Инновационная сложность

Потребность в сказке для формирования из ребенка человека, это потребность в волшебном и таинственном, и она также необходима. Сегодня она заменяется научной фантастикой. Это общественная потребность, в которой нуждается и ребенок, чтобы стать взрослым, чутким к злу и добру, правде и кривде, и взрослый, чтобы обозревать горизонты своих возможностей.

Творчество: необходимо потребление новых образов – если творец художник, и новых идей – если ученый. Интернет, библиотеки, архивы, фильмохранилища, периодика и пр. – средство обеспечения этого процесса, услуга для индивида-творца, безотносительно к месту его жизни, религии. Мозг получает пищу в виде концептуальных построений и идей. И затем, наладив стационарный поток его поступления в мозг, человек обеспечивает свою неравновесно-устойчивую (стационарную – в чем различие? – вопрос потенциальному оппоненту) узкопрофильную деятельность. Производство красоты в виде произведений искусства необходимо человеку в силу его естественного стремления к гармонии. «Человек творит также и по законам красоты», – пришел к выводу К. Маркс.

В данном случае, если рассматривать все общество, происходит «обмен красотами»: продукты производства – все! – так или иначе красивы. Очищение прекрасным, катарсисом, испытываемом человеком при созерцании художественных произведений – есть также необходимый канал в производстве его как личности. Потребность в гармонии и красоте есть первейшая потребность человека, вышедшего из животного царства. Да и многие животные проявляют склонность и тягу к этим атрибутам мира. Коровы, например, лучше доятся и больше дают молока, когда прослушивают мелодичную классическую музыку. От ритмов рваных, ударных, резких, джазовых и прочих, которые рождены в XX столетии и продолжают множиться, у них, напротив, происходит обратный эффект-уменьшение молокоотдачи даже по сравнению с обычным, нормальным их состоянием. Противоестественность таких музыкальных звуков, достигающих предела резкости и шума, есть следствие разложения культуры, что понимают даже коровы, у которых, как отмечали исследователи этого явления, снижаются удои после прослушивания такой музыки.

Школы всех ступеней в обществе (включая изостудии, кружки, спортсекции и пр.) – пример проточных систем. Вуз – это такая проточная система, которая на входе имеет «сырой материал», на выходе – разного профиля специалистов.

Больница – на входе больной, на выходе либо здоровый (нормализация, изгнание болезни), либо труп (усугубление болезни, не поддающейся лечению).

Армия – на входе мальчишки, не знающие ни дисциплины, ни обязанности, ни представлений о своем предназначении, на выходе – мужчины, понимающие толк в жизни, знающие свой долг и свою миссию в обществе, тренированные, закаленные трудностями.

То же и производственные предприятия: на входе сырье и энергия, на выходе – удовлетворяющий человеческие потребности продукт. Сельскохозяйственное предприятие как проточная система дает необходимый для жизни пищевой продукт, промышленное – продукт для других человеческих нужд. В первом случае наиболее значима энергия Солнца, дающая прирост субстрата растений, во втором – человеческий труд и созданная его умом и творчеством энергия.

Потребность в абсолюте, в сверхмогущественном, в ком можно найти опору для надежды – это потребность в Боге. Подпитка человека сакральным, духовным, абсолютным, идеальным и потребность в заступнике нечеловечески могущественном, всевидящем, всезнающем и сверхсправедливом, являющем собой всемерную поддержку, способном простить каждому любые заблуждения и грехи, помочь снять тяжкий груз с души, предоставив возможность исправиться, – это естественная потребность во всемилостивейшем всевышнем, в Боге, которая необходима человеку, чтобы удержать его в границах разума и нравственности как универсальных императивов жизни.

Потребность в другом человеке – это также из разряда проточных систем, когда человек обменивается новостями с другим человеком и сравнивает свой быт с бытом другого и корректирует себя – «синдром Петра и Павла»: Павел глядится в Петра как в себя и самоулучшает себя в чем-то, или – синдром «женщины перед зеркалом». «Самое большое удовольствие – это удовольствие гостя», – сказал великий писатель-гуманист нашего времени Антуан де Сент-Экзюпери, тем самым придавая статус наивысшей ценности общению между людьми, их взаимодействию, интеграции их культур. Не секрет, что в результате трансформации общества, социальных неурядиц, чаще всего возникающих в условиях наступления власти чистогана, когда единственной потребностью становится выживание – все в окружении человека меркантилизу-ется, феномен общения идет на убыль, вырождается под действием нарастания сугубо материальных, утилитарно-потребленческих интересов. Отношения общения истощаются и «на входе» у человека остается одно: забота о добывание прожиточных средств, что подчиняет себе все другие стремления, потребности, страсти. Это противоестественно, ибо обедняет человеческую природу, сводя ее в социальном смысле до одного единственного канала – материально-меркантильного. Единообразие человека – это конец его духовности, его вырождение.

Трудности издревле человек привык преодолевать лучше сообща, чем в одиночку и ликвидация этой возможности, нарастание отчужденности друг от друга привнесено таким абстрактным противоестественным элементом человеческого существования, как деньги. Абстракт подравнивает под себя все другие отношения, превращая человека в абстрактное одномерное существо, лишенное богатства и непринужденности, смеха, радости, счастья, порождаемых ощущением жизни как величайшим благом. Характерно, что на современной Кубе, где царят просоциалистические отношения, хотя уровень материальной жизни населения и не очень высок, все же люди часто общаются в кафе, на пляже, ходят друг к другу в гости, проводят совместно время. Это значит, что человек там не вышел из того естественного состояния, которое должно быть свойственно ему. Он там не подавлен ни машинами, ни деньгами, ни рабским трудом, сверхэксплуатацией и «кровавым потом», как это свойственно буржуазным общественным системам, а сохраняет и поддерживает себя во всей своей социальной первозданности, где производство общения – неотъемлемый атрибут жизни.

Проточной системой является и экономика в целом. В лучшем случае устойчивого режима своего функционирования она есть оптимальное распределение ресурса – денег (инвестиций, ассигнований), энергии, сырья, человеческого потенциала и пр. И чем гармоничнее это распределение – тем сильнее и весомее отдача, возврат этих затрат в виде общественного продукта, блага, услуг. Важно обозначить приоритетные стоки, куда следует направлять потоки из источников, чтобы весь в целом экономический организм непрерывно самообновлялся и самореструктурировался. На языке синергетики источники – это дистракторы (репеллеры), подобные вулканам выталкиватели ресурса; стоки же, напротив, – это аттракторы, действующие как описанный Эдгаром По Мальстрем, или как черные дыры, «засасывальщики» ресурса, притягиватели его, привлекатели. И те, и другие представляют единую систему у проточных, неравновесноустойчивых систем.

Даже любовь, возникающая между двумя людьми есть система проточная. Каждый из них нуждается в другом (своем другом) и подпитывает свой жизненный потенциал, делая нечто приятное другому – избраннику или избраннице. Частота общения есть проявление необходимости одного быть в обществе другого, чтобы ощущать всю полноту своего чувства, видеть в нем источник своего счастья и духовного удовлетворения. Дети, рожденные в любви, отличаются и особой красотой, как бы неся на себе в превращенной форме печать этого прекрасного чувства.

Христианская религия наставляет нести любовь в мир, что делает его лучше и приспособленнее для жизни. В этом основная миссия Христа – любовью спасать мир. Ф. Достоевский говорил, что мир спасет красота, а точнее ее основа – гармония. Но именно это – мера и гармония, если внимательно изучить и сопоставить тексты священных книг Библии и есть центральный момент в деятельности Бога, который, создавая мир, «всё мерою, числом, и весом расположил» (Прем 11:21). В другом месте, в ответ на обращение одного из праведников узнать о сроках наступления лучших времен, Архангел Иеремия произнес: «…Злак семени злого всеян в сердце Адамово изначально, и коль много зла сотворил доныне, и рождает, пока не прейдет млачение (игра слов, которые можно понимать двояко: «надо выждать пока не наступит пора молочной спелости засеянного» и «пока потомки Адама не переживут пору своевольного детства и обретут разум». -Э. С). Рассуди же в себе… чего ради кратка и зла жизнь наша… Не спеши ты выше вышнего, ты ведь всуе тщишься быть выше Его, ибо исступление твое велико. Разве не о том ли вопрошали души праведные в затворах своих, говоря: доколе надеждами тешиться будем и когда увидим плоды мзды нашей, на что, отвечая Иеремиил Архангел изрек: когда исполнится число семян в вас (т. е. когда созреете для того. – Э. С.), по коему [Он] на весах извесил век, и мерою измерил времена, и числом исчислил часы, и [Его] не восколебать, ни возбудить пока не исполнится предреченная мера» (3 кн. Ездры 30–38). Характерно, что ту же мысль высказал Лейбниц относительно природы в целом: «В природе все как бы отмерено числом, мерой, весом или силой»[118]. По этой причине, чтобы постичь суть происходящего, нужно найти адекватные средства выражения этой меры, гармонии, согласованности в природе и обществе. А уже в другом месте, понимая колоссальную и, как теперь говорят, катализирующую процессы, ферментативную роль малых факторов в их влиянии на масштабные дела человеческие («малые вещи часто вызывают огромные и сильные изменения»[119]), он отметил: «Нужен новый раздел логики, который занимался бы степенями вероятности»[120]. И ныне это назрело!

3. Структура (организация) и аморфия (хаос). Принцип раздвоения единого в диалектической сущности вещей

Принцип раздвоения единого, как известно, есть центральный принцип диалектики. Говоря о мире и его спецификациях, выявляемых в различных отношениях, всякий раз имеют дело со структурой (организацией) системно определенного материала, которая в качестве его внутренней формы представляет собой инвариантный аспект системы. Отсутствие структуры означает вместе с тем и отсутствие системы, которая бы ей соответствовала. Обнаруживаемая на том или ином уровне постижения сущности вещей бесструктурность есть аморфия. В известном смысле она тождественна хаосу, неопределенности, бесформенности, дезорганизации.

А. А. Богданов, автор «Тектологии, или Всеобщей организационной науки» понимал диалектику не как всеобщее учение о развитии (позиция марксизма), а как организационный процесс. Это значит, что все в мире, любая достаточно сложная реальная система, испытывая процесс становления, обретает в этом процессе определенную организацию, либо, напротив, ввергается в хаос. Последнее может происходить в поисках новой, более адекватной ее сущности организации, либо, напротив, – означать прекращение существования, коллапс («схлопывание» с быстро протекающим распадом). И в том, и в другом случае есть множество сопутствующих признаков, которые надлежит выяснить науке, чтобы ими руководствоваться в практике управления. Одного лишь представления о развитии и его формах недостаточно, чтобы обрести уверенность в правильности действий. К сожалению, эти его разработки своевременно по ряду исторических обстоятельств не были включены в орбиту формирования общественного сознания. Напротив, так называемая научная марксистско-ленинская теория, единственно правильная, как она рекламировала и определяла себя, всячески препятствовала проникновению идей А. А. Богданова в учебники, в тот корпус идей, которым оперировали советские обществоведы, формируя стратегию и тактику социального обустройства общества. Переиздание книги этого автора произошло незадолго перед распадом СССР, когда Компартия, определявшая курс страны и предчувствуя свой скорый уход с арены главных мировых политических сил, сделавшая жертвой своего упорства народ и страну, которые стали заложниками ее приверженности отжившим догмам, готова была цепляться за любую соломинку, чтобы изменить положение – предотвратить наближающуся катастрофу собственного распада и спасти судьбы однозначно трактуемого ею социализма.

Философские кафедры, созданные Компартией во всех вузах страны, традиционно привыкли выполнять идущие сверху указания и рекомендации, но коль таковые с некоторого времени, когда произошел распад СССР, перестали поступать, а тот, кто их отдавал, сошел со сцены, то все осталось на прежних позициях, как было дотоле. Среди догм, которыми партия руководствовалась (а соответственно и послушные ей философские кафедры), главное место занимала диалектика как всеобщее учение о развитии. Многочисленные когорты кандидатов и докторов философских наук, ведущие учебный процесс на этих кафедрах, и поныне готовы, что называется, до потери пульса, защищать эту догму. По существу, все представители этой когорты не замечали (или не желали замечать), что они в сущности антидиалектичны: помимо развития всего того, что представляет собой какую-то целостность (а иначе, не представляя собою таковой, не будучи целостностью в той или иной мере, – как оно может развиваться?), если руководствоваться центральным в диалектике, ведущем начало еще от Платона, принципом раздвоения единого, есть еще и его внутренняя сторона – организация, структура. А, следовательно, имеет смысл вести речь также и о динамике, метаморфозах этой сущности – организации, структуры, – что возможно лишь при достаточно развитом учении, концептуально, понятийно выражающем такого рода процессы. Именно на эту роль и претендовала «Тектология»

A. А. Богданова, ставшая, однако, «изгойной», прежде всего потому, что в трактовке диалектики выражала иную точку зрения, нежели та, что была свойственна марксизму-лениенизму. «Пользуясь нашими методами мы с самого начала определили диалектику так: организационный процесс, идущий путем борьбы противоположных тенденций. Совпадает ли это с пониманием Маркса? Очевидно, не совсем: там дело идет о развитии, а не об организационном процессе», – приводит в комментариях к 3-му изданию сочинений B. И. Ленина [т. 13, с. 320] цитату из работ Богданова известный функционер режима В. И. Невский, в 1937 году причисленный к «врагам народа».

Официально в советских учебниках философии традиционно называли три закона диалектики и никогда – закон развития меры. За более чем 70 лет советской власти по вопросам меры было опубликовано лишь несколько статей: исторический обзор, выполненный В. Кузьминым в виде монографической обзорной работы, очевидно, не в счет.

Гегелевское учение о бытии завершается разделом о мере, т. е. строится им соответственно тому, как, проходя ряд этапов, или фаз, процесс становления меры осуществляется в действительности. «Меру боготворят народы» – выписал В. И. Ленин, конспектируя Гегеля, по признанию которого, «развитие меры… есть один из самых трудных предметов исследования»[121]. Рассмотрением проблем меры и завершает он свое учение о бытии. Мера у Гегеля есть апогей, или цель всякого развития.

И сегодня в университетах на всем постсоветском пространстве и поныне философы излагают студентам «три закона диалектики», – в сущности по «Краткому курсу ВКП(б)», забывая упомянуть, что они представляют собой лишь отдельные моменты, или отдельные измерения единого закона становления меры. Поистине, где господствуют безмерие и беспредел, названный закон – помеха. Так уж повелось со времен И. Сталина, которому этот единый закон был чужд. В итоге в стране воцарился «культ однообразия» (Б. Пастернак) и все решали слово и воля вождя. Между тем, исследования Гегеля по процессам становления меры и ее интерпретации доныне остаются непревзойденными. А. Ф. Лосев в статье «Мера», помещенной в «Философской энциклопедии», отметил, что данную категорию уместно использовать применительно к любой бинарной оппозиции, стороны которой так или иначе, в том или ином исчислении или выражении обладают способностью с необходимостью сходиться к мере, что значительно расширяет горизонты ее продуктивного освоения.

Означает ли это, что в жизни страны тем самым большую роль стал играть постоянно функционирующий источник ошибок и помех, потерь и неудач, природа которого в отсутствии знания основного закона мироздания, жизни, движения и развития? Именно так, что и показали крупные недостатки и упущения в процессах выработки и принятия стратегических решений как в ходе мирного строительства, так и в ходе войны. Далеко не у всех руководителей было развито природное чувство меры, которое восполняло бы отсутствие необходимых знаний о законе меры, ее отношениях, инвариантах, становлении, формах проявления (простая, системная, интегративная и др.) – законе, знание которого в теории и во всех масштабах практики жизнедеятельности человека абсолютно необходимо.

4. Другие изъяны «марксистской философии» как официальной идейной доктрины социализма и выразителя интеграционистских тенденций века

Идеи Гегеля и К. Маркса опередили время, советская же философия (и восприемница ее российская философская мысль) извратила их учение и в конце концов погубила их. Гегель вскрыл необходимость исследования проблем становления общества как живого организма, сойдя с картезианского пути редукции сложного к простому (напомним его реплику: «Части лишь у трупа»). К. Маркс изучал «социальный организм» общества («Капитал») как целостность в естественном развитии. Были и другие работы в этой области[122]. Российская же философская мысль из-за отхода от организмической концепции общества и поныне не ведает, в чем же кроется суть нормы (патологии) или гармонии (дисгармонии) совокупного организма народа в целом, общества и его экономики как самоорганизующихся систем. Очень важные для практики проблемы оценки состояния общества как социального организма, в частности, – проблемы критериев диагностики нормы и патологии сложных систем самого различного профиля и масштаба, от экологических до социальных, до экономики в целом, в марксистской философии никогда даже и не ставились. Суть такой задачи еще В. И. Ленин изложил в записке секретарю, осведомившись у него о возможности введения «infex-number'a» – диагностического показателя «для оценки состояния нашего народного хозяйства»[123]. Речь шла, можно сказать, о поиске своего рода термометра для социальных организмов и это – прекрасная иллюстрация к тезису Иммануила Канта о том, что мы познаем не вещи, а состояния вещей. Однако в те времена располагали лишь агрегатными индексами, а теории именно такого рода оценочных показателей еще не было: ее разработали лишь в конце века, в синергетике и гармонистике.

Марксистская «научная философия», непрерывно стагнируя, постепенно скатилась до играющей понятиями схоластической доктрины, не способной не только научить чему-либо, как к тому обязывало ее название, но и обнаруживать в себе способность сколько-нибудь внятно выражать состояния универсума. Если исключить из поля зрения небольшой круг работ, не относящихся к собственно марксизму, но нашедших в нем отдушину для возможности обнародовать нетривиальные идеи по методологии познания (уход философии в «методологизм» – для авторов этих работ был возможностью скрыться, избежав поимки «решеткой» косных установок), то различие между подлинной философией и философией «марксистской» оказалось гораздо большим, чем между литературой и превращающей ее в ничто критикой (а именно на критику, на разрушение конструктивных доктрин уходила значительная часть интеллектуального потенциала ее «жрецов»), между конструктивностью и тривиальной, соседствующей с чистой негацией деструктивностью, между, к примеру, пифагорейцами и скептиками или даже киниками. Это различие между методами и псевдометодами, между общей истиной бытия, выраженной предельно простым языком количественных отношений меры как инвариантных отношений объективной действительности – с одной стороны, и отсутствием истины, более того, невозможностью приблизиться к ней ввиду злокачественно заложенной в ее генетический базис отношений безмерия, изначально обрекающих ее вращаться в круге схоластических упражнений – с другой. Не о таком ли роде бесплодного философствования высказывался К. Маркс в «Немецкой идеологии»? Выхолощенное и вырожденное самодовлеющее философствование – отмечал он – находится в таком же отношении к положительной науке как онанизм к половой любви. Судя по его большому семейству, он, прибегая к такому сравнению, по-видимому, знал толк в том и другом.

Всем памятны слова Ф. Энгельса о том, что диалектика мстит за пренебрежение ею. Речь, очевидно, идет о той диалектике, что зиждется на всеобщих законах и принципах, на законе развития меры. И уж, во всяком случае, не той, которую еще в Средневековье свели к пустым словопрениям, к схоластике и нередко, к великому сожалению, эти «диалектики» таковой ее видят и поныне. Это о ней и о них в свое время, еще в добэконовские времена, однозначно высказывался Франческо Петрарка, указывая на «болтливость диалектиков, которой никогда не будет конца… Этому надменно-презрительному отродью хочется кинуть в лицо: "Несчастные! К чему вы вечно надрываетесь понапрасну и бессмысленными тонкостями изнуряете свой ум? К чему, забывая самые вещи, вы стареете над словами и… занимаетесь ребяческим вздором?"»[124].

С переходом от исследования объектов как систем (сравнительно простая предметность) к исследованию систем объектов известным образом и трансформировались также принципы и методы диалектики. В частности, вместо опоры на меру теперь стало возможным опираться на интегративные, системные меры, соответствующим образом изменив также и использование их узловых значений, выстроенных в ряд в единой узловой линии мер.

После Гёделя, как уже отмечалось, императив полноты знания уступил место императиву целостности, а логика, аналитизм соответственно – системности, синтетизму. Российская философская мысль увлеклась времениподобным измерением реальности (история и логика событий как последовательность необходимостей, развитие, иерархии) в ущерб пространственноподобному. По словам же выдающегося физика А. Д. Александрова, в свое время ректора ЛГУ, «пространство есть множество параллельных рядов событий», т. е. своего рода ансамбль, состоящий из разномасштабных, разновесовых компонентов, каждому из которых в его вариациях соотвествует свое измерение[125]. Известно, что химики нередко сложному веществу или раствору придают такую размерность, сколько там имеется структурных компонентов. Коль скоро это так, то к подобным сложным объектам с многомерным внутренним пространством и собственным (внутренним) временем можно подходить как к локальным универсумам. Универсум же авторы словарей по логике трактуют как «область предметов». Это значит, что все профилированные, дисциплинарные ветви знания, каждая в своей специфике, – это науки о локальных универсумах. И здесь философ имеет весьма широкий фронт работ, если он приступает к ним вооруженным обобщенными принципами и методами. Ибо, коль скоро, как полагал X. Ортега-и-Гассет, «философ есть специалист по универсумам»[126], то он, по определению, столь же хорошо должен разбираться во всяком локальном универсуме как «области предметов», сложной системе со специфицированным ограниченным разнообразием, равно как и в мире в целом – глобальном универсуме. Очевидно, что это прерогатива не одного лишь философа, но и специалистов по теории систем, другим областям знания, вышеупомянутых «логий», профессионально постигающих и создающих локальные миры, гармонизующих их структурное и функциональное разнообразие и диагностирующих их текущее состояние. И в этом смысле незаменимым подспорьем ему будет исчисление интегральных мер систем объектов как ансамблей, а в сущности сложных объектов как метасистем. Вся древнегреческая цивилизация, ее искусство, культура, теория познания, ремесло зиждились на отношениях меры и потому достигли необыкновенных высот взлета. Трактовка универсума (локального и глобального) в терминах когерентных состояний, стоячей волны вероятности, стоячей волны метрики, статистического ансамбля, синхронии, гармонии многого в едином как согласованности роста его составляющих, неравновесной устойчивости систем и их функционального «окачствления», метрической предзаданности мира, наконец, как «организмического множества» (Н. Рашевский) способного к самоорганизации и к минимизации производства энтропии, как способного самосинхронизовываться и самогармонизовываться «статистического ансамбля» (Дж. В. Гиббс), – все это осталась втуне. Теория гармонии, созданная в инвариантной относительно идеологий сфере музыки, не нашла универсального обобщения, невзирая на то, что возросшая необходимость диалога и синергии цивилизаций, религиозных конфессий, общественных систем базирующихся на различных экономических укладах, потребности гармонизации этнокультур сегодня ее востребовали. Однако российская философская мысль и здесь не узрела отвечающего духу современности пульса времени и потому достойным образом не среагировала на эти объективные перемены.

5. Гармония и мера как безальтернативные императивы в обустройстве современной информационной цивилизации на пути превращения мирового сообщества (его интеграции) в общество планетарного единства

В наше Новое время фаллоцентрической цивилизации и вместе с тем время чопорной морали, фаллические стелы героям строят в виде абстрактных символов-шпилей. Сам же культ фаллоса повязали с грубой, непристойной идеей, которая выросла на корнях рационализма, не в последнюю очередь стараниями апологетов мамоны и той же рафинированной привходящей искаженной теологемы, из которой фаллизм исключен как непотребщина. Но подобно тому, как в период индустриализации эмблема серпа и молота стала для общества естественной, – в древнейшем символизме фаллос столь же естественно выражал идею воскресения, возвращения к жизни из смерти, творящую силу природы, началом собственно порождения человеческого рода, тогда еще сравнительно малолюдного. Типичный для архаического уклада (когда были истреблены мамонты – гарант устойчивого пищевого обеспечения человечества), ввергнутого в первую «доисторическую», экологическую катастрофу, сократившую его численность на порядок, – культ фаллоса повсеместно служил символом необходимости воспроизводства рода, как первейшего блага. Этот культ был организующей силой вплоть до вхождения человечества в фазу своей эволюционной зрелости, фазу изобилия. На вопрос любопытствующих о сроках завершения этой фазы (мол, доколе нам жертвовать и приносить воздаяния, мзду и пр.?) ответ дал Архангел Иеремиил: «пока не исполнится число семян в вас…». Вот когда «исполнится», и «семян» больше не потребуется (а может быть их уже и не будет, потому как не способен станет человек производить их), и размножение прекратится, – тогда и пойдет Разговор.

Чтобы образовать человека – одних знаний недостаточно. Надо мерно и сосредоточенно созидать и возвышать действие и других факторов – атрибутов интеллекта человека как свойств его личности, отличающих его от машины: чувства, веру, волю. О нравственности, которая, быть может, наиглавнейшее в недрах названных факторов, не говорим: она разлита по всем четырем составляющим этой структуры, ибо безнравственный разум – не разум, безнравственные чувства – не чувства и т. д. И в итоге человек должен быть не односторонне специфицированным субъектом, а комплексноидейным, композитным актором-деятелем, творческим поисковиком и решателем нестандартных задач, сочетающим в себе один из названных атрибутов в качестве ведущего при всех других, дополнительных по отношению к нему. И тогда образовательные практики, взяв за основу ориентацию на созидание целостной личности, смогут выработать стратегию формирования атрибутивного четырехмерного пространства, гармонизованного внутриличностного разнообразия, утверждающегося в структуре интеллекта человека, что еще более приблизит его к собственно человеческому, удаляя от машинного, от автомата, не ведающего нравственных издержек, лишенного чувств юмора и меры, самодостаточности и долга, послушного лишь извне заданным алгоритмам и программам. В том суть различий сущности машины и человека. Машина не умеет шутить – это, как ни парадоксально, ее основное отличие от человека.

Падение и разрушение многих социальных систем во многом обусловлено невежеством их властей, непониманием важности факторов разнообразия и организующей его гармонии для обеспечения полномерной жизнедеятельности этих систем. Моноидеология – вот то первое, что дает проявление такого непонимания, приводит к подрыву устоев этих систем, генерирует для них мощное коллапсогенное действие. Запустив моноидеологию на орбиту социальной жизни, властитель тем самым становится могильщиком этой жизни и самой системы в целом, ибо так или иначе вынужден опускаться до эксплуатации нарастающих в своей значимости и силе иерархических структур «господства – подчинения», организуя через них и посредством их свою власть. Примером могут быть все тирании прошлого, где только одна идея служила держателем социальных отношений.

Эта нероновщина отчетливо видна и в жизнедеятельности так называемого «реального социализма», господствовавшего в СССР более семидесяти лет (почему столь долго – вопрос иного порядка и здесь его мы не рассматриваем). Моноидеология, культ золотого тельца и всеобщей полезности и годности к употреблению сегодня владеет умами американских создателей стратегии глобализма. История ничему не учит тех, кто не хочет слышать ее голос. И вообще, никого ничему невозможно научить пока тот сам того не захочет.

Дальнейшее развитие человечества невозможно без кардинальных мер по обеспечению экологического оздоровления Ойкумены, снижения интенсивности процесса загрязнения окружающей среды, сохранения биоты планеты, которая, по оценкам экологов, ежедневно безвозвратно теряет до 100 биологических видов. И не только на этом уровне: сегодня, видя процесс деградации разнообразия в мире живого, мы вправе поставить вопрос: куда ушли с белого света, растворившись в небытии, или уже готовы к этому, лишь в России, – меря, чудь, саами, водь, ямь, чухна, черемисы, весь, пермь, мурома, мещера, югра, печора, энцы, юкагиры, орочи, нанайцы, нивхи, тазы, удэгэ и многие другие? Ведь, например, еще и в XVIII веке под Москвой были административные районы мери: «Мерские станы». А ведь только на Кавказе найдено обитающими более 120 коренных народностей…

«Всемирная декларация культурного разнообразия», принятая на состоявшейся в Париже 31-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО 3 ноября 2001 г., открывает принципиально новые возможности использования методов и критериев диагностики уже культурного разнообразия человечества. От степени гармоничности либо дисгармоничности внутреннего разнообразия социальных организмов как социокультурных подсистем общества зависит их дальнейшая судьба. Как представляется, могут быть две перспективы: дальнейший прогресс, движение в сторону обогащения разнообразием, углубления качества социального организма общества, государства и тем самым – оздоровления всего совокупного организма человечества, движущегося в сторону созидания Общества Планетарного Единства, Единого Человеческого Дома, либо движение в сторону однообразия, унылой серости, генетического и физиологического вырождения под воздействием социальных болезней: наркомании, алкоголизма, ВИЧ-инфицирования, радиационного воздействия на геном и сопутствующем тому ростом различных, вновь и вновь возникающих, тяжелых заболеваний, генетических мутаций и т. д. Концепция «золотого миллиарда», надо признать, «живет и побеждает». Россия же, увы, выпала из списка «стран-золотомиллиардщиков»[127]. И потому сегодня важно развивать позитивную контрстратегию, основанную на идеологии меры, гармонии и синергии, – идеологию общества, живущего в гармонии с природой, которому академик Н. Н. Моисеев дал название «Экологический социализм»[128]. Только такой уклад снимет человеку преграды на пути в будущее.

«Современная философия должна стать, прежде всего, философией выживания», – с этим тезисом из Энциклопедии «Глобалистика»[129] нельзя не согласиться. По оценкам биологов фауна и флора земли ежедневно теряет 100 видов, которые вымирают, уходят в небытие безвозвратно под давлением техногенных воздействий. Если учесть, что ныне на Земле обитает около 4,5 миллиона биологических видов, из которых описаны не более половины, то легко вычислить тот близкий временной рубеж, когда на планете ничего живого не останется, если и далее вымирание биологических форм будет идти с той же скоростью. Такова цена технико-технологического прогресса, получившего ускорение в индустриальную эпоху на основе доныне господствующей в науке картезианской парадигмы познания сложного посредством разбиения его на простые составляющие и аналитичекого изучения их по отдельности порознь. «Разделяй и властвуй!» – этот древний императив, как уже шла речь ранее, ставший основой также и картезианской стратегии логико-аналитизма, детерминизма, и доныне служит основой выработки политических решений, экономических прерогатив, экологических природоохранных мероприятий. Парадигма же синтеза, интегративизма, гармонизма как основа жизненных стратегий, предотвращающих срыв цивилизации в коллапсогенное состояние, на арене эпистемологических устремлений и инициатив все еще находится на глухой галерке и должным образом не осознана в качестве ключевого направления и основы дальнейшего становления культуры современной цивилизации.

В заключение уместно привести высказывание Канта: «Наши представления должны быть уже даны раньше всякого анализа их, и ни одно понятие не может по содержанию возникнуть аналитически. Синтез многообразного (будь оно дано эмпирически или априори) порождает прежде всего знание, которое первоначально может быть еще грубым и неясным и потому нуждается в анализе; тем не менее именно синтез есть то, что, собственно, составляет из элементов знание и объединяет их в определенное содержание. Поэтому синтез есть первое, на что мы должны обратить внимание, если хотим судить о происхождении наших знаний»[130]. Посвящение этой своей книги Кант начинает словами: «Содействовать росту наук – значит трудиться в собственных интересах».

Эту истину неплохо бы глубоко постичь нашим государственным мужам, радеющим о благе Отечества. Говоря словами Екклесиаста, «время разбрасывать камни» уходит в прошлое, и ему на смену приходит «время собирать камни». Между тем, и доныне в университетах на просторах СНГ полно факультетов системного анализа, а также Институтов и Центров такого же профиля (имитация перехода к так называемому «системному мышлению»), но почти нигде нет аналогичных учреждений системного синтеза, т. е. того единственного, что еще Кантом было осознано в качестве источника знаний, а тем более это справедливо сегодня в условиях информационного общества – общества знаний.

Наука на стыке тысячелетий принимает совершенно иной облик, даже по сравнению с тем ее состоянием, в котором она пребывала еще в прошлом столетии. Теория и практика освоения сложностей объективного мира, общее решение проблемы качества сложных систем и их проектирования, гармонизации и оптимизации разнообразия на основе закона развития меры, конструирования сущностных основ человека, поиск надежных критериев диагностики нормы и патологии экологических систем – эти и другие проблемы и вытекающие из них задачи прежняя наука решать не в состоянии. Она три века не может решить так называемую задачу трех тел. Что уж говорить о задачах, выдвинутых временем. Сегодня «динамика глобализации является самым важным политическим вызовом сложности для будущего человечества… сложность ведома многокомпонентной динамикой. Политики и экономисты забыли, что существуют также этнические и религиозные, психологические и социальные силы, которые могут определять всю динамику нации в критической точке неустойчивости»[131].

6. Как перед глобалистскими вызовами строить гармонизованное государство и качественную, процветающую экономику

Если ставить целью решение задач, обозначенных в названии этого раздела, то первое, ключевое звено здесь, с чего следует начинать стратегическое направление в их решении – человек, и прежде всего молодой человек, от ребенка младенческого возраста до состояния взрослости. И дети, и те, кто их воспитывает и обучает, должны быть окружены максимальным вниманием, поскольку именно те, кого и как мы растим и воспитываем сегодня будут демонстрировать адекватное отношение к судьбам своей родины завтра и в более далеком будущем. Образцового отношения к детям достаточно много в мире, чтобы, наряду со всем тем позитивным, что было десятилетиями и столетиями достигнуто в славянском мире, позаимствовать и там необходимый в данном отношении опыт образования и воспитания. Помимо прекрасного наследия Древних Греков с их образовательно-воспитательной системой[132] под названием ПАĤДЕĤЯ (кстати, ей был посвящен 20-й философский конгресс, прошедший в США), это и Финляндия, и Япония, и ряд других государств, где дети издревле составляют предмет первостепенной заботы и внимания, развиваются свободно и получают достойное образование. Реализация принципов свободы слова, мировоззренческого выбора, совести, убеждений предполагает тотальную, круговую толерантность – уважительное, терпимое отношение к разным формам и способам поисков целей и смыслов жизни, формирование внутренней цельности личности в стремлении ее к высоким идеалам.

Есть все основания полагать, что именно она, такая стратегия воспитания и образования, очеловечив человека, позволила бы кратчайшим образом научно обеспечить ускорение и устойчивость развития его и общества на магистральном пути в будущее, сохраняющем общечеловеческие, христианские и национальные ценности, которые представляет собою любовь, сострадание, милосердие, покаяние, как составляющие гуманистической морали и жизнеутверждающего мировоззрения. В синергийном их соединении это обеспечивало бы раскрытие созидательного потенциала и творческой энергии каждого, способствуя гармоничному развитию личности во всей совокупности ее позитивных ценностных ориентаций и устремлений. А в конечном счете – способствовало бы созиданию человека полномерно специфицированное о, в зависимости от доминирования в нем одного из четырех его базовых субстанциальных качеств – разума, чувств, веры, воли[133]. Преобладание в человеке одного из таких атрибутов, как антропоцентрических измерений личности, определяет тип его сущности: человек рациональный, человек волевой и т. д. Неким образом это перекликается с психосоматическими типами: флегматик, меланхолик и пр. Они, эти собственные атрибуты человека, наличествуя в различных удельно-весовых позициях в каждом конкретном человеке в качестве измерений его антропоморфной сущности, его подлинного достоинства и креативного типологического профиля, при необхо-диалом и безусловном наличии какого-то из них в качестве доминанты, способны послужить поприщем для развертки и углубления личностного «Я». Ими определяется не только характер культуры человека, но и специфика индивидуальной программы подготовки его к креативной жизнедеятельности как своего естественного бытия в самом будущем обществе, в которое, говоря словами Маркса, оно переходит ныне, т. е. самопроцессирует из своей предыстории в свою собственную историю не Общества Глобализма, насквозь пронизанного извращенными меркантильными интересами, отношениями вульгаризованной рациональности, а Общества Планетарного Единства как Глобального Ноосферизма и Гармонизма.

7. Бинарная оппозиция и мера

Концепция Гегеля узловой линии мер вошла во все учебники логики и теории эволюции систем. Развитие меры, как его видел Гегель, есть процесс универсальный для всей природы, состоятельный для самых различных типов взаимодействия, без сколько-нибудь значительных исключений. Надо сказать, что и поныне Гегель остается крупнейшим исследователем, внесшим наиболее заметный вклад в постановку проблемы меры и закона ее становления, а также в прогнозирование и возможную оценку ее разрешимости в будущем развивающейся наукой. Его успехи в исследовании этого процесса, разумеется с коррекцией на тот уровень развития научного знания, впечатляют и не могут не вызывать восхищения. Он видел в будущем необходимость раскрытия твердых (или, как он их называет, «прочных») отношений меры в живой природе, связывая с ними надежду на исследование функциональных особенностей организмов – нормы и патологии. «Члены животного организма, – подчеркивал он, – имеют меру, которая, как простое определенное количество находится в отношении к другим определенным количествам других членов; пропорции человеческого тела суть прочные отношения таких определенных количеств; естествознанию еще предстоит проникнуть в связь таких величин с органическими функциями, от которых они целиком зависят»[134]. К настоящему времени, к началу III тысячелетия, выкристаллизовалась одна несомненная истина: закон развития меры есть закон степеней. Это и подтвердило нередко интуитивные прозрения Гегеля о том, что развитие меры совершается «согласно некоторому степенному закону»[135]. В этом смысле ситуацию с законом развития меры как законом степеней, что уже было сказано, разглядел еще Лейбниц: «Нужен новый раздел логики, который занимался бы степенями вероятности». Но не создал тут развитой теории, хотя и мог.

Наиболее просто и наглядно процесс развития меры реализуется в рамках бинарных оппозиций. К бинарным оппозициям сегодня отношение в философском мире если не враждебное, то настороженное. Понятно, что сказывается, как это было присуще манихейству, а также и марксистской философии периода сталинщины, подразделение людей на «друзей» и «врагов» («Кто не с нами – тот против нас»), всего сущего – на «добро» и «зло». Почему же мы, пролагая новые, неведомые пути организации общества, обустройства социальной жизни, должны пренебрегать тысячелетним опытом человечества, наследием предков, теоретическими разработками великих философов мира? В качестве контрдовода нередко ссылаются на Антона Павловича Чехова, который считал, что поскольку мера ассоциируется с серединой, как с чем-то серым и скучным, гладким и прилизанным, то это никак не свойственно (не адекватно) характеру русского человека, пребывающего в постоянном поиске, испытывающего потребность в острых ощущениях, стремящегося к крайностям, живущего в мире необыкновенных переживаний и ярких дел. Конечно, такое понимание меры сопряжено с наглядным образом простых бинарных оппозиций типа «холодное – горячее» (середина, или мера, – теплое), «сухое – мокрое» (мера – промежуточное состояние – «влажное»), «близкое – далекое» (мера – «отдаленное»), «дружеское – враждебное» (мера – «нейтральное»), «день – ночь» (мера – «сумерки») и т. д. Но подлинная мера не имеет ничего общего со столь плоским упрощенчеством, извращающем ее суть. Разумеется, в мире можно найти множество простых оппозиций. Но для понимания истинной сути природы меры, ими, во избежание заблуждений, нельзя ограничиваться, а нужно диалектически включать в орбиту поиска смыслов также и противоположное, а именно – сложные сущности, которые объемлют собой сущности простые. И там, в пространстве сложных бинарных оппозиций, мы обнаружим, что мерой может быть и красота, и гармония, и сопрягающиеся друг с другом внутренне развитые структурно разветвленные формирования. Все он способны проявлять разнообразие, мера которого – оптимальность. Это разнообразие неким образом ограниченное, т. е. умеренно отклоняющееся от своих экстремальных форм: с одной стороны – от разнообразия бесконечного, тождественного мертвящему безмерному хаосу, а с другой – от абсолютного однообразия, как апофеоза всеобщей нивелированности, простоты и пустоты. Именно такое, оптимальное разнообразие присуще всему, что есть в действительности, объективным вещам, процессам и явлениям жизни, наиболее совершенным формам, выдержавшим конкуренцию в длительном эволюционном становлении, а значит доказавшим свою полную состоятельность. Оптимальное, гармонизованное, ограниченное разнообразие тождественно связанной в вещах – системах действительности – структурной, или атрибутивной информации, количественной мерой которой и служит информационная энтропия.

8. Интегративность и мера гармонии. Диагностика состояния нормы-патологии экономики и других сложных систем.

Примеры

Как выразить одним числом-показателем (indexnumber’ ом) состояние экономики страны в целом? Словом, как найти для этого некое подобие градусника, способного выражать также степень целостности, органичности системы, уровень ее интегрированности, дееспосбности. Рассмотрим один из таких методов. Он основан на отношениях, точнее – на принципе кратных отношений, которым оперировал еще К. Маркс в своих рекомендациях расширения масштабов производства, когда речь шла о превращении малых предприятий в большие, обычных мастерских – в технически оснащенную фабрику. И хотя, по справедливому замечанию Лейбница, «идеи отношений – самые бедные (les plus minces) реальности»[136], все же они, как всякое иное содержательно бедное (например, общее в вещах), способны наиболее адекватно выражать всеобщие законы объективного мира. Не случайно Аристотель отмечал, что в гармонии важны не сами числа, как полагали пифагорейцы, а их соотношения, ибо «соотношение есть сущность» (Метафизика 1092 Ь16), и «всякий порядок есть отношение» (Физика, 252 аЮ). И «только определение, в котором сама вещь не упоминается, но которое ее обозначает, и есть определение ее сути бытия» (1029 Ь20). В определении отношения отсутствуют именованные атрибуты (параметры, свойства, величины и пр.), ибо имманентное свойство релятива – быть отстраненным от конкретики и специфики бытия и служить средством выражения сущности вещей (вспомним, к примеру: «сущность человека есть совокупность всех общественных отношений»), общего в них, инвариантного во множестве их специфик. Вспомним К. Маркса: общество (как и наука) начинается отнюдь не там только, где речь идет о нем как таковом.

Если мысленно перенестись с научных на религиозные позиции, то мы увидим в Боге-Сыне символ материального начала («линия Демокрита» в истории построения и развития научного познания), в Боге-Духе – символ идейного, сознаниевого, духовного начала («линия Платона» в истории развития философии и науки). Вопрос: символ какого начала есть Бог-Отец, Демиург? Ответ: Он – символ третьего начала под названием информация в ее двояковыраженной сущности: как сведения передаваемые по каналам связи и управления, и как ограниченное разнообразие. Начала Евклида изложены языком теорем: от theo + rema – Слово Бога. Поэтому Евангелие Иоанна, начинающееся фразой «В Начале было Слово…» (в оригинале: «В начале был Логос…», т. е. Закон, как гласит одно из тридцати значений понятия «логос» во французском словаре «Л я русс») следует понимать не буквально. Вначале не было еще создано тех, с кем Словом можно было бы общаться. В Начале был Логос, т. е. математически выраженные истины, составившие основу Проекта, которым руководствовался Бог, создавая мир.

Материя, сознание и информация – это три стороны универсума, каждая из которых обладает своими собственными достоинствами и характеристиками, независимым от других онтологическим статусом. Так, информация (равно как и материя) может существовать в универсуме неподконтрольно сознанию-в качестве ограниченного разнообразия. Диалектический принцип раздвоения единого обязывает рассматривать ее в двух формах – функциональной, подвижной, циркулирующей в каналах управления и связи – с одной стороны, и структурной, атрибутивной, связанной в организации и структуре систем– с другой. Информация как ограниченное разнообразие может достигать состояния оптимума, гармонизованного разнообразия, что адекватно наиболее устойчивому режиму существования системы, в структуре которой это разнообразие воплощено, или, точнее, связано. Если использовать аналогию, то ситуацию с информацией можно проиллюстрировать наличием двух форм воды в природе: свободно перемещающейся, той, которая заполняет моря, реки, озера, изливается дождем, и той, которая связана с другими природными соединениями и, находясь в твердых породах, например, гранитах, к подобным перемещениям не способна.

В материалистической философии традиционно полагают, что сознание вторично, а материя первична и что сознание есть отражение материи во всем разнообразии ее форм. К примеру, знаменитая 7-я теорема из «Этики» материалиста Спинозы утверждает, что порядок и связь идей таковы, каков порядок и связь вещей. При этом подразумевается, что первое есть отражение (функция) второго. Точно также можно полагать, что и информация есть отражение. Но отражения чего? Того, что вне(над, суб)материально-вероятности, метрики, организации, которые как бы предданы матричным образом, удовлетворяют механизму когерентности, автоматически возникающему во взаимодействии любых нормированных (метрических) противоположностей, обобщенной интерференции как источнике стоячей волны в пространстве любой бинарной оппозиции с измеримыми членами и составляющей коренное свойство его структуры. Оно, это свойство и составляет основу и первопричину того, что Лейбниц называл «предустановленной гармонией», что ответственно за квантовую суть мира в микро– и макроплане, в локальном и тотальном его преосуществлении, а не только лишь в его субатомном измерении, как это ныне принято полагать. Мир информации – это мир стоячих волн вероятностей, стоячих волн метрики, мир отношений, изоморфно трансформированных и центрированных инвариантами – обобщенными золотыми сечениями, как «гомологами» классического золотого сечения, вполне исчерпывающими его сущность, – всеобщих, уникальных и универсальных отношений гармонии и меры. Оператором же отображения вероятности и превращения ее таким образом в информацию, как мерой ограниченного разнообразия либо частичной определенности вещей и явлений как объектов восприятия и познания, служит логарифм. Человек же в качестве субъекта деятельности, актора, креатора, функционального оператора, созидателя и преобразователя мира – чувствует ли он или мыслит – воспринимая мир, логарифмирует его количественные, интенсивностью, частотные параметры и на этой основе тем самым вырабатывает суждения о нем. Вспышка света, раскат грома, запах цветущей магнолии или акации, пламя костра, ощущение тяжести поднятого камня – во всех этих и им подобных случаях сила внешнего раздражителя логарифмируется органами чувств и отправляется по сенсорным каналам в мозг, откуда поступает реакция организма на данный, логарифмически трансформированный сигнал. Часто происходящие события вырабатывают устойчивую привычку к ним и человек на них уже не реагирует (логарифм близкой к единице вероятности близок к нулю, что говорит о ничтожно малой информации, несомой таким событием). Редкие же события, имеющие малую вероятность, дают большие значения логарифма, а значит, их информативность весьма велика. Тем более – события редчайшие, информативность которых столь огромна, что в отдельных случаях непостижима, и способна лишь порождать страх, как это было у древних людей. Напомним: закон Вебера-Фехнера выражается через логарифм, т. е. человек, прежде чем воспринять поступающий ему извне сигнал – звуковой, зрительный, дактильный и пр., – логарифмирует его интенсивность. Человек, таким образом, есть оператор логарифмирования реальности, что передается ему от рождения. И он логарифмирует также и вероятность.

То, что количественной мерой информации служит логарифм вероятности р события, удельного веса или вклада части в целом, частоты явления: {– log р}, показал в 1929 году Р. Хартли в одной из своих работ, переведенной на русский язык в 1959 году[137]. Если придерживаться диалектических позиций, то какую бы реальную область, сферу, ситуацию ни взять – она всегда может быть выражено двояко: как в системе негативных определений, так и в терминах определений позитивных – в рамках утверждающих л ибо отрицающих ценностей. Расхожий пример: стакан наполовину полон или наполовину пуст? Враг приносит смерть или забирает жизни? Производя уборку комнаты, мы наводим порядок или уничтожаем хаос? Информация, следовательно, может также иметь своей мерой логарифм невероятности события: {– log (1 – р)}.

Принцип измерения прост: М = к × А, где М° – измеряемая величина, А° – единица измерения, к° – коэффициент кратности. Единица измерения может быть различной. Так, в популярной детской сказке говорится, что длину можно измерять в удавах или в попугаях– и это даст различные результаты.

Основная теорема измерения (теорема Лебега) гласит, что если на одном и том же множестве даны две меры, то они неизбежно кратны друг другу. Это легко понять даже на уровне здравого смысла: тонны и килограммы кратны и взаимовыразимы друг через друга, равно как километры и метры, рубли и копейки и т. п. Применительно к мерам информации это означает, что кратны оба вышеозначенных логарифма: log (1-р) = к × log р, или рк + р – 1 = О, где показатель кратности /с, есть целое положительное число – по определению. Придавая последовательно ему эти значения (к = 1, 2, 3….), будем получать соответствующие ему значения р: 0,500…; 0,618…; 0,683… Это узловые значения меры р, или аттракторы, в области ее значений, к которым под воздействием тех или иных событий со временем стремятся сойтись все другие значения этой меры – вероятности, характеризующие тот или иной процесс. Выбор узлового значения в действительности зависит от характеристик самого процесса, его скорости, интенсивности и пр. Наиболее оптимальным из всех чисел-узлов этой последовательности, адекватным евклидовой метрике реального мира, локальных универсумов, ансамблей событий, является золотое сечение 0,618… Числа последовательности, к которой оно принадлежит, называют обобщенными золотыми сечениями (ОЭС).

Представим теперь, что есть не единичное событие, характеризуемое вероятностью, а ансамбль событий, совокупность членов множества, частей целого, их удельных весов, вкладов, количественно выраженных значимостей в нем и т. д. Каким образом выразить это единой мерой, если каждому из них в соответствие поставлен свой логарифм? Естественный путь – усреднение, т. е. исчисление среднего арифметического этих логарифмов с последующей нормировкой получаемого показателя – отнесения его к своему максимальному значению, имеющему место при равенстве вероятностей. Если число членов совокупности равно л, то среднее значение р = 1/л и максимум значения этого показателя – количества информации – равен {– log 1/л}, или {log л}. В итоге такого рода среднее арифметическое можно рассматривать как совокупный показатель (меру) состояния всего этого ансамбля. Этот показатель фигурирует в науке в качестве относительной информационной энтропии, иногда называемой энтропией Шеннона.

Если эти показатели, Ĥ и R, совпадают с одним из ОЗС, то система пребывает в состоянии устойчивости, в оптимальном режиме функционирования, а ее внутриструктурное разнообразие гармонизовано. Если же они в своих значениях равноудалены от ОЗС, т. е. равны одному из антиузлов (0,570…; 0,654…; 0,705…, чему соответствуют полуцелые значения к равные 3/2, 5/2, 7/2…), то система пребывает не в состоянии нормы, как в предыдущем случае, а в состоянии патологии, стагнирует. Близость их к антиузлам означает острую патологию, дезинтегрированность системы, а близость к единице – глубокую ее патологию.

Если обратиться к философии древних греков, раскрыть взгляды Гераклита, Пифагора и его последователей на гармонию, то обнаружится, что открытый ими путь измерения гармонии при освоении мира, путь гармонизации вещей при созидании сложных комплексов, был забыт. В эпоху Возрождения появилась некая надежда на развитие этих идей, однако ее заглушило быстрое наступление рационализма, упоенность науки аналитическими методами расщепления материала на составляющие. То же происходило и в других областях практики: иерархии быстро прорастали не только в познании, в биологических и иных классификациях, но и в экономическом состоянии общества, в строении религиозных конфессий, в освоении богатств Земли и ее колонизации.

Что же замечательного было в воззрениях древних греков на гармонию, впоследствии утраченное либо отодвинутое на задний план? Во-первых, они твердо констатировали факт внутренней поляризованное™ бытия, а тем самым возможность выразить его языком бинарных оппозиций. Во-вторых, у них (в частности, у Филолая, последователя Пифагора) смесь (микст) есть важнейшее опорное понятие, раскрывающее смысл гармонии. В-третьих, они настойчиво проводили мысль, что образование гармонии возможно лишь на разнообразии, при наличии противоречий или противоположностей, ибо непротиворечивое в гармонизации не нуждается. Поэтому гармония есть согласие различных начал, соединение разнообразной смеси, приведение крайностей, противоположностей к одному основанию, – «единство разнообразного», «согласие разногласного». В-четвертых, как они показали, безусловна необходимость участия гармонии в согласовании внутренних мировых противоречий, в достижении устойчивого состояния универсума (космоса) по профилям бинарных оппозиций. Наконец, в-пятых, они подвели к мысли, что объективно существует подлежащий выявлению закон гармонии, позволяющий приводить части целого к взаимному согласованию, единству, – закон, допускающий возможность количественной индикации гармонии (и дисгармонии) через последовательность ее степеней – на основе закона развития меры.

Общая гармонистика (включая общую миксеологию, как науку о гармонизации смесей, составов), ассимилировав древние воззрения на гармонию как на «согласие разногласного» и включив в свой арсенал трансдисциплинарные интегративные науки, древние и современные, – диалектику, тектологию, системологию, кибернетику, информатику, диатропику, синергетику и другие, предлагает адекватный аппарат познания, отвечающий на вызов времени и удовлетворяющий социальному заказу, потребностям общества в данном направлении научного поиска. Сочетая подходы классического детерминизма и статистической теории, у истоков которой стоит «отец статистической физики» Джозайя Виллард Гиббс (по современным же академическим критериям и по взглядам людей учредивших комитет по борьбе с псевдонаукой, он «обыкновенный дилетант», – преподаватель греческого языка и латыни), на основе принципов сохранения, раздвоения единого, кратных отношений (самоподобия, или фрактальности), однополярной доминации, «встряхивания» (Челомея) и других, на основе идей когерентности, узловой линии мер и узлов как инвариантов эволюции и самоорганизации систем, идей волны вероятности и волны метрики, рожденных в недрах квантовой теории, общая гармонистика создала методы интегрального измерения действительности и прогноза.

Интегральное измерение оперирует интегральными показателями. Ими в данном случае служат, с одной стороны, мера хаоса – нормированная на единицу, т. е. приведенная к своему максимально возможному значению, информационная энтропия Ĥ, а с другой – мера организации, избыточность R. «Порядок – хаос» – это и есть та базовая бинарная оппозиция, которая и определяет системное качество вещей, но мимо которой в свое время прошел Гегель.

Поскольку в измерении гармонии, производимом интегральными мерами Н и R, важна не статика, а динамика, ибо предметом изучения служит сам процесс установления согласованности изменений этих двух мер, по логике вещей удовлетворяющих закону сохранения Ĥ+ R-1, то, подходя к той же проблеме уже с несколько иной стороны, естественно потребовать кратность относительных изменений этих мер: d × R/R = к × dĤ/Ĥ. В согласовании скоростей движений двух различных объектов, связанных одним отношением, и заключена суть их гармонизации. И такой подход, основанный на компаративности отношений, универсален. К примеру, сравнивая скорости движения инфузории-туфельки и курьерского поезда на предмет установления того, какая из них больше, следует брать приращение за единицу времени той и другой не в абсолютной, а в относительной форме, т. е. относить к собственной величине, уравняв этим масштабы. Греки ставили подобные задачи, видя в них глубокий смысл (апория Зенона «Ахиллес и черепаха» и др.).

Вводя нуль в область значений показателя к (к = s + 1, s = О, 1, 2…), можно преобразовать генератор инвариантов, – уравнение: Ĥs+1 + Ĥ-1 = 0. Натуральным значениям параметра 5 по-прежнему отвечают обобщенные золотые сечения (ОЗС): s = 0,500; 0,618; 0,682… Они и служат опорными узлами-инвариантами внутреннего (собственного) пространства систем – как локальных универсумов, состав структурных компонентов которых задан удельными весами: {р₁, р₂…, р_n}. Антиподами этих узлов, т. е. метчиками состояний дисгармонии, безмерия, хаоса, являются те значения интегральной меры Н, что наиболее удалены от данной последовательности, – пучности, получаемые при полуцелых s: 0,570; 0,654; 0,705…

Критерием гармонии удельных весов составляющих в структурной организации локальных универсумов служит соотношение: Ĥ= Ĥ_s где Ĥ_s – ОЗС, один из узлов меры Ĥ; критерием дисгармонии же служит то же равенство, где вместо узлов Ĥ_s – пучности (Ĥ = 1/2, 3/2, 5/2…). Чем ближе s к классическому отношению, к 0,618…, тем выше степень структурной гармонии и тем ближе система к своему акме – эволюционно зрелому состоянию. Вариант Ĥ_s = 0,618 соответствует евклидовой метрике собственного пространства самоорганизующейся системы как локального универсума, обрести которую стремится каждая из них в своей эволюции. Это делает их максимально адекватными (самоподобными, если иметь в виду фрактальную геометрию природы) универсуму в целом. Поскольку глобальный универсум определенным образом организован, то «физический смысл» этой адекватности состоит в минимизации различий между анизотропией внутреннего пространства локального универсума (микста) и анизотропией пространства реального мира. И, напротив, если система как локальный универсум деградирует вдоль основной термодинамической ветви к состоянию равенства весов составляющих (компонентов, структурных групп, «частей»), то ее интегральная мера, выражая процесс приближения этой системы к финальному состоянию равновесия через последовательность неравновесно-устойчивых фаз, квантованно пробегает весь спектр ОЗС. Последние служат метчиками «метастабильных» состояний системы с соответствующими им неевклидовыми метриками ее собственного (внутреннего) пространства – метриками Банаха-Минковского[138], выражаемыми формулой . Понятно, что с ростом параметра s и, соответственно, стремлением к единице последовательности ОЗС, к которым тяготеют интегральные показатели систем, интенсивность внутренних обменных процессов последних падает, уходя от оптимального уровня ОЗС равного 0,618…

В диалектическом смысле, когда всякая вещь в своей природе рассматривается как двоякосущая, каждая сложная («сложенная») система также предстает двоякой: как объект единый, унитарный, целостный, – с одной стороны и как объект множественный, распределенный, дифференцированный на части – с другой. На это обращал внимание еще Аристотель: «тот, кто мыслит, должен будет единое и многое мыслить отдельно» (1092, 27а). Соответственно и размерность всякой сложной системы является двупланово: как дифференцированного, многокомпонентного объекта и как объекта интегрального, единого, целостного. В первом размерность совпадает с числом структурных составляющих системы п, а во втором – равна параметру кратности к, выражающему также «мерность» объекта в традиционном ее понимании: объекты одномерные – линии; двумерные – поверхности, трехмерные – тела и т. д.

Соответственно, их мерами служат: в первом случае – протяженность, длина; во втором – площадь; в третьем – объем и т. д. Число «с» всех степеней свободы системы равно n + к, за вычетом числа 2, в соответствии с двумя наличествующими связями, – уравнением сохранения р₁ + р₂ +… + р_n = 1 и понятным из предыдущего уравнением Ĥ = Ĥ_s . Оба они ограничивают выбор значений pi. Отсюда следует: с = n + к– 2, или n – с + к = 2. Это соотношение по форме совпадает с формулой Эйлера для многогранников, связывающей число вершин (n), ребер (с) и граней (к), а также с «правилом фаз Гиббса». Понятно, что системе выгодно, и прежде всего в энергетическом отношении, ликвидировать излишние степени свободы (экономия на мерности фазового пространстве движений), чтобы тем самым обрести твердую определенность условий своего бытия. Минимум возможного, дальше которого отступать уже некудасостояние, когда n = 2, к = 1 (случай классического золотого сечения, ибо k ≠ 0), и соответственно с = 1 (в поле самоорганизации системы ситуация с равным нулю числом степеней ее свободы невозможна). «Не умножай параметров сверх необходимого», – гласит подобный этому принцип теории познания, известный как «бритва Оккама».

Вышеприведенные соотношения, связывающие три вида размерностей системы, в отличие от создаваемых познающим субъектом моделей, обладают статусом объективного закона – закона формирования и эволюции структур-аттракторов и структур-дис-тракторов (срукутр-репеллеров), или закона существования гармоничных и дисгармоничных состояний сложных систем.

Надо заметить, что к разряду самоорганизующихся относятся не только многие системы неорганической природы (например, так называемые твердые растворы, композиты и др.), но практически все биологические системы и системы социального порядка. Биосистемы, включая популяции, сообщества, системы экологические, представляют собою внутренне дифференцированные самоорганизующиеся формирования, важнейшие свойства которых выражаемы коллективными переменными – интегральными характеристиками. Одна из них – информационная энтропия, способная быть мерой состояния распределенных сложносоставных систем, внутреннего разнообразия систем и распределений как локальных универсумов, мерой внутриструктурного хаоса. Условия для их устойчивого развития возможны лишь в том случае, когда производимый внутри них хаос подавляется организацией, т. е. когда мера организации полностью, без остатка исчерпывает меру хаоса, не оставляя лазеек для возмущающих систему воздействий, способных обгонять в своем росте темпы застройки внутрисистемных порядков.

Сегодня каждый окончивший институт по тому или иному направлению специализации, предметному профилю, убежден, что он в своем деле специалист и кое-что понимает в этом мире. И он действительно понимает, но только в рамках той аналитической парадигмы расчленения сложного на простое, которую десятилетиями и столетиями развивали в качестве единственной формы научного метода. Он ориентирован на решение определенных эмпирически выраженных, практически явленных задач, которые обычно возникают в совокупности частных, конкретно-предметных, узко-дисциплинарных отраслей научного знания.

Но необходимость выработки всеобщих принципов для перехода на новый уровень постижения сущности вещей, для формирования нового мировоззрения и нового взгляда на организацию и строение реальных вещей как сложных формирований, систем объектов, способных представлять собою единое целое, пока никак не воспринимается теми, кто в наших разнопрофильных университетах, в образовательном пространстве, базирующемся на прежней логико-аналитической картезианской парадигме, подготовлен для труда и жизни – эта необходимость никак не воспринимается и не осознается. А ведь всеобщие принципы потому и всеобщи, что присутствуют в каждом особенном, пронизывая профилированное знание, какова бы ни была его предметная специфика. Ну вот, к примеру, можно поставить вопрос: что общего в композитах типа фарфора, кирпича, зажигательной спичечной массе, стеклах – от легких до тяжелых флинтов, в сплавах металлов, парфюмерных или табачных изделиях, в строении гранитов, базальтов, в составе белой крови, иммуноглобулинов, липопротеидов, в строении экологических систем, биоценозов, в составе геополитических или этнических сообществ, в структуре других сложных систем? Ответа на этот вопрос, можно утверждать со стопроцентной гарантией, не последует. Между тем во всех этих случаях значимо ограниченное разнообразие весовых долей составляющих, структурных компонентов. А это – основной материал для расчета информационной энтропии как интегральной меры, по значениям которой, близким или удаленным от соответствующего ее узлового значения, можно надежно судить о характере состояния изучаемого неравновесно распределенного материала, а тем самым о его качестве, функциональных особенностях, степени полезности или пригодности для употребления, дать критерий диагностики нормы-патологии системы.

Еще Аристотель говорил, что важны не числа, а их соотношения. Но врач сегодня, измеряя давление пациента, обращает внимание на абсолютные числовые значения показателей систолического и диастолического давления, тогда как важно их отношение. В норме оно близко к 0,618, хотя в числителе и знаменателе этой дроби могут быть довольно большие отклонения от того, что ныне считают нормой. Точно также и значение относительной энтропии, исчисленной для структуры белой крови, близко к 0,618, если организм человека без патологий. На основе этого показателя можно диагностировать состояния организма, устанавливать тонкую границу между нормой и патологией, что ныне, из-за отсутствия надежных индикаторов, является весьма трудной проблемой в медицине. Значение относительной информационной энтропии здесь дает именно такой инструмент диагностики состояния, выполняя функцию аналогичную термометру.

Таков эффективный и беззатратный путь освоения информационных полей в установлении потенциальных свойств того или иного распределенного материала. Он опирается на универсальные методы, одинаково приемлемые всюду, где есть ограниченное разнообразие, безотносительно (инвариантно) к специфике, масштабности, формам организации материала, но позволяющего синтезировать знания о характере и состоянии внутреннего пространства сложных систем[139].

И если мы заинтересованы в том, чтобы тотально поднять качество производимого структурно сложного продукта, как то в свое время, прозванный «съездом качества», ставил съезд КПСС (хотя и безуспешно из-за неразвитости в то время методологического и теоретического оснащения повсеместного решения этой проблемы), и тем внести существенный вклад в обеспечение скачка эффективности отечественной экономики, то овладеть данным подходом и средствами системного синтеза, расчета интегральных мер, просто необходимо.

Но, перейдя к существенно иному примеру, – от микрокосма к макрокосму, находим, что и в таком случае данный принцип структурной гармонизации его как целого действует столь же неукоснительно. По современным оценкам состав мироздания таков: 74 %-Темная энергия, 22 %-Темная материя и 4 %– Всё остальное, включая галактики, звезды, планеты и пр. Информационная энтропия Ĥ этого распределения равна 0,623. А если, не нарушая оценочных цифр весовых долей структурных компонентов, дать более точную, детализованную оценку их состава {0,7444; 0,2158; 0,0398}, то совпадение значения этой меры с золотым сечением будет полным: Ĥ = 0,617998 ~ 0,6180.

Сегодня в практике, при выработке решений, принято опираться не на законы и принципы, а на модели. Тем самым науку превратили в своего рода «Дом моделей». Этот крен произошел, что называется, не от хорошей жизни, а от незнания объективных универсальных законов бытия, которые в таких случаях надлежит применять и использовать.

Прежде чем перейти к системам, формирующемся в обществе, и демонстрирующим действие механизмов самоорганизации, тяготение к структурам-аттракторам и их «индикаторам» – ОЗС, проиллюстрируем сказанное на одной экологической системе, естественным образом сформировавшейся в водной среде.

Действие данного критерия в диагностике состояний нормы и патологии сложных систем можно проиллюстрировать на любых биологических сообществах, например – на видовом распределении птиц в лесу, что характеризовало бы экологическую обстановку в месте их обитания – нормальную для воспроизводства видов, либо в той или иной степени ущербную, патологическую. Пример гармонизованного видового разнообразия дают такие биологические сообщества водоемов как ручейники. Естественную заполненность ими экологических ниш характеризуют данные, приведенные в табл. 1, где есть доминантный вид, группы средние по удельно-весовой представленности и «хвост» мелких и мельчайших. Относительная информационная энтропия Я, как интегральная характеристика этого их распределения, равная 0,623, близка к узловому значению 0,618… Любопытная деталь: появление в данной структуре еще одного подвида ручейника в составе «хвоста» распределения давало бы «перебор»: энтропия тогда была бы уже равна 0,611.

Таблица 1

Заполненность экологических ниш отдельными видами ручейника, отловленными одной световой ловушкой[140]

Диагностическая, прогностическая, гармонизирующая, оптимизирующая, ориентирующая, «окачествляющая» функция инвариантов – обобщенных золотых сечений в сочетании с интегральными мерами как орудиями структурного синтеза сложных распределенных систем, – по существу еще не стала достоянием практики на всех уровнях обеспечения жизнедеятельности социального организма общества, в той степени, как она того заслуживает.

Приведем пример показывающий, как обобщенные золотые сечения и их антиподы вкупе с интегральными мерами систем, в частности относительной информационной энтропией, могут быть орудием диагностики и прогнозирования состояний сложных самоорганизующихся неравновесных систем любой природы.

В данном случае важно, что эти интегральные меры могут выражать не только характер текущего состояния общества как глобальной системы, но и служить основанием оценки его будущих состояний, индикатором качества этих состояний, вплоть до исчисления во времени сроков наступления коллапса, который может быть в некоторых случаях интерпретирован как резкий переход от мирного сосуществования стран мирового сообщества к состоянию порождения и тотального распространения военного конфликта или даже крупномасштабной войны.

Показателен приводимый ниже пример (Табл. 2) объективного тяготения к своему узловому значению относительной информационной энтропии как интегральной меры динамики системы-триады курсов валют («корзины валют»). Проявляя здесь тяготение к своему узлу 0,682, эта мера говорит о гармоничности данной системы на обретенном ею предоптимальном уровне. Высшей степени гармонии система достигла бы при равенстве ее интегральной меры узлу 0,618.

Данные Табл. 2 показывают: системой-триадой «евро + доллар + рубль» в течение года, с весны 2012 по июнь 2013 г., выдерживается устойчивое гармоничное состояние, о чем свидетельствует узловое значение ее интегральной меры – относительной информационной энтропии: Ĥ – 0,682. Затем эта система-триада проявляет тенденцию медленного, но неуклонного стремления к состоянию дисгармоничного распределения своих компонентов.

Отнюдь не колебания курса доллара всколыхнули ее и заставили уходить от состояния гармонии. Начавшееся и ускоренно идущее в этой системе перераспределение весов структурных составляющих запустило процесс эволюции информационной энтропии как интегральной меры данной системы, к своему пучностному, антиузловому значению – к точке в области ее значений, именуемой репеллером (Ĥ= 0,654). Достижение этой позиции объективно соответствовало бы обретению системой-триадой состояния максимальной рассогласованности, дисгармонии, а соответственно, и максимуму производства динамического хаоса в том социальном целом, состояние которого она отображает, т. е. в мировом сообществе.

Причину такой эволюции интегральной меры к своему антиузлу, или пучности, по-видимому, следует связывать с общей напряженностью политической ситуации: во-первых, в мире в целом, вызванной, в частности, сирийской проблемой и внутриполитическими событиями в США, с проблемой повышения планки государственного долга, а во-вторых – в связи с быстро нарастающими изменениями в социально-политической атмосфере внутри СНГ, в частности – с нарастанием напряженности в Украине.

Во втором случае, происходившие в обществе изменения спервоначалу были неявными, латентными, а проявились взрывом в последующем не без воздействий внешних сил, инициирующих развитие этих процессов со стороны, что с достаточной полнотой нашло отражение в хронике последовавших событий, либо, напротив, последние повлияли на состояние корзины валют.

Интегральная мера Ĥ является здесь индикатором состояния мирового сообщества, вообще – качества общеэкономической ситуации в его границах.

Таблица 2

Динамика структурных состояний системы-триады: «евро + доллар + рубль»