Помоги проекту - поделись книгой:
По данным разведки КП эскадры, за сутки до окончания визита два американских корабля — фрегат УРО типа "Леги" и скр УРО "Брук" — начали патрулировать у выхода из территориальных вод Алжира. Такого ранее не бывало, и это оценивалось как реализация противодействия.
На КП эскадры разработали план отрыва подводной лодки при выходе из тервод, тем более что в территориальных водах подводным лодкам по международным правилам запрещалось погружаться. Замысел был прост: на надводном корабле готовили средство маскировки, и за две мили до выхода из тервод подводная лодка погружалась, а вместо нее в ордере на буксире устанавливался уголковый отражатель, который обозначал место подводной лодки. Подлодка ложилась на курс, противоположный маневрированию кораблей США, и скрытно отрывалась, используя отмели. В это время корабли выходили из территориальных вод самым малым ходом. Главным был фактор времени, позволявший подводной лодке отрываться на безопасное расстояние.
Расчеты наши оправдались, фактор времени оказался главным, и мы впредь для каждой точки якорной стоянки стали разрабатывать план отрыва. Так, в июле 1971 г. к точке № 3 в залив Хаммамет за сутки до окончания заправки подводной лодки прибыли два американских корабля и начали патрулировать вокруг танкера и подводной лодки на расстоянии 5-10 кабельтовых.
Штаб разработал план отрыва применительно к точке, были учтены все факторы и опыт эскадры. Главное — использовать время, когда сон побеждает разум человека, с 00.00 до 04.00. Это самая трудная вахта, а потому начать отрыв было решено в 02.00. Второй фактор — место подводной лодки у борта танкера обозначалось после ее погружения двумя якорными огнями. Третий фактор — погружение подводной лодки непосредственно у борта танкера и выбор курса отрыва в зависимости от положения кораблей и глубин (в нашем случае предпочтительнее был восточный сектор).
Командиру была поставлена задача и дан план отрыва подводной лодки. В назначенное время начались действия по отрыву подводной лодки при полном радиомолчании. Вариант удался, через 3 часа корабли США сблизились с танкером. Осветили его борт, а подводной лодки уже не было — она находилась восточнее, в 6–9 милях. Наблюдалась некоторая растерянность кораблей, затем они тихо удалились из точки. Мы поняли, что можно побеждать и в малом, в повседневных делах.
Прессинг на наши подводные лодки продолжался и с приходом нового командующего 6-м флотом США вице-адмирала Миллера, но у нас уже появились тактические приемы обеспечения отрыва подводных лодок.
Все это не проходило бесследно. Руководство ВМС США принимало меры по модернизации и разработке новых приставок и гидроакустических станций для повышения эффективности противолодочных сил.
Вспоминаются и другие случаи. Так, в сентябре 1971 г. был обнаружен английский авианосец "Бульварк", который шел со скоростью 22 узла в восточном направлении. По данным разведки ожидался его заход в территориальные воды Ливана, где в это время было неспокойно. Предполагалось, что авианосец имеет на борту подразделения морской пехоты и планирует их высадить на территории Ливана. Кораблю слежения приказали сблизиться и визуально определить предметы на верхней палубе. Командиру удалось сблизиться и обнаружить на верхней палубе морских пехотинцев и их технику. В районе о. Кипр авианосец снизил скорость и стал на якорь в заливе Ларнака. Затем с авианосца на английскую авиабазу Ларнака были переброшены техника и воинские подразделения. В это время там базировались английские истребители типа "Лайтнинг", которые осуществляли противовоздушную оборону данного района.
При встречах любых кораблей в море главным было и остается соблюдение общепринятых норм международного права по использованию Мирового океана. Однако конфронтация двух лагерей — США и НАТО, с одной стороны, и государств Варшавского договора — с другой вызывала инциденты на море.
В 1971 г. правительства США и СССР приступили к переговорам, на которых советскую сторону возглавлял адмирал флота В. Касатонов. На эскадру для апробирования были присланы таблицы международных флажных сигналов для предотвращения инцидентов в открытом море между кораблями США и СССР и в воздушном пространстве. В этих таблицах сигналами определялись различные действия кораблей: выполнение боевых упражнений, учения с подводной лодкой, отработка эволюции при совместном плавании, оказание помощи кораблям, пополнение запасов, оказание помощи больным и раненым и безопасные расстояния в ходе выполнения маневров. На главном командном пункте каждого корабля у вахтенного офицера находились выписки из таблицы сигналов, которая использовалась при приближении американских кораблей, — нами поднимались флажные сигналы, разобрав которые, американцы поднимали ответный сигнал.
Таким образом устанавливалось взаимопонимание в действиях между кораблями в различных ситуациях.
К 1 января 1972 г. было приказано выслать в Главный штаб ВМФ предложения и замечания, а в мае планировалось подписание двустороннего соглашения между правительствами СССР и США о предотвращении инцидентов в открытом море и в воздушном пространстве.
Как видим, от конфронтации постепенно переходили к взаимопониманию, потому что нагнетание противостояния ничего хорошего не давало, тем более между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции в ходе Второй мировой войны.
К завершению кампании 1971 г. ГК ВМФ приказал на флотах силами наращивания боевой службы и находящимися на боевой службе провести демонстративные действия сил флота с проведением учений и выполнением боевых упражнений в зонах ответственности флота.
5-й эскадре ВМФ было приказано из района Тунисского пролива провести демонстративные действия в западной части Средиземного моря вблизи тервод Италии, Франции и Испании под условным названием "Узел-1".
Штабом эскадры был разработан план проведения демонстративного учения "Узел-1". Руководил учением контр-адмирал М. Проскунов (заместитель командира эскадры). Срок проведения — 7-10 суток. Предусматривались поход и проведение учений в Тирренском море, далее планировалось с севера обойти
о. Корсика, провести учение в районе Балеарских островов и возвратиться в исходный район.
Отряд из шести кораблей в составе плавбазы "Котельников", двух дизельных подводных лодок пр. 641, двух бпк пр. 61 и спасательного буксира впервые нескрытно совершал плавание вблизи территориальных вод стран НАТО.
В это же время на Балтийском и Норвежском морях проводились демонстративные действия флотов. На Тихоокеанском флоте отряды кораблей совершили плавание вдоль побережья США. Демонстрация советского флота вблизи тервод США и стран НАТО была ответом на их провокационные действия по отношению к советским кораблям и судам.
Со входом в Тирренское море за нами установил слежение итальянский корабль, а в воздухе постоянно находился самолет "Орион". В Тирренском море мы провели двухсуточное учение по прорыву противолодочного рубежа. В ходе учения к нам подошел крейсер УРО "Литтл Рок" под флагом командующего 6-м флотом США; мы обменялись ритуалом приветствий и сообщили по уже установленным международным сигналам о проведении учения с подводной лодкой. Крейсер ответил: "Вас поняли" — и спустя некоторое время удалился в сторону Гаэта.
Далее между о. Корсика и п. Тулон нас усиленно "атаковали" французские "Миражи", а слежение осуществлял эсминец типа "Сюркуф".
В районе Балеарских островов были выполнены зенитно-ракетные стрельбы по имитатору и учение-атака подводными лодками по отряду боевых кораблей с имитацией залпа торпед пуском КСП. Самолет "Орион", сопровождавший нас (на малых высотах) в ходе учения, на наши сигналы не обращал внимания, а когда по курсу у себя обнаружил залп КСП из подводной лодки, резко набрал высоту и больше не снижался до конца учения.
В районе Балеарских островов слежение за нами осуществлял английский сторожевой корабль типа "Тайрбол". На седьмые сутки, по окончании учения, в районе залива Хаммамет корабли стали на якорь. Был проведен разбор учения "Узел-1". Демонстративные учения позволили показать присутствие Военно-морского флага флота СССР, что вызвало очередной всплеск антисоветской истерии.
Западная пресса не замечала оперативно-стратегические группировки ВМС США и НАТО в Мировом океане и их агрессивность по отношению к другим странам. Поэтому Главнокомандующий ВМФ стремился в ходе строительства флота обеспечить его утверждение и признание на мировой арене и в то же время противодействовать ВМС США и НАТО в важных оперативных зонах Мирового океана. Мы убедились, что такие демонстративные учения должны проводиться ежегодно.
Отсутствие на кораблях кондиционеров создавало сложные условия жизни и деятельности личного состава. Мы в отчетах писали о необходимости оборудования кораблей кондиционерами, ведь в кубриках и на боевых постах температура доходила до +40 °C.
Я, почти не надеясь на успех, послал телеграмму по этому поводу начальнику Главного штаба ВМФ адмиралу Н. Сергееву, и каково же было мое удивление, когда получил ответ, что для КП эскадры выделяется японский кондиционер "Хитачи", который будет отправлен ближайшим транспортом.
В течение месяца мы получили кондиционер и установили его в помещении клуба плавбазы, где размещался КП эскадры. Это позволило офицерам штаба работать над документами при температуре +20–22 °C.
Для оперативности в рассмотрении и исполнении телеграмм и других документов четыре раза в сутки штаб собирался на КП, где рассматривались, исполнялись и докладывались документы на подпись командованию эскадры. Боевые документы по управлению силами исполнялись и докладывались командиру эскадры немедленно. Оперативный дежурный эскадры следил за прохождением информации. Такой стиль повседневной работы штаба оправдал себя и позволял оперативно управлять силами.
В ноябре мы тепло проводили вице-адмирала В. Леоненкова к новому месту службы — он был назначен командиром Ленинградской ВМБ. За командира эскадры остался контр-адмирал
М. Проскунов.
Вице-адмирал Владимир Матвеевич Леоненков прошел большую службу на кораблях в основном Черноморского флота, который славился строгостью порядков. Ему пришлось осваивать новые ракетные и противолодочные корабли в должности командира бригады. Спокойный по характеру, он был назначен командиром эскадры после вице-адмирала Б. Петрова, который по всем вопросам выходил на ГК ВМФ и с флотским руководством ЧФ не очень считался.
В оперативной подготовке В. Леоненков доверял мне, и мы часто вместе рассматривали морские операции в зоне Средиземного моря. На Черноморском флоте В. Леоненков был известен как грамотный моряк, командир миноносца, крейсера и бригады, хороший тактик. К нему с уважением относилось командование флотом, поскольку ему удалось наладить взаимоотношения эскадры со штабом Черноморского флота. Жаль было расставаться, так четко все уже было отработано, требования командира эскадры штаб выполнял, взаимоотношения с Главным штабом и штабом Черноморского флота были отлажены. Но служба есть служба. Новым командиром эскадры назначили контр-адмирала Е. Волобуева (с должности командира 2-й дивизии СФ), и его прибытие ожидалось в декабре.
Вспоминая главные сражения Второй мировой войны, западные специалисты поворотным событием, положившим начало разгрому фашистской Германии и ее союзников, называли сражение при Эль-Аламейне (октябрь 1942 г.) между немецко-итальянскими войсками во главе с генерал-фельдмаршалом Роммелем и английскими войсками под руководством фельдмаршала Александера. Этим принижалось не только величие Сталинградской битвы (декабрь 1942 — февраль 1943 гг.), но и роль СССР в разгроме гитлеровцев.
В память этого сражения в г. Эль-Аламейн был открыт музей восковых фигур, воссоздающих облик Гитлера, Муссолини, Роммеля и других фашистских военачальников, которых арабы представляли как борцов за освобождение Египта от английской оккупации. Об этом музее ходило много слухов. К 30-летию битвы при Эль-Аламейне показывали документальные и художественные фильмы, при этом западная пресса продолжала принижать роль СССР во Второй мировой войне. Поэтому, когда в середине ноября мы зашли в Александрию для пополнения запасов, было принято решение посетить музей. Транспорт выделили части ПВО, тем более что Эль-Аламейн находился в 120 км западнее Александрии, по пути в Мерса-Матрух.
Рано утром прибыла машина ГАЗ-59, и мы втроем: капитан 2 ранга А. Пудонин, капитан 3 ранга Терсинцев и я — отправились в путь. Погода стояла хорошая, после дождя было свежо, дорога проходила по пустыне, ничто не предвещало опасности.
Где-то на 40-м км пути при скорости 70–80 км машину занесло влево, мы крикнули водителю: "Держись!" — и дальше я ничего не помню. Пришел в себя, осмотрелся. Оказалось,
ГАЗ-59 вверх колесами лежит на мне, из него течет бензин, а машину окружили арабы и наблюдают за нами. Я спросил Терсинцева, все ли живы. Он ответил, что все в порядке, надо вызволять меня из-под машины. Общими усилиями меня вытащили, и я потерял сознание. Пришел в себя, арабы поливают голову водой, состояние неприятное. Причиной автопроисшествия оказались стертые покрышки на колесах. При повышенной скорости образовалась "дифферентация" вращения, машина потеряла управление и начала кувыркаться по пустыне. В результате сопровождавшего нас представителя ПВО выбросило из автомобиля, головой он угодил в единственный камень в округе и сейчас был весь в крови; Пудонин (начальник особого отдела эскадры) и Терсинцев получили легкие травмы. Хуже дело обстояло со мной: я получил сотрясение мозга, перелом ключицы и другие травмы и ушибы. Надо было срочно вернуться на плавбазу для получения квалифицированной медицинской помощи.
Выйдя на шоссе, стали голосовать. Остановилась машина, и, видя мое состояние, ее пассажиры втиснули нас с Пудониным. Доехали до ближайшей части ПВО. В зенитно-ракетном дивизионе, на подступах к Александрии, мне оказали помощь, выделили транспорт и доставили на плавбазу.
Вот так неудачно закончилась для нас попытка посетить места исторической битвы Второй мировой войны.
Трое суток я находился в руках флагманского врача 5-й эскадры полковника медицинской службы А. Денисенко, ранее хирурга госпиталя ЧФ. Он сделал все, чтобы исключить тяжелые последствия и вернуть мне работоспособность, так как через несколько дней должен был состояться визит кораблей в Сирию под флагом командира эскадры.
Отправив на визит контр-адмирала М. Проскунова и контр-адмирала И. Кондрашева, я остался на КП эскадры и управлял силами до их возвращения. О происшествии так никто и не узнал, поскольку все обошлось без последствий.
В начале декабря прибыл контр-адмирал Е. Волобуев и вступил в должность командира 5-й эскадры ВМФ.
Евгений Иванович Волобуев был человеком флотского склада характера и образа мысли, всего себя отдавал службе. Он стремился в деталях познать явления и события, хорошо знал вероятного противника, отличался высокой работоспособностью и строгостью к бездельникам и верхоглядам. В прошлом артиллерист, он хорошо знал тактику применения артиллерии против кораблей и береговых целей. Командуя 2-й дивизией противолодочных кораблей, получил практику борьбы с подводными лодками, разнородными силами в зоне Северного флота. Таким образом, назначение Евгения Ивановича на 5-ю эскадру ВМФ соответствовало уровню его подготовки и определило очередной этап в деятельности эскадры.
С Волобуевым мы познакомились давно, еще во времена старпомовской службы на миноносцах, то есть в 1953–1956 гг. Позже, с 1966 по 1968 г., когда я командовал 170-й брэм, он возглавлял штаб 2-й дивизии противолодочных кораблей. Поэтому нам не надо было изучать друг друга. Единомышленники, мы в одной упряжке продолжили службу.
Новый 1972 г. встречали в заливе Эс-Саллум, на границе Египта и Ливии, как обычно его встречают на кораблях флота. Правда, наши рыбаки прикормили и сумели поймать трехкилограммового "черного карася", который стал украшением новогоднего стола в кают-компании. Из дому мы получили небольшие подарки, что позволило приблизить корабельный морской Новый год к земному.
В середине января прибыли в Севастополь и начали подготовку к сбору под руководством ГК ВМФ. Теперь, имея опыт, мы более конкретно готовили материалы: схемы ударов, варианты поисков и доклады строго по НСШ-65. Особое внимание уделялось оценке противника и своих сил и сравнимости сильных и слабых сторон — на графиках, в боевых потенциалах, то есть мы искали новые аргументы и критерии по оценке сторон. Добивались четкости распределения в оформлении решений и подготовке докладов.
На сбор ехали мы с Евгением Ивановичем в одном купе, со мной была Елена Петровна, а Павлуша остался с бабушкой — Марией Петровной.
Режим работы в ходе сбора остался прежним, напряженным, но служба на эскадре хорошо подготовила нас к этому.
Главнокомандующий ВМФ С. Горшков выступил с докладом о стратегической операции на океанском ТВД с участием видов Вооруженных Сил, при ведущей роли Военно-Морского Флота. Затем выступил начальник Военно-морской академии А. Орел. Он говорил о действиях сил флота в операции по нарушению морских коммуникаций; предполагалось, что на эту тему будет проведена военная игра.
С ростом ядерной мощи ВМФ складывались и формы его применения, поэтому основополагающим моментом в развитии военно-морского искусства в тот период стала разработка теории стратегического применения сил флота для выполнения задач самостоятельно и в составе Вооруженных Сил.
Основные формы стратегического применения ВМФ в ядерной войне — это участие флота в операции стратегических ядерных сил и в стратегической операции на континентальном ТВД, а также в стратегической операции на океанском ТВД при ведущей роли в ней ВМФ. Это было новое в разработке теории военно-морского искусства для ядерной войны и места в ней родов сил флота.
В операции стратегических ядерных сил планировалось участие морских стратегических ядерных сил, которые в первом ядерном ударе по важнейшим административно-политическим и военно-промышленным объектам должны достигнуть военно-политических целей, а именно — вывода страны-противника из войны.
В стратегической операции на континентальном ТВД с применением обычного и ядерного оружия ВМФ способен уничтожать важные наземные объекты и группировки войск противника как на побережье, так и в глубине его территории, прикрывать свои войска от ударов противника с моря, осуществлять поддержку войск огневыми средствами и высадкой морских десантов, срывать морские перевозки противника и защищать свои коммуникации.
Новой высшей формой применения ВМФ стала стратегическая операция на океанском ТВД с участием в ней всех видов Вооруженных Сил при ведущей роли ВМФ. Безусловно, эта операция планировалась с применением ядерного и обычного оружия.
Основным ее содержанием были морские операции по разрушению наземных объектов, морские операции по уничтожению корабельных авианосных группировок, морские операции по пресечению воинских перевозок, морские десантные операции, а также воздушные и противовоздушные операции, проводимые войсками ВВС и ПВО страны. Это была новая форма применения видов Вооруженных Сил, соответствующая их возросшим возможностям.
В разработке морских операций большое внимание уделялось вопросам завоевания господства на море и в оперативно важных районах Мирового океана. Зарождались противоракетная и противокосмическая обороны как составные части противовоздушной обороны страны. Так как шло быстрое развитие ударных противокорабельных ракет, то противоракетная оборона становилась основным элементом противовоздушной обороны в морских операциях флота.
Развитие военно-морского искусства в области боевого применения ВМФ в период ведения боевых действий потребовало коренных преобразований в боевом, техническом и тыловом обеспечении морских операций, а также и в теории подготовки сил флота в мирное время. Боевая служба рассматривалась как высшая форма поддержания боевой готовности флота в мирное время.
В ходе военной игры мы отрабатывали действия флота по нарушению морских коммуникаций в Средиземном море.
Оперативная группа 5-й эскадры выступала на игре очень удачно, и на разборе Главнокомандующий ВМФ поставил в пример всем флотам штабную культуру эскадры. Контр-адмирал О. Рудаков — начальник кафедры управления и службы штаба — был в восторге и благодарил нас.
Возвращались на эскадру с большим подъемом, полные энтузиазма и творческого порыва.
В середине апреля очередную смену бригад подводных лодок СФ производил командир 4-й эскадры подводных лодок контр-адмирал Романенко. Часть подводных лодок скрытно развертывалась из Альборанового моря в западной части Средиземного моря, а плавбаза "Видяево" и две подводные лодки прибыли в залив Хамамет.
Штаб эскадры произвел смотр подводных лодок и проверил их готовность к боевой службе. В целом они соответствовали требованиям несения боевой службы. Подлодкам было предоставлено время, чтобы произвести послепоходовый осмотр, и приказано приступить к патрулированию согласно боевому распоряжению.
В район якорной стоянки прибыли два американских корабля: эскадренный миноносец типа "Форрест Шерман" и сторожевой корабль типа "Френд Нокс".
Через сутки начальнику штаба 30-й дивизии капитану 1 ранга Л. Васюкову поставили задачу: обеспечить погружение двух подводных лодок; были определены силы для этого — три надводных корабля и плавбаза. Решение на обеспечение погружения и отрыв утвердил командир эскадры, был проведен инструктаж.
В назначенное время двумя группами началось развертывание, и в назначенное время обе подводные лодки погрузились, а на поверхности стали разыгрываться действия по оттеснению кораблей США и созданию помех слежению за нашими пл.
Первой подводной лодке, за которой следил эсминец типа "Форрест Шерман" при противодействии ему наших плавбазы и сторожевого корабля, через 6 часов удалось оторваться. Вторая пл (командир капитан 2 ранга А. Перепич), за которой следил скр "Френд Нокс", в течение 8 часов пыталась оторваться и, разрядив аккумуляторную батарею, дала КСП и всплыла.
Командиров этой лодки и надводных кораблей доставили на плавбазу и сделали разбор.
После зарядки батареи планировалось провести подводную лодку под плавбазой и оторвать от слежения. Обстановка обострялась тем, что теперь за пл следили два надводных корабля и четыре обеспечивали отрыв. Анализ гидрологии был первого типа, благоприятного для подкильных гидроакустических станций. Тем не менее мы надеялись двумя кораблями против одного корабля США оттеснить его, затруднить слежение и планировали сбросом регенерации создать помехи гидроакустическим станциям.
Маневр отрыва заключался в следующем. Подводная лодка следует в кильватер плавбазе в расстоянии 1 кабельтова. По
команде она погружается и следует под плавбазой на безопасной глубине, далее — поворот на обратный курс и резкое изменение курса от кораблей, а плавбаза продолжает следовать прежним курсом.
Однако по действиям сторожевого корабля мы поняли, что он держит контакт с подводной лодкой на дистанции более 100 кабельтовых. Стали изучать справочники корабельного состава, и оказалось, что на скр "Френд Нокс" (№ 770) установлена приставка SIХ к гидроакустической станции АN/SQS-26, которая обеспечивала уверенную классификацию контакта. Сама ГАС АN/SQS-26 имела мощность излучения 175 кВт на трех частотах и дальность обнаружения до 300 кабельтовых.
Теперь стало ясно, что с такой гидроакустической станцией один скр имел возможность следить за подводной лодкой, несмотря на наше противодействие и помехи. Тем не менее корабли парами, в расстоянии полкабельтова друг от друга с внутренней стороны, левым бортом оттесняли сторожевой корабль, маневрируя на различных ходах. Другая пара кораблей успешно боролась с эсминцем "Форрест Шерман", который имел ГАС АN/SQS-4 с дальностью обнаружения 30 кабельтовых, и ей это удавалось. Но напряженное противодействие в течение 8 часов результатов не дало; подводная лодка, израсходовав энергию аккумуляторной батареи, снова всплыла.
Противопоставить новой гидроакустической станции мы уже ничего не смогли, и пришлось выйти на КП ВМФ с предложением направить отряд кораблей на плановый официальный визит в Марокко, в котором примет участие и подводная лодка.
Разрешение было получено. Я сформировал походный штаб и отряд в составе бпк пр. 61, скр пр. 159 и пл пр. 641. После небольшого инструктажа отряд начал движение на запад с резервом времени на покраску кораблей и пополнение запасов у
о. Альборан. Нам было приказано увести скр "Френд Нокс" в западную часть Средиземного моря, где нет наших подводных лодок, поэтому мы два раза в день проводили учения с подводной лодкой, показывая двухфлажными сигналами свои действия, на что корабли США отвечали и не мешали нашим учениям. Слежение кораблей США продолжалось до выхода из Гибралтара. После объявления по радио об официальном визите отряда советских кораблей в г. Касабланка они легли на обратный курс.
Таким образом, "опасный корабль" для подводных лодок — скр "Френд Нокс" — был отвлечен на второстепенное направление, что позволило произвести развертывание подводных лодок в центральную часть Средиземного моря.
Теперь КП эскадры стал вести анализ вооружения каждого корабля США и НАТО, сверяясь со справочниками. Нам пришлось признать ряд своих упущений, связанных с модернизацией кораблей. Главные изменения касались установки ракетного, противолодочного оружия и станций радиоэлектронной борьбы.
Освободившись от слежения, мы приступили к подготовке к официальному визиту в Марокко — это был второй подобный визит отряда советских кораблей в эту страну.
Из справочников мы узнали, что Марокко — государство на северо-западе Африки, столица — Рабат, население более 15,5 млн человек (96 % марокканцы), омывается водами Средиземного моря и Атлантического океана, Гибралтарский пролив отделяет его от Испании. Марокко — королевство (до 1957 г. — султанат), с 1961 г. правит король Хасан II. Климат на большей части территории субтропический, на юго-востоке оказывает сильное влияние пустыня Сахара.
Марокко — одна из древнейших стран Африки, в XI–XIII веках независимое государство, с XIV века становится объектом экспансии западноевропейских держав и соперничества между ними, особенно между Францией и Германией. Иностранные инвестиции, главным образом французские, составляют 90 %.
Город Касабланка, по-португальски — "белый дом", основанный в XV веке Португалией, расположен на западе Марокко, на Атлантическом побережье, является крупным портом. В Касабланке и пригородах сосредоточено свыше 3/4 промышленных предприятий страны и проживает более 1,5 млн человек. С 1906 по 1956 г. город был оккупирован французскими колонизаторами.
Мы отрабатывали ритуал встреч и посещений по программе, которую получили из Главного штаба ВМФ. Заместителем командира отряда кораблей по политчасти был капитан 1 ранга Вальсов, представителем ПУ ВМФ — капитан 3 ранга А. Карлин.
Отработав программу визита на флагманском корабле "Сметливый", расставив исполнителей, мы вошли в Касабланку. Первым бпк посетил посол СССР в королевстве Марокко Л. Поламарчук, известный дипломат. Вместе с ним прибыли советский консул в Касабланке, военный атташе и другие сопровождающие лица.
Лука Лукич Поламарчук рассказал об обстановке в стране и городе (в целом она была благоприятная) и, обсудив программу визита, пообещал присутствовать на всех протокольных мероприятиях.
По плану, мне первому предстояло нанести визит мэру города и командующему ВМС Марокко, а также принять их на ответных визитах вместе с прибывшими командирами кораблей.
Яркое впечатление оставил визит к мэру города, который в окружении своих приближенных принимал по восточному обычаю. Интересно было проходить под саблями мамлюков, поднимаясь в покои мэра. Встреча была приятной, говорили, в частности, о Средней Азии, куда марокканцы попадали как участники походов арабских завоевателей.
Визит к первому заместителю командующего ВМС носил не столь экзотический характер. Сам командующий находился в это время на отдыхе в США. На службе ВМС Марокко находились французские офицеры и старшины, влияние Франции чувствовалось везде, даже язык общения в Марокко французский. После обмена любезностями я убыл на корабль для приема ответных визитов.
Основная нагрузка во время официальных визитов ложится на командира и экипаж флагманского корабля. Все прошло нормально, и мы готовились на второй день принимать сына
Хасана II, наследника престола (ему было около 10 лет). Однако нам сообщили, что наследник заболел и визит будет делать министр обороны генерал-полковник Уфкир.
В установленное время на причале был выстроен почетный караул ВС Марокко и весь экипаж корабля с почетным караулом. Министр обороны вовремя прибыл на корабль, я его встретил. Мы обошли строй моряков, и генерал Уфкир спросил: "Вы специально подбирали экипаж для визита?" Я ответил, что экипаж три месяца тому назад убыл из Севастополя и находится на боевой службе. Он попросил разрешения посетить подводную лодку, так как ему еще никогда не приходилось этого делать. Мы спустились в центральный пост, прошли во второй отсек и в кают-компании встретились с офицерами. Министр задавал вопросы о службе на подводных лодках. Встреча прошла тепло и интересно.
Далее генерал Уфкир передал просьбу министра двора о посещении корабля свитой наследника. Такое разрешение было дано.
На третий день принимали свиту наследника. Это оказались ребята в возрасте 8-10 лет, из знатных родов, которые верно служили престолу. Мальчикам на корабле все было интересно, а мы только о том и думали, как бы кто из них не свалился за борт или не упал на трапе. Матросы заботливо опекали гостей, в конце встречи в кают-компании был накрыт стол, где их угощали соком, компотом, конфетами и печеньем, затем вручили каждому подарок и передали сувенир для наследника престола — модель корабля.
Интересной оказалась встреча с заместителем начальника главного штаба вооруженных сил Марокко, поклонником полководческого таланта Г. Жукова, человеком, который в конце 60-х годов пресек дворцовый переворот и спас короля.
Вторая встреча с первым заместителем командующего ВМС Марокко прошла вне протокола, в присутствии военного атташе нашего посольства и советского генконсула, на берегу Атлантического океана, во французском ресторане. Первый зам. командующего состоял в свите короля, и я с особым вниманием отнесся к тем серьезным соображениям, которые он высказал. Я был уверен, что они заинтересуют советское руководство.
Во-первых, ключи от Гибралтара после Великой Отечественной войны должны были находиться у СССР, так как в то время первые самолеты и танки, в которых нуждалось Марокко, были советские. Однако неверная оценка арабского мира не позволила этому случиться.
Во-вторых, СССР в арабском мире делает ошибку, ориентируясь на Египет. Египтяне его предадут и пойдут за западными странами.
В-третьих, ВМС Марокко нуждается в помощи со стороны СССР, вскоре планируется поездка делегации в Советский Союз, надо ее поддержать.
Обо всем этом я сообщил Л. Поламарчуку, он планировал передать мою информацию в МИД СССР.
В заключение визита командир отряда советских кораблей дал прием для руководства города и ВМС, а также дипломатического корпуса, находившегося в Марокко.
Распрощавшись с нашими новыми друзьями, на следующий день мы взяли курс на Гибралтар.
Поделиться книгой: