Убийство в колледже

— Уснул! — засмеялся Кершоу. — Ну, ленивец, подъем!

Он шагнул вперед и потряс Френсиса Хаттона за плечо, но тот никак не отреагировал. Стэнхоуп, выкрикнув пару крепких слов, склонился над его лицом.

— Что происходит?

В комнату вошли каноник Рашмер и сэр Джон Литтлпорт. Стэнхоуп обернулся к ним одним из своих быстрых дерзких движений.

— Кажется, Хаттон упал в обморок. Мы думали что он спит, но…

— Без сознания! — перебил его сэр Джон. — Какого черта… Дайте я взгляну на него: он белый как простыня.

В голосе сэра Джона промелькнуло что-то зловещее, что заставило всех переглянуться друг с другом.

— Расстегните ему воротник, — предложил Стэнхоуп. Сэр Джон согласно кивнул и, отбросив газету в сторону, расстегнул жилет Хаттона.

— Господи Боже мой! — воскликнул он. — Что это такое?

На белой рубашке «спящего» выступило темно-красное пятно. Сэр Джон разорвал окровавленные рубашку и майку и приложил руку к груди бездыханного товарища. Подняв руку, он с ужасом обнаружил, что и она вся была в крови.

— Он мертв! — объявил сэр Джон. — Кершоу! Что ты делаешь с этим ножом?

Кершоу все еще вертел в руках найденный рабочим нож. На несколько секунд в воздухе повисла напряженная тишина — вопрос сэра Джона пробудил страшную мысл, но лишь на несколько секунд.

— Стэнхоуп вам расскажет, — спокойно ответил Кершоу. Он прекрасно понял намек этого вопроса.

Стэнхоуп коротко объяснил.

— Конечно вы никогда бы не подумали… — начал он.

— Нет, нет, конечно, нет, — оборвал его сэр Джон. — Но спросить человека с ножом в руках было естественно — ведь сами видите… Хаттона зарезали. Нам нужно бежать по горячим следам.

— Я сбегаю вниз и поговорю с привратником, — сказал каноник Рашмер.

— Да, будьте добры, — распорядился сэр Джон, инстинктивно взявший на себя роль командира. Внимание сюда: в его каморке есть телефон, позвоните в полицию и срочно вызовите врача. И еще, каноник, скажите привратнику запереть вход и ни под каким предлогом не выпускать никого из колледжа до прибытия полиции.

— Есть! — воскликнул Стэнхоуп. — Очень мудрое решение! Какой кошмар, какой ужас! — судорожно протараторил он.

С обеда начали возвращаться остальные члены комитета, и все как один буквально немели от свалившейся на их головы трагедии. О дальнейшей работе не могло быть и речи. Все в ужасе прижались друг к другу и ждали. Вернулся каноник Рашмер.

— Полиция уже едет сюда, — объявил он. — Сэр Джон, привратник запер вход, как вы и сказали. С этого момента никто не покинет колледж.

— А доктор? — спросил Кершоу.

— Полиция привезет его с собой. Ах, кажется, кто-то идет.

Снаружи раздался звук шагов: кто-то поднимался по лестнице. Через мгновение открылась дверь, и в проходе показался человек в форме суперинтенданта полиции. Пару секунд он стоял молча и не шевелясь. За ним виднелись еще двое человек в штатском.

Офицер Плестоу был типичным современным полицейским высшего звания: никаких округлостей — прям и строен как стрела. Черты лица его были не грубы, а, наоборот, неожиданно приятны: с первого взгляда он создавал впечатление интеллигентного человека. Можно даже сказать, что суперинтендант был весьма красив: небольшие аккуратные усы, широкий лоб с тонкими бровями над парой добрых серых глаз. Голос его был мягок и учтив, но манера говорить с первого слова обнаруживала в этом человеке бдительного полицейского.

— Кто из вас, джентльмены, обнаружил тело? — спросил он.

Стэнхоуп и Кершоу вышли вперед.

— Скажите мне, пожалуйста: с тех пор здесь что-нибудь передвигали?

— Нет, думаю, что нет, — ответил Кершоу. — Разве кроме того, — добавил он, указывая на лежащее в кресле тело, — что мы расстегнули жилет и рубашку, чтобы посмотреть…

— Конечно, — прервал его офицер, ступая в кабинет. — Я прекрасно понимаю. А помимо этого?

— Мы ничего не двигали.

— Когда вы нашли его, он был уже мертв?

— Насколько мы можем судить, да.

— Прошу, припомните, в котором часу это было?

— Насколько я помню, это было за пару минут до половины… половины третьего.

Офицер кивнул.

— Доктор, — обратился он к одному из своих спутников, — будьте добры, проведите обследование. Я подожду, пока вы закончите. Джентльмены, я хочу, чтобы вы все также ненадолго задержались, — добавил он.

Высокий худой врач пересек комнату и склонился над телом Хаттона. Остальные стояли молча. Проницательные глаза суперинтенданта внимательно осмотрели комнату и на пару мгновений задержались на ноже для бумаг, оставленном Кершоу на столе.

Врач обернулся и выпрямился с мрачным и серьезным выражением лица. Он покачал головой.

— Ничего нельзя сделать, — медленно сказал он. — Должно быть он умер почти мгновенно. Говоря простым языком, суперинтендант, заколот в сердце. Я хотел бы провести более тщательное обследование позже, а сейчас… — Доктор пожал плечами.

— Давно ли он умер, доктор? — спросил офицер.

— Совсем недавно. Не более часа назад.

— Джентльмены, кто из вас последним видел его в живых?

— Я, — отозвался Стэнхоуп.

— Как давно?

— Незадолго до часу дня.

Полицейский ненадолго задумался, а затем сказал:

— Спасибо, доктор Фарнборо. Не смею больше вас задерживать. Джентльмены, я не хочу беспокоить вас дольше, чем это потребуется — из уважения и к вам, и к себе. Но все же должен попросить вас, сэр, и вас, — сказал он, кивая по очереди в сторону Стэнхоупа и Кершоу, — ненадолго задержаться. Итак, никто из вас случайно не занимает эти комнаты? — полицейский взглянул на дверь за книжным шкафом. Он кое-что знал об устройстве колледжа и точно догадался, что за дверью находится спальня.

Каноник Рашмер, как председатель комитета, вызвался ответить:

— Нет, — сказал он. — Они принадлежат мистеру Сидни Хенлоу, он сейчас за границей. Вероятно я должен пояснить вам, суперинтендант, что все мы — члены епархиального комитета, учрежденного епископом. Мы встречаемся ежемесячно для решения всевозможных возложенных на нас вопросов, а мистер Хенлоу предоставляет нам для собраний эту комнату.

— Спасибо за информацию, сэр, — поблагодарил Плестоу. — А этот несчастный джентльмен тоже был членом комитета?

— Так точно.

Офицер обратился к Стэнхоупу:

— Вы сказали, что видели его последним. Это так? Вы были с ним наедине?

— Да.

— Как все происходило?

Каноник Рашмер вновь взялся объяснять:

— У нас есть перерыв на обед, обычно мы ходим в городские ресторанчики. В этот раз ушли все, кроме мистера Хаттона и мистера Стэнхоупа.

— Понятно, — ответил Плестоу. — Ну, джентльмены, не буду больше вас задерживать, но сначала я должен записать ваши имена и адреса.

Все вынули свои визитные карточки, а Пеннингтон сказал:

— Вы позволите мне задержаться и собрать чертежи и прочие документы? — он указал на груды бумаг на столе и на полу.

— Да. Но пока, пожалуйста, не трогайте их. Эмброуз, — офицер обернулся к своему второму спутнику, — проводи этих джентльменов вниз и скажи констеблю Форду, что они могут выйти из колледжа. Позвони из сторожки привратника — вызови фотографа и санитаров. Всего хорошего, господа. Извините, но больше ничего я пока сказать не могу. Пожалуйста, проследуйте за сержантом.

Отпустив всех, кроме Стэнхоупа, Кершоу и Пеннингтона, офицер обратился к оставшимся мужчинам:

— Понимаете, в подобных делах большое значение имеет время, — начал он. — Я хочу провести тщательный осмотр места преступления, но сначала я должен задать вам несколько вопросов. Сэр, — обратился он к Стэнхоупу, — вы сказали, что последним видели несчастного джентльмена живым. Пожалуйста расскажите, кем он был?

— Его зовут Хаттон, Френсис Хаттон. Он живет… жил в Карнфорд-Мэнор.

— Возле Чилтонбери?

— Да.

— Кем он работал?

— Никем, офицер. То есть, он жил на личные средства. Вы могли бы назвать его архитектором — это был член общества искусств. Чрезвычайно известен в наших кругах.

— Понятно. Его родственники? Мы должны дать им знать о случившемся.

— Он был вдовцом. В доме хозяйничает его незамужняя сестра.

— У них есть телефон?

Стэнхоуп было открыл рот, чтобы ответить, но Кершоу перебил его:

— Суперинтендант, я собираюсь ехать домой, а мой путь лежит как раз через Чилтонбери. Может будет лучше, если я загляну в Карнфорд-Мэнор и сам сообщу мисс Хаттон эту ужасную новость? Понимаете, я хорошо ее знаю, она не пышет здоровьем и…

— Спасибо, сэр. Замечательная идея. Передайте ей, что мы заберем тело в местный морг — доктор захочет провести дополнительную экспертизу. А сейчас, — полицейский вновь обратился к Стэнхоупу, — пожалуйста, в подробностях расскажите мне о том, как вы ушли из этой комнаты, оставив в ней мистера Хаттона.

На мгновение суперинтендант замолчал — сержант-детектив Эмброуз вернулся сказать, что вызвал фотографа. Плестоу жестом велел ему остаться. Затем Стэнхоуп объяснил, как Хаттон принес обед с собой и сказал, что хочет написать несколько писем. Суперинтендант бегло оглядел комнату. На одном из подоконников лежали три портфеля и пара курток.

— Среди тех сумок есть портфель мистера Хаттона?

— Да, — ответил Стэнхоуп, — самый дальний.

— А куртка?

— Та серая — его.

Плестоу прошел через всю комнату прямо к окну. Сначала он обыскал карманы куртки, затем раскрыл портфель. Из него он вынул два маленьких пакета, обернутых в белую бумагу, и фляжку. Офицер сорвал белые обертки.

— Что бы тут ни произошло, свой обед он не съел. Здесь сэндвичи, бисквит и сыр, да и фляжка полна. Интересно, написал ли он письма? — Суперинтендант осмотрел стол. — Здесь ничего нет. Нужно проверить карманы. Ну а сейчас расскажите мне, что происходило, когда вы вернулись сюда. Вы двое, — он указал на Стэнхоупа и Кершоу, — пришли вместе. Не встретился ли вам по пути какой-нибудь незнакомец?

— Нет, — ответил Стэнхоуп.

— Мы никого не встречали, — добавил Кершоу, — но в свете настоящих событий все-таки произошло кое-что необычное.

— Что именно?

Кершоу рассказал о рабочих и о ноже, который сейчас лежал на столе.

— Вы, конечно, брали его в руки? — резко спросил Плестоу.

— Естественно.

— И рабочий тоже! Отпечатков теперь не найти, хотя попытаться безусловно надо. Этот нож, да? — полицейский склонился над столом, с любопытством разглядывая оружие.

— Так значит его зарезали именно этой штукой! — воскликнул Пеннингтон.

Суперинтендант быстро обернулся к нему.

— Вы не имеете право этого утверждать, сэр. Мы не знаем — пока не знаем.

— Но ведь выглядит это именно так?

— В моей профессии, — сухо сказал Плестоу, — не принято руководствоваться первым впечатлением. Мы должны основываться на чем-то более определенном. Пока доктор не сравнит рану с лезвием ножа, я не могу ничего даже предполагать!

Он задал еще несколько вопросов, а затем сказал, что Кершоу и Стэнхоуп могут идти.

— Ваше присутствие еще потребуется на дознании, — добавил он. — Я постараюсь увидеться с коронером как можно скорее и дам вам знать о точной дате его проведения. А что касается вас, сэр, — обратился он к Пеннингтону, — я не стану вас более задерживать. Если хотите собрать ваши бумаги — пожалуйста… Я лишь хотел удостовериться, что ничего не было тронуто до моего тщательного осмотра помещения… У вас, кажется, очень много чертежей!

— Наш комитет довольно загружен, — ответил Пеннингтон, собирая документы и складывая их в папки. — Сами видите! А вот это уже странно!

— Что странно?

— Кое-что пропало, и это крайне подозрительно.

— Что же?