Операция «Приятели»

— А если шлиха будет много-премного, тогда как? — прищурив лукавые глаза, опять спросил Стрельчик.

— Тогда надо соображать...

— С умным человеком приятно говорить, — тихо, почти шепотом, пропел Абрам Маркович. — Первое: поставщиков шлиха и самородков на прииске я подбираю сам. Тебя никто из них знать не будет. Посылочки надо посылать сюда с обратным адресом родных и знакомых наших клиентов, и только по моему письменному указанию. Что слать, я буду сообщать в письмах или при встречах. Почерк на посылках надо менять. Попросишь на почте — тебе и напишут адресок. Второе: работы будет много, твой брат с нашим золотишком не управится. Дам тебе адрес надежного и умного человека, настоящего коммерсанта. Когда он был здесь — сам об этом мечтал, но... — Стрельчик в который раз уже обласкал Бандурина взглядом. — Не подвернулся нам тогда такой Иван. Теперь мы и воспользуемся услугами Раджима. Так зовут моего друга.

— Не облапошит? — насторожился Бандурин.

— Раджим от макушки до пяток в моих руках.

— За что он сидел?

— За глупость. В Самарканде из джейранов шашлыки жарил, вместо баранины, а разницу на сберкнижку клал. Обидел компаньона, тот донес в милицию — и оба сели. Такое случается. Я вот сам — жертва разногласий между директором, администратором и шеф-поваром ресторана. Правда, отсиживаю один. От несправедливости поумнел теперь Абрам...

Обсудив все детали дела, Стрельчик щедро рассчитался с официанткой, тепло попрощался с новым компаньоном и неторопливо покинул чайную.

Иван нарочно задержался, заказав еще кружку горьковатого жигулевского пива.

Спустя несколько дней Стрельчик через Игната Пьяных дал знать Бандурину о времени и месте встречи. Абрам вручил Ивану полотняные мешочки с золотым шлихом, деньги на дорожные расходы и адреса своих компаньонов, которым надлежало высылать посылки. Их оказалось немало. Вес полотняных мешочков убедил Бандурина, что в лице Абрама Стрельчика он имеет дело с человеком, который не бросает слов на ветер.

— Не пей по дороге и, упаси бог, не откровенничай, — инструктировал Стрельчик Ивана. — Ты на свободе, а мой срок еще скрипит... А так хочется в Москву-матушку, так хочется по-человечески пожить...

— Я ведь себе не лиходей, Абрам Маркович. Все проведу в лучшем виде. Усек?.. — успокаивал Бандурин своего компаньона.

Глава 3

В Средней Азии бушевала весна. Иван, никогда ранее не бывавший в Узбекистане, удивлялся всему: и высоким саманным дувалам, ограждавшим усадьбы, и яркому солнцу, и цветению садов, и мутным потокам бурных речек, и тихим прозрачным каналам и арыкам на улицах городов, на хлопковых плантациях, в садах и огородах. Ташкент, казалось, как песчинку, спрятал Ивана под полосатый халат и тюбетейку.

Переодевшись в национальную узбекскую одежду, Бандурин ночью выехал в Андижан. Поезд прибыл ранним воскресным утром. Позавтракав в шашлычной у вокзала, Иван не спеша отправился на рынок. Прежде чем встретиться с нужным человеком, он долго бродил по просторным павильонам. Сотни людей толкались на небольшом пространстве базара, огороженного добротным забором. И чего только не увидел на прилавках Бандурин: огромные, словно оплетенные желто-зеленой паутинкой, дыни; свежий, умело сохраняемый декханами, виноград; мешки сушеных фруктов; молодая редиска; зеленый лук и все другое, что так щедро родит узбекская земля, напоенная влагой из каналов.

Найдя на территории рынка ларек, в котором торговал фруктами Раджим, Бандурин вместе с газетой передал ему письмо от Стрельчика и сказал, что к концу дня подойдет за ответом. Вечером, часов в пять, когда на рынке уже почти никого не было, Бандурин осторожно стукнул по стеклу окна. Приоткрыв входную дверь, Раджим впустил его в ларек.

— Утек ис Магадан? — спросил он. — Китай проводник нада?

— Нет, я чистый...

— Чистый? Тогда кажи второй половинка.

— Чего?.. — не понял Иван, но тут же спохватился. — А-а-а...

Порылся во внутреннем кармане пиджака, извлек обломок светло-желтой пластмассовой расчески и подал Раджиму. Узбек достал из кармана вторую половинку, сложил их вместе.

— Яхши. Правильна!

Иван внимательно рассматривал нового компаньона: среднего роста, тучный, но подвижный человек с короткой шеей и круглым смуглым лицом, аккуратной курчавой бородкой и тонкими восточными усиками. Большие, навыкат, карие глаза нервно бегали, обшаривая собеседника.

— Теперь скажи, зачем приехал? — спросил узбек.

— А Абрам разве не написал?

— Что, Абрам дурак? Живой человек посылал и письмо писал. Такой глупость только дурак делает, — коверкая русскую речь, не спеша, тенором проговорил Раджим.

— У нас есть золото, в самородках... — начал Бандурин. — Надо его превратить в деньги. Понимаешь?..

— Понимай, понимай, — словно задумавшись, Раджим кивнул головой. — Только много ли будет дела? Какой смысл затевать коммерция? Опять могу Магадан уехать. По-ни-май, Иван?

— Усекаю! Риск есть, но и головой надо работать, чтобы без тюрьмы обошлось. Не век же мы этим будем заниматься. Ну, год-два, пока Абрам не освободится...

— Год-два?.. Можна поработать. Сколько платить станешь?

— Тридцать процентов. Ну, а дороже сбудешь — вся прибыль твоя.

— Давай тридцать пять. Кому охота даром голова к петля подставлять?..

— Абрам добывает золото — он и цену назначает. Сам понимаешь, я только курьер.

— Знаем такой курьер!

— Я бы не возражал, — дипломатично начал Бандурин. — Но что скажет Абрам? Не простит он мне эти пять процентов. Сдерет! Давай сделаем так: за эту партию получишь тридцать процентов, а затем договорюсь с Абрамом на тридцать пять. Сейчас у нас тоже расходов много. Дело ведь еще не отлажено.

— Яхши, Иван! — Раджим великодушно хлопнул Бандурина по плечу. — Давай выпьем.

Хозяин ларька открыл бутылку виноградного вина, наполнил две пиалы. Выпили. Похвалив вино, Бандурин решительно сказал:

— Вот тебе золото. Взвесь и напиши расписку. Усек?

— Понимай, понимай. Деньга любит счет.

Раджим двумя руками принял от Ивана белые полотняные мешочки, бросил их на тарелку весов. Затем внимательно осмотрел шлих и спрятал в ящики с сухофруктами. Вырвав из тетрадки лист бумаги, по-русски написал расписку в получении золота.

— А что ж фамилию не указал? — с трудом прочитав корявый почерк, спросил Бандурин.

— Какой фамилий? Я и сам не знай, какой фамилий писать. Написал Раджим, хватит...

— Пиши, как в документах, — потребовал Бандурин.

Раджим вздохнул, дорисовал замысловатый крестик и крючок. Улыбнулся:

— Пожалуйста, дорогой! Ходжаев написал бумага. Бери, не теряй. Деньга ждать придется. Может, неделя, может, два, три, сам не знаю!

— Подожду. Только в гостинице с местами, наверное, плохо?

— К бабе устрою. Вдова. Хороший человек. Скажешь, в командировку из Ташкента приехал. Будет яхши, как у аллаха.

— А сколько ей лет?

— Самый раз по тебе... Только ребят двое...

— Это не беда! Поладим...

Подойдя к широкой калитке в дувале, Раджим нажал кнопку звонка. Вышла черноволосая, с длинными косами женщина лет тридцати в атласном, с яркими цветами, кимоно.

— Здравствуй, Сулима! — подавая руку, громко сказал Раджим. — Гостя привел. Хороший человек Иван. Пусть поживет, ладно?

Иван тоже подал хозяйке руку, и она повела их в домик, окруженный фруктовыми деревьями.

— Кто не рад доброму человеку? Постель всегда свободна, — улыбаясь, говорила на ходу хозяйка.

Раджим подмигнул Ивану. Вскоре он попрощался с хозяйкой и Бандуриным. Уходя, сказал:

— Сулима сообщит, когда ко мне зайти. Пока отдыхай, как хочешь.

У Бандурина были свои заботы. Утром он долго спал, затем шел в город. Закупал на рынке табак, лук и другие товары, на почте упаковывал их в посылки для заключенных золотодобытчиков, адреса которых передал ему Стрельчик.

Обедал в чайхане, лишнего не пил, внимательно осматривал посетителей, заботясь о том, чтобы не попасть «на крючок» милиции.

Глава 4

По толковому словарю, контрабандистом называют человека, незаконно перевозящего запрещенные товары из одного государства в другое. Доржей Нургалиев совершал эти действия, но не знал этого слова. Он уйгур. Родился и вырос в Китае. Перед Отечественной войной со своим другом Алтыном Хакимовым, в поисках лучшей жизни, по тайным тропам в горах пересек он границу Советского Союза и попросил убежище. В ту пору немало казахов и уйгуров с детьми и скотом кочевало с места на место в поисках работы и куска хлеба. Родной брат Доржея, Томор, ушел тогда из Китая в Афганистан и устроился работать в английскую концессию.

После войны Нургалиев через знакомых разыскал за границей брата Томора. Брат приглашал в гости. Получив разрешение на выезд, Доржей быстро собрался и покинул Узбекистан, где жил все эти годы.

Возвращаясь от брата, он прихватил с собой наркотики, рассчитывая возместить расходы на поездку. Первая контрабанда прошла удачно и дала барыш сверх ожиданий. Через знакомых людей Томор стал присылать брату новые порции опиума. В ответ Нургалиев начал потихоньку скупать золотые изделия и переправлять их за границу брату для продажи европейцам.

Раджим Ходжаев хорошо знал о делах Нургалиева. И вот теперь, приняв от Бандурина полотняные мешочки с золотым шлихом, сразу направился к нему. После большого базара Нургалиев всегда слонялся за старым складом, сбывая наркотики. Там Раджим и нашел его.

— Салам алейкум!

— Ассалам алейкум!

Облюбовав свободную скамейку в сквере, они закурили и начали деловой разговор. Оба говорили тихо, по-узбекски, понимая друг друга с полуслова.

— Слушай, Доржей, — начал издалека Раджим. — Ты давно получал письмо от брата?

— Не очень.

— Как он там живет?

— Слава аллаху! Жив, здоров, пятый ребенок родился. Моим именем назвали.

На широком, скуластом лице Нургалиева появилась улыбка. Раджим будто впервые увидел его крупные, желтые от табака клыки в нижней челюсти, как у старого волкодава.

— А как там за кордоном, все еще покупают золото?

— Хороший товар всегда в цене...

— Самородки золотые они не возьмут?

— У тебя есть самородки?

— Один приятель предлагает... Килограммов восемь...

— Какой процент будет?

— На пятнадцать согласен?

— Не откажусь и от двадцати.

— Торговаться после будем. Сейчас надо хорошо начать.

— Дня через три ответ дам.

— Так быстро?

— Связь хорошая имеется...

Нургалиев хитро подмигнул узкими глазами с короткими ресницами на воспаленных веках и поправил расшитую бисером тюбетейку. На пятый день Раджим передал Нургалиеву золото, получив от него залог и расписку.

Глава 5

Через неделю Бандурин из Андижана уехал в Ташкент. Ему надо было найти зубопротезиста Махмуда Мухитдинова, адрес которого дал в Янгово Ахмет, друг Игната Пьяных. Иван пришел к Мухитдинову в поликлинику в конце рабочего дня, занял очередь и, как больной, — пошел на прием.

— Салам алейкум! — поприветствовал он Махмуда, войдя в кабинет.

— Ассалам алейкум! — ответил хозяин, предлагая сесть в специальное кресло.

Иван сел, хитро посматривая на зубопротезиста, и тихо сказал:

— Ничего у меня не болит, доктор. Я привез вам привет от Ахмета из Магадана.

Махмуд тотчас открыл дверь кабинета и объявил пациентам: «Больше приема не будет! Приходите, пожалуйста, завтра». После этого вернулся к Бандурину и оживленно заговорил:

— Помнит меня добрый друг Ахмет? Щадит его аллах. Как живет? Чем занимается?..

Бандурин и Махмуд закурили. Густой табачный дым кольцами расплывался по комнате. Иван начал свой рассказ, испытующе поглядывая на собеседника... Мухитдинову было уже за пятьдесят. Высокий, сухопарый узбек с большой, на полголовы, лысиной: на матовом лице выделялись, нервно подрагивая, узкие черные усики.

Узбек понравился Бандурину: рассудительный, предприимчивый, сдержанный. Видимо, неплохой мастер, если к нему такая очередь вставлять зубы... «Надо прямо сказать ему, о чем просил Ахмет Абдуллаев... Не выдаст».

— Ну, а вы, к примеру, золотые коронки на зубы делаете?

— Только из металла клиентов, — быстро ответил протезист и пояснил: — Поликлинике золотых пластин не дают...

— А если бы у вас свое было золото?

— Знакомых клиентов много, — понятливо улыбнулся Махмуд.