Она дышала часто и прерывисто. Глаза вылезли из орбит, она издала короткий животный крик ужаса и умерла. Даг увидел, как из ее взгляда ушла жизнь. Еще какую-то долю секунды назад он держал в руках женщину, а теперь больше не было ничего. Он осторожно положил ее на камни, поднялся, по-прежнему держа на плече ее сумку с оружием. По ту сторону площади его окликнул полицейский:
– Эй, там, что случилось?
– Женщине плохо, нужно вызвать «скорую», срочно!
Коп приближался большими шагами. Еще несколько метров, и он заметит кровь. Он на мгновение остановился, чтобы настроить свою переносную рацию. Даг, стоя рядом с телом, закрывал от него женщину. Справа никого, слева тоже. Набрав в грудь побольше воздуха, он пустился бежать со всех ног.
– Эй, стой! Стой на месте, тебе говорят! – закричал коп, на ходу вытаскивая из кобуры оружие.
Даг повернул за угол и углубился в ближайшую улочку. Он еще успел услышать, как полицейский крикнул: «Нет, о нет!» – потом ничего. Он замедлил бег, вышел на многолюдную торговую улицу, какое-то время повертелся возле витрин и в 17.15, задыхаясь, истекая потом, остановился у дверей комиссариата. На его темно-синей рубашке проступили большие пятна крови. «Если особо не всматриваться, они могут сойти за разводы пота на темной материи», – подумал он, пытаясь отдышаться.
Дежурный поднял голову.
– Я хотел бы поговорить с инспектором Го.
– Он только что вышел.
– Черт!
– Его вызвали по срочному делу. На улице убита молодая женщина.
Ах вот оно что! Даг сел на деревянную скамейку, испещренную надписями, в которые авторы вложили всю свою ненависть к копам.
Дежурный рассеянно кивнул и вновь углубился в свои книги записей.
В помещении комиссариата было прохладно и сумрачно. С убаюкивающим мурлыканьем крутился большой вентилятор. Даг прикрыл глаза. Попытка убийства. Его хотели убить. И на этот раз не какой-нибудь там никчемный головорез, а настоящий профи. Неужели Мордожопый готов заплатить пять тысяч долларов за его шкуру? Вряд ли. Такую дорогую месть он себе позволить не мог, с финансами туго. Но тогда кто? И потом, предстояло объяснить инспектору Го, почему у него сумка убитой и ее оружие, а главное, убедить его, что не он убил молодую женщину, а вот это было дело непростым. Ладно, там видно будет… Он устроился поудобнее, не открывая глаз, и попытался расслабиться. Он представил, что катается на волне, рот полон соленой воды, тело гибкое, как у животного. Это была техника релаксации, которую он разработал за долгие годы. Вентилятор шипел, посылая ему в лицо свежую струю воздуха. Он медленно, очень медленно погружался в сон.
Ему приснилось, что он входит к мадемуазель Мартинес. Было темно, он поискал выключатель, зажег свет и оказался лицом к лицу с женщиной-убийцей, ее пистолет был направлен прямо ему в живот. Она рассмеялась, затем долго пила из стаканчика из-под горчицы, который затем бросила в раковину. Он увидел, как ее указательный палец сгибается на спусковом крючке. Она крикнула: «Вставай, ублюдок!» – и он рывком вскочил.
Дежурный полицейский тряс его за плечо:
– Инспектор Го вернулся. Он ждет вас в своем кабинете.
– А, спасибо, – пробормотал Даг, пытаясь выкарабкаться из кошмарного сновидения.
Он встал, потянулся, с женской сумкой под мышкой направился к кабинету, который ему показали, постучал в дверь.
– Входите!
Комната была крошечной, а Фрэнсис Го огромным. Как бронзовый Будда, затянутый в светло-голубую рубашку, застегнутую до самой шеи, он восседал за изъеденным жучком столом перед компьютером, который казался игрушечным в его огромных ручищах. Толстым указательным пальцем он указал ему на стул с облупившимся лаком:
– Садитесь. Чем могу вам служить?
Голос оказался довольно приятным, с легким креольским акцентом.
– Я хочу задать вам несколько вопросов по поводу одного давнего дела… Но, может быть, сейчас неподходящий момент?
– Момент всегда неподходящий. Людей не хватает, постоянный цейтнот. Вот только что на улице нашли женщину с пулей в животе. Мертвую. С ней разговаривал какой-то тип, а секунду спустя она уже была убита. Прямо под носом одного из наших агентов. Невероятно. Впрочем, вам-то что до этого… Давайте задавайте свои вопросы.
Даг вынул сигарету из кармана рубашки, но Го предостерегающе поднял свою лапу:
– Простите, но здесь не курят. Я берегу легкие.
Даг положил сигарету обратно, стараясь не думать о кожаной сумке, которую все время чувствовал бедром, и спросил:
– Не помните ли вы дело Лоран Дюма-Мальвуа, молодой белой женщины, которую нашли повешенной в городе Вье-Фор в тысяча девятьсот семьдесят шестом году?
– Семьдесят шестом? Давненько это было… И что вам нужно от этой самой Дюма?
– Я хотел бы знать, сохранилось ли досье.
Го с трудом повернулся на стуле, который заскрипел под его весом, и на маленьком столике за ним стал виден пульт.
Он нажал какие-то клавиши, произнес непонятное ругательство в адрес аппарата, нажал другие клавиши, затем повернулся.
– В архиве кое-что имеется. Мне некогда вас сопровождать туда.
Он нацарапал несколько слов на клочке бумаги.
– Покажите это дежурному внизу, он вас проводит. Эти цифры – исходящие номера досье. А как там Лестер?
– В полном порядке. Дела идут хорошо. Он передает вам привет.
Как рассказывал Лестер, они познакомились с Го на Гаити, когда Лестер имел какие-то делишки с ЦРУ. Го был тогда членом подпольной оппозиции режиму Дювалье[41], и Лестер помог ему бежать.
– Я вас не задерживаю, у меня дел выше головы.
Даг поблагодарил его. Инспектор Го смотрел, как за напарником Лестера закрывается дверь. Ему казалось, что он задыхается. Он расстегнул ворот рубашки и глубоко вдохнул глоток теплого воздуха. В этом логове можно было подохнуть от жары. Он открыл ящик стола и вынул оттуда пластиковый пузырек с пилюлями, заполненными зеленоватым порошком. На пузырьке была наклеена этикетка
В архив можно было попасть через дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен», он находился рядом с туалетами, в глубине сумрачного коридора. Дежурный доставил Дага в полуподвальное помещение, которое от пола до потолка было заставлено пыльными стеллажами.
– Все здесь. Вы меня извините, но мне нужно вернуться. Здесь все расставлено по годам и в алфавитном порядке.
Даг подошел к перегруженным папками стеллажам. Полка с 1976 годом находилась в углу, она прогибалась, туго набитая папками. Он быстро просмотрел этикетки и нашел почти сразу же: «Дюма-Мальвуа». Он сунул руку в папку и вытащил оттуда… один-единственный листок: «См. Дело 4670/МЖ. Вел инсп. Даррас. Прекращено. Шифр X».
Он поднялся к дежурному и сунул ему листок под нос:
– Это что значит, а?
Несколько секунд с полнейшим безразличием тот изучал листок.
– Не знаю… Инспектор! – внезапно крикнул он. К столу приблизился хорошо сложенный молодой человек в безукоризненно белой рубашке.
– Вы не могли бы помочь этому человеку? – попросил дежурный, скребя затылок.
– По какому вопросу?
Даг протянул ему свое удостоверение.
– Даг Леруа, детективное агентство «Мак-Грегор». Я занимаюсь одним старым делом, ссылки на него мне дал инспектор Го.
Он протянул листок инспектору, тот бросил на него быстрый взгляд через очки с покосившейся оправой, потом пожал плечами:
– Даррас… Даррас, он сейчас уже на пенсии, во Франции, в Перигоре. Наверное, есть где-нибудь его адрес, если вас это интересует.
– Но где само дело?
– Шифр X. Это значит, потеряно.
– Потеряно?
– Ну, кто-нибудь захотел посмотреть, взять на время, вы же знаете, как это бывает: дело прекращено, на них особого внимания не обращают, за всем не уследишь. А в чем дело-то?
– Речь идет о самоубийстве, которое, возможно, вовсе и не самоубийство. Женщина была найдена повешенной. Дежурный врач доктор Джонс пришел к выводу о самоубийстве. Его ассистент склонялся к версии о замаскированном убийстве. Его заставили замолчать.
– А вы почему этим занимаетесь?
– Дочь жертвы поручила нам отыскать своего отца. Занимаясь ее делом, я наткнулся на эту историю с подозрительным самоубийством.
– А отец?
– По-прежнему не найден. Возможно, его звали Джими. Возможно, он родом из Сент-Мари, но это неизвестно, никто его никогда не видел.
– Расскажите мне немного об этом…
Даг подчинился. Молодой инспектор слушал очень внимательно, ни разу не прервав.
– Очень странно, знаете, это мне кое-что напомнило… Тоже повешенная женщина, кажется, это был тысяча девятьсот семьдесят седьмой год, где-то около Труа-Ривьер, белая, молодая, красивая. Ее имя… м-м… Джонсон, да, Дженифер Джонсон. Родом из Сент-Мари, жила в Гваделупе. Вот поэтому эти дела объединили. Когда наши французские, если можно так выразиться, коллеги обнаружили тело, они тоже сделали вывод о самоубийстве, но судмедэксперт нашел подозрительные следы, сделали вскрытие: женщину изнасиловали острым инструментом, предположительно вязальной спицей, и потом задушили.
– Изнасиловали вязальной спицей? – ошеломленно переспросил Даг.
– Пытали, если вас так больше устроит. Долго и жестоко пытали, – добавил инспектор с гримасой отвращения. – Убийца уничтожил все следы и прибрал на месте преступления, но он не заметил крошечного пятнышка крови на ее платье. Это привлекло внимание эксперта. Он также установил, что перед убийством у нее было сексуальное сношение через презерватив. У женщины не было постоянного любовника, после смерти мужа она жила одна. Расспрашивали друзей, знакомых, но так ни к чему и не пришли.
– Ничто не указывает на то, что человек, с которым у нее была связь, и убийца с вязальной спицей – одно и то же лицо, – произнес Даг, весьма заинтригованный.
– Именно. Но такова была рабочая гипотеза группы, которая занималась этим расследованием. Иначе что же выходит: она спала с неустановленным лицом, а через два часа появляется другое неустановленное лицо и убивает ее. Мало вероятно.
– Но возможно. Во всяком случае, спасибо за информацию. А вы сами в то время еще здесь не работали?
– Нет, но, когда меня сюда перевели, меня прикомандировали к архиву. Я этим воспользовался, чтобы немного войти в курс и ознакомиться с документами, так и наткнулся на это нераскрытое дело, – объяснил инспектор, не сочтя нужным уточнить, что это не он наткнулся на это дело, а дело Джонсон наткнулось на него.
В самом буквальном смысле: упало прямо ему на голову с верхней полки стеллажа. Когда он хотел поставить папку на место, его внимание привлекли фотографии, и он пролистал дело.
– Вам следовало бы поговорить с инспектором Го, – продолжил он, снимая очки. – Насколько мне известно, он работал над ним, ну, вы знаете… совместные действия и все такое. Извините, но мне нужно идти.
Он распрощался с Дагом, который, преследуемый мрачным взглядом дежурного, вернулся в кабинет Го. Инспектор изучал отпечатанный на машинке документ. Он живо поднял голову, словно бизон, которого потревожили на выпасе, и зачем-то поспешно застегнул все пуговицы рубашки до самого ворота. Но Даг успел заметить овальный и чуть припухлый шрамик внизу шеи. С самым невинным видом Даг протянул ему листок:
– Простите, что опять вас беспокою, но дело пусто. В папке лежало только это.
– Покажите-ка… А, ну да, дело пропало. Здесь настоящий бардак.
– Я встретил одного вашего инспектора, он рассказал мне о похожем случае.
– О каком же?
– Дженифер Джонсон.
Го медленно развел свои огромные ручищи и любезно улыбнулся Дагу.
– Дело закрыто. Так ничего и не выяснили. Вы же знаете молодежь: им всегда хочется блеснуть. По правде сказать, не вижу никакой связи с делом Лоран Дюма. Я могу быть вам полезен чем-нибудь еще? Видите ли, я сейчас очень занят.
– Не буду вам мешать, еще раз спасибо.
Даг вспомнил
– А та женщина, найденная на улице? Что-нибудь выяснилось?
– У нее при себе ничего не было, только цепочка, а на ней медальон с изображением Богородицы и инициалами А.X. С такими данными… Мы напечатаем ее фотографию, возможно, кто-нибудь и опознает. Вы же сами должны понимать, что это такое. Рутина. Если бы только мне удалось схватить типа, который тогда был с ней…
– У вас есть его приметы?
– По словам полицейского, это какой-то черный с бритой головой; если верить мальчишкам, то громила с габаритами американского баскетболиста. В общем, никакой полезной информации. Чего-чего, а черных здесь хватает, так ведь?
– А насчет раны?
– 45-АСР, кольт – это штука серьезная, калибр как у профессионалов. Что и странно. Обычно во всяких любовных историях фигурирует нож, охотничье ружье, ну не знаю, но, во всяком случае, не пистолеты, какими пользуются полицейские и наемные убийцы. И с какой стати бандит из Сен-Мартен вдруг решил застрелить белую туристку? Почему они перед этим не ругались, ничего такого? Вот вам дельце, из-за которого придется потеть несколько месяцев, и наверняка впустую! – воскликнул он, хлопнув рукой по столу, отчего тот едва не развалился.
Он поднялся, заполнив собой все пространство, его необъятное брюхо всколыхнулось.
Даг протянул ему руку:
– До свидания!
Го взял его ладонь в свою и приветливо сжал, отпустив тогда, когда Даг почувствовал, что его пальцы уже начинают хрустеть. Потряхивая рукой, он вышел в коридор. Так, значит, была еще одна женщина, которую нашли повешенной. А Го довольно ловко ушел от разговора.
Дежурный был занят: он выслушивал вопли пожилой дамы, у которой только что стащили сумочку. Внезапно осознав, что не в силах противиться искушению, Даг осторожно проскользнул в сумрачный коридор. Если его там застукают, всегда можно сказать, что пошел искать туалет.
Он толкнул металлическую дверь, которая после его ухода осталась не заперта, и быстро спустился в архив. Он бесшумно вошел: никого. Он сразу бросился к стеллажу 1977 года и стал перебирать корешки… Джонсон, инд. 5478, прил. 2/38. Вот. Около двадцати страниц в бежевой папке. Он быстро пролистал их: заключение о вскрытии, фотографии, отчет о расследовании, испещренный штампами «Ф. Р», «д. с. п», «с подлинным верно», «для информации». Прекрасно.
Еще пару секунд он исследовал старую бежевую папку, задавая себе вопрос, что его так беспокоит. «… Инд. 5478, прил. 2/38». «Прил.» – приложение? Не хватало одного листочка. Он пролистал все вплоть до заключительного рапорта. Он был адресован комиссару Корне. Мало вероятно, что он до сих пор работает. Интересно, почему понадобилось уничтожать один документ из этого досье? Или, может, он тоже потерялся?
Он схватил соседнее дело: никаких «прил.». Следующая папка, какая-то мутная история двух соседей, закончившаяся поножовщиной, содержала одну такую пометку: служебная записка, адресованная инспектором Го комиссару Корне. Даг наугад проверил еще несколько дел: судя по всему, «прил.» означало внутреннюю переписку и конфиденциальные сведения, которыми обменивались между собой полицейские в ходе расследования.
Даг быстро пересек большую сумрачную комнату, внимательно рассматривая названия различных секций. Пучок света проник сквозь зарешеченное окно, словно лунный луч, и осветил это бумажное кладбище. Самые крайние стеллажи сгибались под весом в беспорядке наваленных скоросшивателей, на которых выделялись надписи фломастером: «Бухгалтерия», «Косметический ремонт», «Личный состав». Ага, это уже интереснее. Он стал рыться в этом хаотичном нагромождении папок, обратив в беспорядочное бегство десятки пригревшихся здесь тараканов.
Все было расставлено в алфавитном порядке. «Даррас Рене»: личная карточка, записи о гражданском состоянии, официальные письма, административные формуляры, служебная переписка. Служебная переписка. Расставлено по годам. Молодой инспектор неплохо справлялся с делами. Даг жадно набросился на 1977 год. Ерунда, сплошная ерунда. Он напрасно теряет время. Он собирался уже захлопнуть скоросшиватель, когда в глаза ему бросилась одна записка, от 18 сентября 1977 года, подписанная комиссаром Корне и подтверждающая получение прил. 2/38. А также уведомляющая, что инспектор Даррас не дал дальнейшего хода. Хода чему? Он вновь стал перебирать стопки папок: «Корне Реймон». Такой же ворох пожелтевших бумаг, объявления благодарности в приказе, продвижение по служебной лестнице, корреспонденция. Бумаги пахли пылью. По мере того как Даг приближался к интересующему его периоду, он чувствовал, как его лихорадит. А если там ничего нет? 20 августа 1977 года. Есть. Прил. 2/38. Письмо, отпечатанное на старой пишущей машинке и подписанное инспектором Даррасом. К письму пришпилен конверт.
Наверху раздался шум шагов. Даг, встревоженный, поднял глаза. Копам наверняка не понравится это несанкционированное вторжение в их подвал. Вытащив письмо с конвертом из скоросшивателя, он поспешно поставил папку на место. Затем, мысленно осыпая себя ругательствами, засунул папку с делом Джонсон в сумку, некогда принадлежавшую мисс А. X. Одним преступлением больше, одним меньше… Осторожно, стараясь не шуметь, он поднялся по ступенькам. С опаской толкнул железную дверь. Никого не было видно, где-то хлопнула дверь, раздался голос Го: «Бардак! У меня работы выше головы!» Даг проскользнул в коридор, делая вид, будто застегивает ширинку. Всегда можно сослаться на внезапное кишечное расстройство.
Поделиться книгой: