Помоги проекту - поделись книгой:
— Могу я прийти завтра часам к десяти?
— Безусловно.
— Тогда до завтра.
Она протянула мне руку, и я слегка пожал ее. Она кивнула и ушла, неловко ставя ноги в туфлях без каблуков.
Я закрыл дверь и стал размышлять, как получилось, что я дал завлечь себя в эту аферу. Ведь дело было не только в пяти тысячах долларов, хотя и они, конечно, повлияли.
В соседней комнате пишущая машинка Китти Коллевей застучала быстрее, она явно спешила закончить фразу. Я тупо смотрел на новые банковские билеты, потом начал раскладывать их, как игральные карты. Я слышал, что Китти вынимает лист из машинки. Потом почувствовал ее за спиной. Она смотрела на мой странный пасьянс.
— М-м-м! Еще тепленькие. — Китти вырвала у меня седой волос. — Это она их печатает?
— Они настоящие, — ответил я. — На ленте печать Калифорнийского банка. Тут пять тысяч долларов.
— Что у нее?
— Как я понял, шантаж. Но она боится огласки. Некто на Риверсайд Вест имеет фотографии, которые ее волнуют.
Китти негромко присвистнула.
— Фотографии, которые стоят пять тысяч долларов?
— Двадцать тысяч, — уточнил я. — Эти деньги мои. То есть, мои и директора банка.
— Ты надо мной смеешься?
— Нет, дорогая.
— За что такая сумма? Это опасные деньги?
Я улыбнулся.
— Опасные, Китти? Подумай хорошенько: я должен просто-напросто оттащить эти монеты и забрать конверт с картинками.
Я показал ей остальные деньги — старые купюры разного достоинства.
— Деньги настоящие, — заявил я, — а вот девушка поддельная.
— Когда она вошла, — сказала Китти, — я подумала: какая она странная! Я впустила ее к тебе, чтобы ты повеселился. Я решила, что она сбежала из психушки.
— Да, — согласился я. — Шляпа, пальто, весь облик! Она вырядилась как на потеху. Бриллианты — стекло, рыжие кудряшки — парик, и вряд ли она привыкла носить туфли без каблуков. Она явно хотела остаться неузнанной.
— Как ее имя?
— Мэри Смит. Как для регистрации в гостинице. Даже адреса ее мне не удалось узнать. Завтра она зайдет за фотографиями.
— Да она явно не в себе!
— Не скажи! — возразил я. — Думаю, у нее были причины для маскарада. Эти фотографии, должно быть, настоящий динамит. Двадцать тысяч долларов можно заплатить только если ты богат. Быть может, наша клиентка хорошо известна в определенных кругах; по этой причине ей нужны фотографии. Во всяком случае, для меня она пока инкогнито. А для тебя?
— Не спрашивай! — вздохнула Китти. — Я лишь мельком взглянула на нее, но из-за этой шляпы я целый год глаз не сомкну.
— Я и об этом молодчике тоже ничего не слышал. Какой-то Дэнни Вальдо.
— Шантажист, — сморщилась Китти. — По всем по ним веревка плачет. — И вдруг с подозрением посмотрела на меня. — Надеюсь, ты не собираешься ничего предпринимать?
— То есть?
— Глаза у тебя как-то странно блестят. Послушай, Стив, если она собирается воевать с Вальдо, пусть ей помогает полиция.
— Успокойся, Китти. Эта женщина велела мне отнести деньги и забрать фотографии. Как она сказала, так я и сделаю.
— Может быть, может быть. — Китти не особенно поверила мне. — Я уже не раз видела в твоих глазах такой же нетерпеливый блеск. Думаю, не только доллары тому причиной. Твой мозг яростно работает. И мне это не нравится.
Чтобы успокоить ее, я сказал:
— Я в недоумении, это верно. А ты разве нет? Я все время думаю, что же это за дама нас посетила, и чего она боится. В первый раз к нам является клиентка, переодетая бедной родственницей и раздает доллары, как пачку антивоенных листовок. Эх, если бы она мне сказала все как есть, уж я бы поставил на место этого дурня.
— Когда ты идешь к нему?
— Они договорились о времени: сегодня вечером между шестью и семью.
— Хорошо, Стив, только будь осторожен, — лицо ее стало озабоченным. — Я зайду к тебе около восьми, чтобы убедиться, что все прошло благополучно.
— Ты шутишь? Или ты надеешься, что я сломаю печать и загляну внутрь? Бьюсь об заклад, что ты для этого и собралась ко мне: хочешь полюбоваться порнографией.
— Вечно у тебя задние мысли, — покраснела Китти. — Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке.
— Ты великолепно знаешь, что я никогда не сую нос в дела моих богатых клиентов, — заявил я напыщенно.
— Что ж, тем лучше. — До конца я ее так и не убедил.
— Если только не считаю это совершенно необходимым, — добавил я.
— Да, конечно. — Она покосилась на меня. — И в данном случае ты думаешь, что это необходимо?
— Не одну тебя разбирает любопытство.
И тут она стукнула меня по голове тяжеленным телефонным справочником.
2
Двухэтажный дом на длинной спокойной улице стоял примерно в трехстах метрах к западу от реки.
На широком фасаде расположился ряд низких окон с яркими жалюзи. Главный вход — под портиком, справа и слева — две пальмы в кадках, потом асфальтовая дорожка стоянки машин. В холле без ковра — ящики для писем, звонки. Под всеми, кроме двух — таблички, а за табличку с именем Даньела Вальдо засунут коричневый конверт. Я взял его в руки и рассмотрел. Потом снова вышел на улицу, сел в машину и закурил сигарету. Так я просидел до без пяти минут семь. Я мог бы быть у него ровно в шесть, но мне хотелось помучить его за эти двадцать тысяч долларов.
Нажимая кнопку звонка, я представлял себе, как он стоит за дверью, готовый открыть мне, и тут же начнет пересчитывать деньги. Но дверь никто не открыл. Я стоял смирно, стараясь унять нетерпение, потом решил позвонить еще раз. Прошло секунд десять, и дверь наконец открылась.
На мужчине были шлепанцы и яркий китайский халат. Только часть лица была видна, остальное скрывала мыльная пена, и еще — на уровне щеки — он держал полотенце.
В той же руке у него помещалась безопасная бритва. Я никак не ожидал застать его за совершением туалета: я думал, что он нервничает — сидит себе где-нибудь в кресле и листает вечернюю газету, беспрестанно поглядывая на часы. Вальдо повернулся и пошел по темному коридору, не дав себе труда пригласить меня.
— Вы — Вальдо? — спросил я.
— Да. — Голос был хриплым, тон — спокойным. — Входите. Я привожу себя в порядок. — Он шел по длинному коридору, и я видел его спину. — Вы за фотографиями? — спросил он, входя в гостиную.
— Да. Меня зовут Крэг. Стив Крэг. — Передо мной по-прежнему маячила спина. Вальдо был спокоен, все движения размерены.
— Надеюсь, я не опоздал, — добавил я.
В коридоре вдоль стены стояли чемоданы, сумки, и сверху — дипломат. Весь этот багаж, да и то, что он брился, говорили о том, что он собирается в путь. За гостиной еще одна дверь была открыта, она вела в ярко освещенную ванную, выложенную сине-белой плиткой. В гостиной книжные полки отделяли зону кухни-столовой от остальной комнаты. Полки были завалены чем попало, в том числе книгами и фотографиями. Фотографии в рамках явно служили для рекламы, по стенам их было множество. Мебель с тонкими изогнутыми ножками вся была современной и строго функциональной. Тут и там виделись инструменты фотографа: рядом с камином стояла тренога, на книжном шкафу лежали два или три аппарата, в углу — несколько вспышек и две коробки с пленками.
Пока я осматривал квартиру, Вальдо ушел обратно в ванную. Я слышал шум воды.
— Извините! — крикнул он. — Я спешу! Мне надо еще принять душ. Вы принесли?..
Я уселся на подлокотник кресла.
— Я принес деньги, если вы об этом. — Скребущий звук лезвия действовал мне на нервы. — Двадцать тысяч, если не ошибаюсь.
— Да, двадцать тысяч долларов, — ответил он, оттягивая кожу. Со своего места я видел, что он смотрится в круглое увеличительное зеркало, но с такого расстояния трудно было разглядеть отражение: четко виднелось только белое пятно пены. Затылок был блестящим и гладким. Волосы темные, зачесаны назад, на макушке довольно редкие.
— Собираетесь уезжать?
— Да.
Больше он ничего не сказал. Я поднялся и подошел к книжным полкам. Я чувствовал разочарование.
Странная у него была манера вести дела: отвернувшись. На кухонном столе, у буфета я разглядел остатки обеда. Недалеко от тарелки лежала сложенная газета. Кухня была просторная, хорошо оборудованная. Как раз против меня на полке стояло несколько профессиональных фотографий. Одна из них изображала великолепного жеребца, берущего препятствие. Другая — человека, который прыгает из горящего дома, а внизу пожарные держат сеть, стоя в луже грязной воды. Под снимком была подпись: «Клуб фотографий мира. Лучший снимок года. Отдел печати. Автор — Даньел П. Вальдо. Сан-Франциско. 1954». Действительно, шедевр — движение, свет, тени, передана атмосфера, ощущается эффект присутствия.
— Вам нечего здесь ждать, Крэг, — сказал Вальдо. — Я бы предложил вам выпить, но, к сожалению, у меня нет времени. Пакет на каминной полке: возьмите его, он запечатан.
Я не мог решить, действительно он так спешит или только не хочет со мной разговаривать. Одно было ясно: я мешал ему, как толпа — воркующим влюбленным. Я подошел к камину и нашел конверт, прислоненный к большим алебастровым часам. Сзади он был небрежно запечатан зеленым сургучом.
Я взял его, подошел к ванной комнате и заглянул. Вальдо, наклонившись, затыкал ванну пробкой. Я чувствовал, что не могу больше видеть спину этого странного субъекта.
— Проверьте, — предложил я.
— Оставьте деньги на полке. Вы свободны.
— Ладно.
Да, с таким не завяжешь разговора, но и злиться, с другой стороны, мне было не на что. Женщина просила меня точно выполнить инструкции.
— Деньги пересчитывать не будете?
— Она сама назначила сумму, так что все должно быть в порядке.
— Сумасшедшая, — сказал я.
Но он не собирался вступать в обсуждения, более того, не желал оборачиваться.
— Берите снимки и уходите, — сказал он. — Мне надо принять душ.
— Прошу вас, не стесняйтесь. — Я пожал плечами. — Вот ваша добыча. — Я швырнул конверт на пол ванной. — И имейте в виду, что я не взял ни цента, так что потом не устраивайте сцен: тут уж вам придется иметь дело не с напуганной женщиной, но с мужчиной, который с превеликим удовольствием отделает вас.
Я сунул в карман запечатанный конверт и пошел к двери. Мысль о том, что я заработал пять тысяч долларов за обычное поручение, не давала мне покоя. Все, наверное, было не так просто, но Вальдо держался очень осторожно.
Я слышал за спиной его шаги: несмотря на свой непринужденный вид, он, надо думать, здорово нервничал. Он хотел убедиться, что я не стану дожидаться окончания его водных процедур: мое присутствие было ему невыносимо. Я и сам ощущал в отношении него нечто аналогичное.
Я еще раз взглянул на приготовленный багаж и вышел из квартиры, не пожелав ему счастливого пути. Как только я перешагнул порог, дверь за мной захлопнулась.
У меня были фотографии, а у Вальдо эти чертовы деньги. Однако меня не оставляло ощущение, что дело на этом не закончится.
Я пришел домой без нескольких минут восемь и застал Китти, удобно устроившуюся в моем любимом кресле. Она листала шведский журнал, который раз в месяц мне дарит газетчик на углу. Такой девушке, как Китти, даже в руки не пристало бы брать подобный журнал. Да я и сам не особенно разглядываю иллюстрации — так, чтобы освежить немного шведский. Она курила мои сигареты и пила мой мартини. Красивая девушка, отдыхающая после дневных трудов. Но в ту минуту она показалась мне не только красивой, но и беззащитной. Я наклонился поцеловать ее и не отпускал, пока она не поднесла к моей шее окурок; я почувствовал его жар.
— Придется забрать у тебя ключ, — заявил я. — Бедному мужчине уже и одному отдохнуть нельзя. Знаю, что тебе приятно заглянуть ко мне, убраться в квартире и сунуть нос в холодильник, чтобы удостовериться, что я не умираю с голоду, но это становится опасным. Иногда надо побыть одному со своими проблемами.
— И с какой-нибудь пикантной фотографией, — добавила она ехидно. — Хватит напускать на себя. Успокойся, а я пока приготовлю что-нибудь выпить. — Она улыбнулась мне и зазвенела бутылками. Потом спросила:
— Все прошло хорошо?
— Разумеется.
Она опустила в виски два кубика льда и подвинула ко мне бокал.
— Принеси мне из кухни тонкий нож, — попросил я.
Глядя на конверт у меня в руках, она спросила:
— А не мог бы ты сказать, для чего тебе понадобился нож?
— Они закапали этот конверт противным зеленым сургучом, — пояснил я. — Я хочу снять его, не испортив. Совсем не надо, чтобы клиентка подозревала о нашем любопытстве: она доверяет мне.
— Вот глупая! — фыркнула Китти. — Значит, ты хочешь нагреть нож и поддеть им сургуч.
— А-а, значит и ты проявляешь иногда любопытство!
— Но зачем такие сложности? — возразила она. — Твоя клиентка ждет запечатанный конверт. В ящике стола у тебя целая стопка конвертов и две трубочки сургуча.
— Я думал об этом, госпожа учительница, но мой сургуч — красный. Конечно, можно спуститься вниз в писчебумажный магазин, но с ножом дело пойдет быстрее.
— Красный, зеленый, розовый, какая разница? — удивилась Китти. — Ты думаешь, ей не все равно? Или ты полагаешь, что зеленый сургуч для Вальдо — это фирменный знак? Какой у него был, таким и запечатал. Она и не подозревает об этом. Ну, давай, открывай, будь мужчиной.
— Занимайся своими делами, Китти, — сказал я. — Я хочу увидеть эти снимки по профессиональным причинам, а ты — из чистого любопытства. Ты — девушка симпатичная, но умишко у тебя слабенький, воспитан на женских журналах.
— Не теряйте времени, господин Фрейд. Посмотрим, что там внутри, — взмолилась она.
Поделиться книгой: