Сыщик Мартин Хьюитт

— Где лежала брошь?

— Думаю, ровно на этом же месте. Точно не более, чем в нескольких дюймах от спички.

Хьюитт внимательно рассмотрел огарок.

— Сгорела только головка, — заметил он. — Кажется, она потухла сразу же после того, как ее зажгли. Вы слышали, как ее зажигали?

— Я совершенно ничего не слышала.

— Не будете ли вы так любезны на минутку пройти в комнату к мисс Норрис, — попросил Хьюитт. — Я бы хотел провести один эксперимент. Потом скажете мне, услышали ли вы, как зажигается спичка, и сколько раз. Где у вас можно взять коробок?

Коробок в этой спальне оказался пустым, но спички нашлись в комнате мисс Норрис, и опыт был успешно проделан. Каждый скребок по коробку было отчетливо слышно в соседней комнате, даже если одна из дверей была закрыта.

— Насколько я понимаю, обе двери — ваша и мисс Норрис — были открыты. Окно было заперто так же, как и сейчас, и ничто не сдвинуто с места, кроме броши?

— Да, все было именно так.

— Благодарю вас, миссис Кайзенов. Думаю, что пока мне незачем вас больше задерживать. Сэр Джеймс, — добавил Хьюитт, обращаясь к стоящему в дверях баронету, — думаю, нам стоит осмотреть и другую комнату, а затем пройтись вокруг дома, если вы не возражаете. Кстати, правильно ли я понимаю, что спички с предыдущих двух происшествий не сохранились?

— Не сохранились, — ответил сэр Джеймс. — Во всяком случае уж точно не здесь. Возможно, они у детектива из Скотленд-Ярда.

В комнате, которую занимала миссис Армитедж, не оказалось ничего примечательного. Несколькими футами ниже окна виднелась застекленная крыша бильярдной. Хьюитт пробежался глазами по стенам, уточнил, не передвигалась ли мебель и другие вещи со дня второй кражи и выразил желание взглянуть на окна комнат снаружи. Перед выходом из дома детектив поинтересовался именами всех людей, которые находились в доме в дни всех трех краж.

— Попробуйте мысленно перенестись в тот день, сэр Джеймс, — сказал он. — Начните, к примеру, с себя. Где вы были в каждый из этих моментов?

— В день пропажи браслета миссис Хит я был в Тегли-Вуд. Когда ограбили миссис Армитедж, я был дома. Вчера я уехал на ферму. — Лицо сэра Джеймса озарилось улыбкой. — Уж не назовете ли вы это подозрительными передвижениями, — добавил он и рассмеялся.

— Вовсе нет; я спросил об этом лишь затем, чтобы вы прокрутили в голове свои перемещения; в этом случае вам скорее всего вспомнится, кто и где еще был в эти дни. Насколько вы помните, находился ли кто-нибудь, — кто-либо, подумайте, — в доме во время всех трех происшествий?

— Ну, знаете, нельзя сказать наверняка насчет всей прислуги. Это можно узнать, только прямо спросив у них, — право, сам таких вещей я не припомню. Что касается семьи и гостей, у меня нет никаких оснований их подозревать, а у вас?

— Я никого не подозреваю, сэр Джеймс, — ответил Хьюитт, добродушно кивая, — ни единой души. Понимаете, я не могу подозревать людей до тех пор, пока мне что-нибудь не станет известно о том, где они находились. Вполне возможно, что нам удастся найти достаточно независимых свидетельств, но только вы должны мне в этом помочь. Перейдем к гостям. Был ли кто-нибудь из них у вас каждый раз во время ограбления? Или во время первой и второй краж?

— Нет, никто. И даже моя собственная сестра, к вашему сведению, была здесь только один раз — во время самой первой пропажи.

— Я так и думал! И ваша дочь, судя по рассказу, при каждой краже находилась далеко от места преступления — рядом с самой жертвой ограбления. А ваша племянница?

— О, бросьте вы, мистер Хьюитт, я не могу говорить о своей племяннице как о подозреваемой в преступлении! Бедное дитя находится у меня под покровительством, и я никак не могу позволить…

Хьюитт поднял руку и неодобрительно покачал головой.

— Мой дорогой сэр, не сказал ли я только что, что не подозреваю ни единой души? Дайте мне знать, где находились все люди, — так точно, как сможете. Давайте посмотрим. Кажется, это ваша племянница обнаружила, что дверь в комнату миссис Армитедж была заперта — именно эта дверь — в тот день, когда пропала брошь?

— Да, это была она.

— Угу. И в тот раз миссис Армитедж сама забыла, запирала ли она свою дверь. А вчера — вчера она была не дома?

— Нет, не думаю. По правде сказать, она редко выходит из дома — у бедняжки совсем плохо со здоровьем. Раз уж вы спрашиваете, во время пропажи браслета миссис Хит, она тоже была дома. Но послушайте, мне совершенно не нравится этот разговор. Просто смешно даже предполагать, что она хоть как-то с этим связана.

— Как я уже сказал, я этого и не предполагал. Я лишь прошу у вас информации. Кажется, на этом члены вашей семьи, живущие в этом доме, заканчиваются, а об остальных людях вам ничего неизвестно, — кроме, быть может, мистера Ллойда?

— Ллойд? Ну, вы и сами прекрасно знаете, что во время первой пропажи он на улице встретился с вышедшими на прогулку леди. Про остальных я действительно ничего не помню. Вчера он определенно сидел в своей комнате за работой. Думаю, это неплохо его оправдывает, м? — Сэр Джеймс заискивающе посмотрел в добродушные глаза детектива, а тот с улыбкой ответил:

— Безусловно, никто не может находиться в двух местах одновременно, иначе что бы тогда представляло из себя алиби? Но, как я уже сказал, пока я лишь выстраиваю факты в хронологическом порядке. Теперь, по всей видимости, мы переходим к прислуге, а уже потом начинаем думать о каком-нибудь чужаке. Вы не против прогуляться?

Лентон-Крофт был большим разнородным поместьем, самая высокая часть которого не превосходила трех этажей. Видно было, что его достраивали кусками, пока в конце концов дом не приобрел зигзагообразную форму, которую сэр Джеймс Норрис назвал «игрой в домино». Во время прогулки Хьюитт тщательно осмотрел все уголки фасада и остановился в нескольких шагах от окон двух спален, в которых буквально только что был. Сейчас они подошли к конюшне со стойлами, где конюх чистил колеса повозки.

— Вы не против, если я закурю? — спросил Хьюитт сэра Джеймса. — Может и вы возьмете у меня сигару — на мой взгляд они весьма не дурны. С вашего позволения, я попрошу у вашего человека прикурить.

Пока сэр Джеймс нащупывал в кармане собственный коробок, Хьюитт уже отошел и прикуривал свою сигару от спички конюха. У конюшни вальяжно прогуливался маленький смышленый терьер, и Хьюитт остановился потрепать его по голове. Затем детектив сделал какое-то замечание по поводу собаки, и через несколько мгновений уже они с конюхом ужа пустились в оживлённый разговор. Сэр Джеймс стоял немного поодаль и ждал, нетерпеливо пиная лежавшие у ног камни, а затем двинулся дальше.

Хьюитт с четверть часа беседовал с конюхом и догнал сэра Джеймса, когда тот уже собирался войти в дом.

— Прошу прощения, сэр Джеймс, — сказал детектив, — что так бесцеремонно оставил вас, чтобы поговорить с вашим конюхом, но собака, сэр Джеймс, — хорошая собака — заставляет меня напрочь забыть о времени.

— О! — коротко ответил сэр Джеймс.

— Есть еще кое-что, — продолжил Хьюитт, не обращая внимания на сухость своего собеседника, — что мне хотелось бы знать: прямо под окном комнаты, которую вчера занимала миссис Кайзенов есть еще два окна. К каким комнатам они принадлежат?

— На цокольном этаже малая гостиная, а комнату на первом занимает мистер Ллойд — мой секретарь. Там у него что-то вроде своего кабинета.

— Значит вы сразу все поймете, сэр Джеймс, — весело сказал детектив, веселым тоном пытаясь вернуть баронету хорошее настроение, — что если бы в случае с миссис Хит кто-то решил воспользоваться стремянкой, то ее обязательно бы кто-нибудь увидел, если бы посмотрел в одно из этих окон.

— Конечно! Детектив из Скотленд-Ярда допросил на этот счет всех находившихся в доме, но кажется, в момент кражи в этих комнатах никого не было; в любом случае никто ничего не заметил.

— И все же мне хотелось бы самому из них выглянуть. По крайней мере это даст мне общее представление о том, что было оттуда видно, а что нет, если в комнатах действительно кто-то находился.

Сэр Джеймс повел мистера Хьюитта в малую гостиную. Им навстречу лениво вышла молодая леди с книгой в руках. Хьюитт сделал шаг в сторону, чтобы пропустить ее, а затем спросил:

— Это мисс Норрис, ваша дочь, сэр Джеймс?

— Нет, это племянница. Хотите ее о чем-нибудь спросить? Дора, милая, — окликнул девушку сэр Джеймс, проследовав за ней по коридору, — это мистер Хьюитт, который расследует для меня эти ужасные кражи. Думаю, ему бы хотелось послушать, помнишь ли ты, что происходило в какой-то из этих трех дней.

Леди слегка кивнула, а затем жалобно протянула:

— Я, дядя? Правда, я ничего не помню. Совсем ничего.

— Кажется, это вы обнаружили, что дверь в комнату миссис Армитедж была заперта, — спросил Хьюитт, — когда проверяли это в день пропажи броши?

— О да. Кажется, дверь была закрыта. Да, точно была.

— А ключ был оставлен в замке?

— Ключ? О нет! Думаю, что нет.

— Помните ли вы общую обстановку в доме, — хоть что-нибудь, пусть самое незначительное и тривиальное, — в тот день, когда у миссис Хит пропал браслет?

— Нет, правда, ничего не помню. Совершенно не помню.

— А вчера?

— Нет, ничего. Я ничего не помню.

— Спасибо, — торопливо сказал Хьюитт, — спасибо. Теперь пройдемте в гостиную, сэр Джеймс.

В малой гостиной Хьюитт задержался всего на несколько секунд, лишь обведя взглядом окна. А вот в комнате этажом выше он провел значительно больше времени. Это было весьма комфортабельное помещение, правда обставленное как-то очень по-женски. На предметах мебели висели кружевные платочки, а каминную полку украшали шелковые японские веера. У окна стояла клетка с серым попугаем, а на столе красовались две вазы с цветами.

— Ллойд уютно тут устроился, правда? — заметил сэр Джеймс. — Но не похоже, чтобы кто-то был здесь без его ведома, когда пропал браслет.

— Нет, — задумчиво ответил Хьюитт. — Полагаю, нет.

Он буквально застыл, всматриваясь в пейзаж за окном, а затем, все еще погруженный в раздумья, провел пару раз зубочисткой по прутьям клетки и немного поиграл с попугаем. Через несколько минут детектив снова выглянул в окно и сказал:

— А это случайно не мистер Ллойд несется сюда?

— Думаю да. Вы бы хотели здесь еще что-нибудь осмотреть?

— Нет, благодарю, — ответил Хьюитт.

Они спустились в курительную комнату, и сэр Джеймс отошел поговорить со своим секретарем. Когда хозяин дома вернулся, Хьюитт тихо сказал:

— Я думаю, сэр Джеймс, — я думаю, что вот-вот смогу вам представить вора его собственной персоной.

— Что! Вы нашли зацепку? Что вы думаете? Мне уже начинало казаться, что и вы зашли в тупик.

— Ну, да. У меня есть очень неплохая улика, но прямо сейчас я не могу вам о ней рассказать. Но она настолько весома, что я должен у вас спросить, готовы ли вы в случае успеха начать судебную тяжбу с преступником?

— О, черт подери, конечно! — удивленно ответил сэр Джеймс. — Это не только моя проблема — украденные вещи принадлежат моим друзьям. И даже если бы они были намерены забыть об этом, я не могу себе этого позволить — просто не могу, ведь кража произошла в моем доме!

— Конечно, конечно! Тогда, если есть такая возможность, я бы хотел послать одно сообщение в Твайфорд. И чтобы это сделал кто-то, кому можно доверять — не слуга. Есть ли у вас такой человек?

— Ну да, есть Ллойд, — правда, он только что вернулся из города. Но если это важно, он пойдет.

— Это важно. Дело в том, что нам в срочном порядке сегодня же нужен здесь полицейский или даже двое, и я хочу, чтобы мистер Ллойд привел их, и чтобы больше об этом никто не знал.

Сэр Джеймс позвонил, и в комнату тотчас же зашел Ллойд. Пока сэр Джеймс давал секретарю необходимые инструкции, Хьюитт прошелся к двери из курильной комнаты и перехватил выходящего Ллойда.

— Прошу прощения за доставленные неудобства, мистер Ллойд, — сказал он, — но мне нужно задержаться в доме еще на какое-то время, и поэтому на это дело необходимо отправить надежного человека. Можете просто привести с собой констебля? Или даже лучше двух? Это все, что от вас требуется. Вы же ничего не расскажете прислуге, не правда ли? Полагаю, в полицейском участке Твайфорда найдется женщина-инспектор, которая сможет произвести обыск? Ах — конечно. Знаете что, не надо ее приводить. Все эти процедуры уже будут произведены непосредственно в самом участке. Уверенно произнеся все эти фразы, Мартин Хьюитт проводил секретаря взглядом.

Когда Хьюитт вернулся в курительную комнату, сэр Джеймс неожиданно воскликнул:

— Боже, мистер Хьюитт, мы совершенно забыли вас покормить! Мне так жаль. Мы прибыли уже после ланча, и я так увлекся всем этим делом, что и подумать ни о чем больше не мог. Ужин будет не раньше семи, так что давайте я вас сейчас чем-нибудь угощу. Еще раз прошу прощения. Пойдемте за мной.

— Благодарю вас, сэр Джеймс, — ответил Хьюитт, — мне много не надо. Быть может, пару кексов или что-то в этом роде. И кстати, если вы не против, я бы хотел перекусить в одиночестве. Дело в том, что я еще раз хочу тщательно обдумать все, что сегодня узнал. Можете меня усадить в какую-нибудь комнату?

— В какую пожелаете. Где бы вам хотелось перекусить? Столовая очень большая, но есть еще мой кабинет, он весьма укромный или может быть…

— Может быть я останусь в комнате мистера Ллойда на полчаса. Думаю, он не будет против, и там у него очень уютно.

— Конечно, как пожелаете. Я прикажу принести вам все, что у нас есть.

— Большое спасибо. Если можно, мне бы еще пару кусочков сахара и грецкий орех. Просто — просто очень уж я это люблю.

— Что? Сахар и грецкий орех? — сэр Джеймс на мгновение застыл с веревкой от колокольчика в руке. — О, конечно, если хотите, конечно, — очнулся он, провожая пустым взглядом выходящего из комнаты детектива с причудливыми вкусами.

Когда экипаж с секретарем и полицейскими подъезжал к дому, Мартин Хьюитт вышел из комнаты на первом этаже и спустился вниз. На лестничной клетке он встретил сэра Джеймса Норриса и миссис Кайзенов, удивленно вылупившихся на детектива, несущего в руках клетку с попугаем.

— Думаю, наше расследование подходит к концу, — сказал Хьюитт, остановившись на лестнице. — А вот и полицейские Твайфорда подъехали. Мужчины стояли в коридоре вместе с мистером Ллойдом, который, завидев в руках детектива клетку, резко побледнел.

— Думаю, это и есть тот человек, которого мы будем сегодня арестовывать, — сказал мистер Хьюитт, пальцем указывая в сторону Ллойда.

— Что? Ллойд? — задыхаясь, спросил сэр Джеймс. — Нет, нет, — Ллойд — что за нонсенс!

— Сам он не считает это чепухой, не правда ли? — спокойно заметил Хьюитт.

Весь посеревший, Ллойд буквально стек в рядом стоящее кресло и пустым взглядом пялился на человека, с которым этим утром столкнулся в офисных дверях. Его губы нервно дрожали, но с них не слетело ни одного звука. Увядший цветок выпал прямо из бутоньерки, но мужчина даже не пошевелился.

— А это у нас сообщник, — продолжил Хьюитт, поставив клетку с попугаем на стол в холле, — хотя, думаю, вряд ли мы чего-нибудь добьемся, арестовав и его. Да, Попка?

Попугай закинул голову и захихикал.

— Привет, Попка! — забулькала птица. — Иди сюда!

Сэр Джеймс Норрис стоял удивленный и совершенно потерянный.

— Ллойд — Ллойд, — тихо мычал он. — Ллойд — и такое!

— Это был его маленький вестник, незаменимый Меркурий, — объяснил Хьюитт, самодовольно теребя пальцами прутья клетки, — по сути, самый настоящий воришка. Держите его!

Последняя фраза относилась к несчастному Ллойду, который весь скрючился и с глубоким вздохом упал навзничь. Полицейские взяли его под руки и усадили обратно в кресло.

* * *

— Система? — пожимая плечами, сказал Хьюитт несколькими часами позднее в кабинете сэра Джеймса. — Не могу сказать, что у меня есть какая-то система. Я зову это здравым смыслом и парой зорких глаз. Любой человек, обладающий обеими этими составляющими, смог бы вывести это дело. Я начал со спички, прямо как детектив из Скотленд-Ярда, но у меня было преимущество взяться за дело после всех трех происшествий. Начнем со спички. Более, чем понятно, что в комнате миссис Кайзенов в самом разгаре дня ее зажгли не для того, чтобы осветить поверхность стола. Значит, это было сделано для чего-то другого, — чего именно, тогда я сказать не мог. У опытных воров, знаете ли, есть одно любопытное суеверие: когда что-то берешь, надо обязательно что-то оставить взамен — камушек, уголек или что-то в этом духе. Очень похоже, что и в этом случае имело место нечто подобное. Спичку точно занесли в комнату, потому что, когда я попросил спички для своего эксперимента, их в спальне не оказалось, а после кражи туда никто не заходил. А еще спичку определенно зажгли не там, потому как никто из дам ничего не слышал. Хотя, конечно, никто не застрахован от забывчивости. Получается, что спичку где-то зажгли и тут же потушили, — я заметил это, так как у нее сгорела только гловка. Очевидно, сделали это не просто так, и единственное объяснение подобным действиям — попытка предотвратить случайное возгорание. Из этого следует, что спичка была использована не в качестве спички, а просто как удобная деревянная щепка.

Пока вроде бы все ясно. Но более внимательно рассмотрев эту спичку, я заметил на ней глубокие насечки. Видите ли, эти насечки очень малы, и их трудно заметить, если не приглядываться. Но они здесь есть и расположены в определенном порядке. Присмотритесь, по паре на противоположных сторонах спички. Складывается ощущение, что по дереву прошлись каким-то острым инструментом, чем-то похожим, как вы уже наверняка догадались, на птичий клюв.

И тут мне в голову пришла идея. Какое еще живое существо, кроме птицы, могло проникнуть в комнату к миссис Хит через окно без стремянки — допустим, не было никакой стремянки, — или протиснуться в приоткрытое окно миссис Армитедж, ничего при этом не потревожив? Очевидно, никакое. Далее, весьма примечательным был тот факт, что каждый раз пропадала только одна вещь, хотя рядом лежали и другие ценности. Человек может утащить любое разумное количество мелких вещей, а вот птице под силу удержать лишь одну за раз. Но зачем птице тащить в клюве спичку? Определенно ее натренировали это делать с какой-то целью, и недолгое раздумье позволило вполне ясно обрисовать эту цель. Шумная, гогочущая птица сразу бы себя выдала. Так что необходимо было как-то заставить ее молчать по пути «на охоту» и обратно. А что может быть эффективнее, чем учить птицу нести что-то в клюве, не роняя, и при этом еще и молчать? Тут наш горе-воришка убил сразу двух зайцев.

Поначалу я, конечно же, подумал о галке или сороке — эти птицы славятся своей тягой ко всему блестящему. Но только отметины на спичке были слишком широкими и глубокими для их клювов. Далее мне пришла в голову ворона. Поэтому когда мы подошли к конюшне я воспользовался случаем переговорить с вашим конюхом о собаках и о домашних животных в целом, — так и узнал, что у вас дома прирученных ворон не водится. Также, попросив у конюха прикурить, я мимоходом заметил, что вы все пользуетесь большими, толстыми английскими спичками с красными головками. А чуть позже я узнал, что у мистера Ллойда есть попугай — невероятно умная птица, которая поддавалась дрессировке в необычайной для попугая тишине. Так же от конюха я узнал, что мистер Ллойд не раз проходил мимо с клеткой, накрытой покрывалом: как он объяснял, попугай научился изнутри открывать дверцу и улетал, поэтому его приходится изолировать.

Вам я о своих размышлениях, конечно же, ничего не сказал, потому что на тот момент это были лишь ничем не подкрепленные догадки. Я поспешил снова оказаться в комнате Ллойда. Я шел туда, чтобы поиграть с попугаем и заставить его укусить свою зубочистку.

Когда вы оставили меня одного в курительной комнате, я сравнил отметины на зубочистке и спичке и увидел, что они полностью идентичны. После этого у меня не осталось никаких сомнений. Тот факт, что Ллойд встретился с девушками во время их прогулки под вечер, ничего не доказывал, потому что, как только выяснилось, что спичкой пользовались не для освещения, сразу стало понятно, что кража вполне могла произойти и в середине дня, — и должна была произойти именно тогда, если мои догадки были верны. А в том, что они верны, я уже ничуть не сомневался. Этому не могло быть никакого другого объяснения.

Когда миссис Хит оставила окно в свою комнату открытой, а дверь запертой, любой, кто бы смог высунуться из форточки в комнате Ллойда, с легкостью подсадил бы птицу на верхний подоконник. Предварительно зажженную и потушенную спичку (во избежание случайного возгорания при трении об какую-либо поверхность, чтобы не спугнуть птицу) попугай, естественно, ронял непосредственно рядом с тем предметом, который решал утащить в клюве; при всех трех кражах спичка оказывалась в каких-то дюймах от пропавшей ценности — слишком подозрительное тройное совпадение для человека-вора. Все это нужно было проделывать как можно скорее после ухода дам — тогда у Ллойда появлялось достаточно времени, чтобы выйти из дома, забрать свою птицу, и пойти девушкам навстречу, чтобы помочь донести до дома сорванные папоротники. Спичка для всего этого дела была выбрана не случайно: это вещь, весьма часто встречающаяся в спальнях на туалетных столиках, а если бы ее кто-то и заметил, то она повела бы всех по ложному следу, как и случилось с детективом из Скотленд-Ярда.

В случае с миссис Армитедж то, что была украдена грошовая брошка, а более ценное кольцо осталось нетронутым, ясно говорило о том, что вор был дураком, не способным отличить истинную драгоценность, — однако все остальные действия прямо доказывали его сообразительность и хитрость. Дверь в спальню была заперта, газовщик, если можно так сказать, стоял на страже, а окно было лишь приоткрыто на восемь-десять дюймов и при этом подперто расческой. Вор-человек в любом случае потревожил бы эту конструкцию, и вряд ли стал бы рисковать своей шкурой, пытаясь поставить все на место, — особенно вор, который настолько торопится, что вырывает брошь прямо с корнем из подушечки для иголок, не размыкая булавки. А вот птица с легкостью бы прошла через приоткрытое окно и порвала бы подушечку для иголок, чтобы стащить брошку, вероятнее всего параллельно вцепившись в нее лапкой.