Помоги проекту - поделись книгой:
— Царство Небесное, — был ответ.
Стратиотик поглядел на свои царские пурпурные башмаки и сказал:
— За них Михаил не продает благочестия.
После чего снял обувь и склонил голову для пострижения.
2 сентября 1057 года Исаак I Комнин (1057–1059) был торжественно провозглашен императором. Вторым лицом в государстве ненадолго сделался «финансовый директор» восстания — Константин Дука. Он получил высокий титул кесаря («цезаря»). Возможно, имелись договоренности, что именно Константин унаследует империю в случае смерти Исаака. Ведь у самого Комнина имелась только дочь, которая наследовать власть не могла. Однако вскоре эти договоренности будут нарушены: вожди недавнего восстания перессорятся.
Исаак I энергично взялся за государственное строительство. Он нашел дела в полном упадке. Казна опустела, разворованная Мономахом и его фаворитами. В столице процветали модные ученые и философы, которых прикормила Феодора. Воинов-стратиотов разоряли церковники и крупные землевладельцы. Но за церковников горой стоял патриарх, а за помещиков — Константин Дука. Они хотели переменить все, не меняя ничего. Даже из этого краткого перечисления проблем становится ясно, что царь Исаак очутился в сверхсложной ситуации. За внешним блеском державы скрывались тяжелые болезни и острые противоречия. Комнин остался один против всех.
В своей политике он опирался на армию, пытался восстановить разрушенное при Мономахе ополчение стратиотов и начал наступление на земельных магнатов. Атаковал он и церковных землевладельцев. Причина понятна: император хотел увеличить число воинов и налогоплательщиков. Этого ему не простили. Созрел заговор во главе со вчерашним товарищем — Константином Дукой.
А внешняя опасность уже стояла у порога. В 1058 году турецкий отряд захватил город Мелитену на востоке страны. Другими словами, турки пробили новую брешь в обороне ромеев. Впрочем, главная опасность крылась не снаружи, а внутри Византии. Царь поссорился с Константином Дукой и выслал его на Восток. Но прочие враги остались и плели интриги. Тем временем Исаак продолжал наступление на владения Церкви.
Византийская Церковь была странным явлением. Монахи жили при дворе, занимали государственные должности. Крупные монастыри насчитывали тысячи клириков. Помещики и стратиоты часто дарили земли церковникам, причем не всегда добровольно. Способов принуждения у клириков было много. Владения и богатства Церкви стремительно росли. Она представляла такую же опасность для власти, как храмовое хозяйство в каком-нибудь Древнем Египте. Налоги церковники не платили, в армии не служили. Словом, образовалось мощное сословие-паразит, чрезвычайно вредное для государства. Комнин стал конфисковывать монастырские земли в казну, оставляя монахам ровно столько, чтобы они могли прокормить себя. «Он задался целью вернуть в казну все, что она потеряла», — пишет русский историк Н. А. Скабаланович. Возник конфликт. Патриарх Керулларий забыл, что он патриот, и немедленно составил заговор против Исаака, но оказался разоблачен. Император сверг патриарха. В покои Керуллария вошли варяги-русы, арестовали владыку и увезли из столицы. Керулларий умер в изгнании. Это была вторая крупная победа Исаака Комнина после расправы с Дукой.
Враги притихли на какое-то время. Но они действовали!
Новый заговор организовал знаменитый Михаил Пселл — ученый» интриган, историк, чиновник. Крупный исследователь истории Византии Г. Острогорский справедливо пишет, что Пселл вообще не имел моральных принципов и ограничений в своей деятельности. К тому времени Михаил являлся монахом, но жил придворной жизнью со всеми ее кознями и коллизиями. Ученый монах имел большие богатства и обширные связи в высших кругах империи. Его симпатии были на стороне врагов Исаака — земельных магнатов.
По меткому выражению Н. А. Скабалановича, Пселл представлял собой «ходячую энциклопедию». Он втерся в доверие к Исааку: восполнял пробелы в императорском образовании и учил придворным манерам. Кроме того, Пселл в свое время принял деятельное участие в интриге по возведению Исаака на трон. За это император назначил его
Сделавшись «председателем», Пселл не утратил вкуса к интригам. Комнина он презирал, как и всех военных. Считал, что царь уделяет недостаточно внимания ученым — риторам, философам, книгочеям. Пселл мечтал о другом правителе — вроде Константина Дуки. Константин был образован и симпатизировал ученым пустозвонам. Пселл тайно снесся с Дукой. С его помощью председатель сената хотел вернуть времена всеобщего разгильдяйства, взяточничества и процветания словесных наук. Случай для этого скоро представился.
Исаак Комнин приболел. Пселл взялся лечить его. Председатель сената действовал так искусно, что убедил Исаака: болезнь смертельна. Придворные заставили императора постричься в монахи, а на трон возвели возвращенного из ссылки Константина Дуку — ставленника латифундистов. Произошел тихий переворот. Комнинов отстранили от власти.
Вскоре Исаак скончался (1060). Его жену и дочь тоже постригли. Род храброго полководца угас. Так завершилась вторая попытка Комнинов прийти во власть.
Однако у Исаака остался брат, Иоанн Комнин. Постепенно он выдвинулся и попал в число первых людей империи. Его старший сын Мануил через несколько лет уже командовал армией. Это было немало. Семья вошла в число избранных. Такова оказалась плата за лояльность по отношению к Дукам. Был среди сыновей Иоанна и двенадцатилетний Алексей Комнин. Тогда никому не могло прийти в голову, что этот мальчик впоследствии станет царем Византии.
Но продолжим рассказ о распаде империи.
5. Счастливая бездарность и герой, которого предали
Император Константин X Дука (1059–1067) претендовал на то, чтобы быть справедливым. То есть проводил политику лавирования между общественными силами, с которыми Исаак враждовал. Земельные конфискации прекратились. Магнаты и Церковь наращивали богатства за счет разорения крестьянских общин. Император смотрел на это сквозь пальцы.
Особую прелесть Дука находил в занятиях юриспруденцией, а своего сына вообще воспитал кабинетной крысой, не интересовавшейся ничем, кроме наук. Законы при Константине смягчились. Но не для всех. Речь шла о поблажках знати и бюрократии. Стратиоты быстро беднели и продавали свои наделы.
Вскоре выяснилось, что Константин X — приверженец бездефицитного бюджета. Он еще раньше прославился как мастер налоговых сборов и адепт сбалансированной финансовой политики. Теперь подданные ощутили размах катастрофы на собственной шкуре. Государству не хватало денег из-за постоянного сокращения числа налогоплательщиков: они разорялись, а магнаты и церковники уклонялись от платежей.
Константин Дука стал экономить на государственных расходах. Это не значит, что столичные чиновники отказались от роскоши, привилегий, воровства из государственного бюджета, представительских расходов и комфортных условий работы. Пострадала армия. Дука сокращал ее, как мог, экономил на зарплате и довольствии военным. В результате — довел армейские дела до кризиса. Император готовил гибель империи.
«Справедливый суд» быстро начал давать сбои. При восшествии на престол Дука отменил смертную казнь. Этот фальшивый гуманизм привел к тому, что преступники почувствовали безнаказанность, а законопослушные граждане утратили чувство покоя и защищенности. Возникла абсурдная ситуация: жизнь законопослушного гражданина ценилась ниже, чем жизнь убийцы. Преступник мог спокойно убить любого византийца. Но сохранял свою жизнь при любом раскладе, кроме самосуда.
Развилось сутяжничество. Все судились со всеми. Юристы процветали. Законность падала. Как известно, эффективна лишь та юридическая система, при которой законы просты и немногочисленны. Если их штампуют по полторы тысячи в год, — процветают юристы. То есть профессионалы, которые умеют найти брешь в громоздком законодательстве. Чтобы заставить работать «неправильные» законы, возник соблазн написать побольше «правильных». Это еще сильнее перегрузило юридическую систему.
Любопытно, что против бездарного императора почти не было заговоров. Лишь в 1060 году какие-то патриоты пытались арестовать его. Но случай спас государя. Он избежал опасности, а заговорщики скрылись.
Между тем поражения на фронтах следовали одно за другим. Норманны прочно обосновались в Южной Италии и расширили свои владения. В 1060 году их предводитель Роберт Гвискар захватил почти всю Апулию. Он провозгласил себя герцогом Апулийским. Опорой византийцев в регионе остался город Бари, который ромеи еще удерживали. Но вражеское кольцо смыкалось вокруг него.
На Балканах отпала Хорватия, отделилась Сербия, в которой возникли два государства — одно на севере, другое на юге. В 1064 году венгры захватили и разграбили Белград. На Нижнем Дунае угрожающе вели себя печенеги.
В Малой Азии перешли в наступление турки-сельджуки. Их падишахом сделался энергичный Алп-Арслан (1063–1072), племянник Тогрула. Сельджукские отряды захватили Ани. Армяне-монофизиты приветствовали турок как освободителей. Греков и православных армян безжалостно убивали. Это была расплата за былые ошибки византийских императоров, которые когда-то присоединили Армению, вместо того чтобы добить мусульман. А ведь правильный выбор стратегического удара мог изменить всю историю Византии…
Такова была обстановка, когда Дука тяжело заболел. Его болезнь продолжалась семь месяцев. Наконец император-юрист скончался в 1067 году.
Перед смертью Константин X взял письменную клятву с сенаторов, что они сохранят верность его детям — Михаилу, Андронику, Константину. Жена царя, красавица Евдокия, дала со своей стороны подписку, что больше не выйдет замуж. Дука боялся: если у его сыновей появится отчим, то отберет престол.
Однако в столице образовалась патриотическая партия. К ней принадлежал новый патриарх — Иоанн Ксифилин (1066–1075). Патриоты считали, что нужно подобрать энергичного военного в мужья царице Евдокии, дабы спасти страну.
Патриоты нашли сильного лидера. Это был полководец Роман Диоген, родом из Каппадокии. Его отец Константин когда-то участвовал в антиправительственном заговоре, был арестован и посажен в крепость, бросился со стены и разбился насмерть. Роман достиг большего. Его женили на царице. Диоген обрел власть. Позднее историки сочинили романтический рассказ о том, как Евдокия влюбилась в молодого полководца Романа, заподозренного в антиправительственном заговоре, и вместо темницы повела его под венец.
Роман IV Диоген (1068–1071) был одним из немногих дельных императоров на престоле в Византии той эпохи. За ним стояли военные. Как в свое время и за Исааком Комнином. Это была вторая попытка служилых провинциальных дворян переустроить империю. Но это переустройство нужно было произвести за счет других социальных групп — старой аристократии, Церкви, интеллигенции, столичных бюрократов. Церковников Роман не трогал. А вот знатные роды, бюрократию, интеллигентов быстро восстановил против себя. Его детищем была армия. Туда и направлялись ресурсы. Это не устраивало людей, кормившихся за счет имперского пирога. Впоследствии Алексей Комнин учтет ошибки Диогена и возьмется задело по-своему.
А пока — дела Византии шли все хуже и хуже.
На западном фронте норманны атаковали Бари (1068) — последний оплот византийцев в Италии. Город пал после трехлетней осады. Ответить было нечем. Возникла угроза балканским владениям Византии. К счастью, отряды норманнских баронов не спешили с вторжением на Балканы. Они высадились на острове Сицилия, чтобы отвоевать его для себя. Островом владели арабы и берберы. Мусульмане отчаянно сопротивлялись норманнам. Византийцы получили отсрочку.
На восточном направлении было еще хуже. Турки опустошили Каппадокию и вторглись в Анатолию. Требовалось срочно остановить натиск врага. Роман IV совершил несколько походов на восток, однако в 1071 году был разбит турецким падишахом Алп-Арсланом в большой битве при Манцикерте. Причиной поражения стало предательство. Роман слишком доверился семейству Дук. Племянник покойного Константина X, Андроник Дука{2}, командовал гвардией в этой битве. Это назначение оказалось роковым и для Диогена, и для всей империи. В разгар сражения Андроник бежал со своим полком и объявил, что император погиб. Ромейскую армию охватила паника. Турки устроили резню бегущих ромеев. Роман IV попал в плен. Это была катастрофа.
6. Крах империи
После битвы при Манцикерте никто в Византии не понял, что гибель близка. Поражение казалось тяжелым, но не критическим. Большая часть византийской армии все-таки вышла из боя и сохранила порядок. Но в современной исторической науке Манцикерт считается крахом Византии. Правильно ли это? Да. Просто развал начался не на фронтах империи, а в головах ее руководителей.
Царь Роман IV очутился в плену. Алп-Арслан обошелся с ним вежливо и отпустил за большой выкуп. Но, обретя свободу, Роман внезапно обнаружил, что в Константинополе против него поднят мятеж. Власть захватила клика Дук во главе с кесарем Иоанном. Их поддержал «председатель сената» Пселл. Заговорщики возвели на престол сына Константина Дуки — Михаила VII (1071–1077).
Роман Диоген пробовал сопротивляться. Он планировал взять Константинополь и расправиться с Дуками. В стране разгорелась короткая и кровавая гражданская война, причем Алп-Арслан помог Диогену. Тем не менее Роман проиграл. Его схватили, а императрицу Евдокию отправили в монастырь.
По инициативе Дук и примкнувшего Пселла экс-император был ослеплен. Процедуру ослепления осуществлял палач-еврей. Он варварски выжег глаза Роману. Экзекуция оказалась столь мучительной, что вскоре Диоген умер. Перед смертью Романа Пселл успел написать ему издевательское письмо, в котором имел достаточно цинизма рассуждать о превратностях судьбы и о своих сожалениях по поводу того, что Диогену выжгли глаза. Это письмо — образец наглого глумления чиновника над храбрым и деловитым политиком.
Неожиданно выяснилось, что никто не знает, как управлять страной. Двадцатилетний базилевс Михаил VII был милейший человек, судя по описанию Пселла: читал ученые книги, писал стихи. Но в то же время этот задумчивый и как бы заторможенный юноша оказался совершенно неспособен управлять. Воровство и беспредел в стране достигают пика.
Пселл тоже проявил себя полной бездарностью как правитель и организатор. Этот книжник был погружен в изучение древних философов и сочинение литературных трактатов. Пик его возможностей — удачная придворная интрига. На этом поприще Пселл сделал себе имя и состояние. Совершать тяжкую работу по управлению страной он не мог. Неспособными оказались и родственники императора — Дуки. Наконец подыскали какого-то евнуха-финансиста. Его звали уменьшительно-ласкательным именем Никифорица. Этот специалист кое-как сумел свести концы с концами в финансовой политике. Но отстранил Дук от власти.
Иногда шаги Никифорицы по управлению экономикой называют «смелыми». С этой оценкой нельзя согласиться. Хотя — смотря что мы понимаем под смелостью. Если порча и обесценение денег, разворовывание государственной казны, назначение на высшие должности по блату, развал армии, разрушение хозяйственных связей и старых имперских корпораций, утрата внешних завоеваний, обезземеливание крестьян и обогащение горстки проходимцев из правительства — если все это смелость, тогда Никифорица был не просто смел. Он был отважен. Но если разрушение страны называть своим именем, «смелые реформы» воровского правительства немедленно попадают в разряд государственных преступлений.
Пселл и Никифорица придумали девальвировать валюту. В результате возник рост цен. Вдобавок произошел неурожай. До девальвации за одну номизму (монету в 4, 45 г золота) можно было купить медимн хлеба (примерно 52 литры). А после денежной реформы — только четверть медимна. В ответ греки прозвали своего императора Михаил
На Западе Южная Италия была потеряна окончательно. Там хозяйничали норманны. Хорваты приняли латинское богослужение и навсегда отпали от Византии (1071).{3}
Сербы остались в орбите влияния Ромейской империи, но никогда не были покорными вассалами. Это скорее друзья-враги из одной семьи.
В 1072 году против Византии восстали болгары. Их поддержали южные сербы. Сербский принц Константин Бодин стал болгарским царем.
Против восставших выступил византийский полководец Никифор Вриенний Старший. Он разгромил болгар и взял в плен Бодина. Пленника отправили в далекую Антиохию (впрочем, скоро он бежал оттуда на венецианском корабле). Казалось, византийцам удалось взять ситуацию под контроль.
Но Михаилу «Без-четверти-вору» и его бездарному правительству категорически не везло. На Балканы вторглись мусульмане-печенеги. Они дошли до стен Константинополя и вернулись за Дунай с огромной добычей. Балканский джихад удался. На востоке активизировались соплеменники печенегов — турки. Их падишах Алп-Арслан погиб в Средней Азии, но вольные туркмены возобновили нападения на Византию.
Неприятель подступал со всех сторон. А император Михаил «Без-четверти-вор» сидел во дворце, изучал древних философов и писал стихи вместе с Михаилом Пселлом, в то время как Никифорица обогащался за счет населения быстро сокращавшейся в размерах Ромейской империи. Тогда начались бунты военачальников в разных частях государства. Византийские полководцы схватились между собой в тот момент, когда это было особенно опасно для судьбы страны. Скоро Византия распалась на несколько враждующих частей.
Так за полвека роскошное наследие Македонской династии было растрачено, а сама империя словно сорвалась с обрыва и летела в пропасть.
Именно тогда, в обстановке всеобщего хаоса и мятежей, начал карьеру молодой человек из знатной фамилии Комнинов. Он был племянником императора Исаака I. Звали юношу Алексей.
Глава 2
Цивилизация: Византийский вариант
1. Кто есть кто
А теперь остановимся и зададимся вопросом: что произошло в Византии за эти полвека? Каков смысл постоянных попыток переворотов? Кто стоял за спиной заговорщиков? Почему некие силы раз за разом пытались свергнуть императоров? Кто подстрекал константинопольскую чернь на мятежи? Почему сами императоры в конце концов изменились и стали проводить антигосударственную политику — словно заговорщики победили и растворили в себе имперскую власть? А самое главное: в чьих интересах базилевсы проводили эту политику? Слишком много вопросов, которые требуют ответов.{4}
Обычно считается, что в Византии того времени боролись за власть феодальные группировки. Мнение это спорно. Оно ничего не объясняет. Для начала выясним: был ли вообще в Византии феодализм?
Традиционное мнение, восторжествовавшее в исторической науке, состоит в том, что XI век — это мировое господство феодальной формации. Так ли это? Очевидно, нет.
Гипотезу о последовательной смене социальных формаций придумали в XIX веке французские историки-позитивисты. Впоследствии эту теорию усвоил марксизм. Из нее следовало, что в начале новой эры господствующим строем на Земле было рабовладение. За ним последовал феодализм. Его сменил капитализм. Сегодня считается, что это наиболее «прогрессивный» строй, и он преобладает на планете. Думаю, нет нужды доказывать, что это полная чепуха. Мир устроен гораздо сложнее.
Например, феодализм в XI веке охватывал только Западную Европу. В Америке преобладал первобытный «коммунизм», а кое-где на континенте появлялись рабовладельческие города-государства. До рождения ацтеков с их военной монархией и инков с их «социализмом» оставалось два-три века.
В Китае властвовала бюрократия. Никаких феодалов не было и в помине. В Великой степи господствовали родовые отношения. То же и на Руси. Это показал С. М. Соловьев в своей «Истории России с древнейших времен», за что его сильно ругали марксистские историки. Правда, элементы феодальных отношений у русичей все же были. Отрицать это глупо. В том же направлении (к феодализму) постепенно дрейфовала и Византия. Но путь этот был неочевиден и очень мучителен для византийцев.
Так чем же отличалась социальная система Ромейской империи от устройства стран Запада?
Европейцы считали Романию страной всеобщего рабства. Примерно, как сейчас капиталистические лидеры называют диктаторами всех, кто не хочет играть по их правилам. За тысячу лет мало что изменилось в сознании западноевропейских правителей.
В действительности все складывалось с точностью до наоборот. Подавляющее большинство населения Западной Европы составляли запуганные и подневольные крепостные рабы. Над ними возвышалась горстка духовных и светских феодалов. Свободными оставались жители немноголюдных городков, вроде Лондона, Парижа и Рима, да еще купцы. В отличие от Византии, Запад в XI веке был миром всеобщего рабства, культурной дикости, политического хаоса и сотен мелких феодальных тиранов, которые могли вытворять со своими крепостными все, что угодно. Но Запад был моложе Византии, а потому пережил ее. Оттого история Ромейской империи дошла до нас в интерпретации западных авторов, которые видели все иначе, чем мы сегодня или византийцы — вчера.
Взгляд этот парадоксален, поэтому уточним еще раз. Основой западного мира была частная собственность на землю. Однако собственниками являлись не все. Землей обладали феодалы-аристократы, которым повезло родиться в замке, а не в крестьянском доме. Господами оставался узкий слой — герцоги, графы, бароны. Они жили в свое удовольствие, никому не подчинялись и даже бунтовали против своих королей. Вот это и называлось «свобода». Тем не менее феодалы Запада имели наглость указывать на Византию как на страну рабов.
В действительности Византия развивалась по-своему. В первые века новой эры здесь господствовали римские законы и общественные порядки. Землей владели латифундисты. Они сажали на участки рабов или крепостных —
Изменились системные связи внутри империи. Прежняя римская знать была выбита в результате войн или попросту выродилась. Новые чиновники Византии оказались выходцами из варваров или окраинных народов. Их объединяла не национальная принадлежность, а религия: православие. Любой православный мог сделать карьеру. Ее одинаково успешно делали славяне, армяне, грузины, булгары… Императорские династии тоже выдвигались из маргинальных этносов — исавры и армяне чередовались во власти. Государственным языком стал греческий, а государственной религией — ортодоксальное (буквально: православное) христианство. Юридически все граждане империи считались ромеями — римлянами. Это была страна лично свободных людей, которые подчинялись императору. Каждый занимал свое место, и все несли службу.
Постепенно сложилась система, которая напоминала систему позднейшей Московской Руси, созданной, в общем-то, по образцу Византии.
Это не значит, что мы идеализируем Ромейскую империю. Мы просто пытаемся показать, что она была не похожа на Западную Европу. У нее были свои недостатки и масса социальных болезней. Но эти болезни были совсем не похожи на те, которыми болела Европа.
В период Македонской династии в империи существовала сильная государственная власть. Государство противостояло знати. Базилевс выступал верховным арбитром — «блюстителем правды», если выражаться языком православия. Идеалом было относительное равенство возможностей и имущества. Правительство никому не давало обогащаться. Купцов загоняли в корпорации, то есть сообщества, цехи, деятельность которых жестко регламентировалась законодательством. Сверхприбыли торговцев ограничивали налогами. В сельской местности властные органы защищали крестьянскую общину от местных «кулаков», которые хотели отобрать общинные земли. Верховная власть выступала в качестве регулятора: принимала тарифы, ограничивала аппетиты предпринимателей, могла принудительно снижать цены на любые товары — например, на хлеб в период голода. Случалось, государство проводило принудительные закупки — скажем, для военных нужд. Регламентировалось качество товаров, вырабатывался единый стандарт. То есть существовало нечто вроде госприемки. Долгое время византийские изделия были эталоном качества во всем мире. Примерно, как немецкая продукция в наше время. Но ничего вечного нет. Со временем стройная византийская корпоративная система стала давать сбои, и качество ромейских товаров ухудшилось. Безусловно, такой упадок ждет любую систему — немецкую, русскую, китайскую, американскую. Любой организм стареет и изнашивается, будь это биологическая система под названием «человек» или целое общество. Законы жизни и смерти необратимы. Финал любой системы — смерть. Но умереть можно по-разному: героически или тихо. А кроме того, не все равно, как ты умрешь: в одиночестве или оставив после себя наследника.
Византийская цивилизация постепенно менялась, причем не в лучшую сторону. Общество постепенно разъедало неравенство, как ржавчина ест железо. Императоры не были революционерами. Их система базировалась на частной собственности. Держава была устроена в меру понимания действительности чиновниками и царями. Но такой порядок медленно загнивал, поскольку любой общественный строй требует постоянного совершенствования. Противоречия нарастали. «Кулаки» приобретали богатства и становились уважаемыми людьми — землевладельцами. Преуспевающие чиновники тоже стремились вложить деньги в земельные участки. Рождался новый класс — земельной аристократии. Но она была неполноправна. Византийские помещики завидовали западным рыцарям, которые пользовались в своих владениях абсолютной свободой, плевали на королей и устраивали между собой частные войны. Может быть, стремление к феодализму и не было бы смертельным у другого, более молодого и пластичного этноса. Но Византия старела. Ее история насчитывала чуть ли не тысячу лет. Появление сословия земельных аристократов таило смертельную опасность. Аристократы постоянно интриговали против императоров и пытались захватить власть. Те отвечали «необоснованными репрессиями». Именно в этой борьбе — причина половины заговоров и переворотов, описанных выше. Кроме того, помещики присваивали земли у общины и у стратиотов, а это лишало империю налогов и воинов. И самое главное — ставило перед правительством практически неразрешимые задачи: с одной стороны, сохранить общину; с другой — договориться с землевладельцами.
Верховным правителем Византии был базилевс (император). Он отвечал за оборону страны и ее развитие. По сути, это был пожизненный президент. Закон о престолонаследии в Византии отсутствовал. Теоретически каждый гражданин мог стать базилевсом. В этом — еще одна из причин многочисленных заговоров с целью захвата престола. Хорошо это или плохо — другой вопрос. Но это был способ византийской системы выживать и изменяться. Чтобы усидеть на престоле, император должен был постоянно лавировать между интересами разных групп. Самой сильной из них была столичная бюрократия. Самой многочисленной — крестьянство. А ведь были еще провинциальные помещики и военные, Церковь… Все они жаждали усилить свое влияние и свои богатства. Поддержать их император мог только за счет крестьян.
Крестьяне были опорой Византии. Они оставались лично свободны и жили общинами. Впрочем, это не спасало их от постоянных рывков от бедности к достатку и наоборот. Понять это легко, сравнив ситуацию с жизнью русского крестьянина в сельской общине во времена монархии Романовых. Достаток деревенского труженика зависел от урожая, количества трудоспособных детей, отсутствия стихийных бедствий, от войн и произвола чиновников. Без государственной поддержки община уцелеть не могла.
Много трудоспособных детей — много рабочих рук. Семья процветает. Дети выросли и отделились — родители начинают бедствовать. Вспыхнула война — часть детей отдали в солдаты, в это время саранча уничтожила урожай; пришла бедность. Иногда целые общины разорялись. Тогда византийскому крестьянину оставалось идти в город, в монастырь, наниматься батраком к более удачливым земледельцам или помещикам. Так появился деревенский пролетариат. Эти люди были лично свободны, однако вынуждены зарабатывать наемным трудом. Была для разорившихся крестьян еще одна дорога — в монастыри. Впрочем, Церковь в Византии — отдельная тема.
2. Польза и вред церкви
Начнем с того, что Церковь понимали тогда совсем не так, как в наше время. На заре христианства она объединяла все общество. Так было в эпоху Константина Великого. Священники считались скорее наставниками, лучшими людьми христианской общины. И конечно, богословами, но не высшей кастой. Делами богословия могли заниматься также миряне.
Впоследствии функции Церкви изменились. Епископы присвоили себе исключительное право толкования церковных канонов. Это было справедливо. Иначе империя погибла бы из-за того, что каждый толкует религиозные книги по-своему. Христиане просто уничтожили бы друг друга. Примеры ересей, которые разъедали Ромейскую империю, наглядно подтверждают это. Достаточно вспомнить монофизитов, которые сдали Египет мусульманам в VII веке, а Армению — в XI-м, только бы не подчиняться православным императорам. Другие еретики — несториане — проделали похожую операцию с Сирией.
Православная Церковь приносила обществу некоторую пользу. Церковники играли роль психотерапевтов и вообще врачей. К ним обращались за утешением, многие монахи являлись неплохими лекарями. Кроме того, церковники постепенно накопили громадные богатства — стабилизационный страховой фонд страны. Позже мы увидим, что Алексей Комнин возьмет взаймы из этого фонда деньги для восстановления армии. Наконец, Церковь помогала государству решать проблему социального обеспечения обездоленных. Приюты для беспризорников, пособия убогим — все это создавала Церковь. Но этим же занималось и государство. Ведь это было одной из его обязанностей. А для клириков это оставалось скорее добровольным делом. Они могли давать приют, а могли и нет. Но вот чем они точно занимались — так это стяжанием благ земных. Принимали дары, пожертвования, а зачастую вымогали богатства и земли. Растущее благосостояние Церкви на фоне обнищания государства постепенно принимало скандальный характер.
Первые столкновения между церковниками и императорами случились во времена иконоборцев.
Иконоборческие императоры удерживали власть в Византии в течение VIII и первой половины IX века. Историки до сих пор спорят о том, что стояло за иконоборческой политикой. Например, классик русского византинизма Федор Успенский сравнивает время иконоборцев с Реформацией в Европе. Если сравнивать фазы этногенеза, эпохи действительно очень похожи. Запад периода Реформации и Византия в VIII веке переживали фазу надлома. Количество пассионариев резко снизилось. Произошел раскол этнического поля. Но социальное и этническое развитие — разные вещи. Основная идея Реформации — отобрать богатства у Церкви. В Византии этого не было! А что же было? Ученые до сих пор ломают копья, но не могут найти ответ. Думается, происходила борьба государственников-императоров с сословием-паразитом. Церковники не платили налоги. Государство теряло громадные деньги. Церковники не служили в армии. Следовательно, являлись обузой для общества. А по мысли императоров-иконоборцев, служить полагалось всем. Базилев-сы хотели пополнить армию солдатами, а казну — деньгами. Именно поэтому мы постоянно встречаем случаи мобилизации церковников в войско и яростные нападки иконоборцев на монашество. Но о секуляризации церковной земли речь не шла.
Вторая волна иконоборчества возникла в IX веке. Любопытно, что императоры в это время не очень-то выступали против икон. Но монахов они желали видеть в армии и в обществе как исправных солдат и налогоплательщиков. Это и только это стало смыслом политики иконоборческих императоров. Вероятно, они просто отлавливали дезертиров, которые надевали рясы и «косили» от армии в тяжелую эпоху надлома, когда арабы и дунайские булгары взяли Византию в клещи.
Иконоборцев сменила православная Македонская династия. При ней церковные страсти улеглись. Восторжествовала средняя линия. Монахов и иконы больше не трогали. Но сами монахи стали гораздо активнее участвовать в жизни общества.
Церковь несколько обособилась, но не отделилась. Монахи часто состояли на государственной службе и были финансистами, философами, управляющими. Для Византии это являлось обычной практикой. Например, в 1040 году монах и к тому же евнух Иоанн Орфанотроф стал главой правительства. Монахом был знаменитый ученый интриган Михаил Пселл — ректор константинопольского университета, а затем — председатель сената. Трудно представить, что верхнюю палату современного российского парламента возглавил бы монах. Или что евнух-монах назначен российским премьером. А для византийцев светская карьера монахов была обычной практикой. Лишь одно запрещалось церковникам — сражаться. Считалось, что они приносят «жертву бескровную» и замаливают грехи мирян. Церковь давала возможность укрыться от политических преследований и переменить карьеру. Пример тому — упоминавшийся в первой главе Михаил Керулларий, который из политического диссидента превратился в патриарха Константинопольского. Уйдя в монахи, спасся от гонений все тот же ученый Михаил Пселл (в миру Константин). Пересидев смутное время и тяготясь монашеской жизнью, Пселл вернулся ко двору, где сделал карьеру, оставаясь монахом.
Но как только цари-иконоборцы ушли в прошлое и гонения на церковников прекратились, вернулась старая опасность. Церковь понемногу превращалась в крупнейшего землевладельца. А потому становилась центром оппозиции по отношению к государственникам-императорам. Епископы захватывали крестьянские земли, а значит — становились противниками базилевсов. Церковь постепенно сомкнулась с представителями земельной аристократии. Но мы должны задаться вопросом: откуда появилась эта аристократия? Может быть, ее породили сами императоры, раздавая земли удачливым чиновникам и создавая нетитулованную знать? На этот вопрос нужно ответить отрицательно. Чиновничье землевладение было не очень большим. Образование аристократии шло другим путем. Чтобы понять этот процесс, мы должны подробнее рассмотреть сословие
3. Стратиотское ополчение
Опорой страны и армии в Византии было ополчение
Кто такие стратиоты, и как они возникли? Повторимся: в героическую эпоху императоров-иконоборцев ромеям удалось отбиться от внешних врагов только потому, что античная имперская система рухнула, рабство отмерло, прежние бюрократы потеряли работу, крупные латифундисты погибли или разорились. Их место заняла свободная крестьянская община. Для ее защиты императоры создали военные округа —
В них формировалось ополчение стратиотов. Возникла интереснейшая система.
Стратиоты — это люди, обязанные империи военной службой. За службу они получали земельные наделы разного качества. Но трудились на них, конечно, не сами. Стратиоты нанимали слуг или поденщиков, которые обрабатывали землю. А сами — тренировались и воевали. В мирное время — кормились со своих земельных участков. В военное — получали жалованье. Среди них были стратиоты-офицеры. Они получали больше денег, имели участки земли побогаче. Обширные земельные наделы были также у
Следующий класс — тяжелая пехота. Обычно таких воинов собственно и называли стратиотами. Они были рассредоточены во всех фемах, а на границе с Арменией даже несли постоянную службу, потому что эта страна была наиболее беспокойной. Наконец, самые скромные участки земли имелись у моряков. Ибо вооружение у них было легкое и дешевое, а корабли строило государство.
Такую систему нельзя назвать всеобщей воинской повинностью, потому что служили не все. Большая часть народа кормила армию. В свою очередь, профессиональная армия защищала народ. XI век — это вообще время профессиональных армий, потому что от простолюдинов толку в бою немного. Люди XX века привыкли к другой системе — всеобщей воинской повинности, когда воюет «вооруженный народ». Такая система возникла после Великой французской революции, но продержалась недолго, всего двести лет. Сейчас мы видим обратный переход к профессиональным армиям, потому что вооружение становится все сложнее, и массовый человек пользоваться им не может.
Армия профессионалов всегда невелика. В Византии одна
Вернемся к стратиотам и системе наделов. Мы уже говорили, что эту систему можно сравнить с московской времен первых царей. Государственная земля находилась «в службе». Она делилась на поместья разной ценности. Кормившиеся с нее помещики сражались за царя и Отечество. Вольные крестьяне в свою очередь служили помещикам. Следовательно, стратиотов можно сравнить с московскими дворянами.{5}
В XI веке в Византии постепенно усиливалось неравенство. Самое главное, что расслоение началось среди самих стратиотов. Некоторые из них выделялись среди остальных, получали военные титулы, пожалования, наместничества. Естественно, они укрупняли свои наделы за счет крестьянской общины и своих менее удачливых коллег-военных. А кроме того, стремились превратить поместья в вотчины. Разница очевидна. Поместье — то, что стратиот получал за службу. Служба прекратилось — вдове и детям государство выделяет долю для кормления, а остальная земля опять поступает в службу. Вотчина — дело другое. Это наследственный участок земли, который можно продать, подарить, обменять и передать по наследству. Помещики стремились стать вотчинниками. Их интересы шли вразрез с интересами государства.
Поделиться книгой: