Фейк (СИ)

Тряхнув головой, я понял, что теряться нельзя. У меня оставалось мало времени, и если я хотел увидеть больше рассветов, чем пять, то нужно было действовать. Живешь, живешь, видишь рассветы и закаты, видишь окружающий мир, дышишь чистым воздухом, и… не замечаешь этого. Но какой высочайшей становится ценность этих мелочей, к которым привыкаешь как к стоящей в коридоре тумбочке, когда жить остается пару дней? Мне захотелось часто смотреть на закаты, понимая, что ушел один день, и, понимая, что я провел его с пользой. Я захотел видеть рассветы, и понимать, что Вселенная дала мне ещё один шанс сделать свою жизнь и жизни других лучше. Я хотел выбежать на улицу, и просто дышать, просто смотреть и любоваться тем, что меня окружает все эти оставшиеся несколько дней, но и этого я себе позволить не мог. Сдаваться я не собирался.

Одевшись, я вышел, и по белоснежному коридору прошел к стойке администратора, надеясь, что помимо ЗППП дама не наградила меня долгами за номер. За стойкой сидел чернокожий администратор, которого вчера в смене не было, и как только мы встретились с ним взглядами, между нами почему-то сразу возникло напряжение. Он застыл на миг, и когда его взгляд прояснился, он спросил:

— Здравствуйте, — улыбнулся он натянуто. — Какой номер?

— Семидесятый, — пояснил я. — Он оплачен?

Мужчина стал смотреть в монитор, свет которого отражался на его бритой голове, и затем стал водить пальцами по экрану. Он провозился минуту, и мне показалось, что это крайне долго для поиска чека.

— Оплачено, — произнес он добродушно, потянув руку вниз, под стол.

Почесаться решил, что ли? Я направился к выходу, и теплые солнечные лучи, сочащиеся через стеклянную дверь, поползли мне на встречу. Вдруг я услышал щелчок помпы дробовика за своей спиной, и этот звук будто вбил в меня гигантский гвоздь, который лишил меня возможности двигаться. Как он достал дробовик так бесшумно?

— Не двигайся, мужик, — произнес он дрожащим голосом. — Или останешься без жопы.

Злость будто сдуло ветром, и её сменил страх. Мое сердце бешено колотилось, и я решил, что лучше действительно замереть. Движение, конечно, жизнь, но только не в этом случае.

Я осторожно обернулся, и увидел, что лоб парня покрылся испариной. Стрелять по мне он явно не хотел, но я был уверен, что он выстрелит, если возникнет необходимость. Покрывшись холодным потом, я произнес:

— Парень, не горячись, ладно? — Пытался я расположить его к себе. — Что сл…

— Заткнись, преступник, — скомандовал он, и мотнул дробовиком в сторону двери, которая была недалеко от стойки. — В уши ссать копам будешь, а со мной не договоришься.

Я послушно кивнул, не став ничего возражать, и молча прошел к месту, на которое он указал. Он загнал меня в небольшую подсобку, и не снимая с прицела, закрыл дверь ногой. Электронный замок с писком защелкнулся.

Теперь я был больше шокирован, чем напуган. Ну ладно Инна, её я готов убить после содеянного, но ему то, или этому отелю, чем успел насолить? Счета оплачены, номер в порядке, ну почти, и никто не пострадал. Мое дыхание учащалось, а сердце билось всё сильнее, ведь я даже не знал, что со мной хочет сделать этот негр. Вдруг он какой-нибудь психопат или маньяк, который сморит меня голодной смертью? Обернувшись, я обнаружил небольшую табуретку, и сел на неё. Надо звонить Стасу, кроме него меня сейчас никто не вытащит, или может обратиться в полицию? «Заткнись, преступник» — Вспомнил я слова негра. Ох не с проста он так сказал, не с проста.

Я открыл окно поисковика, и оно ярко вспыхнуло передо мной, вывалив целую кучу новостей. Я стал бегать глазами по строчкам, в которых коротко описывались самые важные новости, там мог быть ответ.

«Массовый разгул проституции в Тенуре. Невинный человек был клонирован, и обвинен в распространении массового смертельного заболевания».

Я включил интервью. Там была Инна, которая оправдывалась, вытирая размытую слезами тушь.

— Я правда ни в чем не виновата, — говорила она, всхлипывая. — Я не знаю, кто и зачем, он просто животное! Он клонировал меня без моего разрешения!

Так это была не Инна?

Чем дальше я углублялся в последние новости, тем страшнее мне становилось, потому что за эту ночь мир перевернулся. «Мир охвачен смертоносной эпидемией, передающейся половым путем». Включил очередное интервью с экспертом, который воодушевленно говорил повышенным тоном:

— В мире, где главной терминальной ценностью является удовольствие, не удивительно, что у людей ежедневно происходит множество половых контактов!

Нахмурившись, я почему-то вспомнил мрачный мультфильм «Бэтмэн будущего», который видел в детстве. Уж очень события в Тенуре отдавали темной атмосферой произведения, которое казалось мне ближе всего к реальности в данный момент. Я переключился на следующую новость и, увидев её, расширил глаза от удивления. Все владельцы реверсивного бита были признаны врагами народа, и приговорены к смертной казни. На втором месте после Повелителя Женщин в списке было имя «Отарэ Шичика». Я задрожал, не понимая, с чего вдруг правительство засунуло меня в этот список. Наверное, они ошиблись, и надо было просто всё прояснить. Приступ страха прошел.

Вдруг неожиданно раздался звонок. Номер был неизвестен, наверное, Стас звонил, не желая светиться перед полицией. Взяв трубку, я радостно заговорил, стараясь сильно не повышать голос, что бы не услышал мой надзиратель.

— Стас! Дружище! Я так рад что ты позвонил!

— Теперь ты готов слушать? — Раздался злобный голос из фильма «Пила».

Это был Повелитель Женщин. Как только я услышал его, то тут же закипел от ярости и гнева, вспомнив всё то, что он вытворил с моей жизнью. Я вспомнил, как он поместил бит в Хостаун от моего имени, заставив людей умирать там по-настоящему. Я вспомнил отряд, который ценой жизни, пережив ужасающую смерть, доставил меня к цели. Я вспомнил, как он переломил хребет моей компании, и отправил на свалку, в задворки рынка. Из-за него правительство объявило на меня охоту, а я ведь лишь извлек бит из своей игры и спас человеческие жизни.

— Сука! Ты ещё смеешь мне звонить?! Мразь! Я найду тебя, ты понял! Я вырву тебе позвоночник, и выпущу тебе кишки им же! Ты меня понял, паскуда?! — Прокричал я, брызгая слюной, и почувствовал, как лицо наполняется кровью. В висках стучало, и с психу я хотел ударить рукой в дверь, но сдержался.

— Ты что там орешь?! — Возмутился негр глухим голосом, который с трудом просачивался через дверь. — Копы скоро приедут! Если не хочешь, что бы я сказал, что ты буйный — заткнись!

— Дробовик лежит на столе, — спокойно продолжил Повелитель Женщин. То, что он проигнорировал меня, разозлило ещё больше. — Я открою дверь. Приходи в гости, и я расскажу тебе, что от тебя хочу. Адрес пришлю сообщением, и он удалится через пять секунд. Надеюсь, память у тебя хорошая.

Электронный замок снова пискнул, щелкнув, и я замер, шокированный. Мало того, что этот гад поломал мне всю жизнь, так теперь ещё решил лично поиздеваться. За дверью был дробовик, и мне захотелось засунуть его Повелителю Женщин в глотку, затем наполнив его внутренности картечью. Ради такого дела я даже пренебрегу репутацией добропорядочного гражданина, сбегу, найду эту тварь, и грохну. Потом, пусть правители делают со мной что хотят.

Снаружи уже завывали сирены. Я, находясь в исступлении, разогнался с самого конца подсобки, и плечом вышиб дверь, увидев расширенные от неожиданности глаза негра.

Он замер, растерявшись, но зато я прекрасно знал, что мне нужно. Мы оба бросились к дробовику, но негр сделал это немного позже, бросив бумагу. Разница в эти доли секунды решила исход боя с самого начала. Я схватился за дробовик, и когда негр стал останавливаться, по инерции всё ещё ко мне приближаясь, я коротко ударил его локтем в нос, заставив отскочить назад. Он схватился за лицо, болезненно рыча сквозь ладони, и я прервал его крик, добив его прикладом и выбив из сознания. Его лицо было залито кровью, текущей из носа, и мне стало его жалко. Он, конечно, выживет, но нос вправлять будет очень больно. «Прости, парень».

Сирена становилась всё ближе, а времени у меня было всё меньше, и я, сорвав с негра рубашку, и взяв пару листочков с ручкой, что бы записать адрес, быстро изучил взглядом план помещения. Был запасный выход, но на него я и не надеялся, потому, что он наверняка будет закрыт. Приняв решение выходить через окно, я замотал дробовик в рубашку негра, и запихал в карман бумагу с ручкой.

Быстро добежав до конца коридора, я услышал визг автомобильной шины позади. Скрывшись за углом, я кинулся к ближайшему окну, и открыл его, бросив вниз дробовик. Сердце билось очень быстро, и адреналин, бушевавший в крови, делал меня крайне проворным. Я мигом спустился, взяв дробовик, и побежал, что есть мочи, петляя внутренними дворами, которых в Тенуре было хоть отбавляй. Я бежал, бежал, и бежал, ощущая, как у меня начинают отниматься ноги. Казалось, что дворы бесконечные, и я вечно буду петлять в этом проклятом лабиринте. Скоро пришло сообщение, и я остановился, зная, что, скорее всего, это Повелитель Женщин. Так и оказалось. Там высветился адрес, но вместо того, что бы отвлекаться и нервозно записывать, я приложил все усилия, что бы запомнить. Ровно через пять секунд адрес пропал, и я быстро переписал его на бумагу, пока из памяти не исчезла картинка с изображением адреса. Вроде всё верно, но вдруг меня охватила паника, и мне захотелось открыть окно с сообщениями, что бы ещё раз проверить правильность адреса. Позвонить ему, что ли? Не возьмет, как пить дать. Надо было идти туда, куда записал. Выбора в любом случае не было.

Скоро я связался со Стасом, и скоро он, каким-то образом скрывшись от властей, забрал меня из безлюдной части города, до которой я добежал за несколько часов.

Сев в машину, я почувствовал приятный запах салонной кожи, и захлопнул дверь. Я молча протянул Стасу адрес, и мы, без разговоров, поехали по указанным координатам. По пути мы заехали в отдел разработок, и нам удалось забрать бит до того, как тут всех арестовали и всё оцепили, что наверняка случилось. Этого я уже не знал. Бит томился у меня в кармане, приятно согревая кожу, но я даже не желал смотреть на него. В машине тихо играла музыка, и я, не спрашивая разрешения Стаса, провел пальцем по дисплею проигрывателя, выключив радио. Я не хотел говорить и что-то слушать, не сейчас. Сейчас я представлял, как ворвусь в дом к Повелителю Женщин, как набью его рожу свинцом, и прекращу бесчинства, которые он творит. Скоро должен был настать момент, которого я вожделел с самого начала этой истории, и я даже ерзал в сидении от нетерпения.

Мы ехали по безлюдным улицам, которые освещались тусклым солнечным светом, с трудом пробивавшимся сквозь громады туч. Взглянув на дисплей проигрывателя, я увидел, что сегодня суббота, и значит, народ поголовно ушел в виртуальную реальность. Потому снаружи почти никого нет, лишь изредка из-за углов выходили редкие прохожие, тут же скрываясь в какой-нибудь двери. На какой-то момент мне даже удалось провалиться в сон. Сон мне приснился странный.

Он был продолжением того, который я видел с Бритым и Стасом в военной форме. Мы выбрались из здания, пошли по улицам, но вскоре, нас выжали оттуда беспрерывным огнем. На стороне противника было численное преимущество. Мы шли, прячась за огромными остовами многоместных грузовиков, по которым зачем-то стреляли вертолеты. Совсем скоро прогулка кончилась, и мы оказались в окружении правительственных ребят в черной военной форме, в той самой, которую я видел на ребятах в засаде перед фабрикой. Бритого убили, а меня со Стасом вырубили, и потащили к грузовикам, которые уцелели. Когда Бритый погиб, из его кармана выкатился желтый теннисный шарик, я так и не понял, зачем он его носил. Интересно, почему именно эти бойцы мне приснились? Почему правительственные? Видимо, их я сейчас очень боялся, потому, они заняли все уровни моего подсознания.

Вдруг кто-то сильно толкнул меня в плечо, и я распахнул веки, недовольно возвращаясь обратно в реальность. Когда взгляд прояснился, я увидел множество двухэтажных зданий, которые как-то неуютно теснились друг с другом.

— Приехали, — доложил Стас, хрустнув ручником. Не понимал, почему он ездит на устаревшем автомобиле, и не купит себе новый, современный. На то были какие-то уникальные причины.

Здания, которое, по идее, должно было находиться по адресу, не было вовсе. Выйдя из машины, я решил, что мог ошибиться, и записать неправильно, но это было не так. Как только я коснулся ногой бетонной крошки, которая осталась от здания, то снова услышал звук упавшей капли, погрузившись во тьму.

Я очнулся стоя на одном колене. Взгляд всё никак не мог проясниться, и меня мутило так, будто я только что выбрался из эпицентра сильнейшего урагана. Поднял голову, осмотрелся, и совсем не понял, что происходит. Увидел два мутных силуэта, один выше другого, и какое-то бешеное мельтешение вокруг в белой пустоте.

— Вставай, Отарэ, — сказал кто-то. — Ты, наверное, очень ждал этой встречи, и просто не вежливо сейчас быть в отключке.

— Истинно так. Бог не простит, — произнес другой голос.

Вслушавшись, я оторопел. Неужели меня охватил бред? Первый голос был моим, а второй принадлежал Патриарху Кироллу, которого я недавно видел в телестудии. Я, похоже, говорил сам с собой, и это меня напугало. Сердце ухнуло, а по спине будто скользнула чья-то морозная ладонь, погрузив меня в озноб. Я либо сдох, либо меня обкололи, и бросили в какую-то виртуалку.

— Это не бред, и не виртуалка, — словно угадывая мои мысли опять ответил мой голос. Вот теперь мои глаза расширились от удивления. — Продри глаза.

Послушавшись, я принялся протирать глаза кулаками, зажмурившись. Как только я поднял веки, то картина передо мной была просто невероятная и в миг захватившая мой дух.

На фоне белой пустоты разворачивался весь Тенур, который было видно полностью, и проблема была в том, что он оказался перевернутым. Я даже не представлял, как можно в реальности перевернуть целый город, потому, скорее всего, говоривший мне врал. Я наверняка был в виртуалке. Иначе, чем это объяснить? Это же невозможно. Кругом летали фотографии людей, которые затем резко рванули вниз, создавая под нами медленно вращающееся блюдце. Тенур вдруг затянуло красным полотном, которое расчертили белые полосы света. Вглядевшись в обладателя голоса, я с удивлением заметил, что говоривший выглядит в точности как я, рядом с ним стоял ещё один я, а замыкал тройку Патриарх Киролл, только воочию. Все трое были одеты в черные пальто, лишь Патриарх выделялся висящим на груди крестом, довольно большим. «Какого хера?! — Я стал злиться. — Как далеко, однако, шагнула хирургия!».

— Сука! Это ты?! Повелитель Женщин?!

— Не ругайся! — Вдруг возмутился Патриарх, и, схватившись за крест, стал что-то бормотать. Я вдруг почувствовал, как язык перекрывает мне горло, противоестественно изогнувшись и удлинившись. Меня тут же схватил спазм страха. Я лишился возможности говорить, дышать ртом, кричать, и, между прочим, последнее сделать очень хотелось. Мне оставалось только неразборчиво мычать, нахмурить брови, и рвануться к пленившим меня людям, что есть сил. Терять всё равно нечего, но шею кому-то сломать всё равно успею, душу по дороже продам!

Но и этот план провалился. Один из моих клонов выхватил из-под пальто дробовик, замотанный в рубашку негра, и выстрелил, даже не целясь. Картечь, вонзившись мне в ногу, разорвала её на куски, оставив лишь окровавленную культю. Я испуганно мычал, с ужасом смотря на нанесенное увечье, но отметил для себя, что боли совсем не почувствовал, и кричу скорее из-за вида. Из пола, разрывая покрытие, резко выскочили красные стеклянные колья, пронзившие меня, и не давшие упасть. Я стал похожим на раздавленного автомобилем ежа с красными иголками, и дрыгался, стараясь вырваться из плена. Больно совсем не было, но я с ужасом наблюдал за тем, что со мной происходит. Сердце постоянно пропускало удары, уцелевшее колено проняла дрожь, да и сам я задрожал как при сорокаградусном морозе. В груди кипело, и я, со злостью и ужасом одновременно, смотрел в равнодушные глаза пленивших меня людей.

В виртуальной реальности только при определенных настройках можно заставить испытывать реальные чувства, и то они будут очень слабыми. А здесь… здесь было что-то не то. Страх я испытывал ощутимый, настоящий, точно так же как злость, и ознобы. По-настоящему чувствовал биение своего сердца и дрожь в теле, удивляясь, почему мне не больно. Видимо, болевой шок, и стоит ему пройти, я тут же умру.

— Не умрешь, — сказал мой клон, стоявший в центре. — Я не только Повелитель Женщин, но и жизни. Эти меры я предпринял, чтобы ты не дергался, и внимательно меня выслушал.

Новость, что я не умру, на самом деле, немного меня обрадовала. Я надеялся, что Повелитель Женщин этого не заметил. Я хотел послать эту мразь, хотел убить его, но сейчас всё было против моих желаний, и мне оставалось только выслушать.

— Потом патриарх освободит твою речь, и даст возможность высказаться, — Повелитель Женщин пытался меня успокоить. — Ты задашь все вопросы.

Я лишь нахмурил брови, нисколько не обратив внимания на «добрый» жест, по-прежнему сгорая от ненависти.

— Что ты знаешь про свою жизнь, Отарэ? — Спросил Повелитель Женщин, изогнув бровь и растянув губы в улыбке. — И есть ли у тебя Реверсивный бит? Уверен, что есть. Ты, наверное, в полной мере успел прочувствовать его влияние на свою память. Ты ведь увидел что-то незнакомое, правда?

Пусть в его словах прослеживалась логика, я чувствовал, что нельзя верить не единому его слову. Наверняка он сделал бит так, что бы вывернуть всем мозги на изнанку, и захватить умы.

— Как ты отнесешься к тому, если узнаешь, что вся твоя жизнь обман? Ты будешь способен поверить в то, что бит показывает твои настоящие воспоминания?

Какие воспоминания? Я злился, обдумывая чушь, которую он несет. Мне прекрасно известно мое прошлое, а некоторые воспоминания, в том числе и детские, вполне свойственно забывать всем людям.

— Тебе лишь известны твои искаженные детские воспоминания, кое-что со школьной скамьи, причем у всех эти воспоминания, как на подбор, Отарэ. Бьюсь об заклад, ты видел войну, когда коснулся бита, да? Видел смерть человека с бритой головой и теннисный шарик, выпавший из его кармана после гибели, видел Стаса, как боевого товарища.

И? Взглядом вопрошал я. Всё это ложь, я был уверен, что это ложь, спроецированная битом в мозг, что бы настроить меня против правительства. Стоит им всё объяснить, как они тут же удалят меня из списка подозреваемых.

— Так вот, Отарэ, война и есть твоя настоящая жизнь. Воспоминания до войны уже настолько старые, что ты просто не в состоянии их вспомнить. Твой мозг наполнен поддельной жизнью. Человек с бритой головой это я, и, кстати, теннисный шарик стал прототипом бита. Он милый, не так ли?

О чём ты, тварь? Я очень захотел ударить его, что бы он прекратил нести свою околесицу. Он ведь не способен доказать то, о чём говорит, а значит, всё это чушь.

— Вся твоя жизнь виртуалка, в которую тебя силой погрузили. Помнишь грузовики, которые расстреливали вертолеты, прежде чем мы вышли из здания? Так вот, в них собирались везти тех, кто согласился уйти в Тенур добровольно. Мы же были против проекта Тенур, потому спровоцировали войну с правительством, желая прекратить погружение людей в виртуальную реальность. Наших либо убивали, либо оставляли в живых, силой запихивая в Тенур. Зачем это? — Задал он риторический вопрос, подойдя ко мне поближе. — Так людьми легче управлять. Люди стали проявлять склонность к погружению в цифровые миры ещё с начала эпохи смартфонов. Людям в руки давали девайсы, которые могли работать как маленькие суперкомпьютеры, а вместо того, что бы использовать этот потенциал себе на пользу, человек начал тупеть, используя смартфон лишь для убийства времени и отстранения от реальности. Но так было задумано. До правителей дошло, что тягу к отстранению от реальности можно форсировать через электронные девайсы, и использовать в своих интересах. Ты наверное, решишь, что смартфоны и электроника это плохо, но это не так. Плох их переизбыток в человека, и их корявое использование. Это стало прекрасной почвой для проекта Тенур. Смартфоны были психологической подготовкой к виртуальному порабощению. Людям предложили, за символическую плату, разумеется, испытать на себе новые виртуальные камеры. Прекрасно себя проявила финансовая зависимость, и большая часть населения с охотой в них полезла, так никогда оттуда не выбравшись. Когда начались возмущения по этому поводу, правители говорили, что всё нормально, и народ якобы согласился остаться добровольно. Но это было не так. Потом началась проблема с воспоминаниями, ведь они заставляли людей в Тенуре бунтовать, и не быть послушными овцами. Проблему решили виртуозно. Тех, кто воспоминания имел — убили в камерах, а со следующим поколением виртуальщиков поступили иначе. При погружении в виртуальную камеру правители, в связи с невозможностью удалить воспоминания, поместили их в отдельный архив в виде Солнце Тенура, которое я вскрыл, раскидав воспоминания всех по этим прекрасным шарикам, — Повелитель Женщин достал из кармана светящийся Реверсивный бит. — Это твои воспоминания. Ты уже коснулся бита, — подойдя, он засунул его мне в карман, — потому, со временем, память полностью восстановиться. Кстати, потому бит и светиться. Это части Солнца Тенура, копию которого я поместил в небе, стащив оригинал.

Он стоял передо мной, с улыбкой на лице, и нагло мне лгал. Я не верил не единому его слову, но всё же, в них чувствовалась железная логика, цепочку которой мне совершенно нечем разбить. Вдруг его лицо окаменело.

— Ну подумай, Отарэ, — он взглянул на меня снизу вверх. — Как выстрел из дробовика мог отнять тебе ногу, да ещё и на такой дистанции? Как ты сейчас жив вообще, не чувствуя боли? Как ты мог организовать такой колоссальный проект, как Хостаун? Только виртуальная камера могла дать такую возможность. Тебе не показалось странным, что люди входили в онлайн, лишь проходя через желтое поле, без каких либо приспособлений? Как количество данных, о происхождении которых ты даже не знал, может влиять на твою жизнь и здоровье? Никакие это не твои технологии, Отарэ! Твой мир и есть — технология! У Хостауна была хорошая защита, которую я обошел быстрее правительства, использовав как первое хранилище для бита. Биты объединены в сеть, и какой бы бит человек не взял, сеть сама найдет и даст ему нужные воспоминания, которые ему принадлежали, обнаружив их по ай-ди, который получал каждый виртуальщик перед погружением. Ещё, бит защищает носителя от управляемой виртуальной реальности правительства. Носители бита под моей защитой, и их окружение тоже. Потому они до сих пор живы, уже готовы к выходу. Правителям пришлось устраивать пропаганду, объявив носителей бита вне закона, что бы население само искало и уничтожало их.

Я вдруг вспомнил, что мне говорил Стас после выхода из Хостауна о том, что Бит объявлен наркотиком, и что он убивает людей. Выходит, правительство лишь маскировало этим собственные преступления, убирая ненужный мусор руками собственных граждан? Потом я вспомнил список, в который попал, и понял, что в нём теперь значительная часть населения Тенура. Нет, я не верил, это не могло быть правдой.

— Когда в ход пошла первая партия шариков, — продолжил Повелитель Женщин. — Хостаун уже был не нужен, люди сами распространили бит через социальные сети, получив подлинные воспоминания и захотев свободы. Это не я сделал так, что бы люди в Хостауне умирали, это правители инициировали запуск программы в камерах, которая убивает своего пользователя, что бы свалить убийства на меня! Противостоять мне прямо они не могли, из-за бита, и отключить тоже! — Повелитель Женщин начинал терять самообладание, переходя на крик, а я начинал понимать, что мне страшно. Нет, не из-за его крика, а из-за того, что его слова всё больше были похожи на правду. — Помнишь сигарету и рюмку? Это комбинация, которая в работе с определенным напитком, и маркой сигарет способна активировать программу, делающую пользователя смертным в виртуальной реальности. Не даром в прошлом табачников и алкогольных производителей в прошлом называли «продавцы смерти»! Я использовал тот же код, но с другими элементами, когда послал к тебе Инну. Именно он сейчас позволяет тебе испытывать полноту эмоциональных ощущений. Но Инна была нужна не только для этого. Я клонировал её, сделав носителем вируса, который при совместном использовании с битом способен выдернуть тебя из камеры живым! Иначе, отключение — смерть! Люди обо всём знали, но им приходилось прятаться, чтобы не умереть! Снаружи их поддерживают надзиратели, которые уже скоро будут в нашем комплексе, и убьют нас в реальности. Так что, у нас мало времени, Отарэ.

Всё это ложь. У меня внутри похолодело, и речь Повелителя Женщин словно ураган выдергивала из меня старые убеждения, оставляя вместо них пустоту. Этого не может быть, нас не могли обманывать, нас не могли доить.

— Ты думаешь, что они это ради денег? Думаешь, я вру? Идиот! У них же есть монетный двор! Нет, друг, это ради власти! Если в настоящей жизни человек мог хоть как-то контролировать свою реальность, то в Тенуре вся реальность монополизирована правительством! Привыкшие к чудесам цифрового мира в играх и смартфонах, люди разучились отличать реальное от вымышленного, и их стало легко запутать. Мозг у людей почти перестал работать, ведь они переложили большую часть функций на устройства, перестав использовать ум! Народ превратился в потребляющее стадо! Они даже не замечали фантастических вещей, которые их окружают. Телепортация, Отарэ! Какая на хрен телепортация?! В наше время, конкретно в этом веку, люди научились лишь телепортировать мельчайшие частицы! Какая речь может идти о человеке?! Подумай! Я могу отпустить тебя, ты используешь бит, и ты сам всё увидишь. Ты, наверное, помнишь Уйля? Он единственный человек, который может покидать камеру живым, и он помогал мне получать доступ к системам снаружи. Он правительственный надсмотрщик, который тайно встречался со мной в Тенуре, и помогал мне организовать этот переворот, который ты сейчас видишь в мире. Таких камер миллиарды по всему миру а проектов тысячи, Тенур только начало! Отарэ, ты прирожденный организатор, и мне нужна твоя помощь. Уверен, что у тебя назрели вопросы… — он махнул ладонью, и Киролл снова принялся что-то нашептывать. Я с облегчением почувствовал, как язык возвращается на место. Я сразу же закричал:

— Лжешь! Мразь! Сколько людей из-за тебя погибло, ты считал?! Ты просто хочешь подмять Тенур под себя и забрать власть! Тебе нужны деньги и влияние! Не надо мне тут горбатого лечить!

— Я же тебе объяснил, почему люди умирают, — расстроено сказал Повелитель Женщин. — Что же… раз ты не хочешь делать это по доброй воле, я тебя заставлю.

Чёрта с два! Я подумал, что лучше подохну, чем пойду у него на поводу. Колья вдруг скрылись в полу, но я не успел упасть, Повелитель Женщин схватил меня за горло, перекрыв дыхание, и подняв над полом словно тряпичного. Я услышал, как у меня хрустнул кадык, и перед глазами полыхнула вспышка.

— Киролл, приступай, — скомандовал Повелитель Женщин, и швырнул меня с такой силой, что я перелетел всю платформу, но не упал с неё, чудом успев зацепиться за край.

Они втроем подошли, остановившись в нескольких сантиметрах от моих пальцев. Я думал, что прожил хорошую, достойную жизнь, но видимо, это было не так, если кому-то захотелось меня прикончить. Это было таким идиотизмом! Кто бы стал убивать человека, ради того, что бы доказать какую-то немыслимую теорию? Он просто хотел убрать свидетеля, который был с ним не согласен. Завербовать не смог, вот и решил завалить.

Посмотрев вниз, я ощутил, как у меня защемило в груди. Фотографии стали летать с бешеной скоростью, вращаясь вокруг платформы словно лезвия. Вдруг мне вспомнилось, что мама часто делала фарш, и когда я смотрел на мясо, сочащееся из решетки, то боялся, что кто-нибудь схватит мою руку, и сунет её в жерло мясорубки. Откуда это воспоминание? Раньше я никогда не вспоминал мать. Фотографии — мясорубка, и я — ладонь. «Ирония? Нет, — подумал я, — следствие моей рассудительности и чьего-то безумия». Повелитель Женщин подошёл, и стал наступать на пальцы один за другим. Они растворялись, превращаясь в желтые потоки информации, и хватка слабла. Я думал, что клон будет улыбаться там, или хохотать, но нет. Его лицо было совершенно безразличным. Вот с такой лёгкостью один человек мог лишить другого жизни. Патриарх Киролл стоял, шевеля губами. Пальцы кончились, как и кончилось моё время. Я сорвался, став падать.

Я мчался, рассекая воздух, и мчался к концу. Вдруг меня охватила настоящая паника, и чувство свободного полета заставило меня испытать такой испуг, которого у меня ещё не было никогда. Да гори оно всё синим пламенем! Я просто хочу жить! Хотя бы дожить эти несколько дней, которые были мне оставлены среди руин моей же жизни. Погрузив руку в карман, я нащупал Реверсивный бит, и затем достал его. Бит раскрылся, и покрылся множеством многоугольников, которые, стоя на нём ребрами, начали вращаться. Перед глазами потемнело. Мне показалось, что вот уже всё, мой полёт кончился, и бит сработать не успел. Но меня мучил вопрос, как я что-то мог ощущать, если был мёртв?

Я оказался над Тенуром, зависнув в воздухе. Далеко впереди парили сферы и кубы, в которые были заключены пустыни, океаны, острова, и космические корабли. Какие-же они были красивые! И причём, у каждого человека в кубе свой, уникальный вид. Заметил я это только теперь, когда собирался навек закрыть глаза.

Все кубы объединяла одна небольшая деталь. В центре каждого ярко сиял желтый огонёк, чем-то напоминавший маленькое солнце. Осмотревшись, я заметил, что такой был и рядом со мной. От него исходило тепло, и словно окутывало меня с головы до ног, расслабляя. Хорошие ощущения. Я ожидал другого.

В следующий миг мой, и другие огоньки выстроились в ряд. Я потянулся следом за своим, и заметил, что из других кубов тоже поднимаются люди. Подлетев к своему огоньку, я стал пристально на него смотреть. Он стал быстро увеличиваться в размерах, и я хотел рефлекторно прикрыть голову руками, что бы от него закрыться, но рук не у меня не оказалось. Поглощаемый светом, я попытался зажмуриться, но не вышло. Век не было, конечностей не было, наверное, и тела не было. Но если у меня ничего не было из органов восприятия, каким образом я тогда видел? Впереди я заметил Реверсивный бит. Мы находились в красном тоннеле, и его стены были покрыты желтыми полосками.

Мы шевельнулись, словно собиравшийся отходить железнодорожный состав, с характерным скрипом. Медленно набирая скорость, я тянулся за битами, и наше движение было идеально синхронным. Разгон вскоре из медленного перешёл в быстрый. Красные стены смешались с желтыми полосками, и тоннель стал оранжевым. Потом он растворился, и я оказался в белой трубе, с мелькающими перед взглядом разноцветными точками, что напоминали вид мигалки, на которую смотришь сквозь залитое дождём окно. «Что за место?» — Удивился я.

Световое шоу закончилось, и остались только мигающие точки на черном фоне. Я почувствовал, что мои легкие заполнены водой. Страх словно парализовал все конечности, которые я теперь очень хорошо ощущал. Было холодно, и озноб брал такой дикий, что думалось, лучше бы я умер. «Хотя нет, — напрягая руку, а затем ногу, я пытался шевелиться, — Это не паралич. Меня что-то сковывает!». Я думал, что это конец. Было очевидным, что я находился в каком-то чёрном ящике, закрытом напрочь, с полными воды легкими. Меня словно заколотили в гробу и скинули в море живьем, но прежде — утопили, на всякий случай. Кожей я касался холодного металла саркофага, который меня сковывал. Чувство страха теперь переросло в панику, и я был абсолютно беспомощен. «Что дальше?! Я что, в космосе?!»

— Инициирована процедура пробуждения. — Услышал я приглушенный голос. — Просьба персоналу: собрался в Блоке Джи Двенадцать и иметь при себе всё необходимое оборудование, внесённое в список протокола разморозки.

Какой ещё персонал? Какой протокол разморозки? О чём она вообще говорила, и где я, чёрт побери, оказался?! Только сейчас я почувствовал, что губами обхватываю пластиковую трубку. В ноздрях будто сидели скользкие пластилиновые черви, и они стали выкачивать из моих легких воду. Скоро, совсем скоро… вдо-о-о-х, вы-д-о-о-ох. «Боже! Кислород!». Я стал дышать, как не нормальный, и это было так приятно, будто бы я впервые узнал, каков настоящий воздух. От головы отпало что-то увесистое. Интересно, что это было? Думать мне времени не дали. Темноту передо мной рассекла полоса света, и холод постепенно сменился теплом. Раскрылись крышки ящика, в котором я лежал — очень тускло светили комнатные лампы.

Всё тело вдруг стало будто раскалываться. Болели кости, мышцы, голова, глаза, да всё, что можно было назвать во мне живым — изнывало. Какой-то механизм уперся мне в спину, и стал постепенно поднимать. Вскоре я сел, и увидел перед собой пыльную металлическую дверь с цифрой Двенадцать. Кажется, голос говорил блок Двенадцать Джи. С трудом повернув голову, я увидел ещё несколько таких же механизмов, как и мой. Они раскрывались, и что-то похожее на амортизатор так же поднимало людей. Мои соседи были все, как один. Хилые до жути и бритые на голо. Это вызвало у меня отвращение. Мне было страшно подумать, что я выгляжу так же. Сначала я решил, что они мертвы, но затем, увидев, как кто-то из них шевельнул головой, промычав пару невнятных слов, убедился в обратном. С людей стекала вода, которая играла какую-то пока ещё непонятную мне роль. Мне почудилось, будто кто-то произнес слово «Свобода».

Вскоре я смог двигаться, как и остальные. Собравшись с силами, я покинул саркофаг, и направился к двери. «Не может этого быть! Чушь! Не верю!»

Тут я чувствовал себя как в клетке, и мне хотелось выбраться из этого помещения как можно скорее. Я не понимал, какой там персонал должен был с минуты на минуту появиться, и кого мне предстоит увидеть. Да и мне было всё равно. Я хотел выйти. Хотел немедленно узнать, где нахожусь. «Они хотят сказать, что вся моя жизнь, всё то, чего я достиг, что я приобрёл — чушь?! Чья-то больная фантазия?! Они чушь! Они больная фантазия!»

Когда я доковылял до двери, она, проскрипев, открылась. Тело сразу обхватил холод, и я услышал завывания ветра. Ветер дул из окна, которое было сразу напротив двери, и я, вцепившись в железный подоконник, выглянул наружу. Передо мной был Хостаун, в котором свои ледяные порядки установила зима, и теперь он был настоящим.

— Стой! — Крикнул кто-то, до боли знакомым голосом. Я, напуганный и запутанный, медленно обернулся. На меня мчался Уйль, и добежав, он вцепился в меня руками, затаскивая обратно. — Замерзнешь же, дурень!

Я выскользнул у него из рук, и, осмотревшись, нашел другую дверь. Почувствовав, что там спасение, я рванул в её сторону, но тут же оступился, с грохотом повалившись на железный пол.

— Не делайте резких движений! Дайте телу понять, что оно теперь нужно, и что вы живы!

Я не мог поверить. Неужели Повелитель Женщин говорил правду? Железный пол был по настоящему холодным, в окно бил настоящий ледяной ветер, и, упав, я испытал настоящую боль.

Смирившись, я решил поддаться течению, и узнать, что будет дальше. Уйль помогал всем встать на ноги, принес много теплой одежды, и одевал нас. Тут были люди разных возрастов, но по состоянию они напоминали беспомощных стариков, в том числе и я. Это было тяжело.

Уйль спустил нас вниз. В просторном ангаре стояла длинная колонна больших грузовиков, в которых нас разместили.

Я поехал в кабине с Уйлем, и вскоре мы покинули здание. Это оказалась фабрика, где я нашел в Хостауне Реверсивый бит.

Не могу поверить.

— Уйль, — спросил я, не отрывая завороженного взгляда от покрытой снегом дороги. — А как ты выживал с таким количеством долгов?

— Я же надсмотрщик, — усмехнулся Уйль. — Нам не надо работать. Мы можем брать в вирте всё, что захотим.

— А куда мы едем? И где ПЖ?