Помоги проекту - поделись книгой:
Кэролайн Ларрингтон
Средневековый мир «Игры престолов»
© 2016, Carolyne Larrington.
© Козырев А. В., перевод на русский язык, 2019
© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2019
Предисловие
Эта книга появилась на свет после того, как я, исследовательница средневековой литературы и культуры, посмотрела «Игру престолов» на HBO и прочла серию Джорджа Р. Р. Мартина «Песнь льда и пламени». У меня не было цели проследить источники Джорджа Мартина или его влияние на Дэвида Бениоффа и Дэна Вайса, создателей сериала; скорее, я хотела воздать должное высочайшему уровню проработки фэнтезийного мира («Известного мира» на языке фанатов) в этих книгах и сериале, который имеет множество параллелей с культурами средневековой Европы и Азии. В этой книге рассматривается, что общего Вестерос и Эссос имеют с историческим Средневековьем и с более таинственным и ярким выдуманным Средневековьем: проводятся параллели и отсылки, выявляются общие структуры и представления.
«Средневековый мир „Игры престолов“» написан с расчетом на то, что читатели уже посмотрели пятый сезон. Расхождение между сериалом и книгами с этого момента становится значительным. Если использовать терминологию медиевистов, можно говорить о двух разных изводах. Это почти одинаковые истории, но расхождения между ними таковы, что нельзя говорить о «различных версиях». Сериал в данный момент добрался до конца «Танца с драконами», хотя некоторые сюжетные линии претерпели изменения и только в шестом сезоне наступит развязка. Я старалась свести к минимуму спойлеры из книг; хотя и отмечала, если в книге кого-то зовут не так, как в сериале, я не распространялась насчет разницы в сюжетах книг и сериала. Так что
Спойлеры обозначаются изображением ворона на полях. Различаются три вида спойлеров:
По поводу терминологии: Известным миром создатели ресурса «Wiki of Ice and Fire» называют место действия.
Я хотела бы поблагодарить людей, которые поддерживали этот проект или, скорее, мое любимое детище. Элизабет Арчибальд в 2012 году сидела рядом со мной в самолете, когда я начала смотреть сериал; она тоже была очарована книгами и подарила мне много идей. С Элеонор Розамунд Барраклоу и Джоном Генри Клеем мы не раз обсуждали за ужином сериал и книги с точки зрения медиевистики. Мои студенты – Тим Борнс, Вайолет Адамс, Гарри Палмер и Скотт Оукли – прояснили для меня многие сюжетные моменты и нюансы. Микайла Хантер и Эмма Чаратан были внимательными и неравнодушными читателями черновых текстов, и я благодарна им за ценные замечания. Фридер Миссфельдер присылал мне полезные ссылки и участвовал в обсуждениях. Благодарю Хесуса Эрнандеса за разрешение использовать его фотографию. На последней встрече выпускников мы с Кристиной Кортес, Джоном Деем, Келли Макари и Имоген Маркус обсуждали «Игру престолов». Мои крестницы Элеонор и Кара Ширер знают о книгах не меньше, чем Википедия. Мой коллега Патрик Хейс оказал на меня большее влияние, чем можно было ожидать от специалиста по современной литературе. Алекс Райт из издательского дома «I.B. Tauris» убедил меня заняться написанием этой книги после бурной дискуссии, состоявшейся во время обеденного перерыва, об элементах Средневековья в сериале, и я благодарна ему за последовавшие за этим счастливые часы, проведенные в перечитывании книг и пересмотре сериала, несмотря на то что второй просмотр «Красной свадьбы» оказался даже более травматичным, чем первый. Я также благодарна людям, ведущим новостной сайт «Winter is Coming», и легионам поклонников, которые сделали «Wiki of Ice and Fire» и «The Game of T rones Wiki» столь полезными ресурсами для таких авторов, как я.
Вступление
Тирион: Мало ли сказок по свету ходит. Грамкины, снарки, призраки, русалки, горные тролли, крылатые кони, крылатые свиньи… крылатые львы.
Гриф: На кону стоят королевства, наши жизни и наша честь. Думаешь, мы затеяли эту игру, чтобы тебя позабавить?
Тирион: Игру престолов? Почему бы и нет (ТД, Тирион III, 140)[1].
Грамкины и снарки – и целые королевства в опасности: «Игра престолов» / «Песнь льда и пламени» – это и «высокое фэнтези» с драконами и мантикорами, Белыми Ходоками и магией крови, и вполне жизненные проблемы политики королевств, религии и общественного устройства. Как и Средиземье Толкина, «Игра престолов» / «Песнь льда и пламени» – это фэнтези, построенное из знакомых кирпичиков – знакомых нам, ученым-медиевистам. Эти кирпичики сделаны из исторического и воображаемого Средневековья: из средневекового Севера, с его ледяными пустошами, монстрами и волками; из средневекового Запада, с его узнаваемыми социальными институтами рыцарства, королевства, порядком наследования и кодексом муже ственности; из средневекового Средиземноморья, с его мешаниной торговых портов, пиратов, работорговцев и древностей, и из средневековых фантазий об экзотическом Востоке, где монгольские всадники совершали набеги на легендарные немыслимо богатые города и где существовали странные племена со странными обычаями на краю и за пределами Известного мира.
Порядки в монархии Баратеона, клановая система дотракийцев, орден Ночной Дозор и обязанности Хранителя Севера: все это имеет параллели с различными видами социальной и культурной организации, существовавшими в средневековой Европе и Центральной Азии. Структура фэнтезийного мира, созданного Джорджем Р. Мартином, в первую очередь заимствует элементы из средневековой европейской истории (вооруженные конфликты в Англии пятнадцатого века, известные как Войны роз, часто указываются как основной источник вдохновения), но автор также использует обычаи более ранних воинственных культур (кельты, англосаксы и викинги), монголов, которые благодаря мужеству и амбициозности создали самую большую империю из всех когда-либо существовавших на Земле, а также опирается на фольклор и верования средневековой Европы. Из культур Европы периода Высокого Средневековья Мартин заимствует и адаптирует институты Католической церкви и рыцарства, а монголы и некоторые индейские культуры стали прообразами дотракийцев.
Насколько в истории Семи Королевств отразились Войны роз пятнадцатого века? По словам Мартина, борьба за власть между потомками Эдуарда III нашла отражение в политике Вестероса, и созвучие имен Старк и Йорк, Ланнистер и Ланкастер неслучайно. Однако, благодаря богатому воображению Мартина и эпическому мышлению создателей сериала Дэвида Бениоффа и Дэна Вайса, факты истории выглядят ярче, необычнее, архетипичнее. Взять, например, принцев в Тауэре, Эдуарда и Ричарда, двух сыновей короля из династии Йорков Эдуарда IV. После того как их отец внезапно умер в начале 1483 года, их дядя Ричард, герцог Глостерский, взял опекунство над мальчиками в возрасте двенадцати и девяти лет. Их поместили в лондонском Тауэре на время подготовки к коронации Эдуарда V. Затем они загадочным образом исчезли, а их дядя Ричард захватил трон.
Бран и Рикон, конечно, никогда не претендовали на Железный трон (хотя Бран и становится наследником Винтерфелла), но мотив предполагаемой смерти двух невинных детей встречается в сериале более одного раза: в историях детей Элии Мартелл, а также младших сыновей Кейтилин. Серсею сравнивают с королевой Маргаритой Анжуйской (1430–1482), супругой Генриха VI Ланкастерского. Однако, хотя Маргарет также отдала все ради своего ребенка, учитывая недееспособность ее мужа, она оказывала намного меньшее влияние на Малый Совет.
И Серсея может быть – и в самом деле была – сопоставлена с немалым числом других нелюбимых народом и жестоких королев Средневековья: Алиенора Аквитанская (ок. 1122–1204); Изабелла (1295–1358), супруга Эдуарда Второго; королева Брунхильда из династии Меровингов, в конце шестого – начале седьмого века правившая территорией нынешней Северной Франции; и этот список можно продолжать. Серсея во многом обычный человек (она любит выпить и безумно ревнует к Маргери), но ее имя напоминает о волшебнице из греческого эпоса – Цирцее, которая превращала мужчин в животных, но которую удалось перехитрить Одиссею. Серсея, наша «зеленоглазая львица», тоже обладает волшебной властью над окружающими ее мужчинами. И ее инцест с Джейме отсылает к мифу о божественных золотых близнецах, двух половинках одной души, – или как сама Серсея заявляет Неду:
А мы с Джейме не просто брат и сестра. Мы – одна личность в двух телах. Мы делили одно чрево, и он вышел в этот мир, держа меня за ногу, так говорил наш старый мейстер. Когда он во мне, я ощущаю себя… целой (ИП, Эддард XII, 456).
В результате высокая политика наполняется элементами мифа и народных сказок. Борьба за власть с Сансой, как наследницей Винтерфелла, в которой участвовали лорд Бейлиш, Болтоны и сама Санса, разыгрывается на протяжении пятого сезона. Тот, кто управляет Сансой, имеет хорошие шансы стать Хранителем Севера, но, пока она во власти Рамси и Русе, она подобна сказочной принцессе, заключенной в башне и молящейся о спасении. Но кто ее спасет? Ни Теон-Вонючка, ни Бриенна и Подрик не являются предметами мечтаний невинной – или уже не совсем невинной – девы.
Таким образом, элементы, кажущиеся историческими и реалистичными, переплетаются с традиционными и фольклорными, а сверхъестественное отражает вполне реальные проблемы.
Драконы – волшебные существа, это «плоть, порожденная огнем», но они в то же время являются опасными дестабилизирующими факторами в геополитике Известного мира. Дейенерис в самом деле не в состоянии контролировать их, и мы знаем достаточно о том, какой вред они могут причинить – от ужасных руин Харренхола до пустынь Спорных земель. Может ли Вестерос быть побежден при помощи фэнтезийного эквивалента тактического ядерного оружия? И чем тогда будут править победители? Говоря более простым языком, споры о стратегии завоевания Вестероса – через драконий террор, массивные силы Безупречных, битву за сердца и умы, в чем в особенности сомневается Джорах, – продолжаются на протяжении всего повествования.
Королева Маргарита Анжуйская. Фрагмент миниатюры. Лондон, Британская библиотека
«Старые дома примкнут к нашей королеве, стоит ей пересечь Узкое море», – утверждает Барристан Селми. «Старые дома встанут на ту сторону, которая, по их мнению, победит, как они всегда и поступали», – парирует Джорах в ходе обсуждения возможного вторжения вскоре после смерти Джоффри (4.5). И Джорах, скорее всего, прав.
Белые Ходоки и Иные – самые чуждые, ужасающие и непримиримые силы в Известном мире, – свидетельствуют об изменениях климатических условий на Крайнем Севере, о массовых переселениях людей, неспособных справиться с последствиями изменения климата на своей исторической родине. Это проблемы не только современного мира; люди эпохи Средневековья, жившие обособленно, как, например, скандинавские колонисты на юге Гренландии в пятнадцатом веке, столкнулись с тем, что даже незначительные изменения средних температур приводили к исчезновению целого жизненного уклада. Порой история Вестероса и современная политика обнаруживают неприятное сходство. «Ты сражаешься, чтобы свергнуть короля, и у тебя нет ни малейшего понятия о том, что будет после?» – спрашивает Талиса Робба Старка, пытаясь понять его точку зрения на Войну Пяти Королей (2.4). «Не лучше ли будет ответить на несправедливость милосердием, а не распинать сто шестьдесят три работорговца из Миэрина?» – спрашивает Барристан у Дейенерис. Или же, как отвечает Дэни, несправедливости следует противостоять правосудием, но чьим правосудием? (4.4). «Неужели короне внезапно более не требуется золото, войска и пшеница, которые поставляет вам мой дом?» – многозначительно спрашивает Оленна Тирелл в своем разговоре с Серсеей о заточении Лораса (5.5); какие ресурсы остаются доступны многочисленному городскому населению в быстро изменяющихся политических и климатических условиях и на какие компромиссы придется пойти, чтобы их заполучить? Все это – реальные вопросы, которые не становятся менее реальными оттого, что их поместили в вымышленный мир. И тут мы видим знакомые экономические факторы: истощение ресурсов драгоценных металлов (шахты Утеса Кастерли), финансовые трудности в результате отказа в кредите (как Железный банк справляется с дефолтом), действия местного законодательства в отношении глобальной торговли (на территории от залива Работорговцев до Волантиса), – все эти современные и реальные проблемы существуют и в Известном мире, от западных краев Вестероса до самых дальних земель Эссоса.
И в книгах, и в сериале повествование ведется с нескольких ракурсов: сложные сюжетные линии привязаны к точкам зрения определенных персонажей, и в сериале мы видим, что с ними происходит, а из книг узнаем, что они думают и чувствуют. В сериале такие внутренние психологические процессы проявляются через мимику актеров и диалоги; персонажам нужно с кем-нибудь разговаривать, чтобы выразить свои чувства. Статус Дейенерис как кхалиси, королевы и Матери Драконов, означает, что она всегда должна помнить о своем высоком положении, даже с сиром Джорахом и Барристаном ей трудно искренне и по-человечески поговорить. Персонажи, обладающие точкой зрения, обычно заслуживают понимания и сочувствия, и это не случайно: мы бы содрогнулись, увидев мир глазами молодого Джоффри. Однако нам никогда не показывают, как смотрят на мир невестеросские персонажи; мы никогда не слышим их мнений по поводу собственной культуры, и мы не разделяем их критических взглядов на Вестерос (об одном исключении речь пойдет в пятой главе). Время от времени лорд Варис, мастер над шептунами, в своих елейных речах выражает аутсайдерскую точку зрения, так как рожден он был рабом в Лисе. Однако слишком часто Варис играет в непонятную двойную игру, что лишает его слова и точку зрения нашего доверия. В итоге повсюду: в Вольных городах, среди дотракийцев или в городах залива Работорговцев – читатели и зрители оказываются, подобно Дейенерис, ограничены точкой зрения жителей Вестероса на людей из Эссоса, с которыми они сталкиваются.
Это отношение к Востоку как чему-то экзотическому и непостижимому характерно не только для западного мышления в наше время или в колониальную эпоху. Его корни уходят глубоко в прошлое, в ранние романы об Александре Македонском и его завоевании Азии, самая ранняя греческая версия которых датируется третьим веком нашей эры. «Чудеса Востока» – такое название издатели дали прозаическому тексту на старом английском, найденному вместе с поэмой «Беовульф», датированной примерно 1000 годом. Из него мы узнаем (сразу после рассказа о донестрах, племени каннибалов) о месте, где рождаются люди, которые в высоту составляют пятнадцать футов и десять – в ширину. Они обладают большими головами и ушами размером с опахало. Ночью они подкладывают под себя одно ухо, а другим прикрывают себя сверху. Их уши очень легкие, а тела белые, как молоко. А завидев кого-либо в тех землях, они подбирают свои уши и убегают так быстро и так далеко, что может показаться, будто они летят[2].
Можно предположить, что этот народ (традиционно называемый панотиями) может населять малоизученный континент Соториос вместе с амазонками, блеммиями (люди с лицами на груди), одноногими людьми и прочими получудовищами-полулюдьми. Лично мне очень хотелось бы их увидеть.
В какой-то момент в конце 1350-х или 1360-е годы некий человек под именем сира Джона Мандевиля, рыцаря из Сент-Олбанса, написал отчет о своих плаваниях в со чинении, известном как «Приключения сэра Джона Мандевиля». Оно приобрело огромную популярность, было переведено на большинство европейских языков, сохранилось примерно в трехстах рукописях и даже сопровождало Христофора Колумба во время его путешествия в Индию (на запад, а не на восток, как оказалось). «Ибо многие мужи имеют в себе большое стремление и желание открывать новые, таинственные вещи», – говорит Мандевиль, и он не ошибается.
Джон Мандевиль рассказывает о том, как он добирался из Южной Англии в Иерусалим и на Ближний Восток, а затем в Индию, Восточную Азию, Яву, Китай и прошел весь путь к Вратам Земного Рая и Фонтану Молодости, после чего вернулся домой. В действительности «Приключения сэра Джона Мандевиля» были написаны человеком, который, вероятно, не путешествовал дальше библиотеки, где он и черпал вдохновение для своего травелога. Он объединил в одной книге путеводители для паломников (что посмотреть в Иерусалиме и альтернативные маршруты, чтобы дотуда добраться), недавние отчеты францисканских монахов о поездках по Средней Азии ко двору Великого Хана, сведения из обычных энциклопедий, сказки времен Геродота и современный рассказ миссионера Одорика Порденона о его путешествиях в Индию и Китай. В тексте Мандевиля собраны городские легенды и всевозможные сведения – вымышленные и достоверные. Результатом его беспорядочного чтения стал текст, который благодаря воображению и любознательности составителя открыл средневековую географию для тысяч читателей и рассказал им, как устроен мир.
Чета Панотиев. Барельеф на базилике Везле, XIII в., Франция
Перед этой книгой стоит такая же задача – рассказать, как устроен Известный мир, о его обычаях, жителях, управлении, религии и культуре глазами медиевиста. Как Мандевиль, мы отправимся в долгий опасный и изнурительный путь от ледяных пустошей к северу от Стены и могучего замка Винтерфелла к мрачному восточному городу Асшай, от современного торгового города-государства Браавос до древних руин Валирии. И все же нам не придется выключать телевизоры, оставлять книги на полках и расставаться с близкими, поскольку, как и у Мандевиля, наше путешествие будет проходить в мире воображения.
Однако, прежде чем отправляться в путь, не помешает краткий экскурс. Культуры Известного мира, в основном сформированные нормами Вестероса, разделяют множество глубинных культурных представлений: о титулах и полах, о чести и лице, гостеприимстве, справедливости, оружии и о повадках драконов. В первой главе описывается, как работают эти ключевые понятия. Во второй главе мы входим в Вестерос через Винтерфелл, «сердце Севера»; мы охватываем обе стороны Стены, чтобы исследовать эту своеобразную и опасную территорию. Третья глава ведет нас по дороге королей к Королевской Гавани, к сложным, постоянно видоизменяющимся альянсам при дворе и его непростым отношениям с верой, а затем к плодородным землям Простора, к пустынному Дорну и к Драконьему Камню – неприступному трону Станниса в объятиях моря. В четвертой главе мы отправимся через Узкое море, чтобы посетить Вольные города, которые лежат вдоль береговой линии Эссоса, и услышать убедительную проповедь Владыки Света. В пятой главе мы отправимся на лошадях на восток, через Дотракийское Море, к заливу Рабо торговцев и в окрестные города, в таинственный Кварт и далее, в Край Теней. И затем, наконец, мы отправимся домой. В Эпилоге – да не прочтут его безупречные – я оставляю Известный мир и все, что мы знаем о нем, чтобы заглянуть в будущее. Как и пророчество Мэгги Лягушки, то, что я увижу там, может сбыться, а может и нет. А вы, как и Серсея, можете либо поверить в мое видение, либо отвергнуть его.
Херефордская карта мира. Херефордский собор, XIII–XIV вв. Англия
Железный трон. Автор снимка –
Глава 1. Центр
Лилли: Здесь все книги на свете?
Сэм: Говорят, что в Цитадели самая большая библиотека в мире… в Староместе.
Лилли: Жаль, что я столько всего не знаю (5.5).
В Цитадели, обители ордена мейстеров в Староместе, находится самая большая библиотека в Известном мире, в которой в рукописях и свитках бережно хранятся ценные знания. Эта глава предлагает краткий экскурс в мир к югу от Стены. Это то, что знает Сэм и не знает Лилли. В ней представлены основные понятия, мировоззрения и социальные нормы Известного мира – вся та информация, которая нам понадобится, прежде чем мы отправимся в длительное путешествие через Вестерос и Эссос в следующей главе. Большинство народов Вестероса и Эссоса разделяют эти верования и действуют в соответствии с этими кодексами поведения. Тем не менее в некоторых случаях – довольно часто – эти убеждения оспариваются и устои нарушаются. Те, кто осмеливается поднимать «неудобные» вопросы, становятся в определенном смысле аутсайдерами: Варис, Петир Бейлиш или Джорах Мормонт и особенно Дейенерис. В первом разделе мы исследуем старые, устоявшиеся принципы, которые особенно характерны для отдельных персонажей: генеалогия, дома, честь, устная традиция и манеры речи, патриархальный взгляд на любовь, пол и сексуальная политика. Во втором разделе рассмотрим более крупные социальные категории: гостеприимство, справедливость и месть, война и оружие – и драконов. Я буду обращать ваше внимание на моменты, перекликающиеся со средневековой культурой. Это позволит нам глубже проникнуть в эти важные составляющие мира, в котором существуют наши персонажи.
Титул, род и честь
И в средневековом мире, и в мире «Игры престолов» кто есть кто, полностью зависит от того, кем были их родители, бабушки и дедушки. Для персонажей низших классов социальная мобильность труднодоступна. То, что Варис, сын рабов в Лисе, в юности ставший оскопленным попрошайкой и проституткой в Мире, добился членства Малого совета Семи Королевств, – пример головокружительного взлета. Благодаря своей полукриминальной деятельности – скупке краденого в Пентосе, созданию сети информаторов по всему Эссосу, он стал известен как мастер над шептунами за Узким морем. Лорд Варис не имеет земли, не принадлежит ни одному дому, и его титул почетен. Не многие герои испытали столь стремительный взлет; даже лорд Бейлиш унаследовал землю и титул, и, учитывая, что дом Бейлишей основан относительно недавно, Мизинец (его прозвище) всегда остро осознает свою социальную неполноценность по сравнению с Талли, с которыми он был воспитан, и со Старками. То, как лорд Бейлиш использовал свой ум и способности, чтобы добиться должности мастера монеты, подобно поэту четырнадцатого века Джефри Чосеру при дворе Эдуарда III и Ричарда II, представляется достаточно любопытным, и об этом будет подробно рассказано в третьей главе.
Для ремесленников, продавцов, фермеров, матросов и проституток главных королевств и городов Эссоса и Вестероса происхождение предопределяет их социальную роль. Бронн – это очевидное исключение. Среди людей, для которых важно, чей ты сын, он называет имя своего отца и объясняет, почему его следует уважать: Шагга из Каменных Ворон считает, что при любом удобном случае следует сообщать, что он сын Дольфа. В официальном разговоре Дрого вспоминает, что он сын Бхарбо (имя, которое намекает на варварство, которое андалы приписывают кочевникам). Задолго до появления фамилий (а в Исландии до сих пор) использование отчества было единственным способом отличить кого-то среди людей, носящих то же имя. Рассказчик в «Беовульфе», староанглийской поэме, названной по имени главного героя, все время упоминает отца Беовульфа – Эггтеова. В данном случае это не просто способ отличить героя от других Беовульфов, но также напомнить аудитории, а также персонажам самой поэмы об отце Беовульфа. Когда отчество Беовульфа стало известно королю датчан Хротгару, он сразу же осознал, кто стоит перед ним: это сын человека, которому Хротгар помог в молодости. Благодаря этому осажденному датскому королю становится проще принять помощь молодого Беовульфа в борьбе против монстра Гренделя.
Родословная – это всё для членов великих домов, и их положение относительно друг друга определяется продолжительностью их истории. Старки были королями или Хранителями Севера более 8000 лет, со времени Брандона Строителя, который не только построил Винтерфелл, но, что еще важнее, Стену. Другие великие дома могут проследить свою родословную до нашествий андалов или же, в случае с Таргариенами, до Рока Валирии. Подобно средневековой аристократии, члены великих домов верят, что их привилегированное положение, их авторитет и их самосознание как «благородного сословия» передаются через кровь. Это убеждение разделяют не только в Вестеросе; неспроста дотракийцы используют фразу «кровь моей крови». Сила крови – это не только метафора: в глазах Мелисандры и в культе Владыки Света королевская кровь обладает особыми свойствами. Пиявок, напившихся крови Джендри, бастарда Роберта Баратеона, Станнис бросил в огонь, проклиная своих врагов: Робба Старка, Бейлона Грейджоя и Джоффри, своего племянника. Но повлияло ли это на их судьбу? Конечно, Мелисандра может это утверждать, но можно назвать более правдоподобные причины их смерти. Тем не менее магия крови обладает определенной силой и по этой причине обычно запрещена; результаты ее воздействия – такие как состояние парализованного Дрого, появление на свет драконов, пророчество, данное Серсее мейегой, убийство Ренли – непредсказуемы и опасны.
Законнорожденность имеет решающее значение, и знание своей родословной крайне важно; следовательно, бастарды и те, чье происхождение неясно, не внушают доверия. Бастард должен многое, если не все доказывать. Незаконное рождение Джона Сноу полностью определяет его судьбу; оно стоит за его решением присоединиться к Ночному Дозору и его последующим назначением на пост лорда-командующего. В частности, его решение присоединиться к Дозору подпитывается поклонением его кумиру – дяде Бенджену Старку, но в основном обусловлено осознанием того, что для него нет места в Винтерфелле. Он не может надеяться наследовать крепость или на любую существенную роль в замке, которая была бы соизмерима с ролью его братьев. Гнусный бастард Русе Болтона Рамси также зовется Сноу до тех пор, пока Русе не объявил его своим сыном и наследником. Попытки Рамси стать достойным носить имя своего отца часто сталкиваются с его садистскими инстинктами, но сцена, в которой Русе его окончательно признает (4.8), показывает, как Рамси стремился быть признанным своим отцом. Точно так же незаконнорожденность Джоффри и Томмена лишает их права на Железный трон. Дело не в кровосмешении, а в том, что, в отличие от их черноволосого старшего брата, который умер ребенком от лихорадки (как упоминает Серсея в эпизоде «Королевский тракт», 1.2), по крови они не относятся к Баратеонам. И хотя многие бастарды, которых Роберт породил среди низших классов Королевской Гавани, не представляли особой угрозы для престола, Джоффри, подобно царю Ироду или даже королю Артуру в «Смерти Артура», написанной в пятнадцатом веке сиром Томасом Мэлори, решает, что безопаснее уничтожить всех потенциальных соперников.
По словам Мэлори, Мерлин пророчествует, что сын Артура, родившийся в мае в результате инцеста, приведет к гибели королевства. Артур не смог уничтожить Мордреда, потому что корабль, на котором ребенок плыл из Оркни (где сводная сестра Артура родила его) в Лондон, потерпел крушение в пути; ребенка выносит на берег, где его подбирает и растит фермер. Артур помещает других мальчиков, родившихся в мае, в лодку и пу скает их дрейфовать; все они погибают. Однако пророчество Мерлина нельзя обойти, и Мордред выживает и выполняет свое предназначение. Так же и Серсея считает, что все дети Ро берта мертвы, но Джендри все же выжил, несмотря на попытки Мелисандры. В сериале он вместо Эдрика Шторма, еще одного бастарда Роберта, сбегает с Драконьего Камня с помощью Давоса. В книгах Джендри работает кузнецом в гостинице на перекрестке, где происходит множество роковых встреч, и его дальнейшая судьба остается предметом домыслов. Положение единственного выжившего сына из дома Баратеонов, законного или нет, делает его особенным. Нед Старк увидел что-то особенное в Джендри и предложил обучать его сам: «Если наступит день, когда этот мальчик скорее возьмет меч, чем выкует его, присылайте его ко мне» (1.4). В средневековых романах иногда опытный рыцарь понимает, что молодой человек, притворяющийся совершенно обычным человеком, на самом деле имеет более высокий статус по рождению. Гарет, сын короля Оркнейского, в «Повести о сире Гарете» Мэлори решает скрыть свою личность, явившись в Камелот, и ему разрешают работать на кухне в течение года, прежде чем он просит дать ему задание. Гарет хочет обрести независимость от своих братьев и отца и прославиться благодаря своим способностям и нраву, а не происхождению. Сир Ланселот становится его наставником, и, хотя он уверен, что Гарет благородных кровей, он любезно подыгрывает обману Гарета и сам посвящает его в рыцари в конце года. В другой повести Мэлори Мэрлин узнает, что сын пастуха, увлеченный рыцарством и обреченный на сельский труд, – на самом деле незаконнорожденный сын короля Пелинора. Артур посвящает в рыцари молодого Тора, и он становится ценным и полезным участником Круглого стола. Сложно сказать, случится ли подобный социальный взлет с Джендри; в сериале неизвестно, куда он направился после того, как Давос осво бодил его из темницы.
Быть благородным означает быть лучше, чем простолюдины. Аристократия, по крайней мере как она это представляет, ведет себя лучше, соблюдает свои обещания, мужественна, непоколебима и щедра, когда это возможно. Для мужчин военное искусство имеет решающее значение – будь то рыцари или такие простые воины, как Нед и Робб Старк. Возможности благородных женщин более ограниченны: они играют роль пешек в брачных партиях или матерей, но также советниц и стратегов (особенно в домашней обстановке). Они должны быть красивыми и умными, а также послушными и скромными. Отличие Вестероса от средневекового мира состоит в том, что в нем, похоже, не обращаются к богам за помощью и для поддержания порядка. Средневековые мыслители утверждали, что Бог создал различные сословия: те, кто воюет (аристократия), те, кто молится (духовенство), и те, кто работает (крестьянство). Несомненно, Бог одобрял появление буржуазных сословий ремесленников, купцов, торговцев и государственных служащих, которые не вполне вписывались в старую модель, хотя неизвестно, насколько его одобрение распространялось на так называемое четвертое сословие – женщин. В Вестеросе отсутствует ярко выраженное религиозное подкрепление классовой системы; неприязнь большинства персонажей к религии будет обсуждаться во второй и третьей главах. В южных землях Семи Королевств, где вера в Семерых преобладает, благородство тесно связано с рыцарством, почти в его средневековом понимании. Рыцарство и его значение будут рассмотрены в третьей главе.
Принадлежность роду дает знати то, что, возможно, является главной чертой их характера: честь. Честь – особенно для мужчины – основывается на его способности держать свое слово, не позволять другим оскорблять его и на знании истории своего дома. Если он бастард, он в невыгодном положении; например, если у него нет фамилии, его шансы на стяжание чести очень ограничены. Теон освобожден от некоторых обязанностей, связанных с принадлежностью к дому Старков, из-за его неоднозначного статуса, который раскрывается в начале первого сезона. Положение заложника компрометирует его, особенно с точки зрения его отца, представления которого о чести Грейджоя непоколебимы, что имеет ужасные последствия для политики и лично для Теона.
Индивидуальность меньше связана с настоящей, неотъемлемой сущностью, которой мы, современные люди, по нашему мнению, обладаем. Как и в средневековый период (до революции мышления, произошедшей в двенадцатом веке, иногда характеризующейся как «рождение личности»), принадлежность к социальным группам формирует идентичность людей в Известном мире. Она зависит в первую очередь от пола человека, а затем от титула, от того, каковы его родители, родственники и дом, от того, каким богам он поклоняется, является ли он рыцарем, где он живет и кого он считает достойным занять Железный трон. Но если характер человека и имеет ту самую неотъемлемую сущность, она, вероятно, связана с его понятием о чести.
Честь тесно связана с идеями правды и нравственности, с представлением о правильном поведении. Учитывая, что на двух континентах господствуют разные религии, нравственность не всегда тесно связана с верой, хотя мы рассмотрим некоторые исключения ниже. Честь изменчива, подлежит обсуждению и может быть потеряна, выиграна, принесена в жертву или запятнана из-за проблем, с которыми можно столкнуться в хаосе Семи Королевств. По ту сторону моря, в Эссосе, по словам Барристана Селми, «в змеином гнезде под названием Миэрин честь приравнивается к дурацкому колпаку» (ТД, Рыцарь королевы, 257). Действительно, одно из главных различий между восточной и западной культурами, о котором будет подробно говориться в пятой главе, – это западное понятие личной ответственности, понятие греха (не особенно зависящее от представления о том, что боги, Старые или Новые, наблюдают за нами) и сильное чувство стыда в кодексе поведения аристократии. На Востоке понятие этичного изменчиво; люди говорят Дейенерис то, что, по их мнению, она хочет услышать, они лукавят, преследуя свои цели. Возможное участие Хиздара Зо Лорака в Сынах Гарпии является тому примером; Даарио Нахарис в этом полностью уверен и рекомендует убить его и других мастеров. Чувство справедливости Дейенерис не позволяет наказывать без доказательств. Нарушение Уолдером Фреем и Русе Болтоном этических норм на Красной свадьбе безнадежно портит их репутацию; Робб чувствует ужасную вину, нарушая свое обещание жениться на девушке из Фреев. Хиздар, напротив, не играет в вестеросские игры чести, и его мало смущает ложь королеве. Зеленая Благодать, верховная жрица древней религии гискарцев, практикуемой в Миэрине, которая дает советы Дейенерис с точки зрения инсайдера, в сериале не появляется, предоставляя кхалиси полагаться на советы других неместных или на местных жителей, у которых свои заботы.
Чувство чести Неда Старка, проявляющееся в его стремлении раскрыть правду о детях Серсеи, приводит его к беде. Когда в тюремной камере его посетил Варис, Нед получил шанс спасти свою жизнь, отвергнув правду; ему бы разрешили облачиться в черное и отступить к Стене. Нед с негодованием отвергает это предложение: «Вы думаете, что моя жизнь для меня какая-то драгоценная вещь, что я буду торговать своей честью еще несколько лет… несколько лет чего?.. Я научился умирать давным-давно» (1.9). Однако для Неда жизнь его дочерей оказывается важнее, чем его честь, и он делает публичное и постыдное признание в своей измене, что в результате оказалось бесполезным.
Необходимость сохранять лицо – неотъемлемая часть чести. Это проявление уважения к социальному положению другого человека и ожидание ответного уважения к себе. Если человек не отвечает на оскорбление, он теряет лицо, а вместе с ним и авторитет. Власть кхала Дрого над его кхаласаром зависит от его лица; он вспыльчив и не терпит возражений. Влияние Дейенерис ослабляет его положение в глазах соратников; и хотя они поддерживают его идею пересечь Узкое море, вмешательство Дейенерис, нацеленное на спасение Мирри Маз Дуур, и ее желание укрепить свою власть, используя отношения с кхалом, и отдавать приказы, которые возмущают кхаласар, в конечном счете приводят к падению Дрого. Несмотря на то что он побеждает в битве с Маго, его гноящаяся рана не позволяет ему больше оставаться в седле – а «кхал, который не может сидеть в седле, не является кхалом» (1.9), – и он лишается власти. Всадники в кхаласаре быстро отказываются от своего умирающего вождя и его кхалиси.
В браке с Дейенерис Дрого учится терпению; он терпит Визериса дольше, чем можно было ожидать. Но последнее требование Визериса, чтобы Дрого сдержал свое слово, и нарушение им запрета на ношение оружия в Ваэс Дотрак невозможно было проигнорировать. Убийство вздорного брата жены с помощью столь желанной тому золотой короны – это и издевка над одержимостью Визериса, и свидетельство его безжалостности и изобретательности. Визерис рассчитывал на запрет на пролитие крови в Ваэс Дотрак, благодаря которому он мог безнаказанно злоупотреблять терпением Дрого, но тот сразу же увидел, как можно обойти запрет, и ответил Визерису раз и навсегда. Предав его страшной смерти, он произвел впечатление не только на свой кхаласар, но и на Дейенерис.
В отличие от простых смертных, короли имеют большую свободу действий, когда к ним проявляют неуважение. Роберт терпит насмешки от Неда, основываясь на своем непоколебимом достоинстве и авторитете перед остальными. С другой стороны, Джоффри совершенно лишен чувства юмора, и его неуверенность в своем праве на трон проявляется еще до того, как он был коронован. Он страшно наказал менестреля Мариллиона, с которым мы впервые встречаемся в трактире, где пересекаются пути Кейтилин и Тириона, за составление непристойной баллады о Роберте, кабане и «львице на ложе короля». Текст песни Мариллиона действительно на грани приличия, так как показывает, что секрет Серсеи теперь стал достоянием сплетников города. Безжалостность и садизм Джоффри в этот момент слились воедино, и он приказал Илину Пейну вырвать язык менестреля.
Устные традиции
Дома Вестероса имеют девизы, в которых выражается их мнение о себе. Не «Ланнистер всегда платит долги» – девиз дома Ланнистеров, на самом деле это «Услышь мой рев», но первое выражение употребляется гораздо чаще и самими Ланнистерами, и другими людьми. «Зима близко», девиз Старков, – самый звучный из девизов; «Мы не сеем» – выражает отказ Грейджоев от любого другого образа жизни, кроме набегов, – позиция, оспариваемая Ашей в ее борьбе за трон отца. Мирный девиз «Вырастая – крепнем» дома Тиреллов заключает в себе предупреждение, которое Серсея слышит очень ясно; амбиции дома Маргери растут тем больше, чем плачевнее становится положение домов Старков, Баратеонов и Талли. У каждого дома также есть герб, который символизирует его ценности. Повествование начинается с герба дома Старков, воплощенного в реальность: дети Старка получают щенков лютоволка, каждый из которых связан с судьбой его владельца. Лев, кракен, олень и отвратительный освежеванный человек символизируют идентичность домов. Гербы также жизненно важны для идентификации в практически полностью безграмотном обществе, где они выполняют ту же функцию, что и средневековая геральдика: роза Тюдоров, различные львы Англии и Шотландии, французский флер-де-лис. Гора пытается подставить дом Талли, оставляя мешок кровавой рыбы на месте его разбойных нападений, когда он опустошает Речные земли; так же и житель Речных земель, который приходит со своим горем к Неду, как к деснице короля, хоть и не понимает слова «герб», может с уверенностью интерпретировать символы, оставленные вместо подписи.
Щиты с геральдическими элементами. Лондон, Британская библиотека
В обществах, в которых нет письменности или она доступна очень ограниченному кругу людей, как в европейском Средневековье, слово значило очень много. Речевые акты – обеты, обещания или клятвы – приобретают особое значение, когда соглашения не оформляются в виде письменных договоров и их удостоверяет присутствие свидетелей или призыв к Богу. Когда придет время выполнить обещание или соблюсти клятву, свидетели, будь то люди или божественная сущность, напомнят об этом поклявшемуся. Так, кхал Дрого ссылается на Мать Гор, когда клянется, что даст своему ребенку Железный трон и наконец выполнит свое обещание Визерису и Дейенерис:
Я приведу свой кхаласар на запад, где кончается мир, и поскачу на деревянных скакунах поперек черной соленой воды ‹…› Я убью людей в железных одеждах и разрушу их каменные дома ‹…› Я клянусь перед Матерью Гор, и пусть звезды будут мне свидетелями (1.7).
Драматичное выступление Дрого, с криками и топотом, воздеванием рук к небу и призывами к богам и людям быть свидетелями, не позволяет ему отказаться от его обещания; только смерть может помешать ему выполнить его обещание сделать то, чего до сих пор не совершал ни один дотракиец: провести свой кхаласар на кораблях над «ядовитой водой», чтобы напасть на Вестерос.
В староанглийской поэме «Беовульф» есть сцена, в которой герой Беовульф клянется перед своими людьми и датчанами при дворе короля Дании Хротгара, что он убьет чудовище Гренделя, которое разрушает королевский дворец, или же умрет при попытке сделать это. И прежде чем отправиться на покой, Беовульф усиливает всеобщее напряжение, хвастаясь, что он не собирается использовать меч или любое другое оружие против монстра, бросая вызов Гренделю, чтобы помериться с ним силой. Во время боя, когда воин крепко держит руку Гренделя, он вызывает в себе приток сил, требующихся, чтобы оторвать руку чудовища, вспомнив свою «вечернюю клятву». Грендель обречен.
Клятву Ночного Дозора, со всем, что она влечет за собой, не стоит произносить просто так. Первый сезон сериала открывается ужасающими событиями, которые заставляют Уилла (Гаред в книгах), брата Ночного Дозора, бежать на юг от Стены. Последствия его побега очевидны: дезертиры и клятвопреступники должны умереть, и Нед Старк исполняет приговор сам. Когда до Джона Сноу доходит новость, что Робб собрал своих воинов и идет на юг, несмотря на мудрые слова мейстера Эйемона, Джон близок к тому, чтобы отказаться от своей клятвы: «Я должен быть там ‹…› Я должен быть с ним» (1.9). Джон уже успел вый ти за ворота Черного замка и войти в лес, когда его друзья и товарищи по клятве, Гренн, Пип и Сэм, догнали его. Когда они заново читают Джону его клятву, напоминая ему о том, что он поклялся в присутствии Старых богов, он наконец понимает серьезность того, что обещал. Несмотря на то что позже он все-таки нарушит некоторые другие положения клятвы, Джон в полной мере понимает справедливость тех доводов, что приводили ему Джиор Мормонт, мейстер Эйемон и его друзья: братья Ночного Дозора – его семья. На самом деле нужно признать, что нарушение клятвы – очень серьезный проступок; Джейме никогда уже не сможет избавиться от прозвища Царе убийца. Он не может ни отрицать правду, ни отменить событие, которое послужило поводом для этого клейма, несмотря на то что убийство Безумного Короля, возможно, было оправдано в свете зверств, совершенных Эйерисом.
Клятвенное братство было важным социальным институтом в средневековой Европе. Оно пришло из германских земель, и есть немало исторических источников, рассказывающих о том, как отряды воинов присягали друг другу на верность до смерти на поле битвы. В средневековой Англии мужчины вступали в клятвенные союзы, заменяя или дополняя семейные узы избранным другом и компаньоном. Они вступали в такой договор, вместе принимая причастие, клялись любить друг друга и отомстить за своего брата, если тот будет убит. В 1421 году два оруженосца в армии Генриха V, Николас Молинье и Джон Винтер, произнесли клятву в церкви Святого Мартина в Гарфлере во Франции. Она устанавливала не только l’amour et fraternité («любовь и братство») между ними, но и делала их frères d’armes («братьями по оружию»). Молинье и Винтер клялись выкупить друг друга из плена, если вдруг один из них будет захвачен, и объединить свои трофеи, чтобы потом передать их Лондону.
Насколько формально соглашение, сделанное Роббом и Теоном, когда Большой Джон Амбер предлагает провозгласить Робба Королем Севера? Теон спрашивает, будет ли он братом Роббу «сейчас и навсегда», и Робб отвечает ему: «Теперь и навсегда» (1.10), а Теон повторяет это еще раз. Теон под впечатлением от драматизма момента и не задумывается, влечет ли это за собой перемены в его статусе по отношению к его дому (и его раздражительному отцу). Он использует возможность изменить свой статус в отношении других членов дома Старка. Мейстер Лювин и Робб иногда напоминали Теону, что он, по сути, является заложником в Винтерфелле, как гарант лояльности дома Грейджоев престолу, и Теона ранило то, что он был исключен из группы братьев и сестер, с которыми он вырос. Трагедия Теона отчасти проистекает из его неспособности осознать все условия его клятвы, но тот факт, что он дал эту клятву и помнил о том, в чем поклялся, повлиял на его решение перестать преследовать Брана и Рикона, завладев Винтерфеллом.
Герои в средневековых романах часто сожалеют о данных обещаниях. «Необдуманный дар», как называется этот мотив, – это обещание, данное без полного осознания последствий. Так, в одной валлийской повести из первой ветви «Мабиноги» лорд Пуйл обещает исполнить же лание одного из просителей на его свадебном пиру – и человек немедленно просит и его жену, и пир. Пуйл не вправе отказать, но его жена умна и придумывает такие условия, которые в конечном итоге спасают ситуацию – и лицо ее мужа. Поэтому, когда бедная Ширен, дочь Станниса, обещает ему сделать все, что он попросит, чтобы помочь ему в кампании против Винтерфелла, это обещание оборачивается для нее такими трагичными последствиями, которые любящая дочь никак не могла предвидеть.
Право первородства
Ранее, в битве за Железный трон, тот факт, что Роберт не является отцом детей Серсеи, означал, что Станнис, следующий по старшинству брат Роберта, должен стать наследником престола. Как и многим младшим братьям в Средневековье, Ренли не очень нравится идея о том, что трон должен перейти к следующему по старшинству. Лорас Тирелл, который играет роль леди Макбет в сомнительных амбициях Ренли, заявляет, что «у Станниса не больше силы воли, чем у омара!», и начинает энергичную атаку на принцип первородства (1.5). У Ренли более прогрессивные представления о роли короля, чем у его братьев, и он утверждает, что он бы правил с большей добротой, однако ему не суждено доказать свои намерения на практике. Для вестеросской картины мира принцип первородства настолько важен, что Дейенерис предполагает, что он распространяется и на дотракийцев; и лишь потом она в ужасе узнает от Джораха, что ее сын не будет иметь никакого статуса в кхаласаре, если Дрого умрет. К тому же, как предупреждает ее Джорах, скорее всего, новый кхал будет стремиться убить ее ребенка, так как будет видеть в нем потенциального соперника.
Идея о том, что старший сын должен унаследовать трон или, если он не царских кровей, – титул и имущество отца, в то время как младшим братьям не достается ничего, была принята на законодательном уровне в Европе в одиннадцатом веке. Ранее, по крайней мере в Англии, короли выбирались придворным советом из числа подходящих мужчин из династии; если старший брат считался непригодным в качестве правителя, вместо него мог быть выбран младший. Семейная собственность делилась между сыновьями поровну, а дочери получали приданое, когда выходили замуж. Такая система наследования, известная как «раздельное наследование», обеспечивала всех братьев и сестер, однако через несколько поколений она имела тенденцию ослаблять материальное положение семьи из-за деления земли и другого имущества, в результате чего каждый получал все более скромную долю. Введение принципа первородства решало данную проблему, отдавая все имущество самому старшему, заставляя младших сыновей наживать себе состояние самостоятельно, отправляясь в Крестовые походы, вступая в духовное сословие или беря в жены богатую наследницу. Жесткая версия принципа первородства недолго продержалась во Франции: несчастные судьбы младших братьев привели в начале двенадцатого века к модификации системы. Младшие сыновья теперь могли получить замки, усадьбы или поместья, распределяемые по принципу старшинства, а не переходящие старшему брату напрямую. Эта практика в какой-то мере помогла сохранить целостность собственности семьи.
Черная смерть, опустошавшая Европу после 1348 года, сократила численность населения примерно на сорок процентов. Эта катастрофа значительно снизила нехватку земли; в Англии множество семей, начиная от зажиточных крестьян и выше по социальной лестнице, оказалось в состоянии купить собственную землю и дома, где они могли бы расселить своих выживших потомков, которые в результате получили возможность выгодно жениться. В средневековой художественной литературе, особенно в романах, младшему брату не остается ничего, кроме как смириться со своим положением – в конце концов, он знал с самых ранних лет, что, если с его старшим братом ничего не случится, он не может ожидать многого от своего отца, – и он решает отправиться странствовать по миру и наживать богатство сам, отказавшись от соперничества. Однако есть один английский роман конца четырнадцатого века под названием «Повесть о Гамелине», в котором братья соперничают за наследство так же остро, как Станнис и Ренли. Спор спровоцирован отцом Гамелина, который наперекор советам всех своих баронов решает оставить своему младшему сыну в три раза больше имущества, чем двоим старшим братьям. Средний брат Оте не идет против младшего брата Гамелина, но Джон, старший брат, организует преступный сговор с целью объявить младшего вне закона и захватить его наследство. Оте отправляется в суд, чтобы представить там своего младшего брата, и оказывается на грани того, чтобы быть повешенным Джоном, потому что Гамелин так и не соизволил появиться в суде лично. В этот момент младший брат врывается в зал суда и клянется, что в петле окажется голова Джона, а не его. И действительно, Гамелин в итоге вешает Джона; вражда и ревность, вызванные необычным отношением отца к праву первородства, никогда не могли быть разрешены мирным путем.
Женщины, честь, секс и брак
Оберин: Мы не обижаем маленьких девочек в Дорне.
Серсея: Маленьких девочек обижают по всему миру (5.4).
Женщины Вестероса и Эссоса, как и их средневековые сестры, подчиняются законам патриархата. Ценность женщин из высшего сословия заключается главным образом в их функции объединять разные семьи, и их роль, как правило, состоит в том, чтобы выйти замуж за кого-то из своих родственников с целью формирования более прочных альянсов и исполнения обещаний. Такое отсутствие свободы выбора было типичным для брачных обычаев средневековой аристократии. Благородные девушки оказывались помолвлены в очень юном возрасте и часто вы давались замуж по достижении половой зрелости («в цвету», выражаясь по-вестеросски). Так, Кейтилин вышла замуж за Неда после смерти Брандона (старшего брата Неда); любовь в их браке зарождалась очень постепенно. Дейенерис отдается на милость Дрого в обмен на обещания военной поддержки плана Визериса по захвату Железного трона; неожиданно Дрого, по крайней мере в книгах, проявляет нежность к Дейенерис в первую брачную ночь. Санса, пешка в брачной партии, была обещана Джоффри, но вышла замуж за Тириона (брак с которым так и не был консумирован) и наконец была отдана Мизинцем в лапы Рамси. В Средневековье изнасилование, совершенное над Сансой в первую брачную ночь, должно быть, было уделом многих невест, которые, будучи юными девами, плохо представляли себе, что их ждет в спальне. В средневековой Европе сексуальное насилие было явлением повсеместным, как и в Вестеросе, и только мужское сопровождение и охрана могли гарантировать безопасность женщины вне дома. Как отмечает сам Мартин, изнасилования и сексуальное насилие были частью каждой войны на протяжении истории, от древних шумеров до наших дней. Опустить эти элементы из повествования, сосредоточенного на войне и власти, было бы фундаментально ложным и нечестным и подорвало бы одну из тематик моих книг: истинные ужасы человеческой истории совершаются не орками и Темными Лордами, а нами самими[3].
Марджери Кемпе, жившая в первой половине пятнадцатого века, о которой мы узнаем больше в четвертой главе, оставила нам, вероятно, первую женскую автобиографию на английском языке. Она рассказывает о сексуальном домогательстве, совершенном в ее отношении Стюардом Лестерским. В своих многочисленных путешествиях по Европе Марджери постоянно опасалась изнасилования. По религиозным причинам она не хотела сексуальных отношений с мужем после рождения первого ребенка. Тем не менее общепринятые взгляды на брачные отношения в те времена оправдывали регулярное сексуальное насилие со стороны мужа, в результате у них появилось еще тринадцать детей. В конце концов Марджери, заручившись поддержкой Иисуса, сумела договориться с мужем о выкупе из нежелательных супружеских отношений, выплатив долги мужа, и отправилась в паломничество в Иерусалим[4].
Вдовы, по крайней мере в Англии, считались более неподвластными воле своих отцов и братьев, особенно если у них оставались сыновья от умершего мужа, и им было легче избежать нежелательных вторых браков. В итальянских городах позднего Средневековья, где женщины, как правило, вступали в брак с мужчинами намного старше себя, вдовство порой наступало довольно рано. В таких случаях братья вдовы возвращали свою сестру и ее приданое обратно в семью, чтобы подыскать для нее другую выгодную партию. И очень часто семья первого мужа оставляла детей вдовы у себя; таким образом, скорбящая женщина теряла и мужа, и детей. Поэтому неудивительно, что Серсея, вдова и королева-мать, не может противостоять воле своего отца, когда он приказывает ей выйти замуж за Лораса Тирелла, чтобы укрепить связь между Ланнистерами и самым могущественным домом в Просторе. В период Средневековья, особенно когда Церковь стала подчеркивать важность согласия женщин при заключении брачного союза, начало появляться понимание того, что взаимное уважение и привязанность делают браки более крепкими и счастливыми для обоих участников. Мужья, которые отправлялись в Крестовые походы на десять лет, должны были быть уверены, что их жены смогут справляться с хозяйством. Негласное влияние и мудрость жен и матерей могут изменить судьбы народов.
Алиенора Аквитанская, одна из самых грозных королев Англии за всю историю страны, присоединилась к своим сыновьям, когда они восстали против своего отца, Генриха II. Маргарите Анжуйской, супруге Генриха VI, далеко не сразу удалось произвести на свет наследника. Ей пришлось пережить физическое и умственное угасание ее мужа, а также растущую силу и амбиции дома Йорка – факторы, вызвавшие Войны роз. Часто сравниваемая с Серсеей, Маргарита не могла самостоятельно править королевством: герцог Йоркский был назначен протектором во время болезни короля. Его критическое отношение к тому, как партия короля, поддерживаемая королевой, управляла делами королевства, как дома, так и в войнах с Францией, делало открытый конфликт неизбежным. Йоркистские победы, завершившиеся коронацией Эдуарда IV в 1461 году, для Маргариты ознаменовали начало многолетней дипломатической кампании в надежде вернуть трон своему мужу или сыну. Ей потребовалось десять лет для того, чтобы добиться поддержки кандидатуры графа Уорика («Королевского распорядителя») со стороны Франции, чтобы восстановить власть Ланкастеров; очевидно, она надеялась, что ее сына изберут королем. Реставрация продлилась недолго: йоркистские и ланкастерские армии встретились в битве при Тьюксбери 4 мая 1471 года. Эдуард, сын Маргариты, был убит, а Генрих VI умер в тюрьме: надежды Маргарет рухнули. Следующие пять лет она провела под опекой Элис де ла Поль, вдовствующей герцогини Саффолка и внучки поэта Джефри Чосера. Элис была другом и сторонником Маргариты в юности; возможно, это сделало условия ее новой жизни терпимыми. После выплаты значительного выкупа и отказа от всей своей собственности в Англии Маргарита вернулась в свою родную Францию в 1475 году, где она умерла семь лет спустя. Ее история особенно драматична, но она перекликается с судьбами очень многих средневековых королев.
Представления о женской и мужской чести в Вестеросе принципиально различны. Слово «шлюха» используется повсеместно как бранное, и это оскорбительно и для женщин, и для мужчин. Нед чуть не придушил Петира Бейлиша, когда тот за явил, совершенно правдиво, что жена Неда находится в его борделе. Петир забрал туда Кэт, чтобы сохранить ее прибытие в Королевскую Гавань в тайне, но Нед истолковывает это как ужасное оскорбление для нее и его чести. Сексуальная чистота играет ключевую роль в определении женской чести, в то время как сексуальная свобода является прерогативой мужчин и диких женщин. Оша говорит, что она была с мужчинами, которые съели бы Теона заживо и использовали бы его кости в качестве зубочисток; Игритт настаивает на том, что она имеет право выбрать даже «ворону» Джона Сноу в качестве своего любовника. Мужская половая распущенность не считается постыдной, однако Серсея обижается на поведение Роберта, а Кейтилин не может смириться с явной изменой Неда, в результате которой в их семье появился Джон Сноу. Только Тайвину Ланнистеру кажется, что содержание любовницы – это недостойное поведение для Тириона, который представлял своего отца в роли десницы короля. Лицемерие Тайвина, которое проявилось в том, что он взял Шаю в любовницы, станет одной из причин его гибели.
Как и в средневековых европейских городах, бордели являются неотъемлемой частью жизни Вестероса. Епископ Винчестерский владел землей в Саутварке, на которой стояли знаменитые бордели средневекового Лондона, и получал значительную прибыль от арендной платы. Местных проституток иногда называли «винчестерскими утками». В борделе, стоящем у врат Винтерфелла, мы впервые встречаем Тириона, наслаждающегося пивом и плотскими утехами; материальное богатство Мизинца поддерживается его борделями в Королевской Гавани: как хвастается он Варису, там реализуют любые сексуальные фантазии. Дома терпимости Мизинца имеют довольно скромные фасады, однако внутри они блистают роскошью – с мягкими, расшитыми подушками, прозрачными занавесками, тяжелыми шторами и арками, предоставляющими возможность уединиться в приятной средиземноморской обстановке. Бейлиш учит своих сотрудников искусству угождать клиентам, но только в устной форме. Когда Рос и его подруга приглашают его присоединиться к ним, он отказывается, поскольку сердце его, по его словам, совсем не к этому лежит. Бордели Кротового городка, что возле Стены, сполна удовлетворяют братьев Ночного Дозора, ведь они поклялись не брать себе жен и вести холостяцкую жизнь.
Поделиться книгой: