Соло для скрипки с Маргаритой

Обиды, которые высказывала женщина по поводу своей квартирантки, были для журналиста слаще нектара. Сразу же в голове родился подзаголовок: «Специалист, избавляющий от бедности, сбегает, не заплатив за квартиру». Или что-нибудь в этом роде.

— Неплохо бы разыскать ее, — мечтательно произнес Берестов. — Вот это был бы материал…

— Ну куда она переехала, я могу приблизительно сказать, — ответила хозяйка. — Это на Баррикадной, около «Московского комсомольца». Квартиру только не знаю…

— Квартиру найти не проблема. Лишь бы дом оказался тот.

Записав адрес, Берестов положил в сумку редакционный фотоаппарат и уже хотел выйти, но у дверей ему путь преградили трое. Один из них спросил:

— Вы Леонид Берестов?

— Я, — ответил журналист.

— Следователь по особо важным делам Виктор Дрянцов. Вам нужно проехать с нами.

— Это еще зачем?

— Объясним на месте.

Однако на месте, куда привезли Берестова, а это был Институт судебно-медицинской экспертизы, тоже ничего не объяснили. Его просто втолкнули в какую-то холодную лабораторию из белого кафеля и подвели к лежащему на столе трупу, покрытому белой простыней.

— Узнаете? — спросил следователь, угрюмо откинув простыню.

Берестов вздрогнул и попятился. На столе лежала женщина с остекленевшими глазами. Волосы ее были в крови, лицо обезображено. Она была в сиреневом пальто и красном шарфе.

— Сверилина, — прошептал Берестов и поднял глаза на экспертов.

— Так вы узнали? — качнул головой Дрянцов, не сводя с него взгляда. — Прекрасно. Пройдемте со мной…

Журналиста отвели в соседнюю комнату, усадили на стул, и расположившийся напротив следователь впился в него глазами.

— Вы сегодня с ней встречались?

— Да, в кафе на Тверской! — чистосердечно признался Берестов, замечая, как трясется его челюсть. — Мы с ней расстались около двенадцати.

— А в половине первого она выбросилась с девятого этажа, — произнес следователь. — Вы последний, кто видел ее живой.

— Не может быть! — затряс головой журналист.

— Чего не может быть?

— Что она взяла и выбросилась!

— Почему? — удивился следователь.

— Когда мы с ней расстались, у нее было прекрасное настроение. Я не заметил на ее лице и тени какой-нибудь озабоченности. Не может быть, что она сама.

— В том-то и дело, что сама, — снизил голос следователь. — После того как вы расстались, она доехала до своего дома, вошла в подъезд, села в лифт, но проехала мимо своего этажа. Она поднялась на последний, двенадцатый этаж и бросилась из окна лестничной площадки вниз головой. Сама. Заметьте! Сама! О чем вы с ней говорили?

На лице Берестова появились испуг и недоумение. Он пожал плечами и растерянно посмотрел следователю в глаза.

— Да ни о чем таком, из-за чего можно вот так… вниз башкой. Ей-богу, ума не приложу. Абсолютно ничего трагического в ее облике не было…

Журналист рассказал Дрянцову про ее патологическую бедность, про колдунью, которая сняла с нее карму за триста долларов, наконец, про объявление в газете и про то, как она вышла на российское представительство ЮНИСЕФ. На следователя откровение журналиста не произвело ни малейшего впечатления. Когда же Берестов обмолвился о том, что она собиралась купить загородный дом, следователь встрепенулся:

— Об этом, пожалуйста, поподробней! Где она собирать купить дачу и у кого?

— У кого — не знаю. Но, по-моему, где-то под Солнечногорском. Даже назвала мне цену: семьдесят тысяч.

В глазах Дрянцова появился блеск.

— Я правильно понял: она вам сказала, что покупает дачу за семьдесят тысяч долларов?

— Совершенно верно.

— Вот так запросто, постороннему человеку, которого видит в первый раз?

— Ну… да, — неуверенно кивнул Берестов, соображая, что слова звучат не очень правдоподобно.

Следователь откинулся на спинку стула и усмехнулся.

— Может быть, она вам еще и показала эти семьдесят тысяч?

— Это уже слишком! — обиженно шмыгнул журналист.

— Почему нет? — странно улыбнулся следователь. — В половине десятого она снимает эту сумму в сберкассе, а в одиннадцать встречается с вами. Не правда ли, странно?

— Вы хотите сказать, что эти деньги у нее были с собой? — изумился Берестов.

— Вполне возможно. Кстати, какая у нее было сумка?

— Да, не было у нее никакой сумки, — повел плечами Берестов. — Была маленькая кожаная сумочка через плечо. В ней не было семидесяти тысяч. Могу гарантировать. Она при мне ее открывала. И потом, вы сказали, что в половине десятого она снимала деньги в сберкассе. Но в десять она была дома. Я же ей звонил.

— Вы звонили ей в десять? — удивился следователь.

— Ровно в десять. Как раз перед летучкой. Это может подтвердить наша секретарша.

Следователь замер, затем неожиданно улыбнулся.

— Значит, в сберкассе что-то напутали. Не могла же она за полчаса доехать до дома. Но это уже не так важно. Спасибо! Вы нам очень помогли. Возможно, еще понадобитесь в качестве свидетеля. Распишитесь вот здесь!

Берестов вышел на улицу ошеломленным. Точно во сне, доехал он до газеты, и, когда вошел в редакцию, коллеги высыпали ему навстречу.

— За что тебя замели, рассказывай!

— Понимаете, я в двенадцать взял интервью у одной женщины, а в половине первого уже находят ее труп.

— Ну, Леня, даешь! Ты опять в своем репертуаре, — покачали головой коллеги и в замешательстве разошлись по своим местам. А Топоров произнес, хитро улыбнувшись:

— Фотография этой Сверилиной есть?

— Есть! Я ее щелкнул.

— Пусть тебе быстро ее проявят и поезжай с ней к колдунье. Я распоряжусь, чтобы в бухгалтерии тебе выдали триста долларов. Заплатишь и спросишь про здоровье этой дамы на фото. Если колдунья скажет, что она здорова и процветает, считай — ты ее разоблачил! Триста баксов заберешь обратно и вернешь в бухгалтерию.

— Кому что, а лысому гребенка, — усмехнулся Берестов.

12

В воскресенье Светка просидела у подруги до позднего вечера, хотя приехала только на час. Она протестировала гостя еще несколько раз, после чего привлекла его к хозяйственным работам.

В результате они вместе починили кухонный кран, который заедал и не закрывался до конца, поменяли две прокладки в ванной и сливном бачке, помыли посуду, перестирали белье, отремонтировали выключатель, ввернули недостающие лампочки и сварили обед из трех блюд с экзотическим салатом из креветок. Антон инициативу гостьи поддерживал весьма охотно и все ее команды выполнял безропотно. О своих результатах и выводах Светка докладывала подруге на ухо:

— Сантехником не работал. Это сто процентов. Разводной ключ никогда не видел. Электриком тоже не был. С проводами теряется, лампочки заворачивает с большим напряжением. Вручную стирает с трудом. Стиральную машину тоже, кажется, видит впервые.

Кухонные достижения Антона были более приемлемые.

— Шинковать капусту вручную не умеет. Зато с кухонным комбайном управляется без помощника. Чай заваривает по всем правилам, четыре ложки на чайник и после заварки пытался поставить его на большой чайник.

— Что это значит? — удивилась Маргарита.

— Из самовара привык чай пить, мерзавец. Но сорт чая, который есть у тебя, не произвел на него впечатления. Видимо, пользовался другими сортами. Кофе «Нескафе» также ему чужд. Жаль, что у тебя нет зерен. — Ты полагаешь, бомжи пьют только в зернах?

Подруги хмыкнули, и Светка поделилась еще:

— А вообще он старательный, усердный. И когда-то был хорошо воспитан. Ни разу не прошел вперед меня. Всегда пропускал, как в лучших домах…

— Это в туалет и ванную, когда вы собирались уродовать мои трубы?

— Почему же? И на кухню тоже.

За полдня незнакомец привык к Светке. Он слушался ее, словно собака, беспрекословно выполняя все приказания. Гостье это нравилось. По ее оценкам, бомж прогрессировал на глазах.

Во время обеда Светка была поражена тем, как бродяга с Казанского вокзала безукоризненно управлялся с вилкой и ножом. Салат же, сделанный его руками, был верхом совершенства.

— Из вас может получиться толк, — произнесла наставница с умным видом, критически осмотрев его с ног до головы.

— Спасибо, — улыбнулся он.

Светка покровительственно похлопала его по плечу, и вдруг ее озарило:

— А что, если вам побриться и постричься?

Светка не любила бородатых. Подруга это знала. Поэтому вопрос не вызвал у нее удивления. Он же застенчиво пожал плечами:

— Я бы с удовольствием, но у меня нет бритвы. К тому же я не знаю, где тут поблизости находится салон красоты.

Подруги переглянулись и расхохотались.

— Бритву мы найдем. А оболванить я вас могу еще получше, чем в салоне.

Мужика посадили посреди кухни, обернули вокруг шеи простыней, и Светка принялась энергично встригаться в его пышную шевелюру. Волосы клоками полетели на пол и на простыню.

— Вшей нет! — прошептала Светка подруге.

— Ты где научилась стричь? — спросила Маргарита.

— Честно говоря, стригу впервые.

Через десять минут незнакомец, назвавший себя Антоном, был пострижен под расческу. Кое в каких местах зияли явные залысины, зато в области висков и за ухом было выстрижено вполне профессионально. В целом для Светкиного дебюта было очень даже неплохо. Антон преобразился. Выглядеть он стал значительно моложе и современней. Светка тут же всучила ему ножницы и бритву и бесцеремонно втолкнула в ванную.

— Чтобы с бородой я вас больше не видела.

В ванной Антон находился около часа. Женщины изнервничались, пока дождались его выхода. Было слышно, как мужчина включал воду и что-то тихо бормотал. Наконец через полчаса гость вышел с бритым подбородком и с застенчивой улыбкой на губах. Подруги переглянулись. Теперь не осталось и последних доказательств того, что этот дяденька бомжевал на Казанском вокзале. У него были хорошо окаймленные губы и породистый подбородок с ямочкой. Внешне он напоминал актера Николая Еременко.

— Слушай, а красивый получился мужик, — прошептала подруге Светка. — С таким и прогуляться не стыдно. Собирайтесь! Идем гулять!

— Чего ты еще придумала, Светка? — нахмурилась Маргарита.

— Сейчас свозим его на Сретенку.

Брюки, которые притащила Светка, свистнув их у собственного мужа, в длину оказались нормальными. Ботинки на липучках были несколько великоваты, но Антон не ощутил от этого никаких неудобств, а после того как его облачили в куртку и вязаную шапочку, его облик стал естественным и вряд ли привлек бы косые взгляды или внимание милиции. Он так же безропотно и без лишних слов позволил вытащить себя на улицу и повести в сторону метро.

По дороге Светка продолжила наблюдения.

— Он не москвич, потому что пропускает вперед всех женщин подряд, а не только нас. Теряется перед турникетом. В метро бывал очень редко, а, может, никогда не бывал. А вообще, — продолжала подружка, — те, которые находятся на воле, быстрее восстанавливают память. У них больше возможностей попасть в знакомую среду, чем у тех, кто в стационаре.

Когда троица вышла из метро, Светка решила провести эксперимент. Отправила Антона к киоску купить им по шоколадке.

— Посмотрим, чего он купит! — подмигнула Светка.

Антон потоптался у киоска, что-то поспрашивал у продавщицы и грустно вернулся ни с чем.

— Шоколада там нет. Один пластилин, — вздохнул он.

Светка пожала плечами и не сделала никакого вывода. Однако, когда они проходили мимо другого киоска, Антон указал пальцем на шоколад «Вдохновение».

— Вот этот есть можно, — произнес он неуверенно.

Это был самый дорогой шоколад. Светка его выбор не одобрила, но еще кое-что заметила, чему Маргарита не придала значения: их питомец как-то болезненно реагировал на уличных музыкантов. Он вздрагивал и морщился. Что это значило — Светка не понимала. В остальном ничем особенным их путь до Сретенского переулка не ознаменовался.

Ближе к переулку Светка взяла Маргариту под руку и сбавила шаг. Антон пошел впереди. Он сам завернул в Сретенский переулок, после чего растерянно оглянулся на женщин. Светка подмигнула, махнула рукой, и он зашагал по переулку более уверенно, с интересом посматривая по сторонам. У дома номер шесть Антон неожиданно остановился и вдруг направился во двор. Дамы переглянулись и последовали за ним. Во дворе не было ни души. Антон растерянно озирался.

— Что-то не так? — спросила Светка.

— По-моему, вон там, — кивнул он на гаражи, — был летний кинотеатр. А вот здесь, — указал он на детскую песочницу, — стояла деревянная беседка.

— Но подъезд ты какой-нибудь узнаешь?