю, как велит Библия, — избавлюсь от них. Конечно, это не касается моей семьи, и особенно моей жены.

Наконец-то блеснул клинок.

— Моя бабушка считала леди Аррадейл идеальной женой.

— Вдовствующая маркиза Эшарт, как всегда, ошибалась, но по крайней мере вкус у нее хороший.

— Я единственный выживший ее потомок.

— У нее есть внуки в Шотландии и дочь во французском монастыре. И к тому же, — добавил Родгар, — у нее есть я.

Эшарт неожиданно рассмеялся и, тут же пожалев об этом, отступил на шаг, подальше от Родгара.

— Мое пребывание здесь желательно?

— Ты был приглашен, кузен, хотя в приглашении не было необходимости. Мои родственники всегда желанные гости в моем доме.

— Может быть, мне уговорить нашу бабушку тоже приехать сюда?