Тебе меня не сломить

— Ну, раз уж судьба свела нас снова в столь чудесный вечер, может, потанцуем? — предложил Саша, ставя рюмку на поверхность столешницы и поднимаясь со стула.

Юля даже не успела запаниковать, отчаянно перебирая в голове, что бы такого ему ответить, чтобы не прозвучало слишком грубо, но вполне ясно дало понять, что она не расположена к общению с ним. Словно спасение откуда-то из толпы появился Макс.

— Ну, наконец-то, думал, ты уже не придешь, — собственнически обняв ее за талию и поцеловав в висок, с укором произнес он.

— Я не могла не прийти, просто немного опоздала, — через силу улыбнувшись, наигранно весело проговорила Юля, наблюдая за реакцией опера. Вроде бы в его лице ничего не изменилось. Только поменялось выражение его глаз, в которых и без того словно был застывший лед. Он по-прежнему стоял напротив, засунув руки в карманы, медленно переводя взгляд с нее на Максима.

— Пойдем на сцену, у меня есть для тебя сюрприз, — не обратив на опера никакого внимания, предложил парень и, не дожидаясь ответа девушки, потянул ее через зал в сторону сцены.

Лишь на секунду Юля обернулась — Степнов смотрел им вслед спокойно и даже безразлично. Встретившись с ней глазами, он лишь усмехнулся.

— Макс, зачем мне туда идти? — спросила девушка недоуменно, едва успевая за парнем. Он ничего не ответил, а может, просто не услышал ее вопроса в грохоте музыки.

К тому моменту, когда они Максимом поднялись на сцену, музыка как раз стихла. Макс подошел к ди-джейскому месту и взял в руки микрофон. Юля остановилась рядом, растерянно застыв на месте, и, как ни пыталась отделаться от этого ощущения, все равно, даже через весь зал, чувствовала на себе прожигающий взгляд опера.

— Минуточку внимания, — проговорил Макс, и публика с интересом уставилась в их сторону. — Сегодня я представляю вам свою новую программу, надеюсь, она вам понравилась, — народ зааплодировал. — А также хочу представить вам мою девушку Юлю, — парень подошел к ней ближе и снова взял ее за руку. — Мы вместе уже почти два года, и именно сегодня, и именно здесь и сейчас с этой сцены я хотел бы кое-что сказать, — он сделал многозначительную паузу и произнес, глядя девушке в глаза: — Ты выйдешь за меня замуж? Публика восторженно захлопала и засвистела. Юля стояла ни жива, ни мертва, слова застряли комом в горле. Макс прекрасно знал, как она не любит быть в центре внимания, тем более, совершенно незнакомых людей, и все же сделал столь интимный момент, касающийся только их двоих, публичным. Ей хотелось провалиться сквозь землю, убежать как можно дальше отсюда. Юля почувствовала, как краска медленно заливает лицо.

Кто-то выкрикнул из толпы: «Выходи за него!», и ситуация вовсе стала походить на какой-то дешевый мыльный сериал. Однако Макс не чувствовал никакого смущения, широко улыбался в ожидании ответа.

— Хорошо, — только и смогла выговорить девушка, опуская глаза.

— Это «да»? — радостно произнес парень в микрофон и поднес его ближе к ней, чтобы ответ услышал весь зал.

— Да, — растерянно кивнула Юля, невольно выискивая взглядом опера, который смотрел прямо на нее и, демонстративно сложив ладони, изображал аплодисменты.

Кажется, она не слышала того, как хлопал зал, как снова заиграла музыка, не почувствовала, как, поцеловав ее, Макс выпустил ее руку, словно разрешая наконец сойти со сцены, и вернулся за диджейский пульт.

На негнущихся ногах Юля преодолела несколько ступенек вниз и несколько десятков шагов через зал, прочь из толпы, и остановилась в самом начале танцпола. Ей было страшно повернуть голову в сторону бара и снова встретиться взглядом с опером, увидеть холодную усмешку на его губах, от которой по телу невольно пробегала дрожь. И уйти было нельзя. Она, конечно, была зла на Макса за дурацкую выходку, но этому Степнову необязательно было об этом знать. Также как и о том, что предложение руки и сердца буквально застало ее врасплох.

— Отличное выступление. Этим парень, несомненно, сделал себе хорошую рекламу, — услышала она за своей спиной знакомый голос. — Наверное, нужно поздравить тебя…

— Кажется, я уже говорила, что выхожу замуж, — не поворачиваясь к Саше, заметила Юля, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно спокойнее.

— А я уже говорил, время покажет, — помолчав, проговорил он и, развернувшись, направился к выходу.

Краем глаза она видела, что он ушел, но все же еще какое-то время стояла неподвижно, боясь повернуться. От его слов было не по себе. Где-то в груди застыло какое-то леденящее ощущение, а сердце отчаянно забилось в странном предчувствии. Юля злилась на себя за то, что так близко принимает слова какого-то самонадеянного придурка, но все внутри переворачивалось от одной мысли о нем, и почему-то даже не возникало сомнений — он вернется.

Глава 6

— И что это сейчас было? — немного раздраженно поинтересовалась Юля, едва дождавшись, когда десять минут спустя Макс подошел к ней, выискав среди толпы.

— Ты о чем? — искренне удивился он, пытаясь понять, отчего девушка злится.

— Там, на сцене? — медленно проговорила она, скрестив руки на груди и глядя на него в упор.

— Ну, вообще-то, я сделал тебе предложение, — усмехнулся парень.

Как же долго он ждал этого вечера. Клуб, музыка, управление ди-джейским пультом и, соответственно, настроением тех, кто пришел сюда отдохнуть, вгоняло его в эйфорию, несравнимую ни с чем. Он готов был посвятить свою жизнь ди-джейству, а не просиживанию в душном унылом офисе, однако пока не был настолько раскручен, чтобы жить лишь за счет своего хобби. Новая программа, которую он составил, привела посетителей клуба в восторг, но все же нужно было как-то сделать ее запоминающейся, такой, чтобы запомнили именно его. И решение пришло практически мгновенно. Они давно встречались, иногда представляли свою совместную будущую жизнь и, в конце концов, предложение, вероятно, все равно бы последовало. Так почему бы не совместить этот романтический момент и открытие программы. Зная Юлю, он, конечно, немного усомнился в том, что она придет в восторг от такого публичного предложения, но, с другой стороны, должен был получиться довольно красивый жест, понравившийся бы большинству девушек, а публика точно запомнит.

— Ты уверен, что только мне? У меня такое ощущение, что ты сделал предложение всей этой толпе, — тоже с усмешкой спросила девушка.

— Мне кажется, было романтично, — пожав плечами, недоуменно сказал парень и кивнул в сторону заполненного зала. — Народ в восторге.

— Вот именно, что народ в восторге, не я! — помолчав, с горечью произнесла Юля.

— Макс, это должно было произойти только между нами, а не на глазах у сотен человек.

— Я не понимаю. Тебе, что, не понравилось? — улыбка сошла с лица парня. — Юль, что не так? Она смотрела на него, совершенно не понимающего ее недовольства и не понимающего ее саму и все, что с ними происходит в последнее время. И вдруг так просто пришло осознание того, что доказывать что-то сейчас бесполезно.

Парень не слышал ее. Слушал и не слышал, а, вернее, не хотел слышать. Он весь был там, на своей сцене, в общении с музыкой и залом.

— Все не так! — резко ответила Юля и, развернувшись, стала пробираться сквозь толпу, чтобы быстрее покинуть заведение. Ей не хватало воздуха, хотелось скорее убежать отсюда, в прохладу майского вечера. Уже выскочив на улицу, она жадно вдохнула воздух и, сделав несколько шагов назад, отступила к стене клуба, прижалась к ней спиной. Как же так получилось? Два года вместе…

Кажется, совсем недавно они были родными людьми, а сейчас… Что стало с ними сейчас? Он не понимает ее. И словно совсем не знает. Он чужой. Совсем чужой.

* * *

— Товарищ полковник, здравия желаю, — приветливо сказал Степнов, входя в кабинет начальника ОМВД, и, не обращая внимания на его занятость, без разрешения прошел к столу и сел на стул напротив.

— Ну, здравствуй, Саша, что ты хотел? Дел невпроворот, — мужчина поднял голову и взглянул на него внимательно. — Проблемы какие-то? — Нет, все нормально, — успокоил его парень и, помолчав, спросил: — Константин Николаевич, у вас же есть какие-то завязки с начальником финансовой части? — Есть, — снова уткнувшись в документы, кратко ответил тот. — Почему ты спрашиваешь? — Мне нужно, чтобы к нам на ревизию пришел определенный человек, а я знаю, что распределением занимаются как раз в бухгалтерии, — спокойно произнес Степнов, которого никак не пугала ни занятость начальства, ни недовольство его расспросами. В любом случае, не откажет — они в одной упряжке, и Шведов прекрасно знает: откажет он, когда-нибудь откажут и ему.

— Зачем тебе это? Насколько мне известно, ревизия будет касаться имущества отдела, — снова поднял на него глаза начальник и хмыкнул: — У тебя, что, стульев в кабинете не хватает? — Константин Николаевич, я редко вас о чем-то прошу и только о важном, — проигнорировав подкол, совершенно серьезно ответил Саша. — Так вот, это важно для меня. Мне нужно, чтобы к нам на ревизию пришла одна девушка. Она работает в бухгалтерии Управы.

— А как же твоя теория о продажных тварях? — помолчав, усмехнулся мужчина, внимательно разглядывая своего начальника розыска.

— Моя теория и моя просьба никак не связаны между собой, — ответил Степнов немного резко и тут же выдал широкую улыбку, которая не затронула его глаз. — Ну, так что, поможете? — Оставь мне ее данные, — вздохнув, кивнул Шведов.

* * *

— Что?! «Мневники»?! Но почему?! Я два года подряд в «Волжское» ходила, — возмущенно воскликнула Юля, пролистав распоряжение о распределении на ежегодную ревизию. — Я там уже все знаю, и начальство было мной вполне довольно.

При одном упоминании о «Мневниках» перед глазами появлялась наглая усмешка опера. Ни за что на свете она не переступит порог отдела, где он работает.

— Юль, я не знаю. При распределении на черновике я учла все пожелания, — пожала плечами сотрудница материального учета, отдел которой готовил ведомость. — Электронную версию Ольге Александровне отдала. Она сама распечатала, видимо, внесла какие-то поправки.

— Что-то я смысла не понимаю, — продолжала недоумевать девушка, отдавая ей ведомость. — В прошлом году там Аксатова из договорного была, она, вроде, и живет где-то в той стороне, а в этом году нас почему-то местами махнули, и теперь ей до «Волжского» в другой конец города пиликать.

— Спроси у Ольги Александровны, может, она ошиблась, — посоветовала та, направляясь к выходу, чтобы оповестить других сотрудников о том, где им предстоит проводить инвентаризацию. По сути, заниматься данным делом должны были работники материального учета, однако, чисто физически, они просто не могли объехать с ревизией все отделы полиции Москвы, находящиеся в подчинении их Управления, поэтому были задействованы и другие работники бухгалтерии.

— Ольга Александровна, здравствуйте! У меня вопрос по распоряжению на инвентаризацию, — с порога начала Юля, едва ступив в кабинет главбухши, которая пыталась разгрести завал бумаг на своем столе.

— Да, Юля, что там? — не поднимая глаз от документов, поинтересовалась та.

— Ольга Александровна, вы меня на «Мневники» поставили, а я обычно в «Волжском» проверяю. В «Мневники» Аксатова ходит, — проговорила девушка, присев на стул напротив. — Исправьте, пожалуйста, пока еще в правовом не заверили.

— В этом году Андрей Дмитриевич сам списки корректировал, — оторвавшись от бумаг, взглянула на нее главбух. — Так что все вопросы к нему. Можешь поинтересоваться. Хотя я бы не советовала обращаться к нему с такой ерундой.

Кроме того, он только что с совещания. Ох, их там начальство отчитало…

— Я поняла. Спасибо, — как можно спокойнее произнесла Юля, поднимаясь.

Она вернулась в кабинет, изо всех сил призывая себя успокоиться. Идти к начальнику финансового управления желания не было. Ну, перепутал человек, даже не представляя, чего стоит ей отправиться в это место. В конце концов, она лишь будет выполнять свою работу, и это всего каких-то пара недель.

Возможно, они и не встретятся в стенах этого ОМВД, или парень вообще в отпуске, или на больничном, и ничего не подозревает о том, что она должна там появиться. Однако, как бы Юля себя не успокаивала, на душе, словно камень повис, стало тяжело дышать.

Девушка сидела, пялясь в окно на пасмурное небо, готовое в любой миг разразиться дождем, и никак не могла собраться с мыслями. Чем же этот человек так ее пугал? С того дня в клубе прошло несколько дней, и он больше ни разу не объявился, но, как бы смешно это ни звучало, своими словами он оставил такой осадок, что она невольно оглядывалась по сторонам, выходя с работы и подходя к дому, ожидая увидеть его в любой момент. Обычный приставала. Думал, что цветами сразит ее наповал, а в клубе и вовсе оказался случайно. Может быть, не стоит надумывать себе того, чего нет на самом деле, и уже забыть о его существовании? И все же, что-то не давало покоя…

— Юль, ты чего зависла? — окликнула ее веселая толстушка Таня за соседним столом.

— Да ревизия эта дурацкая. Как все не вовремя, — вздохнула Юля, наконец, оторвавшись от невеселого вида за окном, и принялась разбирать бумаги на своем столе.

— Ага, причем, в понедельник уже надо выдвигаться, — согласилась та.

— В понедельник? Да ладно? — простонала девушка, отбросив бумаги и устало потерев виски. — У меня еще и половина зарплаты не подсчитана. Представляю, что будет, если эти психованные опера не получат заветную смс двадцатого числа.

* * *

В пятницу Юля допоздна просидела на работе, доделывая то, что не терпело отлагательств. Из-за дурацкой ревизии она теряла две недели рабочего времени, и по возвращении ее уже будет ждать подсчет зарплаты на новый месяц.

Опер не объявлялся, с Максом они тоже больше не разговаривали. Видимо, парень обиделся на то, что она не оценила его сюрприз, а у нее пока не было никакого желания выяснять с ним отношения. Она слишком устала за последнее время — работа, учеба, постоянное давление со стороны Максима, да еще и опер.

Хотелось куда-нибудь убежать и желательно туда, где ее никто не найдет, чтобы побыть одной, привести свои мысли в порядок. И такое место было.

Выйдя в коридор и подойдя к окну, выходящему на внутренний двор с плацем, где в данный момент строилось перед сменой подразделение охраны общественного порядка, Юля набрала знакомый номер. Невидящим взглядом, уставившись за стекло, она слушала длинные гудки, пока, наконец, в трубке не раздался щелчок.

— Привет, пап! Можно, я завтра приеду? — тихо проговорила девушка в трубку.

— Ну, здравствуй, дочь. С каких пор ты спрашиваешь разрешения, чтобы приехать домой? — ответили на другом конце провода, и, кажется, сразу стало легче.

Собрав немного вещей, на утро она села на электричку, следующую в дальнее Подмосковье, и через три часа вышла на своей остановке. В последний раз Юля приезжала к отцу на новогодние праздники, за эти месяцы здесь ничего не изменилось.

Маленький уютный городок, где самыми высокими домами были пятиэтажки, вокзальная площадь являлась центром города, а за изгородями частных домов лениво перебрехивались собаки. Все в этом городке было знакомо с детства. И первое время в Москве она скучала по его тихим улочкам, которыми без страха ходила даже поздно вечером, по добродушным веселым жителям, не скупящимся на улыбки, но все же столица со своим шумом и суетой вскоре взяла свое.

Несмотря на то, что была суббота, Юля знала, что вряд ли застанет отца дома.

И, сойдя с перрона, пешком направилась в сторону ОВД, находящемуся недалеко от площади. Дежурный приветливо поздоровался, узнав дочь начальника следствия, и на ее вопрос об отце кивнул на кабинет.

Подойдя к двери, девушка потянула за ручку и без стука ступила на порог.

Мужчина, склонившийся над столом, оторвался от заполнения журнала и поднял глаза на вошедшего.

— Пап, ну, вот и я, — просто сказала она.

Поднявшись из-за стола, он вышел ей навстречу. Губы тронула едва заметная улыбка.

— Я ждал тебя, — остановившись в двух шагах от нее, сказал он.

— Так уж и ждал, что сидишь на работе даже в субботнее утро, — с укором произнесла Юля и тоже улыбнулась, прижимаясь к его груди. — Я соскучилась, пап.

Спустя несколько часов, пообедав в соседнем кафе, за разговорами они неспешно дошли до частного двухэтажного дома из красного кирпича, где девушка провела все свое детство и юность. Потрепав по загривку пса, выскочившего ей навстречу, Юля взглянула на дом и невольно улыбнулась.

— Как же здесь хорошо, — повернувшись к отцу, который не сводил с нее глаз, тихо сказала она.

— Может быть, вернешься? — помолчав, все же спросил тот, хотя уже знал ответ, потому что слишком хорошо знал свою девочку, которая во всем старалась идти до конца, как бы сложно ей не было. — Тяжело тебе одной в этом городе.

Возвращайся, найдем тебе место в следствии.

— Нет, пап, следствие это не мое, мне ближе цифры, — покачала головой Юля. — Да и не смогу я уже здесь, задохнусь в этой тишине. Привыкла к грохоту города, к тому, что все время нужно куда-то спешить.

— Что-то не так? Расскажи мне, — серьезно проговорил отец, сердцем чувствуя, что у нее внутри словно натянулась струна, готовая лопнуть в любой момент. — Что у тебя случилось? — Ничего, все хорошо. Правда. Просто устала, работы много, сессия скоро, — как можно веселее произнесла девушка, умолчав про ссору с Максимом и, тем более, про опера, о котором отцу и вовсе знать ни к чему. — Я лучше в отпуск приеду, — и, заставив себя рассмеяться, обняла его за шею.

— Ну, смотри сама. Но ты знаешь, что всегда можешь вернуться, — твердо сказал он.

Она это знала, а еще знала, что никогда не вернется.

Этой ночью Юля долго лежала без сна в своей девичьей постели в комнате на втором этаже, понимая, что нужно выспаться, но была не в силах заснуть.

Слишком много мыслей металось в голове, и они не давали покоя. Встав с кровати, она подошла к окну и, сев на подоконник, уставилась в темноту. Ночь была черной с мерцающими точками звезд в бездонном небе и затянутым дымкой полумесяцем, взошедшим над темнеющим вдали лесом.

Возможно, отец прав, столица ей не по силам, и чтобы выжить в ней, приходится выкладываться на полную катушку, как физически, так и эмоционально. Может, действительно было бы лучше вернуться сюда, где все знакомо, и где всегда будет поддержка отца. Но вернуться означало бы признать свое поражение и, в первую очередь, перед самой собой. А отец — он всегда примет ее, что бы ни случилось, и что бы она ни сделала, только он и так отдал ей столько лет своей жизни, что теперь она просто не имеет права доставлять ему какие-либо разочарования. Пусть лучше думает, что все у нее хорошо, а со временем все наладится. Ни к чему заставлять его волноваться по таким пустякам. Пройдет пару дней, и Макс найдет возможность, чтобы помириться с ней, а опер, возможно, вообще уже и не вспоминает о ней, даже не подозревая о ее страхах по поводу предстоящей ревизии, а пребывание в Мневниках и вовсе пролетит за работой как один день.

Обхватив руками колени и упершись в них подбородком, Юля смотрела во тьму, изо всех сил пытаясь уверить себя в том, во что почему-то не верилось, а где-то в груди застыл ледяной комочек предчувствия, настойчиво саднящий внутри, словно нашептывая: «Так, как ты хочешь, не будет. Будет совсем иначе».

Глава 7

Неделя для Степнова выдалась напряженной. В понедельник позвонила Вика и дрожащим голосом сообщила, что маме вдруг стало плохо, и ее увезли на скорой в больницу с диагнозом «микроинсульт». Бросив все дела, Саша помчался туда.

На несколько дней поселив сестру у себя, парень разрывался между работой и больницей. Наконец к выходным матери стало лучше, и ее выписали. Забрав ее из больницы и отвезя вместе с Викой домой, предварительно закупив продуктов и необходимых вещей на первое время, чтобы у них не было необходимости идти в магазин, парень только сейчас вспомнил о Юле и о том, что уже на следующей неделе она должна прийти к ним в отдел на проверку. Он не сомневался, что Шведов договорился об этом — для него это мелочь, учитывая, что начальник финансовой части его хороший друг.

Он ждал встречи с ней. Интересно было, как она будет на него реагировать.

Известно ли ей о том, что он работает здесь или девчонка уже совершенно позабыла о его существовании на этой планете? Ну, что ж, в его планы входило напомнить ей о себе. Она же не думает, что он откажется от нее из-за появления на горизонте этого романтичного глупца, который даже не заметил ее настороженности по отношению к нему, да и вообще по ходу ничего не замечает, кроме своего ди-джейского пульта — вот пусть и дальше пластинки крутит, эта девчонка явно не для него.

Саша бродил по своей квартире, в которой после отъезда сестры вновь остался в одиночестве, и пил из горла коньяк, чувствуя, как алкоголь горячими струями растекается по венам, как пульсирует в висках кровь, но желанного опьянения не наступало. Видимо, после аварии у него просто отключился какой-то жизненно важный центр, отвечающий за расслабление, и больше не выходило забыться в спасительном беспамятстве.

Он не мог понять, чем она так зацепила его. Красивая? Да. Не глупая? Пожалуй.

Но, главное, не трусиха. Отвечала ему то, что считала правильным, не подстраиваясь под его напор, его желания, дерзила и ее не волновало, кем он является на своей работе, на своей «земле», на что способен, не догадываясь о том, как его боятся другие. Ее слова, ее безразличный взгляд, каждый ее жест бросал ему вызов: «Я не твоя, смирись». И от этого внутри загорался лишь еще более сильный огонь, превращаясь из искорки в пламя. Он думал о том, что она отдает предпочтение этому сопляку, весь день просиживающему за компом в коммерческой фирме по изготовлению канцтоваров, а вечерами за копейки пританцовывающему за ди-джейским пультом, и, вероятно, даже готова связать с ним свою жизнь. Саша злился еще больше, представляя, что она делит с этим парнем постель, отвечает на его ласки, что тот имеет полную власть над ней.

Красивая и недоступная. Недоступная для него. И эта мысль не давала покоя, превращаясь в какое-то наваждение. Она будет его. Хочет она того или нет. Он этого добьется. Даже просто для того, чтобы выкинуть ее из своей головы.

* * *

Сделав глубокий вдох, Юля толкнула тяжелую дверь и вошла в ОМВД. Подойдя к окошку дежурного, девушка раскрыла удостоверение.

— Доброе утро, я из Управления, на инвентаризацию. Где я могу найти начальника отдела? — Прямо по коридору до конца, 115 кабинет. Шведов Константин Николаевич.

— Спасибо, — убрав удостоверение в сумку, она направилась в указанном направлении, с некоторым напряжением оглядываясь по сторонам, в любой момент ожидая увидеть перед собой опера. И словно в подтверждение его присутствия наткнулась взглядом на табличку на двери одного из кабинетов — «Начальник уголовного розыска Степнов Александр Павлович». По телу невольно пробежала дрожь, а нервное напряжение лишь возросло. Никакое самовнушение, что за время ее пребывания здесь они могут и не встретиться, уже не действовало. ОМВД оказался совсем небольшим, состоящим из одного этажа, и кабинет опера находился как раз в самом его начале, так что обойти его стороной было невозможно.