Помоги проекту - поделись книгой:
— Юля, она особенная, — продолжала Оксана. — Это девочка
— Что-то слышал, — неопределенно проговорил Кисанов, пошевелив в воздухе пальцами. — Но, признаться, так и не понял, о чем речь. И при чем тут индиго? Это ведь синяя краска?
— Сине-фиолетовая. Такое оригинальное определение запустила одна американка. В ее теории все путано, да и не теория это, по большому счету, а так, побасёнки. Собственно, Юля под ее определение не совсем попадает. Но все же речь идет о сверхталантливых детях, и мне нравилось называть мою дочь «девочкой индиго». Она с детства отличалась удивительно взрослым мышлением и в то же время необыкновенно развитым воображением.
— И ранимостью?
— Как раз нет, у Юли сильный характер. Она романтична, но не сентиментальна — нюни никогда не распускает. А почему вы спросили?
— Есть одна мысль… Скажите, вашего мужа, как понял, обвинили в растрате до ее побега?
— Да, накануне.
— Вы не допускаете мысль, что девочка поверила в обвинение, потому и решила сбежать? Это только гипотеза, конечно, но предположим, что ей стало стыдно за отца. При этом ей было так же стыдно в своем стыде признаться, оттого и записка написана сухо… Что скажете?
— Нет, не поверила Юля, что вы! Ни она, ни я. Это какое-то недоразумение, я вас уверяю. Мы ни на минуту не усомнились в честности Юры. Юля отца утешала, что-то такое говорила — мол, мы обязательно докажем правду, найдем виновного! Наивная, что она могла найти и доказать? Юра, конечно, в депрессию впал, даже говорить не мог — сидел и смотрел в одну точку. А дочка все пыталась его растормошить… Но ей тяжело было, конечно. Может, вы правы, и она из-за этого все же решила убежать к своему Тому? — Оксана посмотрела на детектива, будто он мог дать ей ответ.
— Это одно из возможных объяснений, — произнес он, не слишком веря в собственные слова. — Нужно найти Юлю. Объяснения найдутся вместе с ней.
— Алексей Андреевич, я хочу, чтобы вы начали с поисков моего мужа, — заявила Оксана.
Детектив удивился. Обычно женщины больше волнуются за детей, чем за мужей. Оно и понятно: ребенок беззащитен, не сможет постоять за себя, тогда как мужчина… Он хотел было спросить, чем вызвано такое решение, но воздержался. Шаталова — клиентка, и выбор за ней. А почему да отчего, не его дело.
Однако Оксана решила пояснить:
— Я думаю, что дочка жива и здорова. А вот Юра…
— Откуда информация, что с вашей дочерью все порядке? Она с вами как-то связывалась?
— Нет, но я же вам сказала: она убежала к тому парню. Я уверена.
— А что за друзья, которых она упомянула записке?
— Даже не знаю, почему Юля так выразилась. Все ее друзья здесь, в Энске. Она имела в виду Тома, конечно.
— Его адрес, имя вам известны?
— Ну нет, боже мой, если были бы известны, я бы вас не просила! Она свой планшет забрала и телефон, так что никаких концов. Но я за дочку меньше волнуюсь, поймите, я все-таки представляю, куда она делась, я даже в розыск не подавала — а вот Юра… Что с ним случилось? Если жив, почему не возвращается домой? Почему мне одной пришлось убиваться над гробом нашего сына? А если Юра погиб… То я должна это знать. Хотя бы перестану прислушиваться по ночам к каждому шороху за дверью в надежде, что муж вернулся.
Алексей вспомнил: когда пропали Лизанька с Кирюшей, их с Александрой двойняшки, жена тоже первым делом пыталась найти его, Алексея, который очень некстати уехал тогда в командировку… Саша не знала, за что хвататься, куда бежать, как в одиночку пережить беду, свалившуюся на ее голову. Ей требовалась поддержка родного человека, мужа и отца ее детей[2]. Так что желание Оксаны разыскать первым делом Юру совершенно понятно.
— Все-таки время от времени, — продолжила Оксана, — меня охватывает паника: вдруг я ошибаюсь, вдруг с дочкой что-то случилось?! Уговариваю себя — мол, она у своего парня, все в порядке… мне кажется, я это сердцем чувствую — но… Когда вы найдете Юлю, я хочу, чтобы муж был со мной рядом. Потому что если… Если что-то не так… Еще одной потери я не переживу. В прямом смысле.
Ну что ж, молодец, похвалил себя Кис, все правильно понял.
Тем не менее пожелание Оксаны заниматься поисками по очереди вступало в противоречие принципами его работы. Он предпочитал загрузить в мозг задачу (вкупе со всеми известными фактами), чтобы она потихоньку там жила, пускала корни, давала побеги. Вроде бы совсем о ней не думаешь, как вдруг, между разными другими делами, приходит мысль. А там и другая. И так постепенно, будто вовсе не занимаясь следствием, начинаешь представлять ситуацию… Да-да, идеи развиваются в мозгу, как зерна в почве. Александра тоже так говорит: «Я забрасываю зернышко идеи в мозг, и оно там постепенно прорастает». Имея в виду идеи для статьи — она ведь журналистка. Но схема, видимо, общая.
Для прорастания зернышка требуется собрать максимум информации. Она как удобрение для ростка. И значит, необходимо задавать сейчас вопросы. Тогда как Оксана явно к этому не готова: все ее мысли, страхи и надежды концентрировались вокруг мужа. Прежде чем искать дочь и убийц сына, ей требовалось обрести «надежное плечо»…
Или расстаться с ним навсегда, если Юра погиб. Справить по нему траур, остановить воспаленную круговерть мыслей, перестать ждать.
— Хорошо, — произнес Алексей, — воля ваша. Давайте приступим.
— Прямо сейчас? — удивилась Оксана.
— Хотите подождать?
— Нет-нет, просто вы произнесли так, будто уже знаете, что нужно делать.
— Что делать — нет, не знаю. А вот в чем необходимо разобраться в первую очередь, это понять довольно просто. Здесь всего два варианта: либо вашего мужа похитили и где-то удерживают, либо он с места перестрелки ушел сам.
— Как похитили? — воскликнула Оксана. — Не может быть! В полиции сказали: Юра получил ранение и куда-то побрел, собаки ведь взяли след!
— В том, что его ранили, сомнений нет. Эксперты ведь установили, что кровь, следы которой обнаружили на поляне, принадлежит вашему мужу, не так ли? Но ушел ли он сам? Или его увели?
— Полиция такой вариант даже не предположила… Они уверены, что Юра, раненый, двинулся глубь леса, не разбирая дороги…
— Может, так и было. Но мы этого не знаем наверняка. Пока у меня имеются две гипотезы: Юра ушел сам, или Юру увели. Необходимо проанализировать каждую из них. Для этого нужно, чтобы вы, во-первых, рассказали мне подробности похищения сына, а во-вторых, показали место происшествия.
— Я не знаю, где это, — покачала головой Оксана, — я там никогда не была. Толик предлагал меня сопроводить, но я отказалась: сами посудите, каково это — ехать смотреть, где убили твоего ребенка!
Слезы капнули на столешницу.
— Кто такой Толик? — Детектив по-прежнему не давал женщине погрузиться в тяжелые воспоминания. Ей еще придется это сделать, и не раз — ведь детективу предстояло задать ей множество вопросов, — так что эмоции следовало поберечь.
— Анатолий Овчинников, муж моей подруги Ани. Я говорила вам, она первое время со мной находилась днем и ночью…
«Первое время» — это после гибели Антоши.
И исчезновения Юры, вспомнил детектив.
— А Толя в полиции работает, — добавила Оксана.
— У вас отношения хорошие?
— Да. Аня тоже учительница, мы с ней давно дружим, а постепенно и наши мужья подружились… Все праздники справляем вместе.
— Так это просто замечательно! Позвоните ему прямо сейчас и спросите, не согласится ли он сопроводить меня на ту поляну. Только сразу же предупредите его, чтобы не говорил обо мне у себя в полиции.
— Почему?
— Профессиональная конкуренция. Если я, частный детектив, найду хоть что-то, крутым парням из полиции будет обидно.
— Как в детском саду?
— Именно. Игры самолюбия. У мужчин это очень развито.
Алексей слукавил. Причина на самом деле была несколько иной: род классовой неприязни. Мужики полиции нередко относились к частному сыщику как к буржую, который ни хрена не делает (разве что за неверными женами следит), а бабки при этом лопатой огребает. Отчего не стремились сотрудничать. А то и палки в колеса вставляли. Но Оксане объяснять этот нюанс Кис не счел нужным: ей ни к чему такие подробности, у нее друг полицейский.
— Сколько времени до вас ехать?
— Полчаса от МКАДа, если без пробок.
— Отлично. Анатолию скажите: мы выезжаем сейчас из центра Москвы, а как только доберемся, сразу ему телефонируем.
Оксана кивнула и принялась набирать номер. Она немного отошла от Алексея, но он слышал их разговор. Овчинников откликнулся охотно, пообещал не болтать о частном детективе — что оного детектива порадовало.
— Да, и карту! — шепнул он Оксане. — Карту местности пусть прихватит! Бумажную.
Оксана просьбу передала и отключилась.
— Толик будет ждать нашего звонка. И карту обещал.
— Хорошее начало. Вы на машине?
— Нет, я на большие расстояния не отваживаюсь… Там у себя езжу повсюду, а в Москву боюсь. Меня подруга к вам подвезла — та самая Аня, Толина жена. Но потом уехала по своим делам. Я собиралась вернуться на электричке…
— Поедем на моей, а по дороге расскажете все подробности.
— Зачем? — взбунтовалась вдруг Оксана. — Что это даст? Я и так вам много чего рассказала, а детали… Если честно, мне совсем не хочется их вспоминать.
— Я же вам объяснил, — терпеливо пояснил Алексей, — эти люди могут удерживать вашего мужа плену. Стало быть, необходимо собрать максимум информации о них.
— Но ведь полиция ничего не сумела установить…
— Поэтому вы ко мне и обратились, разве не так? Я понимаю, Оксана, вам больно обо всем этом думать, но… Либо я берусь за расследование, либо нет. Если берусь, то буду задавать вопросы, в том числе и неприятные, и болезненные. Я вас уже предупреждал. И у вас еще есть время передумать.
— Простите, я что-то… — Оксана снова откинула челку со лба и посмотрела детективу в глаза. — Я не передумаю. Задавайте ваши вопросы.
— В машине, по дороге. Не будем терять время, надо поймать остаток дня, пока светло.
Дорога, окруженная заснеженными деревьями, казалась непривычно узкой — ветви, прикрывшись белыми шубейками, зрительно скрадывали пространство, да и сугробы по обеим сторонам шоссе усиливали эффект. Однако машины шли ходко, без пробок.
Как и предполагал Алексей Кисанов, у истории оказалась предыстория. Правда, Оксана предпочла начать ее с конца, и детективу пришлось задавать вопросы, чтобы добраться до завязки.
Итак, скупо сообщила Оксана, мальчика похитили и потребовали за него выкуп в размере шестидесяти шести миллионов рублей. В долларовом эквиваленте.
— Почти миллион зеленых, — заметил детектив. — Если бы запросили в рублях, пришлось бы целый грузовик бумажек пригнать…
— Я как-то не задумывалась, отчего они потребовали выкуп в валюте, не до того мне было, — сухо отозвалась женщина.
— Разумеется, — согласился Алексей. — Но я по привычке ищу объяснение каждому факту. Иначе можно проскочить мимо важной для расследования подробности… Вот, например, в данном случае запрос на валюту объясняется, скорее всего, объемом бумажных купюр, а не тем, что бандиты собрались бежать за границу. Впрочем, неизвестно. Еще факт, требующий объяснения: почему именно шестьдесят шесть миллионов? Обычно вымогатели называют круглые цифры. Складывается впечатление, что именно такой суммой располагал ваш муж и они об этом как-то узнали.
Оксана сидела на пассажирском сиденье с самого начала пути — и их диалога — смотрела прямо перед собой. Но сейчас она покосилась на Алексея, как раненая собака при приближении ветврача.
Ну да, больно, милая, я понимаю, больно. Но делать нечего, я и впрямь тут за доктора, который залечит (будем надеяться…) ваши раны.
— Не было у нас такой суммы, Алексей, не было! Юра поехал на место сделки с чемоданом нарезанной бумаги и пистолетом. Сначала он хотел попробовать с вымогателями поторговаться. То есть не торговаться, я неверно выразилась, базарное слово какое-то… а объяснить, что у нас подобных сумм нет, что это ложный слух, и уговорить бандитов взять двадцать миллионов рублей, — их бы он смог реально наскрести наличкой за два дня, которые они нам дали… Но потом Юра решил, что с бандитами переговоры бессмысленны. Взял с собой пистолет. У него разрешение на оружие есть. Об этом я уже потом узнала, от полиции…
— Какой марки пистолет?
Оксана покачала головой.
— Я просто была в курсе, что оружие в доме есть. А какая там марка или модель… Никогда не интересовалась.
— В полицию вы обращаться не стали?
— Вымогатели сказали: если заявим, то не видать нам нашего мальчика…
Алексей кивнул: иного он и не ожидал. Классический модус операнди похитителей.
— Вы упомянули, Оксана,
Женщина вновь покосилась на Алексея.
— Вряд ли это связано, — неохотно проговорила она.
— Ну как же не связано, Оксана? Посудите сами: прошел некий слух о сумме, которой располагал ваш муж, и именно ее затребовали похитители! Разве полиция не заинтересовалась этим совпадением?
— Это не совпадение… — она помолчала. — Неприятно об этом вспоминать, но раз нужно…
— Нужно, — подтвердил Алексей.
Оксана тяжко вздохнула и принялась рассказывать.
Несколько лет назад Юрий Шаталов основал двумя друзьями инвестиционную фирму. Один из них уже давно жил в Энске, занимался недвижимостью и оброс нужными связями в городе, отчего фирму было решено открыть именно там. Им дали «зеленый свет», мужчины быстро раскрутились, дела пошли в гору. Юрий с Оксаной и раньше не бедствовали — Шаталов в бизнесе не новичок, — но теперь они зажили на широкую ногу. Перебрались в Энск, купили землю, построили просторный дом. Оксана оставила работу на кафедре в столичном инязе, стала преподавать в дорогой частной школе Энска. Много времени уделяла детям, водила на занятия: Антоша фехтованием увлекся, Юля балетом, позже шахматами…
Но в конце сентября случилось ужасное, необъяснимое и непоправимое. В кабинет Юры ворвались его партнеры, размахивая распечатками договоров, и обвинили его в том, что он перевел деньги в подставную фирму. Фирма являлась подрядчиком на выполнение комплекса строительных работ, в сумме стоивших шестьдесят шесть миллионов… да только вдруг бесследно испарилась, а вместе с ней и миллионы. Друзья не могли поверить, что Юра допустил ошибку и не проверил должным образом делового партнера, — с ним никогда не случались подобные проколы. Поэтому они не сомневались, что Юра их «кинул», прикарманив деньги. Или «прикайманив», как они выразились: вывел через эту подставную фирму бабки в офшор на какие-нибудь Каймановы острова.
Когда Юра взял распечатки и прочитал, то страшно удивился: он никогда не видел и не подписывал эти документы. Однако на них стояла его подпись — точнее, очень похожая…
Он клялся, что сделку с данным подрядчиком не заключал. Но ему не поверили. Говорили: либо пусть вернет украденное, либо они разрушат его репутацию, и больше никто никогда с ним дела иметь не будет, только в дворники останется идти… Однако Шаталов ничего не мог поделать: он не мог вернуть деньги, которые не брал. Оксане он поклялся родительскими могилами, что это какая-то подстава, он никогда не имел дела с той левой фирмой…
— Я Юре верю, — твердо произнесла Оксана. — знаю своего мужа. Он не вор! Это ужасное недоразумение, необъяснимое!
Теперь Алексей понял, отчего она пыталась избежать подробностей. Рассказывать, что твоего мужа обвинили в воровстве, куда как неприятно.
— Конечно, — кивнул он, — будем из этого и исходить.
— Из чего? — не поняла Оксана.
— Что Юра не вор. Его подставили.
— Кто?!
Поделиться книгой: