Соло для скрипки с Маргаритой

Антон неуверенно подошел ко второму подъезду и дернул за ручку. Разумеется, попытка не удалась. Дверь была на кодовом замке. Однако, немного погодя, из соседнего подъезда выползла какая-то старушенция.

— Вы не скажете код этого подъезда? — нагло спросила Светка.

— Нажимайте одновременно на три первые кнопки, — ответила старушка и присела на лавочку.

Фокус с тремя кнопками удался. Дверь открылась, и странная троица вошла в подъезд. Антон прежде, чем пойти дальше, осмотрелся, сосредоточив внимание на желтом потолке. Потом медленно ступил на лестницу. Дамы на некотором расстоянии следовали за ним. На третьем этаже Антон остановился и, не моргая, уставился на дверь, которая была ближе к лестнице.

— Знакомая дверь? — поинтересовалась Светка и, не дождавшись ответа, нажала на кнопку.

Сразу же, не спросив «кто?», на звонок вышла хозяйка квартиры, женщина лет пятидесяти в очках и байковом халате. Она обвела гостей недоуменным взглядом, не задержав его особо на Антоне, и спросила:

— Вам кого?

— Вы узнаете этого человека? — строго спросила Светка, указывая на Антона.

Женщина осмотрела мужика с ног до головы и ответила:

— Нет! А вы кто?

— А вы давно живете в этой квартире? — спросила Светка, игнорируя ее вопрос.

— Да, уже так… лет восемнадцать. А в чем дело?

— Вы помните, кто жил в этой квартире до вас? — продолжала напирать Светка, игнорируя ее любопытство.

— Понятия не имею! — развела руками хозяйка, уже начиная раздражаться. — Объясните, наконец, в чем дело и кто вы такие.

Светка прошептала ей что-то на ухо, и та, открыв рот, уставилась на Антона.

— Вспомнила, кто здесь жил до нас! Киселевы.

— Куда переехали, не знаете?

— Нет!

Троица дружно развернулась и двинула вниз по ступеням. Когда вышли, Светка спросила у Антона:

— Вы не напутали с квартирой?

— Возможно, напутал, — задумчиво ответил Антон. — Возможно, я и с двором напутал. В том дворе был летний кинотеатр и большая деревянная беседка.

Старушка, с живейшим интересом наблюдавшая за этой странной компанией, неожиданно вмешалась в разговор.

— А здесь был летний кинотеатр, — произнесла она. — Вон на том месте, где сейчас гаражи. И беседка была, где сейчас песочница. В нее всегда радиолу выносили. Это было эдак лет двадцать… нет, тридцать назад.

Светка борзо метнулась к старушке.

— Скажите, бабуля, а вы здесь давно живете?

— Всю жизнь.

— Вы не знаете вот его? — указала Светка на Антона.

— Нет, не знаю, — покачала головой старушка.

— А, может быть, вы помните Киселевых? Они жили во втором подъезде на третьем этаже.

— Клавку, что ли, Киселеву? — поморщилась старушка. — Кто же ее не помнит? Она весь дом на уши ставила. Стерва была еще та. Они с Федькой, мужем, глушили по-черному. Федька, как напьется, начинает голым по двору бегать. А Клавка — мебель из окна выбрасывать. Потом Федька умер от перепоя. В канаве нашли. Вот здесь же, во дворе. А Клавка совсем спилась. Ее даже родительских прав лишили. Сына ее семилетнего отправили в детдом, а ее выселили.

— Выселили и куда услали?

— А кто его знает? На исправление куда-то…

Обратный путь был унылым. Впереди шел Антон, виновато опустив голову, в полутора метрах от него в полном молчании шли подруги. У самого входа в метро Светка со вздохом прошептала:

— Теперь понятно, почему он ничего не умеет по хозяйству. В детдоме воспитывался. Если он унаследовал гены родителей, то труба… Ты не расстраивайся, завтра я его определю в стационар. Может, сегодня определим его в ночлежку?

Маргарита отрицательно покачала головой, и подруги расстались. До «Спортивной» Маргарита с Антоном доехали в гробовом молчании. Так же не проронив ни слова, они дошли до подъезда, поднялись на пятый этаж, и, только когда переступили порог квартиры, он неожиданно произнес, подняв на нее влажные глаза:

— Мне кажется, моя фамилия была не Киселев. Я завтра обязательно вспомню. Я знаю способ, как снова обрести себя…

— Ложитесь спать! — устало отрезала Маргарита.

И Антон покорно отправился в комнату. Сама же Маргарита забилась в спальню, поставила к дверям пуфик и всю ночь не выпускала из рук газовый баллончик. Спала она отвратительно. Ей без конца казалось, что по квартире кто-то ходит. Когда она проснулась окончательно, было уже половина одиннадцатого. Предстоял тяжелый день. С половины второго занятия в музыкальной школе, а после них индивидуальный урок с учеником в Кузьминках.

Маргарита надела халат, тихонько заглянула в комнату и вздрогнула. Антон в спортивном костюме лежал на полу, положив ладонь под щеку. Диван был даже не разобран. Он поднял голову и виновато улыбнулся:

— Доброе утро.

— Вы что же, спали на полу? — удивилась хозяйка.

— Ничего, я привык на полу…

На душе у Маргариты заскребли кошки. Она вчера не постелила ему постель, а он сам не посмел к ней притронуться.

Перед тем как выйти из дому с гитарой в руках, Маргарита дважды позвонила Светке. Только ни дома, ни на работе ее не было. Пришлось закрыть гостя в квартире и отправиться на работу. В школе среди урока Маргариту неожиданно позвали к телефону. Звонила Светка.

— Ритка — труба! Мест в диспансере нет. Возможно, к концу недели появится одно, но это не точно. Я сегодня целый день выясняла по поводу семьи Киселевых, жившей в Сретенском переулке. Жили они там семь лет. Федор Киселев умер там. Клавдия умерла десять лет назад в спецприемнике. А их сын, Кирилл Киселев, два года назад бежал из колонии строгого режима и до сих пор не найден. Он был трижды судим за разбойные нападения с особой жесткостью, а последний срок отбывал за убийство с расчленением…

— Боже мой! — ужаснулась Маргарита.

— Вот и я говорю, боже!..

13

Через полчаса фото Сверилиной было готово. Мария получилась на нем невероятно жизнерадостной. Ничто не свидетельствовало, что через час она расстанется с жизнью, ничего дурного не читалось ни в ее сияющих глазах, ни в ее белозубой улыбке. А еще говорят, люди заранее чувствуют свою смерть. Берестов сунул фотографию в сумку и побежал вниз. Часы уже показывали половину пятого. Нужно было поторапливаться. Еще неизвестно, удастся ли ему разыскать колдунью на Баррикадной.

Дом, на который ему указала хозяйка квартиры на Кропоткинской, журналист отыскал без труда. Он находился напротив здания «Московского комсомольца». Задача заключалась в другом: вычислить если не квартиру, то по крайней мере подъезд, в который въехала Анжелика.

Берестов поставил машину во дворе рядом с мусорным контейнером и принялся энергично расспрашивать сидящих на скамейке старушек о новых жильцах, въехавших в дом в эти выходные. Те недоуменно пожали плечами и посоветовали обратиться в ЖРЭУ. Уж кто-кто, а домоуправы знают всех, кто сдает квартиры в этом доме. По счастью, домоуправление находилось в том же дворе.

Однако в ЖРЭУ сказали, что в выходные администрация не работала, а сегодня к ним с просьбой о регистрации не обращался никто. Скорее всего, новоселы въехали в квартиру без регистрации. Поэтому с таким вопросом лучше всего пойти к участковому. Уж кто-кто, а участковый просто по долгу службы обязан знать всех, кто на его участке сдает жилплощадь и не спешит регистрировать квартирантов.

Опорный пункт тоже был неподалеку. Но участковый, курирующий этот дом, оказался в отгуле. Берестов вернулся во двор и принялся активно опрашивать всех, кто входил в подъезды и выходил из них. Только все старания были напрасными. Никто ничего не знал и понятия не имел, кто в доме сдает квартиры.

«Вполне возможно, что владелица квартиры на Кропоткинской ошиблась с домом», — подумал Берестов и сел в машину. Он уже почти тронулся с места, как вдруг внезапно увидел, что из третьего подъезда вышла та самая девушка, которая открывала дверь в салоне на Кропоткинской. Берестов выскочил из машины и бросился к ней.

— Добрый вечер! Вы меня не узнали? Я хочу увидеться с потомственной колдуньей Анжеликой!

Девушка удивленно подняла глаза на журналиста и произнесла:

— Но Анжелика сегодня не принимает.

— Меня примет! — уверенно соврал Берестов.

— Она вам дала свой новый адрес?

— Конечно.

— Но она меня не предупреждала, что сегодня ожидает вас.

— Неважно! Какой этаж?

— Седьмой.

— А квартира?

Девушка подозрительно осмотрела журналиста с ног до головы.

— Ну если она сказала вам адрес, то квартиру вы знаете.

В это время двери третьего подъезда снова открылись, и Берестов бросился к ним, чтобы не выведывать еще код. Успел он вовремя, едва не сбив с ног выходящую во двор пожилую пару.

Журналист доехал до седьмого этажа и позвонил во все четыре квартиры. Из двух не откликнулись. В третьей старческий голос прошамкал, что никаких Анжелик у них сроду не было. На звонок из четвертой квартиры вышел молодой мужчина с кобурой на ремне и распухшей челюстью.

— Я к Анжелике! — сказал доверительно Берестов, поняв, что это именно та квартира, которую он искал.

— С какой целью? — нахмурился парень.

— С целью выявления на предмет живучести по фотографии, — серьезно произнес Берестов, полагая, что чем витиеватей он объяснится с охраной, тем больше у него шансов повидаться с потомственной колдуньей.

— Ставка известна? — спросил парень с кобурой.

— Триста долларов! — прошептал Берестов и для пущей достоверности вытащил из кармана три стодолларовые купюры и сунул парню под нос.

Столь великодушный жест снял с припозднившегося клиента все подозрения. Парень попросил подождать и исчез, захлопнув дверь. Через минуту дверь отворилась, и охранник с кобурой сделал пригласительный жест. Берестов последовал за ним через длинный коридор в дальнюю комнату, с изумлением отмечая по сторонам все те же обои под дерево, что и на старой квартире, все ту же чеканку и те же светильники, висящие на прежних местах. Приглядевшись, он заметил, что обои прикреплены канцелярскими кнопками.

Когда он шагнул в комнату, то унюхал запах того же дешевого благовония. А на столе, покрытом бордовым бархатом, стояли две зажженные свечки. По углам на прежних местах были развешены те же иконы, и она, потомственная колдунья, восседала за столом в той же величественной позе.

Только, когда Берестов вошел в комнату, ее величие как ветром сдуло. Глаза колдуньи округлились, и в них появился скандальный блеск. Она бросила укоризненный взгляд на охранника, и тот замер у стены.

— Вы насчет интервью? — спросила колдунья мрачно.

— Нет! — ответил Берестов, нагло усаживаясь перед ней. — Я к вам не в качестве журналиста, а в качестве посетителя. Меня интересует вот эта девушка. Ставку я знаю. Могу заплатить вперед.

Берестов вытащил из кармана триста долларов и бросил их на стол. Затем достал из сумки фото Сверилиной и положил перед колдуньей. Глаза Анжелики потеплели, но подозрительность осталась. Она метнула взгляд в охранника, и он вышел. Колдунья внимательно вгляделась в фото. Берестов не сводил с нее глаз. По всему было видно, что она не узнает эту девушку. Или делает вид, что не узнает ту, которая, вполне вероятно, поставляла ей клиентов. Минуты две она смотрела на фото, не моргая, затем медленно подняла глаза.

— Что вас интересует про эту девушку?

— В первую очередь, жива она или мертва? — улыбнулся Берестов, и сердце его замерло. Что бы сейчас ни сказала эта потомственная авантюристка, все будет не в ее пользу.

— Она мертва! — произнесла колдунья тихо.

— И давно? — спросил Берестов, несколько растерявшись.

— Более двух лет.

Берестов ожидал услышать что угодно, только не это. Он замер, уставившись на колдунью, пытаясь понять, не издевается ли она над ним. Однако колдунья смотрела на журналиста строго. Берестов сглотнул слюну и произнес с откуда-то дурацки выскочившим смешком:

— Странно! Я с ней сегодня разговаривал. И снимок этот сделал сегодня. И разговор, кстати, у нас шел о вас. Она вас очень хвалила. Рассказывала, как два года назад приходила к вам зарядить кошелек и после этого сразу разбогатела. Вы ее помните?

В глазах колдуньи не промелькнуло ни единой искры. Лицо не выразило даже тени эмоции.

— Я ее помню, — произнесла она, глядя журналисту в глаза. — Сразу же после меня она и умерла. Так что сегодня вы беседовали не с ней, а с ее призраком.

Берестов вздрогнул.

— С призраком? — повторил Берестов. — Хм… А я даже не заметил. Выходит, сегодня днем с двенадцатого этажа выбросилась не она, а ее призрак?

В глазах колдуньи снова не отразилось ничего. Так же невозмутимо она промолвила, не отрывая от журналиста глаз:

— Вы не так поняли. Два года назад она умерла для Бога, ибо избрала себе путь служения мамоне.

— А! Ну так бы и сказали! — облегченно выдохнул журналист. — Предупреждать надо, что это иносказание. Если с этой точки зрения подходить, то живых уже не осталось, поскольку мамоне сейчас служат все. Вы сами-то кому служите? — усмехнулся журналист. — Богу, что ли? Вы морочите голову гражданам и берете за это деньги. Ваша ложь поставлена на поток. Вы существуете за счет своей лжи, и вы еще имеете наглость утверждать, что не умерли для Бога, а Сверилина, значит, сразу и умерла, как только ей обломились легкие деньги?

— Во всяком случае на мне Сатана не ставил своей печати, — произнесла Анжелика, и взор ее помутился.

— А на Сверилиной поставил? — покачал головой журналист. — Стыда у вас нет!

— Уходите! — процедила сквозь зубы колдунья. — И деньги ваши забирайте.

Берестов поднялся, спокойно взял со стола редакционные доллары и фото Сверилиной. Затем молниеносно вытащил из сумки фотоаппарат и, не дав колдунье опомниться, сделал быстрый снимок со вспышкой.

— На память! — радостно щелкнул он пальцами и поспешно ретировался в коридор.

С обаятельной улыбкой он проскользнул мимо парня, и тот беспрепятственно выпустил его из квартиры. Тут же подвернулся и лифт. Берестов запрыгнул в него, спокойно доехал до первого этажа и не ощутил никаких следов погони. Главное, чтобы сразу завелся «жигуль». Он иногда барахлит. Однако «жигуль» не подвел. Мотор уже вовсю тарахтел, когда охранник с искаженной от негодования физиономией выскочил из подъезда. Берестов надавил на газ, и машина тронулась. Парень понесся за ней, но куда там! Журналист завернул за угол, выехал на шоссе и дал полную скорость.

Это была удача! Он не только разоблачил магический салон, но и сделал снимок. Сработал по высшему классу, улыбался Берестов и уже набрасывал структуру завтрашней статьи. Вот это будет бомба! Да еще с фотографией. «Два года тело ходило без хозяина, а потом бросилось с двенадцатого этажа», — мелькнул в голове подзаголовок. — Такой вывод сделала известная в Москве колдунья Анжелика, бросив беглый взгляд на фотографию…»