Операция «Приятели»

— Телеграмма меняет суть дела, — войдя в кабинет подполковника Самойлова, сказал Юрьев, усаживаясь на стул у приставного столика. — Если раньше я полагал, что имеем дело с простым скупщиком золота, и готов был все материалы передать в органы милиции, то теперь надо посмотреть на Бандурина шире.

— А я тебе что говорил? — усмехнулся невесело Самойлов. — Доложите, Олег Николаевич, какие в ходе проверки получены новые сведения о Бандурине.

— Пока нового немного. Установлена лишь любовница. Фамилия ее Галкина. В Новосибирск приехала из Якутска. По специальности техник водоснабжения, работала на городской водокачке, сейчас не работает. От Ивана у нее ребенок. Недавно купила себе большой деревянный дом. Бандурин бывает у нее тогда, когда прилетает в Новосибирск...

— Что же намерены делать дальше, Олег Николаевич? — откинувшись на спинку кресла и чиркая зажигалкой, спросил Самойлов.

— В первую очередь хочу поговорить с Евдокией, законной женой Бандурина. Она обижена мужем и, по всей вероятности, поможет нам разобраться в его темных делах.

— Бандурин не отказывает же ей в деньгах. Пожелает ли Евдокия лишиться источника материальных благ?

— Она ревнует и ненавидит мужа.

— Ненависть и ревность — родные сестры необъективности.

— Думаю, мы сумеем разобраться, где истина, а где наносное. Других подходов к Бандуриным у нас сейчас нет.

— А Галкина?

— Для нее Бандурин сделал больше, чем для Евдокии. К тому же, как все молодые любовницы, она принимает Иванов треп за чистую монету и питает большие надежды.

Самойлов задумался, потушил папиросу.

— В этом, пожалуй, вы правы. Действуйте!

Под предлогом срочного пошива капитан Юрьев в ателье познакомился с Евдокией Бандуриной. На другой день, будто случайно после работы встретил ее в молочном магазине, по пути дошел до переулка, а когда Евдокия хотела свернуть направо, капитан тихо сказал:

— У меня к вам есть деликатная просьба...

— Какая? — удивилась женщина.

— Пройти в скверик и обсудить один вопрос...

Евдокия зарделась от смущения, но из любопытства согласилась. Разговор завязался длинный и интересный для обеих сторон. В конце его Юрьев располагал о Бандурине любопытными сведениями. Но все они требовали очень тщательной проверки.

Глава 14

С тех пор, как Салимов посетил ночью Раджима, прошло уже немало дней, но Раджим все еще не мог забыть, как, словно привидение, через кухонное окно снова вошел в его жизнь этот страшный человек.

После очередной встречи с Бандуриным Раджим Тулибаев-Ходжаев, спрятав мешочки с золотом в доме сестры, поджидал Доржея Нургалиева, который должен был унести опасный металл за границу, к своему брату. Но не только золото понесет теперь молодой уйгур. Придется ему нести и такое, о чем знает только Раджим.

А все началось с той ночи, которую он вспоминает теперь каждый день. Раджим тогда чуть не потерял сознание, увидев в окне своего патрона военной поры.

— Ассалам алейкум, — шепотом произнес незваный гость.

— Ва-ваалейкум ассалам, — заикнулся в ответ хозяин. — Какая беда привела вас ночью в наш дом, господин обер-лейтенант?

Салимов приложил палец к губам, поморщился:

— Забудь это, Раджим. И звание, и то, что мы когда-то вместе служили дьяволу... Навеки забудь. Понял?

— П-понял, господин... — опять начал было Раджим, но осекся и вопросительно посмотрел на Салимова.

— Зови меня просто Фаут. Будем как братья. Расскажи, как ты прожил эти годы?

— В Западной Германии полгода болтался по лагерям. В декабре сорок пятого репатриировался на Родину и прописался в Самарканде. Начал торговать, но аллах попутал. Отмантулил три года в Магадане, теперь вот продаю фрукты... А как вы, Фаут? — робко спросил Раджим, утаив от бывшего патрона, что долго привыкал к новой своей фамилии и паспорту, полученному по фальшивой справке об освобождении, которую добыл ему пронырливый Абрам Стрельчик.

— У меня, брат, сложнее. Жил в Западной Германии, Англии и других странах. Недавно репатриировался в Узбекистан. Жена в сорок пятом вышла замуж за прокурора. Нашел вдову с квартирой. Живу пока нахлебником. Ищу работу и надеюсь на аллаха...

— А вы молодцом выглядите, господин обер-лейтенант, — опять сорвалось у Раджима. — Только зубы, вижу, съели да мизинчик не отрастает.

— Он ровесник твоему шраму. Помнишь бой с партизанами?

— Век не забыть! Ой, много крови было пролито...

Маленькие карие глазки Салимова хитровато обшаривали просторную, чисто прибранную кухню.

— Что ж мы тут?.. Пойдемте в комнату, — предложил хозяин.

— Подожди! Поговорить надо без свидетелей...

— Яхши, яхши, — согласился Раджим.

— Мне известно, что ты золото переправляешь за границу и продаешь его иностранцам, — строго сказал Салимов. — Хочешь снова сесть в тюрьму?

— Да я... так случилось, — пробормотал с перепугу Раджим. Потом опомнился: — Откуда вы об этом знаете, Фаут?

— От своего заграничного друга. Он шлет тебе привет...

— Кто ему рассказал обо мне?

— Заграничные друзья все знают. Ты у них на крючке...

— Вы приехали предупредить меня об опасности, чтобы прекратил это дело? — спросил Тулибаев.

— Напротив, хочу посоветовать тебе продолжать в том же духе, только во сто раз осторожнее. Попутно твой курьер мне услугу сделает. Я крепко задолжал заграничному другу. Пришла пора расплачиваться.

— Каким образом?

— Об этом тебе знать не нужно. Делать будешь только то, что скажу я. Если подведешь с компаньоном — ответишь собственной головой! — пригрозил Салимов. — А чтобы этого не случилось, сейчас напиши расписку о том, что будешь молчать и выполнять поручения представителя иностранной разведки. Теперь ты понял, Раджим?

— Я не хотел бы впутываться в это дело...

— Разве твое дело чище? Надеюсь, не поглупел за эти годы? Раньше ты был сообразительным ординарцем... — Салимов сунул Тулибаеву текст подписки. — Перепиши и приложи большой палец правой руки, чтобы не отказался, если влипнешь.

— Может, без этого обойдемся?..

— Нет. Так будет надежней.

Тулибаев расписался, плюнул на палец, приложил к нему перо с чернилами, растер и рядом с подписью сделал узорный отпечаток пальца. Он так и не сказал Салимову, что живет под другой фамилией.

— Яхши! — удовлетворенно произнес Салимов. — Вот тебе серебряный портсигар. Пусть курьер передаст его за границей акционеру, которому сдает золото. К сигаретам не прикасаться! Оружие у тебя есть?

Тулибаев отрицательно крутнул головой.

— Надо иметь на всякий случай. Держи пока вот эту игрушку.

Маленький, бельгийской работы, браунинг будто обжег руку, и Раджим торопливо сунул его в карман.

— А теперь я уйду, — сказал Салимов. — Как только курьер вернется, дай телеграмму вот по этому адресу, — передал Раджиму листок. — Пиши по-русски и не от своего имени, а от какой-нибудь женщины... Ну, например, от Мавжуры.

— Мавжура, — торопливо повторил Раджим.

Было тихо. В небе спокойно мигали далекие и холодные звезды. С онемевшим лицом Раджим сидел в темной кухне, перебирая в памяти подробности недавнего визита Салимова.

Нургалиев пришел поздно. Осторожно постучал по стеклу и так же, как Салимов, влез в открытое окно.

На пружинных весах взвесили мешочки с золотом, письменно оформили сделку.

— А это личный подарок акционеру, — передавая портсигар, сказал Раджим. — Сигаретки не трогать. Хранить, как свой глаз! С этого раза плачу по двадцать процентов за чистый грамм.

— Не беспокойся, хозяин. Мы дело знаем. Все будет яхши!

— Смотри!..

— Все яхши будет, — повторил Нургалиев.

Глава 15

Одетые в костюмы скалолазов, два крепких, сноровистых парня пробирались через горы, к границе Советского Союза. В горах было почти темно, лишь слабый свет запоздавшей луны освещал острые скалы. На востоке занималась заря. Скалолазы осторожно преодолели перевал и спустились на узкую тропинку. Осталось совсем немного, чтобы через ущелье выйти в тыл пограничникам. Благо — совсем рядом, у самой границы, пасутся отары колхозных овец. Пограничникам примелькался этот пейзаж, и они не часто проверяют пропуска пастухов.

Вдруг залаяла пастушья собака. Старик Али-Ахунов вскочил на коня и стал поворачивать отару, приблизившуюся к подножию гор, где пастьба скота запрещена. Огромная грязно-белая лавина овец постепенно откатывалась от границы. Ахунов поскакал вдоль отары и скрылся вдали.

— Смотри, Али-Ахунов скачет! — подтолкнув друга, крикнул пограничник Андрей Елисеев.

— Что-то сигналит, — подтвердил его напарник Валерий Вяткин.

— Табак кончился, — пошутил Андрей.

— Ассалам алейкум! — сдерживая тонконогого вороного коня, прокричал чабан. — Привет пограничникам!

— Здравствуйте, дядя Али, — ответил Валерий. — Чем помочь можем?

— Люди в отаре прячутся. Чужие люди в одежде чабанов. Сейчас я отгонял отару от границы и увидел, как люди вместе с овцами на четвереньках ползли.

— Все понял, дядя Али! Езжайте к отаре и как можно медленнее отводите ее от границы.

— Может, у них оружие? — спросил Али-Ахунов.

— Не беспокойтесь. Они стрелять не станут, — успокоил старика Андрей.

Помощь с заставы пришла быстро. Пятеро пограничников с овчарками влились в отару. Собаки быстро сели на спины нарушителей. Выстрелов на границе не было.

Перепуганные внезапными действиями пограничников, нарушители подняли руки и не могли ничего сказать в свое оправдание. У каждого из них во время обыска было изъято по кинжалу, большая сумма советских денег в крупных купюрах и золотые часы иностранного производства.

В штабе пограничного отряда один из задержанных, назвавшийся Нургалиевым, заявил:

— Мы подданные Китая, доставьте нас в Андижан. Там о нас знают власти.

Начальник погранзаставы связался по телефону с полковником Насыровым.

— Знаем таких, — подтвердил полковник. — Давно ждем. Оформите необходимые документы и срочно направляйте к нам. Позаботьтесь, чтобы слух об инциденте не распространился.

— Сделаем как надо. Через час встречайте самолет, — заверил начальник заставы.

Капитан Гараев прямо из самолета в закрытой машине доставил задержанных к полковнику Насырову.

— Что скажете, «скалолазы»? — с иронией спросил полковник, когда нарушители робко переступили порог его кабинета.

— Понимаем, все понимаем, начальник, — тихо заговорил Нургалиев. — Мы подданные Китая, из рода уйгур. МВД нас очень хорошо знает...

— Почему незаконно переходите границу Советского Союза? — спросил Гараев.

— Торгуем мало-помалу, в Китай ходил родителей повидать, отцу помогать надо, детишек шипко много...

— Не сочиняй, Нургалиев! — строго оборвал полковник. — Пойманы вы с поличным. Советскими деньгами Китай не торгует. — И повернулся к Гараеву. — Уведите напарника Нургалиева. Хакимов, кажется, его фамилия?

— Зачем, начальник, уводить Алтына? Куда Алтына?! — забеспокоился Нургалиев. — Мы вместе в Китай ходили. Стреляйте двух сразу!... — залепетал он, вытирая от слез воспаленные, с короткими ресницами глаза.

— Рассказывай откровенно, — потребовал Гараев и взял чистый лист бумаги, чтобы записывать показания.

— Буду правду говорить. Клянусь аллахом! — Нургалиев закатил под лоб глаза и дернул кверху руками. — Ходил брату товар продать. Хакимов помогал пройти через горы. Одному шипко опасно. Товар, деньги брат дал, просил советский товар купить ему...

— Опять врешь! Что отнес брату?

Сбитый с толку напористым тоном, Нургалиев в конце концов сознался:

— Золото носил акционеру. Узбек Раджим давал.

— При обыске у вас обнаружены наркотики... .

Нургалиев совсем скис. Он понимал, что выкрутиться на этот раз ему не удастся. За торговлю наркотиками и переправку золота за границу закон взыскивал строго.

Разговор с Нургалиевым и Хакимовым продолжался долго. Затем полковник переговорил по телефону с Министерством госбезопасности и прокурором республики. С их согласия контрабандистов отпустили, под расписку возвратив им изъятые деньги и ценности.

— Запомните: эти деньги государственные. Вы получили их на временное хранение! — предупредил полковник.