Звёзды Платона

— Хороший вопрос, старлей. Не на броне потому, что высаживаться будем на козьих тропах. А задача будет та же, что и у второго взвода в своё время. Блокировать подходы к кишлаку Анаха. Кстати, духи за неделю только в районе кишлака сожгли два БТРа, три БМП и штук пять грузовиков. Сбили и восьмёрку, машина сгорела, но экипаж наши вытащили.

Ещё до прихода взводного, Сандро рассказал о суматохе парням из взвода и те начали на всякий случай собираться. Обложили обогреватели запасными стельками, тёплыми носками и перчатками. Забивая все мыслимые и немыслимые запахи, понесло им… мужицким духом! Конечно, у каждого были и свои тайные загашники, которые сейчас перебирались, типа — пригодится — не пригодится. Начались вопросы:

— А ты берёшь…?

— А зачем столько-то?

— Пацаны, а у кого пару запалов лишние есть?

— Санёк, поточи мои ножи. У меня так никогда не получится! А я тебе шнурки поглажу!

Взводный пришёл, когда его четырнадцать бойцов практически были уже готовы к боевому выходу. Оставалась оружейка, пайки и Яше аптечку пополнить. Очкинази встретился взглядом с Платоном.

— До особого распоряжения, назначаю исполняющим обязанности заместителя командира взвода рядового Платонова, — как-то буднично объявил взводный. Парни переглядывались и утвердительно кивали друг другу. А кого ещё?

Вылетели часа за три до запланированного времени, не дали нужного количества вертушек. Поэтому с первой группой, состоящей из двух взводов, полетел и комроты с замом. Извозчиком было новое звено. Звено Михалыча отправили на доукомплектацию и плановый ремонт. По новой инструкции, разведчиков десантировали километра за четыре до расчётного места дислокации. Привыкли, что Михалыч со своими летунами, жалея парней с тяжеленными ранцами и ящиками с боекомплектами, высаживал их максимально близко к координатам выполнения задания. Теперь придётся ножками, ножками…

После посадки решили минут десять посовещаться. Зашли в редкую «зелёнку», выставили дозорных и присели, развернув на плоском валуне, карту.

— Значит так, мужики! У нас два варианта выхода на позиции, как в сказке. Направо пойдёшь, коня потеряешь. Я вот о чём. Можно конечно пойти вот этой тропой, рекомендованной нашими штабистами. Но вот эти выступы видели? А вот это сужение — как вам? Да простит меня начальник штаба, но будь я духом, я бы ждал бы нас именно здесь. И хрен…, извиняюсь, кто бы у меня ушёл из этого ущелья. Тут и 300 спартанцев не нужны! Что предлагаю? А я предлагал это на совещании в штабе… Послали! Но они теоретики, а мы на земле работаем. Предлагаю пойти вот так. Понимаю, высоковато. Снежные пробки? А нет там снега. Михалыч, когда за парнями Очкинази летал, через горы полетел, чтобы быстрее и снега не увидел. Михалычу верите?

— Да чё там мусолить, командир! И Михалычу верим и тебе верим. Через горку, значит через горку. Парни тяжёлую обувь одели, носочки тёплые. До вечера добежим! — откликнулся командир первого разведвзвода Иванов.

Время не тянули, тут же выслали по маршруту перехода две дозорные группы. С первой пошёл замкомвзвода Платон. С ним пошли Сандро и Бес. Оторбай прошёл краткий курс сапёрной подготовки и мог пригодиться в дозоре не только, как переводчик. Бес тут-же срезал на дереве длинный, метра два, гибкий прут и зачистил на нём кору.

— Бес, на рыбалку собрался? — пробовал поиздеваться Сандро.

— Ага! На ужин караси в сметане, — отшутился Бес.

Отойдя метров восемьсот от лагеря, Платон вызвал взводного по портативной рации, как и оговаривали:

— Вол, я Платон! Вышли на тропу, но её почти не видно. Начали подъём, пока всё ровно. Приём.

— Платон, я Вол. Продолжайте движение. На связи.

Конечно идти в дозоре — очень ответственное и опасное задание. Смертельно опасное. Ты не только первый рискуешь подставить свою голову под прицел снайпера или напороться на засаду. Ты отвечаешь за жизни своих боевых товарищей. Правда идти легче. Дозорных старались не нагружать, они и так наматывали километры, как бурундуки в колесе.

Первым шёл Бес со своим прутом на плече. Шёл не быстро. И потому, что поднимались по крутой горке, и потому, что Бес очень внимательно смотрел вперёд и под ноги. Тропа была еле заметной и было видно, что по ней ходят очень редко. А может и не люди вовсе. За Бесом шёл Платон с автоматом на шее и СВД за спиной. Ему говорили, мол ну, если назначил сам себя снайпером, — оставь автомат. На фига ещё четыре с половиной кило нагрузки, да плюс боезапас? Но Платон упорно пёр и то, и другое. Взводу нужен ещё один снайпер, а свой АКС он не бросит. Привык. Сандро шёл замыкающим, вертя головой на все 360 градусов.

У Платона «шумнула» портативная рация. Бойцы присели, поделив сектор обзора на три части.

— Платон, я Чиж, — вызывал дозор ротный.

— Чиж, Платон на связи. Продвигаемся, до перевала метров 700–800, начали попадаться пятна снега.

— Понял тебя. Платон, после перевала тропа делится. Вы уходите выше, второй дозор пойдёт нижней. Как понял, Платон?

— Чиж, задачу понял, мы уходим по верхней тропе.

Неожиданно, сидевший за спиной Платона Сандро вполголоса запел:

— Чижик-пыжик, где ты был? На Фонтанке водку пил. Выпил…

— Платон, это кто, бл…, у тебя там народным творчеством занимается? Передай этому Кобзону, что я лично в хор самодеятельности его запишу, когда вернёмся! Будет перед начальством фальцетом петь! Потому, что я ему все яйца пообрываю.

Сандро тут — же схлопотал подзатыльник от Беса. А кто знал, что микрофон такой чувствительный? Пошли дальше. После перевала ландшафт изменился и снега была побольше, но продвижению он не мешал. Только Бес немного нервничал. Под снегом могли быть «сюрпризы», а он их не видел. Вот тут пригодился его длинный и гибкий прут. Он взял его за толстое основание, а тонким стал вести перед собой, расчерчивая пятна снега. И, если тонкий кончик прута упирался, Бес поднимал руку, останавливался и осторожно подходил проверять. Вот она, где собака порылась! Бес сказал, что так ещё грамотные разведчики ходят в сумерках и ночью. Мишин учил.

— Слышь, грамотный! А мы можем как-то побыстрей ластами перебирать? Нам засветло нужно до места засады добраться. Слышал? Чижик яйца всем нам пооткручивает! — весело затараторил Сандро, умудряясь идти спиной вперёд.

— Не нам, а Кобзону! А Кобзон у нас ты! — засмеялся Платон, показывая на три силуэта, шедшие ниже их по склону.

Это был второй дозор. Им было идти легче, снега не было вообще и тропа повнятней. Да и Беса такого не было с этой палкой — ковырялкой. Щёлкнула рация.

— Кобзон, я Чиж! На связь!

А вот это уже было смешно! Платон протянул микрофон Сандро:

— На… тебя ротный вызывает!

И пока Бес с Сандро корчились от смеха, Платон, взяв себя в руки, ответил:

— На связи Платон!

— Платон, слушай сюда. По данным воздушной разведки, к ущелью, которое нам нужно перекрыть, движется большая банда духов. Ваш взвод перекрывает ущелье по южному склону. Вы должны были видеть второй дозор. За ними бежит первый взвод, именно бежит! Им идти дольше. Слышишь меня?

— Слышу, Чиж. Мои действия?

— Скажи, а у тебя случаем мин нет? — загадочным тоном спросил комроты. Он знал, что у разведчиков в ранцах можно было ещё и не только мину найти.

Бес показал Платону один палец.

— Есть. Одна.

Бес еле слышно прошлёпал губами:

— МОН (мина осколочная натяжного действия).

— МОН, — громким эхом повторил Платон.

— Значит так, Платон! Аллюр три креста, рысью, галопом все вниз. Бегом навстречу духам! Красиво ставите свою МОН. Ты понял меня? Красиво! Чтобы ни одна душманская морда не заметила. И быстро назад, мы вас уже встретим. Нужно духов на какое-то время тормознуть, чтобы первая успела занять позиции. Всё понял?

— Понял! — по слогам в такт бега орал Платон и в чувствительный микрофон было слышно, как громко дышит и топает, спускаясь по склону в ущелье, трио имени товарища Кобзона.

Ущельем это место назвать можно было с большой натяжкой. Неширокая горная дорога, которую часто засыпало камнепадами и снежными лавинами с северного и южного склонов, сходящихся двух невысоких горных хребтов. Бес и Сандро спускались в самый низ, на дорогу. А Платон старался бежать по склону, проваливаясь по щиколотки в мелкий щебень недавнего оползня. Передвигаться на левой прямой ноге и правой полусогнутой было трудновато. Падать было категорически нельзя, в руках Лёха нянчил снайперскую винтовку с «драгоценной» оптикой. Платон видел, как остановились Бес с Сашкой и что-то орали друг другу, размахивая перед носом сапёрными лопатками. Видно Бес «победил», потому что Сандро начал разгребать щебень на обочине дороги, а Бес начал разматывать струну для растяжки. Платон прошёл ещё метров сто и, выбрав камень повыше и потеплее, залег. Ну, да! Была ранняя весна, но на южном склоне, в горах солнышко даже грело.

Дорога просматривалась довольно хорошо и, настроив бинокль, «пришельцев» Платон увидел сразу. Шли несколькими небольшими группами. В каждой группе по 3–4 ишака, видно боезапас везут. До первой было километра два с небольшим, а сколько их ещё там, за поворотом, было не известно. Платон повернулся и посмотрел в сторону своих. На дороге стояли и подпрыгивали, размахивая поднятыми вверх автоматами, Сандро и Бес. Успели. Платон осторожно сполз с грелки-валуна и быстрым шагом пошёл назад по осыпающемуся склону к своим. Теперь хотелось укоротить левую ногу!

На скорую руку оборудовали огневые позиции. Залегли, в ожидании подхода своих. Щёлкнула радиостанция, но вызова не было. Щёлкнула ещё раз. Платон машинально повернул голову назад.

— Пиф-паф! Загораем пацаны? — зло спросил, стоящий сзади майор Чижов, кидая в них мелкие камешки.

— Тыщ… майор, а как вы?

— Как… каком кверху, рядовой! Раскорячились тут, как три беременных таракана. Вернее, как два таракана и Кобзон! — ехидно так сказал ротный, почему-то посмотрев на Беса.

Бес от обиды и возмущения так ничего в оправдание и не сказал. И было видно, как трясётся спина у отвернувшегося рядового Сандро. Смеялся, падла!

Неожиданно громкий взрыв мины, умноженный эхом, прервал мирный и интеллигентный разговор. Минуты две ещё эхо носило от склона к склону звук автоматной трескотни, а потом всё стихло. Командир первого взвода доложил, что они добежали и занимают позиции на северном склоне.

— А вот за это мужики, вам отдельное спасибо, — сказал ротный, показывая своим изуродованным указательным пальцем в сторону взрыва, — Кстати, маскироваться нужно на 360, а не только в сторону фронта. А то выходит, что твой нос никто не видит, а вот твою задницу… Воевать сегодня с вами буду! И Чижика прощаю…

Ротного боялись. Ротного уважали. Ротному верили. А те, кто знал его больше, гордились им. Потому что двадцативосьмилетние командиры разведрот редко встречаются. Да и майоры в этом возрасте — редкость.

Чижов подошел почти вплотную к Платону, заглянул ему в глаза и, ткнув своим кривым пальцем в ствол СВД, спросил:

— Ты что? Снайпером заделался?

— Товарищ майор, это Пули винтовка… я обещал ему… А тут по тревоге…

— Короче, снайпер, слушай задачу, — переходя на громкий шёпот, чеканил слова ротный, — Наши позиции в скалах, мать его… Один выстрел по нам из РПГ и всё, хана… посечёт скальными осколками! Твоя задача — духи с гранатомётами. Стреляешь только по этим целям! Головы не давай поднять сукам. И, если хоть один, — и ротный упёр свой загогулистый палец в грудь Платона, — я с тебя… Ну, ты понял!

— Понял!

— И прячься так, чтобы я тебя не увидел, — прямо в ухо прошипел свирепый ротный.

Платон полчаса обкладывался камнями, заваливал себя сухими ветками, просил Дягилева прикрыть его маскировочной сеткой и притрусить колючками. Потом, вдруг, вспомнил, что не сходил в туалет… Опять его раскрывали, камни отваливали, ветки растаскивали… Всё это, конечно, не молча! Под мат Беса и хохот Сандро! Вот мороки с этими снайперами — самоучками!

Через час, относительную тишину разорвала длинная пулемётная очередь со стороны духов. Это они увидели движение впереди себя. В оптику Платон видел, как залегли четверо дозорных душманов, как вышли вперёд два расчёта с ручными пулемётами и открыли огонь по северному склону. Второй расчёт он видел очень хорошо, была возможность сделать верный выстрел, но Платону поставлена чёткая задача и раскрывать себя нельзя. Было слышно, как короткими очередями начал работать по целям Араратик, а он забрался выше всех. Значит пытаются обойти. Боковым зрением Платон уловил движение справа. Мимо его лёжки, низко пригибаясь, пробежал ротный Чижов с двумя бойцами. «К Араратику побежали! На усиление.» — подумал Платон. — «А меня то и не заметили… чуть на спину не наступили». Неожиданно в прицел попала чёрная чалма. Есть движение в сторону вершины. Духи ползли в сторону Араратика. Платон начал сопровождать их в прицел СВД. Трое. Вот первый наполовину вышел из-за каменного карниза, положил на плечо гранатомёт… Выстрел. Чёрная чалма слетела с бритой головы. Ударили три автоматные очереди, это Чижов увидел, преследовавших их, духов.

Бой то затухал, то вновь обострялся, когда духи пытались обойти позиции разведчиков. Но по южному склону им мешал обрыв и Араратик, усиленный целым майором, а по северному — снег. Черные силуэты легко различались на белом снежном фоне даже вечером, и снайпера «набирали очки», как в тире. По плотности огня со стороны русских, духи понимали, что их немного, но как их пройти, решение пока не нашли. А отступать мешал приказ самого Ахмад Шаха Масуда, а он трусости не прощал. Отряды всё подходили и подходили, увеличивая мощь наступательного кулака. Наконец перебросили и третий разведвзвод, они вовремя усилили оборону и успокоили нервную систему ротного командира. Неожиданно на ущелье упал короткий вечер, плавно перешедший в яркую, звёздную ночь. Включились аккумуляторы в ночных биноклях и прицелах у снайперов. Одиночные выстрелы не давали отвлекаться на красоту небосвода, а далёкое всхлипывание шакала напоминало: «Вы не дома, пацаны!» Вылазок не было, видно духи по настоящему вымотались.

Ранее утро началось с выстрела снайперской винтовки. Стрелял Платон. Он выполнял приказ Чижова, отстреливал желающих пострелять в нашу сторону из РПГ (ручной противотанковый гранатомет). Цель была трудной, но реализованной вовремя. На долю секунды дух опоздал нажать на спусковой механизм. Пуля пришла раньше. Но перед полным разрушением, мозг успел отдать мышцам чёткую команду, и уже падая в бездну, палец духа нажал… Резкий хлопок, граната вышла из тубуса и, оставляя чёткий инверсионный след, ушла назад и вверх. Сотня красных, не выспавшихся русских и афганских глаз внимательно наблюдали за снарядом, исчезающем в сером утреннем небе. «Так вот, как у них на Байконуре!» — невольно представил Платон. А дальше? А дальше работал «воздух»!

Ущелье внезапно заполнилось грохотом и пронзительным свистом турбин. В ущелье просто ворвались «крокодилы». Сначала зашла первая пара МИ — 24, обрабатывая НУРСами кишащий духами участок ближе к обрыву южного склона. Через минуту вторая пара «крокодилов» начала пахать ущелье из всего, что у неё было. Стоял такой грохот от мощных турбин, разрывов реактивных снарядов и снарядов пушек, что все бойцы невольно пригибали головы и открывали рты. Поняв, что спастись от «крокодилов» можно только максимально близко подойдя к русским, духи попёрли вперёд. Платон видел, как стоя на одном колене, взводный лейтенант Очкинази хладнокровно короткими очередями расстреливал бегущих духов. Как одновременно Бес с Сашкой Дягилевым бросили гранаты и сами упали под камни. Внезапно внимание привлёк душман, на бегу раздвигающий трубу РПГ — «Муха». «А этот где здесь танки увидел?» — промелькнуло в голове у Платона. Дистанция была идеальной. Платон выждал, когда дух перестал прыгать с камня на камень, остановился и, положив трубу на плечо, откинул прицел… В такой позе, после выстрела Платона, он и упал на спину, продолжая держать в руках «Муху».

Инструкция по креплению боевых орденов

«Крокодилы» ещё долбили из пушек и пулемётов разбегающихся по «зелёнке» моджахедов, но в ущелье бой уже закончился. По тропе ходили бойцы, вытаскивали из укрытий живых духов, заставляли их собирать своих раненых и убитых, сносить в одно место. Другие парни собирали брошенное оружие, ловили бродящих, очумевших от грохота ишаков, и снимали с них ящики с боеприпасами. Как очумелые бегали санитары, бинтуя, перевязывая и ширяя промедол в бёдра орущих раненых. Всем этим руководил бегающий, в сопровождении двух бойцов, командир роты майор Чижов. Он орал, махал руками, отдавал приказы и придавал ускорение пинками под зад духам, бредущим с поднятыми руками.

По цепи пролетела новость — летят вертушки и уже совсем скоро на месте будет конвой грузовиков в сопровождении брони. Настроение поднималось прямо пропорционально понижению адреналина в крови. К стоящим в стороне Платону, Бесу и Сандро подошёл ротный, сопровождаемый лейтенантом Очкинази. Лицо Чижова было злым, грязным от пороховых газов и сосредоточенным. Парни поняли, речь пойдёт не о Кобзоне. Он молча взял из рук Платона СВД, отщёлкнул магазин и начал выбирать из него патроны. Получилось — семь!

— Из винтовки три раза стрелял? — строго спросил майор.

— Так точно. Сколько видел духов с РПГ, столько и стрелял. Как приказали…, — опустив голову, виновато ответил Платон, не понимая, что от него хотят и в душе самому себе клянясь, что сегодня же сдаст СВД в оружейку.

Неожиданно майор притянул рядового к себе, ободрав небритой чумазой щетиной мальчишескую щёку Платона, и мягко, как младшему братишке сказал:

— Какой же ты молодец, Платоха! Я видел их, всех троих! Три выстрела и все три в лоб! А говоришь — не твоя винтовка. А знаешь скольких ты ребят своих спас? — всё хлопал и хлопал по плечам рядового ротный, выбивая из них серую афганскую пыль.

Подумав, что все прощены и теперь всё можно, Сандро возьми, да и спроси Чижова:

— Товарищ майор, а где вы своим пальцем ковырялись?

Все напряглись и ожидали логично грубого ответа. Но Чижик рассмеялся и рассказал:

— Я, когда маленький был, батя повёл меня в зоопарк. А я шустрым тогда рос. Вот залез в вольер с гигантскими черепахами капустой их покормить. А одна вместе с капустой и палец мой начала жевать… еле отобрали. Столько проблем у меня потом по жизни из-за пальца было. Еле в военное училище взяли!

Через два дня Чижов принимал отчёты, докладные, объяснительные и ходатайства от своих подчинённых за последнюю проведённую операцию. Майор внимательно слушал взводных, задавал вопросы, приказывал дописать или вообще переписать служебные бумаги. Когда время пришло «отбиваться» Очкинази, ротный жестом остановил его и сказал:

— Сева, хочу поставить тебя в известность. Я подаю ходатайство на награждение твоего рядового Платонова Леонида Анатольевича. Он мной представлен к ордену «Боевого Красного Знамени».

— Ого! Георгич, у нас у офицеров такой награды ещё нет в бригаде, — удивился командир первого взвода.

— У офицеров нет, а у рядового будет, — резко ответил Чижов, — парень достоин, это моё решение!

— Товарищ командир, а у меня на Платонова ещё одно ходатайство лежит. Всё как-то… на медаль «За Отвагу»! — нерешительно вступил в разговор Очкинази.

— Это за какой эпизод? — спросил ротный.

— Когда духи женщинами с детьми прикрывались, — напомнил взводный.

— Какой же ты, Сева… Я ж тебе тогда ясно… Позже поговорим! Подавай, этот эпизод с остальными не пересекается, — заиграл желваками раздражённый ротный.

Через неделю отдельную бригаду ВДВ перевели на доукомплектацию, пополнение и отдых на юг, ближе к Кабулу. Но и там разведроте находилась работа. Через пять месяцев пришла первая очередь наградных. А ещё через месяц вторая. Платону торжественно, перед строем разведроты, командир бригады приколол на грудь медаль «За отвагу». Прошел месяц и уже на общем построении бригады Платону к «афганке» «прикрутили» орден «Красной Звезды»! Почему не «прикололи» орден «Боевого Красного Знамени» никто не объяснял. Дёрнулся было возмущённый ротный майор Чижов по инстанциям, мол, не к той застёжке представлял. Но майору объяснили, а вернее сказали, чтобы он шел… служить дальше. Да и какая разница, «прикололи» или «прикрутили»? Главное, — живой!