Гадёныш (СИ)

Женщина, покачиваясь, заторопилась из огорода.

Антон крикнул ей вслед — Таня возьми ружьё и будь наготове. В случае чего — стреляй. Иди…

Антон подошёл к незнакомцу, склонился, пригляделся. Ну и рожа!

Лицо его выглядело как подошва утюга мраморно-белого цвета, острым концом вниз. Сверху прилеплены глаза и пуговка носа, а снизу щель безгубого рта. Чудовище какое-то. Или маска?

Одет и обут он был тоже как на маскарад. Голубая футболка, а сверху странный безрукавый костюм по колени, который состоял из коричневых кожаных ремешков разной длины. Сами ремешки были покрыты металлическими разномастными бляхами, а на концах ремней висели кольца и колечки из белого и жёлтого металла.

Коленки у него как у римского легионера были голыми с мертвенно белой кожей. На ногах красовались здоровенные берцы, под «курточку» цветом.

Урод приоткрыл веки и мгновенно среагировал на обстановку — подтянул ноги к груди и резко распрямив, ударил Антона в грудь.

Тоха добросовестно отмерил пять метров огорода и рухнул навзничь. Тут же вскочил — Ах ты падла! — И метнулся к обидчику.

Тот стоя на коленях, путаясь в своих ремешках и колечках, неуклюже вытащил какой-то детский пластмассовый розовый пистолетик. Но направить на Антона не успел. Тоха зарядил ему пинком по плоской роже так, что думал, голова у вояки оторвётся.

Но нет, не оторвалась…

Рука лежащего бедняги, откинутая над головой, дернулась. Беззвучно полыхнуло, и на краю леса, за огородом, метрах в двухстах, рухнули сосны. Штуки четыре.

Антон осторожно выкрутил из руки беспамятного странного посетителя странное оружие. Потом подобрал штуку, которая смахивала на телевизионный пульт с единственной клавишей. Покрутил, осмотрел, пробормотал: — Попробуем, — и, направив на существо, отдыхающее в ботве, нажал кнопку. Вылетевший белый шарик развернулся в помятую простыню и, мультяшно вращаясь, закутал уродца в белый кокон с торчащей в головах удобной тканевой ручкой.

Тоха затащил куль в прихожую.

Танечка, которая с ружьём, спросила — Там что? Он?

— Да, Таня, он.

— И зачем ты его сюда?

— Допрашивать буду. Он каким-то боком причастный к вашему раздвоению.

— Ты его лицо видел? Как ты с ним будешь разговаривать? — Спросила вторая.

— Ну… Не красавец, конечно. Но с лица воды не пить. Разберёмся.

Антон затащил мешок на кухню, выдвинул на середину стул, и усадил на него куль. Потом вынул из-за пояса нож и аккуратно взрезал ткань на месте головы. Урод уже очнулся и обеспокоенно глядел на людей. Потом, заметив на столе свои пульт и пистолетик, уставился на них сосредоточенно.

Антон отрицательно поводил пальцем: — Даже и не думай.

Подтащил табуретку и сел напротив, упёршись тяжёлым взглядом в лицо пленному.

— Ну что? Будем говорить, или как?

Чудище, как-то понятливо очень разумно, на него посмотрело и указало взглядом на неразрезанный на туловище мешок.

— Освободить?… Ты нас за дураков-то не держи!

Тот замер и долго недоуменно смотрел на Тоху. Потом будто что-то понял. Замотал головой из стороны в сторону и зачирикал как воробей.

— Просит руки освободить, — обернулся Тоха к женщинам.

— Может ему ещё и ружьё отдать? — поинтересовалась одна.

Антон повернулся к мешку, недобро усмехаясь.

— Значит, ты решил нас на дурика взять? Гадёныш. — Коротко размахнулся и врезал чудищу по утюгу. Лицо, внешне смахивающее на каменное, оказалось мягким. Из разбитого носа потекла белая жидкость.

— Тошь, — сказала Танечка с ружьём, — Ты это… Не психуй.

Тоша пояснил: — А я и не психую. Так положено. Чтобы этот, — он кивнул на спелёнутого, — осознал серьёзность ситуации.

Пленник истошно чирикал и водил мордой вверх и вниз, указывая глазами то себе на грудь, то поднимая их к потоку дёргаными движениями.

Антон вроде что-то сообразил. Приподнялся и прикоснулся рукой к голове уродика. Тот радостно и часто закивал и опять зачастил: — Чирик, чирик. Птичка, твою мать.

Тоха прикоснулся к кривому металлическому обручу, приляпанному на плоскорожую башку. Урод закивал ещё сильнее и ещё громче зачирикал.

— Вроде, поправить просит, — сказал Тоха и поглубже насадил обруч на неровную голову.

Тот в ответ, чисто человеческим отрицанием замотал своим утюгом.

— А что тогда? — Удивился Тоха.

Плоскомордый заводил плечами, призывая вынуть его из мешка.

— Ладно, — согласился человек, — оружия у него нет, я его общупал. Таня, держи его на мушке, я ему руки освобожу. Он что-то объяснить хочет.

— А если он опять в драку кинется?

— Не кинется. Слабоват он в драке. Без своих прибамбахов он никто. Прибью, как таракана.

Антон взял нож и аккуратно разрезал ткань на груди. Так, чтобы только руки можно было вытащить.

Урод тут же высвободил их из кокона. Посмотрел на Танин ствол, направленный на него и успокаивающе помотал отрицательно харей. Мол, не надо боятся.

Снял с головы кривой обруч, постучал им по сиденью. Потом снова напялил его на свою утюгоподобную башку и заводил одним из трёх пальцев по краю. Прислушался к чему-то и выдал «нормальным» голосом — Ю кноу вот ай мейн?

Хозяева смотрели на него непонимающе.

Он снова повозюкал обруч.

— Он тарус медэ акцезэ?

Люди переглянулись недоуменно.

— Ту мие разумеешь?

— О! Уже ближе. Покрути-ка ещё, — скомандовал Антон.

— Вы меня понимаете?

— Вот теперь понимаем, — удовлетворено кивнул Тоха.

— Вы, когда ударили по переводчику, сбили настройку на эту местность, — пояснил плоскомордый.

Потом спросил у Антона:

— Какой ваш… Какое ваше имя?

— Антон, — представился хозяин, — а что?

— А моё имя…

Но Тоха грозно его перебил: — А мне без разницы твоё имя! Ты думаешь, что я тебя прибью, и всю жизнь буду вспоминать?

Пришелец обиженно замолчал.

Антон взял со стола пачку бумажных салфеток и протянул «узнику». Тот начал промокать разбитую морду и тяжело вздыхать.

— Ты кто? — Поинтересовалась одна из Танечек.

— Я, представитель… — Он помолчал, прислушиваясь к чему-то. — Я, представитель иной цивилизации.

— Пришелец? — Спросила Танечка.

— Да… По вашему, «пришелец», — с задержкой подтвердил уродец.

— И какого хрена ты тут делаешь? — Спросил Антон.

— Не надо так спрашивать… Это секретная информация.

Чудик с каждой фразой говорил всё лучше и оперативней.

— Секретная, говоришь? — Антоха опять медленно замахнулся.

Пришелец закрыл руками свой «утюг», и затараторил: — Не надо! Не надо! Я пилот! Пилот дальней разведки!

Тоха удивлённо обернулся к женщинам: — Вот блин горелый… Шпиона поймали!

— Я не шпион! Я исследователь! Я пилот флота! Дальняя разведка!

— Разница-то небольшая, — угрожающе придвинулся Антон.

— Разница огромная. Я исследую флору, фауну и представителей разума на планете. А «шпион» ищет секреты. Сами подумайте, какие ваши секреты могут заинтересовать нашу цивилизацию? Под нашим покровительством уже половина галактики, а вы на задворках мира. Какие важные секреты можно у вас позаимствовать?

— Разговорчивый, — усмехнулся Антон. Потом посерьёзнел — А женщину зачем украл, извращенец?

Пришелец опять поприслушивался к чему-то, потом возмутился: — Это вовсе не то, о чём вы думаете!

— А что же это тогда?

— Произошла ошибка. У вашей женщины появился двойник. Его надо убрать. Потому что это ставит вас в неудобное положение.

— Ты смотри, какой заботливый! — Опять недобро усмехнулся «следователь». — И как ты собирался… «убрать»?

— Просто отправить в утилизатор. Уверяю вас, это очень гуманно и совершенно безболезненно. Вспышка и всё… И потом — я не пойму вашего беспокойства. Это же всего лишь женщина.

Татьяна, упершись кулаками в стол, медленно поднималась, играя как мужик желваками: — Утилизатор, значит?… Безболезненно, значит?!.. Вспышка и всё?!!.. Ах ты сука!!!

Резко нагнувшись, она цапнула беднягу за ремешки и начала его трепать как собака котёнка. — Ах ты, фашист недорезаный! Ты хотел мне крематорий устроить?!

— Прекратите! Прекратите немедленно! — Завопил тот.

Таня перехватила его подмышку, как борец, прижала ему лапки к туловищу, и поволокла бедолагу на улицу. Вторая тут же подлетела и приняла стальной хваткой ноги. Чтобы не вырвался, значит.

И вот так, пинком открыв дверь на веранду, мотыляясь из стороны в сторону от дёрганий пленного, они потащили его на крыльцо.

— Таня… Бабы… Вы его куда? — заинтересовался Антон.

— Я ему, гадёнышу, башку как курёнку отрублю! — Прорычала супруга. Вторая молча сопела, не позволяя бедняге дрыгать ногами.

— Антон! — Кричал тот фальцетом, — вы же разумное существо! Остановите это безобразие!

Антоха посоветовал — Таня, не надо его, как курёнка… У меня кое-какие мысли есть.

— У тебя кое-какие… пыхтела раскрасневшаяся Татьяна, — а у меня конкретные…

— Отпустите! Меня искать будут!! Меня нельзя убивать!! — Орал пришелец.

— Вот говнюк! А меня, значит, убивать можно?… Ничего-ничего! Сейчас я тебе всё объясню! Сейчас ты всё поймёшь! Гадёныш! — Злилась Таня.

— Тани, — увещевал Антоха, — да отпустите же вы его, наконец.

Поняв бесполезность уговоров, догнал, начал отдирать жён от «гадёныша». В конце концов, это ему удалось, но в руках у разъярённых женщин осталось чуть ли не половина «крутого» костюма.