Помоги проекту - поделись книгой:
Б. Винтер
Звезда в опасности
1
На стеклянной двери моей конторы золотыми готическими буквами выведено «Крэг — частное сыскное агентство», но те, на чьих согбенных спинах лежат все горести мира, никогда, наверное, не читали словарной статьи на слово «сыск». Если бы я согласился взять на себя даже малую толику тех дел, которые мне стремятся навязать, я лишил бы хлеба целую команду психиатров, врачей и священников.
Пусть у тебя самые ограниченные способности, но после нескольких лет такой работы, как у меня, когда беспрерывно имеешь дело с несчастьями представителей рода человеческого, ты — одно из двух — либо станешь опытным физиономистом, либо свихнешься.
Однако женщина, сидевшая в то утро в моем кабинете, поставила меня в тупик: даже моя золотоволосая секретарша с фиалковыми глазами, которой ничего не стоит за каких-нибудь десять секунд и с расстояния двадцати шагов классифицировать любую особу своего пола, не знала, что и думать. Посетительнице было лет двадцать пять — тридцать, но ее платье казалось с плеча какой-нибудь старой девы тремя десятилетиями старше. Коричневый балахон был застегнут под самое горло, а длинные рукава закрывали запястья. Под подбородком торчала отвратительная брошь, напоминавшая деталь конской сбруи, в которую вставлен осколок стекла. Шляпа была, наверное, образца 1926 года, какой-то перевернутый дурацкий колпак с обрубленной верхушкой, украшенный перьями райской птицы, которую ощипали, должно быть, во время линьки. Туфли она выбрала без каблуков, с квадратными носками, отчего ступни казались широкими и безобразными. Кроме этого, она напялила на себя горжетку — из искусственного меха, сшитую, надо думать, из двух прикроватных ковриков. Короче говоря, весь ее облик вызывал в памяти силуэт провинциальной старой девы образца прошлых десятилетий.
Однако, когда она положила ногу на ногу и юбка поднялась, я увидел, что даже толстые шерстяные чулки не могут скрыть пропорциональных породистых икр и изящных лодыжек. За очками в массивной пластмассовой оправе два живых карих глаза спокойно и проницательно смотрели на меня. Я не смог разглядеть ни малейшего следа косметики, кожа была молодой и свежей. К такому лицу не шли, конечно же, ни очки в тяжелой оправе, ни растрепанные рыжие кудельки, ни эта доисторическая шляпа.
Я понял, что не могу оценить мою клиентку: кто знает, каковы ее финансовые возможности? Я уже совсем было собрался отнести ее к когорте неимущих поэтесс, как вдруг она заявила, ничуть не смутившись:
— Мое дело не займет у вас много времени, и пяти тысяч долларов за эту услугу, думаю, будет совершенно достаточно. Да вы меня не слушаете, мистер Крэг?
Я смотрел на нее и думал, не оговорилась ли она. Эти пять тысяч долларов она назвала так, как будто речь шла о горстке фасоли. Она наклонилась вперед и положила руки на стол. Белоснежные зубы блеснули между розовыми губами.
— У меня мало времени. Вы можете себе позволить отказаться от заработка в пять тысяч долларов?
Она говорила любезно и просто. Я посмотрел на конверт в ее руке. Он был приятно раздут: в нем вполне могли находиться пять тысяч долларов десятидолларовыми билетами. Девушка с такими деньгами, если у нее хоть капля разума в голове, обычно не напяливает на себя нарядов, сшитых по выкройкам тридцатилетней давности.
— Это большая сумма. В подобных случаях я не принимаю необдуманных решений. Забудьте о своих срочных делах и объясните мне, что к чему.
Конверт временно исчез в складках одежды. Платье было ей так широко, что напоминало старое покрывало, наброшенное на стул. Я мысленно сопоставлял тонкие изящные пальцы и аккуратные ногти со всем остальным обликом. Потом мое внимание привлекло яркое пятнышко лака на указательном пальце.
— Если вас это дело не интересует, — заметила она, — скажите прямо, и я обращусь к кому-нибудь другому.
— Меня всегда интересует возможность заработать, — ответил я, — но ваше предложение напоминает выигрыш в лотерее. Вы не похожи на человека, который станет тратить столько денег на сыщика. Если бы я знал, о чем идет речь, то, возможно, взялся бы вам помочь за меньшую сумму. С другой стороны, возможно, это стоит и больше пяти тысяч долларов. — Я улыбнулся ей. — Начнем сначала. Я обдумаю ваше дело и скажу, сколько оно стоит, если, конечно, возьмусь за него.
Она покачала головой.
— Нет, так не пойдет: если я не буду уверена, что вы работаете на меня, то не стану посвящать вас в детали. Поэтому я и предлагаю большую сумму. Мне нужна помощь в самом обычном деле.
Я ослабил узел галстука.
Я не привык работать вслепую. Вы можете сказать мне все, что считаете нужным, и это останется между нами: в этом смысле мы, частные сыщики, ведем себя как врачи. Во всяком случае, некоторые из нас. Если это дело не выходит за рамки закона, не понимаю, почему вы не можете об этом сказать. Вы ведь не случайно пришли ко мне: кто-то ведь порекомендовал меня. Я отнюдь не прошу вас называть имена, но вы должны раскрыть свои карты.
— А как вы узнали, что мне посоветовали обратиться к вам?
— Было бы слишком глупо явиться к первому попавшемуся сыщику и размахивать у него перед носом этой кучей денег. Моим ремеслом занимается множество пройдох, и кое-кто мог бы чересчур заинтересоваться вашими долларами. И исчезнуть вместе с ними. Поэтому я полагаю, что вас направили ко мне. Вид у вас, конечно, странноватый, но отнюдь не безумный.
— Да, в отсутствии прямоты вас не обвинишь, — заметила она и непроизвольно забарабанила по столу ногтями. — Я бы хотела, чтобы вы меня правильно поняли. — Она снова подалась вперед. — Я отлично знаю, каково мое положение, а вы — нет. Если я вам все изложу, а вы откажетесь от поручения, я окажусь в затруднении. Речь идет о самой обыкновенной покупке, на которую вам не придется затратить больше часа. Я готова платить большие деньги по одной причине: я хочу, чтобы мои инструкции выполнялись точно.
— Каковы ваши инструкции?
Она чуть поколебалась.
— Я хочу, чтобы вы пошли к одному человеку и купили у него для меня фотографии.
Я засмеялся.
— Попрошу вас сохранять серьезность. Человек, у которого находятся фотографии, готов уступить их мне за двадцать тысяч долларов. Я хочу, чтобы вы отправились по адресу, который я вам дам, уплатили деньги и забрали фотографии. Вот и все.
— И за это вы платите мне пять тысяч долларов?
— Да, и если вы сделаете все, как я сказала, то дело того стоит. А потом вы забудете о том, что меня видели.
Я встал и засунул руки в карманы.
— Я дам вам бесплатный совет. Шантаж для дам опасен, даже когда суммы невелики, но ваша игра довольно дорогая. Не знаю, что в этих фотографиях такого ценного, за что стоит отдать целое состояние, но как бы там ни было, не идите на поводу и обратитесь в полицию. В случаях подобного рода она проявляет достаточно деликатности. Этот гад обещал вам отдать негативы вместе с фотографиями?
— Вы ошибаетесь, — возразила она. — Это не шантаж, мистер Крэг. Фотографии продаются, и я предпочитаю купить их сама, чтобы они не попали в чужие руки.
— Обычная покупка, да?
— Об этом я и толкую!
— Этот человек готов отдать вам фотографии за двадцать тысяч долларов?
— Да.
— Еще раз спрашиваю, вместе с негативами?
— Да, мы об этом договорились.
— А почему вы уверены, что он не оставит себе парочку?
— Я убеждена, что он сдержит слово. Там всего шесть негативов и шесть фотографий.
— Приятно видеть, что вы доверяете шантажисту, зато держите все в тайне от меня, хотя и прибегли к моей помощи. Вы замужем?
— Нет.
— Значит, у вас нет необходимости скрывать от ревнивого мужа свои романтические истории. Я хочу сказать, что вы не похожи на женщин, которые компрометируют себя.
Она сердито посмотрела на меня и буркнула:
— Нет, конечно.
— А почему вы сами не пойдете за карточками? — настаивал я. — Таким образом вы сэкономите двадцать пять процентов на посредничестве.
— Чего вы добиваетесь? — вздохнула дама. — Я предлагаю вам крупную сумму, я уже сказала за что, а вы ищете все новые доводы. Ясно, что у меня есть свои соображения, раз я не желаю общаться с этим человеком лично, иначе бы я не пришла к вам, не так ли?
— Я видел на своем веку множество интересных фотографий, но ни за одну из них не стоило платить таких денег. Что определяет их стоимость?
— А вы не думаете, что это мое личное дело?
— Нет, вы ведь хотите, чтобы оно стало и моим тоже, — поправил я ее. — Когда клиент приходит ко мне с головной болью, я стараюсь выяснить ее причину, а потом уже даю ему таблетку. Если вы согласитесь приоткрыть тайну, я, может быть, сумею помочь вам сберечь деньги. У меня есть опыт общения с шантажистами.
— Вы не хотите понять, что шантаж тут ни при чем?
— Мы имеем дело с честным продавцом фотографий?
— Ну, с фотографом.
— И вы хотите, чтобы я нанес ему визит, отдал деньги и забрал фотографии? Вы не хотите, чтобы я попытался сбить цену?
— Она оговорена.
— А как я узнаю, что он дал мне то, что надо? Если я отдам деньги, мы уже ничего не сможем требовать.
— Он ждет, что от меня придет человек с деньгами, и удовлетворен переговорами. Обсуждать больше нечего.
— Можно подумать, что вам не раз приходилось иметь дело с шантажом, — сказал я. — Бьюсь об заклад, что вы все еще верите в Деда Мороза.
Она снова забеспокоилась.
— Почему вы продолжаете говорить о шантаже? Я повторяю, что ни о каком шантаже нет и речи.
— Хорошо, хорошо. Итак, он дает мне фотографии, и я отвожу их вам. Так?
— Нет, не отвозите. Я сама приду к вам.
— Вы очень облегчаете мне дело, — улыбнулся я. — За такую сумму денег я полагал, что должен отвезти их к вам, как минимум, на «кадиллак».
— Вы не должны делать ничего сверх того, что я прошу.
Я зажег сигарету и сел. Обычно слишком легкие дела ничего хорошего не сулят: они-то и оборачиваются неприятностями.
И тут она спросила меня прямо:
— Ну так что? Вы согласны исполнить мое поручение?
— За него мог бы взяться и мальчишка, который продает газеты на углу улицы, — ответил я с сожалением. — Вот о чем я думаю.
— Я хочу услышать «да» или «нет», — потребовала клиентка.
— Хорошо. Я съезжу за вашими фотографиями.
— Они не мои, — возразила она. — Я их только покупаю. Я рада, что вы хотите помочь мне. Надо действовать быстро. Мы договорились, что вы зайдете между шестью и семью.
— Они здесь, в городе?
— Да.
— Хорошо. — Я вырвал листок из блокнота. — Давайте адрес.
Она колебалась.
— Но мы договариваемся раз и навсегда: вы беретесь за дело, не задавая мне лишних вопросов и не суете нос в мои дела!
— Но я должен кое-что знать, — объяснил я, — иначе я не смогу приступить к делу. Итак, адрес?
Она подошла к столу и положила пухлый конверт на промокательную бумагу.
— Там, внутри, две пачки банкнот. Маленькая — для вас, большая — для фотографа. Его зовут Дэнни Вальдо; адрес: Риверсайд Вест 1354, квартира 24.
Я записал имя и адрес, потом взял конверт. Содержимое она мне описала: пятьдесят билетов новенькими стодолларовыми бумажками в одном конверте, а второй — потолще — был перетянут резинкой.
Я отсчитал пятьдесят билетов, а остальное вложил в конверт.
— Вы не станете пересчитывать? — спросила она.
— Нет, мне вы могли дать на пару сотен меньше, но с шантажистом уж, конечно, связываться не станете, раз так дорожите фотографиями.
Она поджала губы.
— Сколько раз я должна повторять, что он не шантажист?
— Называйте его как хотите, но позвольте уж и мне поступать так же. Надеюсь, что вы знаете что делаете: я бы лично выбрал другой путь.
Она была совсем рядом с моим стулом. Росту в ней было, наверное, метр шестьдесят пять. Мне почудилось, что за мерзкими тряпками скрывается тело, на которое стоило бы посмотреть. От нее исходил нежный аромат. Да, такие духи не продают в универмагах по цене несколько центов за литр. Такой запах можно ощутить, приоткрыв ящик с бельем богатой и элегантной женщины, если, конечно, тебя допустят в святая святых.
— Слушайте меня внимательно, — сердито сказала посетительница. — Вы придете в квартиру Вальдо сегодня между шестью и семью. Он вас ждет. Фотографии находятся в запечатанном конверте. Я не хочу, чтобы вы вскрывали его. Отдайте ему деньги — пусть пересчитает. Надеюсь, вы не потеряете конверта, который он вам отдаст. Завтра утром я зайду за ним. Потом можете забыть о моем существовании.
— Вы не сообщили мне своей фамилии и своего адреса, — заметил я.
— Деньги здесь, перед вами, за конвертом заеду я сама. Мой адрес вам ни к чему.
— Я должен зарегистрировать поручение.
— Не заносите меня в свои реестры, — нахмурилась она.
— Но как же так, мисс? — разыграл я смущение. — Я — честный налогоплательщик. Что скажет печать, если я окажусь замешанным в неблаговидное дело?
— Ну, хорошо, — нетерпеливо махнула она рукой. — Меня зовут Мэри Смит.
— Ну, да, я так и понял.
И хотя это имя ничего не значило, я записал его рядом с адресом Вальдо.
— Теперь вам все ясно?
— Да, — сказал я сухо. — Детали, конечно, очень сложны, но я постараюсь ничего не перепутать.
— Я уверена, что могу на вас рассчитывать. Я бы не пришла, если бы о вас так хорошо не отзывались. Прошу вас не проявлять никакой инициативы, мистер Крэг. Мне сказали, что вы славитесь своей инициативностью. Приберегите энергию для другого случая. Выполните в точности мои инструкции. — И прежде, чем направиться к двери, добавила:
Поделиться книгой: