Обольщение со второго дубля

Брок знал, что кто-то должен произнести мудрые слова утешения для всех, но с больной головой и слишком рассеянными мыслями не мог взять на себя эту роль. Его семья едва ли порадуется, если он признается, что потерял память, что из его памяти выпало по крайней мере полгода. Что он ничего не помнит до того момента, как очнулся на больничной койке.

Его мысли прервала Жасмин, которая постучала ногтем по столу, чтобы привлечь всеобщее внимание.

– Если мы хотим взять ситуацию под свой контроль, то нам надо как можно скорее сделать заявление от лица всей семьи.

– Согласен, моя дорогая, – объявил Малколм усталым голосом со своего места, сидя рядом со своей девушкой на диване. – Но, как вы видите, для нас не так легко сосредоточиться на том, куда двигаться дальше, когда мы все еще не решили, что это означает для каждого из нас.

– Мы можем попробовать тактику отвлекающего маневра, пока не составим заявление, – предложила Жасмин. Женщина, по-видимому, была подругой внука Малколма, Куинна, и его жены-балерины Софии Кослов-Макнейлл. До замужества Жасмин занималась пиаром танцовщицы, помогая повысить ее авторитет в танцевальном мире.

Коди, старший из близнецов, поднялся со стула и подошел к окну.

– Предлагаете сфабриковать историю, чтобы отвлечь от нас внимание?

– Не сфабриковать, – обиделась Жасмин. – История должна основываться на реальных фактах, но достаточно существенных, чтобы изменить сюжет. Это может быть информация о сделке с землей или какие-то последние известия о съемках.

Брок не был создан для такого рода вещей. Ему захотелось выбраться из дома, где разговоры о шантаже и фильме сбивали его с толку, и выяснить, как, черт возьми, бороться с амнезией. И уговорить Ханну Райдер помочь ему вспомнить, что произошло между ними, так как это воспоминание обещало быть самым интересным.

– Я не могу вам сейчас помочь, – объявил он всем. – У меня раскалывается голова, и я не могу ясно мыслить.

«Что ж, – подумал он, – я не в первый раз разочаровываю отца. Младший сын, который не только ничем не проявил себя, но и внес наименьший вклад в развитие ранчо». Программа Брока по разведению подседельных лошадей не касалась увеличения промышленного поголовья скота, зато в этом вопросе он был высококлассным специалистом.

Брок пошел к выходу, уже составляя текстовое сообщение Ханне. Наплевав на предписания врача, он возьмет хорошую лошадь из конюшни отца и поедет домой, но по дороге проедет мимо домика, где, по словам Ханны, она остановилась.

Он уже взялся за ручку двери, когда раздался стук с той стороны. Открыв створку, он увидел стройную брюнетку в шортах и толстовке. Щеки незнакомки покрывал яркий румянец, ее лоб блестел, как будто она вспотела, а глаза были красными, будто только что плакала.

– Привет, Брок, – мягко сказала она, проходя мимо него в комнату.

Брок понятия не имел, кто она такая.

Однако Карсон сразу встрепенулся и бросился к ней.

– Эмма, что случилось?

Брок все не уходил. Ему стало интересно, кто эта незнакомка, что приковала к себе внимание всех членов семьи.

– Это моя мать, – сказала она, оглядывая комнату и остановив взгляд на нем. – Брок, тебя здесь не было три дня назад, когда я сидела с твоей мамой и узнала фотографию в ее медальоне – эту женщину мы теперь знаем как ее мать, Барбару Харрис.

Брок знал этот медальон, который всегда носила его мачеха. Но как, черт возьми, одна из подружек Карсона могла узнать лицо актрисы, которая не снималась в кино десятилетиями? Он кивнул, не желая выдавать того, что многих воспоминаний лишил его удар по голове. Хотя, если честно, уследить за всеми новостями было бы сложно даже в обычный день.

– Я позвонила маме, чтобы поговорить с ней, – ведь она в течение многих лет работала горничной в доме Вентуры. – Эмма рукавом вытерла слезы. – И оказалось, что мама в городе. Она прилетела сюда, в Шайенн, за день до того, как Пейдж получила второе письмо от шантажиста.

Наступило молчание. Так как никаких объяснений не последовало, Мэйзи подошла к Эмме и сказала:

– Ничего не понимаю. – Ее непонимающий взгляд переходил от Эммы к Карсону и обратно. – Твоя мама скучала по тебе? Она прилетела посмотреть на съемки?

– Нет. – Эмма шмыгнула носом, покачала головой и гордо вскинула голову. – У мамы очень давно был роман с ее боссом, Эмилио Вентурой. Она всегда была немного им одержима и всю мою жизнь боролась с биполярным расстройством, – пояснила она. – То обстоятельство, что мама здесь, в Шайенне, а требование о выкупе пришло отсюда, наводит меня на подозрение, что шантажистом может быть моя мама.

Глава 6

Покинув дом отца, Брок оставил попытки собрать воедино фрагменты семейной драмы с шантажом. От него не будет никакого толку, учитывая, что он даже не узнает некоторых людей в комнате.

Мэйзи без особого энтузиазма попыталась его вернуть, спросив, все ли с ним в порядке и не нужно ли подвезти его до дома. Но в конюшне отца была лошадь, на которой он вполне мог доехать сам. Животные, выращенные здесь, регулярно совершали переход между ранчо «Черный ручей» и «Разлив ручья», а дом Брока находился посередине, прямо на реке.

К тому же он на протяжении шести лет сам тренировал лошадей, поэтому даже с сотрясением мозга и амнезией понимал лошадей лучше, чем его семья.

Брок оседлал Аврору, кобылу пяти лет, дочь самого плодовитого самца. Умная и спортивная, она вобрала в себя все, что нравилось Броку в этой породе. Когда он вывел ее из конюшни в прохладную летнюю ночь, ему достаточно было лишь развернуть ее в сторону дома, и она сама затрусила вперед. Дом Брока был уже достроен, если судить по фотографиям, что он видел в своем телефоне. Последнее, что он помнил, – как он вставлял оконные рамы в проемы. Поэтому ему не терпелось увидеть дом своими глазами, убедиться, что фотографии настоящие.

Брок выпрямился в седле, боль в голове отступила впервые за несколько часов, когда ночной ветер донес запах луговых трав и полевых цветов. Издали доносилось журчание ручья.

Добравшись до поворота, ведущего к домику, где, по идее, остановилась Ханна, Брок осадил Аврору. Он знал, что Ханна не ждет его в гости, и собирался просто посмотреть, горит ли у нее свет. Если свет будет гореть, он зайдет и поблагодарит ее. Их расставание получилось натянутым, так как он был ошеломлен новостями о мачехе и вел себя неподобающе.

Брок направил Аврору через густую чащу от воды к домику Ханны. Подъезжая, он увидел, что в доме горит свет, а на столике на узком крыльце мерцает керосиновый фонарь «летучая мышь». Его охватило предвкушение. При мысли о встрече с Ханной развеялись остатки дневной головной боли.

– Эй! – испуганно воскликнула Ханна, и Брок в темноте разглядел фигуру, сидящую в одном из кресел. – Кто здесь?

– Это я, Брок. – Он сожалел, что застал ее врасплох, и поднял руку в знак приветствия, когда Аврора приблизилась к домику. – Я не хотел тебя напугать. Я просто возвращаюсь домой.

Ханна тихо усмехнулась, встала с кресла и, подойдя к Броку, протянула руку к Авроре.

– Я не привыкла к таким звукам – стук тяжелых копыт в темноте.

На Ханне была толстовка с ярко-розовой надписью «Я читаю допоздна». Без макияжа, с собранными в хвост волосами, она выглядела расслабленной. Вдыхая аромат ее волос, Брок вдруг забыл, что хотел сказать. Он лишь чувствовал, что оказался там, где и должно. Рядом с Ханной.

– Я не ожидала увидеть тебя сегодня снова, – сказала Ханна, устремив на него свои серые глаза.

* * *

Почему обычное общение с Броком Макнейллом казалось горячее, сексуальнее, чем откровенные поцелуи с другими ее мужчинами?

Стараясь совладать с неуправляемым желанием, Ханна напомнила себе, почему она солгала Броку про прошлую ночь. Она не вправе иметь отношения с человеком, чья семья состоит в родстве с ее врагом. И в Шайенн она приехала не для того, чтобы потакать собственным прихотям. Она здесь только для того, чтобы спасти Хоуп от дальнейшего падения в темную пропасть отчаяния.

Брок спрыгнул с лошади и бросил повод.

– Я сообразил, что не поблагодарил тебя за все, что ты для меня сделала. – Он был в той же одежде, что и день назад в больнице, и выглядел изможденным.

– Не за что. Мне было не трудно, учитывая, что из-за софита отменили съемки. – Ханна знала, что съемки в Шайенне вышли за пределы бюджета и отстают от графика. Для нее это было хорошо, так как давало возможность поговорить наедине с членами актерского состава и найти других жертв Антонио Вентуры. – Не понимаю, как ты еще держишься на ногах после такого тяжелого дня.

Брок дотронулся до затылка.

– Мне уже лучше, – сказал он. – На самом деле я рад, что выбрался из дома отца и оказался вдали от неприятностей – от свежего воздуха у меня прояснилось в голове.

Ханну охватила паника.

– Ты… – Ее голос дрогнул. – То есть память возвращается? – Что бы она ответила, если бы он спросил, почему она солгала ему о прошлой ночи? Ведь Макнейлл мог стать могущественным врагом.

Брок некоторое время ее изучал, прежде чем покачать головой.

– Я пытаюсь вспомнить все, что произошло после января.

Облегчение было настолько сильным, что Ханна едва удержалась на ногах. При этом она искренне сочувствовала Броку. Сложно представить, каково это – потерять целый кусок своей жизни.

– Сочувствую. – Она обняла себя руками; ветер с гор был на удивление холодным после захода солнца. – Уверена, что твоя семья не сильно сможет помочь, учитывая новости про твою мачеху.

– Ты замерзла? – спросил он, видя, что она поежилась. – Между прочим, там есть газ. – Он указал на каменную костровую чашу на террасе. – Хотя, наверное, в помещении будет комфортнее.

С тех пор как она прошлой ночью практически затащила к себе Брока, дом был полон воспоминаний. Так что идея о том, чтобы пройти внутрь, была не самой хорошей.

– Огонь – это хорошо, – сказала она. – Только пульт от него, вероятно, в доме. Я не умею обращаться с такими агрегатами.

Брок быстро преодолел несколько ступенек и оказался возле чаши.

– Огонь можно включить вручную. – Он сунул руку под чашу и, должно быть, нашел кнопку, потому что из центра полусферы вырвалось оранжево-голубое пламя.

– Великолепно. – Ханна протянула руки к открытому огню. – Спасибо тебе.

– Не за что. – Брок стоял с противоположной стороны чаши и наблюдал за ней. – И ты права, моя семья не очень помогает мне с воспоминаниями. Сегодня все сосредоточены на мачехе.

– Как она? – Ханне интересно было узнать, были ли остальные члены семьи удивлены этой новостью, или они давно знали о ее родственных связях с Вентурами.

– Честно говоря, я не уверен, что могу что-то выносить за пределы семьи. – Брок обошел чашу и встал рядом с Ханной настолько близко, что она могла коснуться его. – Мой дед привел консультанта по связям с общественностью, чтобы помочь определиться со следующим шагом.

– В этом есть смысл. – Ханна дрожала. Только не холод имел к этому отношение, а близость Брока. – Фамилия Макнейлл очень известна. Вы захотите защитить свое имя.

Он пожал плечами:

– Мне кажется, это больше касается курортного бизнеса, чем скотоводства. Мне сложно представить, что кто-то, ищущий хорошую лошадь, вдруг решит не покупать ее у меня только потому, что моя мачеха – сбежавшая голливудская наследница.

– Люди хотят знать, что имеют дело с честным человеком. Искренним. – Ханна спрашивала себя, действительно ли он думает, что эта история не затронет его бизнес или просто пытается смотреть на все с оптимизмом. Что до нее, то она не сомневалась, что последствия скандала будут губительными. – А связь с Вентурой – сомнительная честь. Семья может обладать большим влиянием, но ее не любят.

– Ты, конечно, права. – Брок улыбнулся невесело. – Это обязательно скажется на бизнесе. Я надеялся, что на свежем воздухе голова прояснится, но я все равно еще плохо соображаю. – Он повернулся к ней: – Ханна, могу я попросить тебя о еще одном одолжении?

Ханна встрепенулась, услышав свое имя из его уст. У нее пересохло в горле.

– Конечно.

– Возможно, это потому, что мы знакомы недолго, но сейчас мне легче разговаривать с тобой, чем с кем-либо из семьи.

– Вот как? – Она засунула руки в карманы, чтобы он не видел, как они дрожат.

– Совершенно точно. – Его глаза загорелись тем же огнем, что и прошлой ночью. – С тобой легко разговаривать, и рядом с тобой у меня не болит голова.

– О. – Ханна понимала, к чему идет разговор, и ей захотелось прекратить его. Она знала: чем меньше времени она проводит с Броком, тем лучше. Но как ему рассказать? Как сказать, что рядом с ним она постоянно борется с искушением коснуться его? Поцеловать его?

– Поужинай со мной на этой неделе. Когда ты свободна?

– Я… гм… – Ханна пыталась придумать отговорку. Но когда он протянул руку и коснулся ее щеки, она едва сдержалась, чтобы не закрыть глаза и не утонуть в его объятиях.

– Я знаю, что если бы я не доверял тебе, то не посвятил бы тебя в дела моей семьи. Если бы я не хотел… чего-то большего с тобой.

Ханна отстранилась и быстро взяла себя в руки.

– У меня не сложилось такого впечатления, – возразила она. – Ты просто проявил любезность и довез меня до дома.

– Ханна. Даже сейчас я чувствую, что между нами что-то иное. Амнезия не мешает мне понять, что вчера ты меня привлекала так же, как и сейчас.

Как можно спорить с такой логикой? Отрицать это – все равно что плыть против течения. У нее нет шансов.

– Привлекала или нет, я не думаю, что это разумно. – Ханна хотела подкрепить свои слова весомым аргументом. Но у нее его не было.

– Пожалуйста, не соглашайся на ужин только потому, что это разумно. Скажи «да», потому что хочешь узнать меня получше. – Брок наклонился к ней. – Или потому, что не хочешь провести остаток своей жизни, не поцеловавшись с ковбоем. Или, черт возьми, скажи «да» потому, что мы оба хотим поесть, и я обещаю, что еда будет намного лучше, чем то, чем тебя кормят на съемках.

Брок отступил на шаг, давая ей возможность принять решение.

И разве она может отказать? Он, конечно, прав насчет влечения. Но основная причина, почему она согласна с ним встретиться, состоит в том, чтобы выяснить, вернулась ли к нему память и почему его мачеха сбежала из дома Вентуры в юном возрасте. Что до поцелуев с ковбоем – она уже и так знает, каково это.

– Убедительный аргумент, – сказала она ему. – У меня съемки заканчиваются в семь.

* * *

Ханна все еще размышляла о предстоящем вечером свидании, пока шла до места съемок от своего домика. На ней был простой сарафан и широкополая шляпа, которая прикрывала веснушки от интенсивного солнца Вайоминга. Брок уведомил ее о том, что забронировал столик.

Тот факт, что Брок хотел сделать ей что-то приятное, трогал ее до глубины души. Это, а еще то, как он мастерски поставил на место Антонио в тот день, когда они встретились, отличало его от большинства мужчин. В частности, от большинства мужчин, обладавших властью и богатством. По опыту она знала, что такие мужчины редко нарушают собственный комфорт. За примером далеко ходить не надо: ее отец, престижный адвокат, с радостью отрезал своих дочерей от семейного состояния, когда ушел от их матери. С тех пор прошло немало лет, а она до сих пор не может без гнева вспоминать об этом. При разводе отец разгромил наголову адвоката своей бывшей жены и надежно защитил свои драгоценные деньги.

У Ханны зазвонил телефон. Она порылась в сумке, радуясь, что отвлеклась от темных мыслей. Ханна подумала, что звонит Брок, однако на экране вспыхнул номер сестры, и, забеспокоившись, поспешила ответить.

– Привет, Хоуп. – Она постаралась придать своему голосу бодрости, которой не чувствовала, и осторожно спросила: – Как дела?

Сестра переехала к ней жить в восемнадцать лет, когда окончила школу и когда их мать объявила, что хочет жить своей жизнью и путешествовать. Ханне нравилось жить с Хоуп.

– Честно? Не очень хорошо. – Судя по голосу, Хоуп была взвинчена и расстроена. Ханна насторожилась. – «Завоевание Запада» гремит во всех новостях. Его лицо… оно повсюду.

Она остановилась посреди тропы, которая вела к месту съемок – скалистому оврагу, где по фильму происходила встреча трех персонажей фильма. У нее еще было в запасе время.

– Почему? Из-за истории с Иден Харрис? – Ханна предположила, что это как-то связано со скандалом. – То есть появились какие-то новости?

– Не знаю! – Хоуп говорила громким шепотом. На заднем плане слышалась пронзительная поп-музыка. Должно быть, она была на работе, в магазине в торговом центре. – Но все девчонки на работе показывают мне видео ранчо, где идут ваши съемки. Им известно, что ты там снимаешься. И его глупое лицо всегда там.

Внутри ее образовался комок страха. Знает ли об этом Брок?

– Появились кадры с ранчо? – Ханна поспешила в сторону съемочной площадки, опасаясь того, что может там найти.

Сегодня она еще не проверяла социальные сети. Все утро она наслаждалась располагающей к дзену атмосферой, потягивала кофе в тишине и наблюдала, как солнце поднимается над полем.

– Они показывают видео… он в ковбойском баре. Кто-то спрашивает у него, знал ли он, когда начинал съемки в Шайенне, что миссис Макнейлл на самом деле Иден Харрис. – Хоуп заговорила еще тише: – Ханна, зачем ты это делаешь? Я никогда не хотела, чтобы ты с ним связывалась.

Ханна ненавидела себя за то, что причиняет боль сестре, но верила, что поступает правильно.

– Дорогая, я всего лишь на второй роли. Ты это знаешь. Я собираюсь найти доказательства того, что он не человек, а чудовище. Как только он будет разоблачен, он больше не сможет никому навредить.