Помоги проекту - поделись книгой:
Отсутствие оледенения 90–60 миллионов лет назад, во вторую половину мелового периода, объясняется тем, что континенты находились преимущественно в экваториальной зоне.
Ледниковый период начался, когда Антарктида «доползла» до Южного полюса. Там сформировались мощные ледники и зона айсбергов. Понизился уровень Мирового океана, понизилась температура его вод.
У Северного полюса океан, окруженный континентами, был еще свободен ото льда. Влажные воздушные массы поступали отсюда на север Евразии и Америки, подпитывая зарождающиеся ледники. Со временем массы льда начали стекать с гор в низменности, расползаясь под собственной тяжестью (под нагрузкой они становятся пластичными).
Во время оледенений сокращались зоны обитания растений и животных. С ростом ледников стал действовать механизм системы с обратной связью: чем больше они становились, тем значительней это снижало температуру в регионе (а затем и на планете), что в свою очередь способствовало накоплению и сохранению льда.
Ледники захватили столько пространства, сколько могли «отстоять» в борьбе с солнечным теплом, обильно поступающим в средние широты. Они достигали зоны широколиственных лесов, где ныне среднегодовые температуры значительно выше нуля.
Несмотря на морозное дыхание ледяных исполинов, за каким-то пределом распространения они не могли уже противостоять теплому потоку солнечных лучей. На окраинах ледников стужа и жар с переменным успехом противостояли друг другу.
Но почему же начали таять обширные ледниковые покровы?
Вопрос имеет практическое значение, особенно в проекции на будущее человечества. Если мы живем во время окончания последнего оледенения, то потепление климата должно вроде бы происходить естественно.
Может быть, адски жаркое лето 2010 года на европейской части РФ объясняется именно этой причиной? В таком случае, чем меньше будут становиться ледовые покровы Антарктиды, Гренландии, Северного Ледовитого океана, тем жарче будет на планете и нашей средней полосе.
Однако в межледниковые эпохи наступала пора расцвета флоры и фауны, а вовсе не губительных засух и невыносимого пекла. Выходит, в наше время происходит какая-то климатическая аномалия. О ней мы еще поговорим, а пока подумаем: почему погибали великие ледники?
Когда земной шар покрыт в приполярных зонах снегом и льдом, среднее альбедо планеты значительно повышается. Больше, чем обычно, солнечной энергии отражается от поверхности суши. При пониженном содержании в тропосфере парниковых газов (водяного пара, диоксида углерода, метана), почти вся она уйдет в космическое пространство.
С уменьшением акватории Мирового океана и понижением температуры воды снижаются испаряемость и содержание в воздухе водяного пара. Сравнительная сухость и распространение ледников приводят к резкому сокращению площади болот и растительного покрова, а значит, метана и углекислого газа в воздухе.
Итак, чем шире распространяются ледники на суше и льды в океане, тем холоднее на планете. А чем холоднее, тем «комфортней» условия для роста великих ледников. Кое-кто даже предполагает, будто вся планета может покрыться «ледяной коростой».
Как свидетельствуют убедительные геологические данные, ледники, захватив огромное пространство в Северном полушарии, начали чахнуть. Их площадь сокращалась все быстрее, и в конце концов материки (кроме Антарктиды) освободились от них. Великие ледники сгинули, оставив после себя слои плотных глинистых морен и россыпи песков и валунов.
Вновь зазеленели луга и поля, освободились низины, выпаханные ледниками. Одна из них превратилась в Балтийское море, другие – в американские Великие озера и во множество других северных озер. Возникли заболоченные полесья.
За последний миллион лет великие ледники не менее четырех раз возникали на севере Евразии и Америки, распространялись на обширном пространстве, а спустя некоторое время таяли, словно снег весной.
Югославский геофизик Миланкович восемь десятилетий назад предположил, что климатические циклы вызваны изменением орбиты Земли, а также изменением угла наклона земной оси по отношению к Солнцу. От этого на Землю поступало то больше, то меньше солнечной энергии.
Многие специалисты почему-то считают, будто такое объяснение исчерпывает проблему формирования и деградации ледников. На мой взгляд, гипотеза Миланковича остроумна – не более того, и ничего не объясняет.
Некоторое глобальное похолодание еще не породит великих ледников. А кружение Земли вокруг Солнца и вращение вокруг своей оси – постоянно действующие астрономические факторы. Они должны проявляться всегда, в разные геологические эпохи. Почему бы вдруг проявился этот ритм только в течение последнего миллиона лет, а до этого отсутствовал? Ответа нет.
Погубить великие ледники могло… глобальное похолодание!
Парадокс? Нет, одна из особенностей природных процессов, на которую не всегда обращают внимание.
Вот оледенение достигло максимума. Полностью скован Северный Ледовитый океан, теплые течения Гольфстрим и Куросио ослабли, ледники достигли в некоторых местах широты Киева и Великих озер Америки, а в атмосфере резко снизилось содержание водяного пара.
Над гигантским ледяным покровом – настоящим щитом, отражающим солнечные лучи – зона повышенного атмосферного давления, где воздух содержит мало влаги.
Ледники текут лишь при условии стабильной подпитки атмосферными осадками и, в меньшей степени, подземными водами. В Северном полушарии источниками питания для них были: полярный океан, который периодически становился неледовитым, а также воздушные потоки от теплых течений Атлантического и Тихого океана.
Когда ледники захватили максимум территории, их победа стала причиной их полного поражения. (Нет ли тут аналогии с крахом многих империй – персидской, греческой Александра Македонского, Римской, монгольской, Британской, а возможно, и США?)
Северный океан они сделали ледовитым круглый год. Скандинавские ледники сомкнулись с гренландскими, закрыв теплым водам Гольфстрима путь на север. На Дальнем Востоке ледники и обширные территории шельфов, осушенных из-за падения уровня Мирового океана, соединили Чукотку и Аляску. Был полностью изолирован Северный Ледовитый океан, а Куросио, подобно Гольфстриму, отошло на юг.
В Северном Заполярье образовалась единая «Арктида», подобная Антарктиде, только более крупных размеров. А вокруг был не океан, как в Южном полушарии, а почти сплошь суша! От этого усугубился морозный засушливый климат, характерный для крупных ледниковых покровов.
…Деградировали великие ледники из-за дефицита атмосферного питания. Только так можно объяснить цикличность глобального изменения климата и природных зон, когда в течение одного миллиона лет ледниковые эпохи несколько раз чередуются с теплыми межледниковьями.
Когда начали расти покровные ледники Евразии, Америки, Северный океан был неледовитым, поставляя на окрестные территории обильную влагу. Но когда он стал ледовитым, великий ледниковый покров Северного полушария лишился атмосферного питания и начал деградировать.
И тут сработала система с обратной связью. Когда ледники на окраинах стали таять, на освободившихся территориях возникли озера, реки, появились растения. Уменьшалась отражательная способность земной поверхности, аккумулировалось все больше солнечного тепла.
Чем дальше отступали ледники, тем больше пространства занимали водоемы, леса, луга, болота. Наступила «геологическая весна» с ее неустойчивой погодой в переходный период от зимы к лету.
Ныне «геологическая весна» продолжается. И если не наступит глобальное похолодание, то через несколько тысячелетий начнется «геологическое лето» – межледниковье.
А может быть, благодаря техногенезу оно наступит раньше? И напрасно поднят глобальный шум и гам из-за глобального потепления. Если в прежние геологические периоды, когда на планете был теплый климат, жизнь на Земле расцветала после трудного «времени перемен», то почему бы нам бояться очередного потепления?
Катастрофы не произойдет, если средняя температура повысится на 1–2 градуса. Возрастет содержание в атмосфере водяного пара, а это будет выравнивать климатические контрасты…
В них-то и вся проблема. Согласно большинству прогнозов изменения климата, основанных на глобальных математических (компьютерных) моделях, контрасты не сгладятся, а напротив, усилятся.
Возможно, модели не вполне корректны и требуют дальнейших уточнений. Однако, исходя из общих представлений о состоянии современной биосферы, приходишь к тому же выводу.
Оснований для оптимизма мало
Если отрешиться от влияния технической деятельности человека и прогнозировать возможный ход природных процессов, будущее выглядит теплым и облачным. Продолжат таять льды Северного океана; продлится потепление, повысится концентрация в атмосфере водяного пара.
Смягчится климат в Евразии и Северной Америке, начнет отступать вечная мерзлота; природные зоны двинутся на север. Сибирская тайга обогатится новыми растениями, даст приют большему числу животных. Люди станут заселять эти благодатные территории, в чем им поможет великолепная и удивительная техника будущего. «Все к лучшему в этом лучшем из миров»! Жаль только, что на перемены потребуются века…
Скептики пугают: деградация мерзлых грунтов вызовет деформацию сооружений. Но это уже забота инженеров-геологов. Как говорится, и не с такими трудностями справлялись. Мерзлота и теперь деградирует от местных причин, не связанных с глобальным потеплением.
По некоторым моделям выделяются зоны, где может выпадать меньше, чем теперь, осадков. Не исключено, что это временное явление: благодаря общему потеплению повысится количество водяного пара в атмосфере, а осадки будут распределяться более равномерно…
Впрочем, подобные рассуждения бессмысленны. Нет оснований надеяться, что у человечества имеется в запасе два-три столетия, если оно будет существовать так, как теперь.
В идиллическую картину будущего неизбежно вмешается активный техногенез: рост мегаполисов, сокращение зоны тропических лесов, увеличение площади пустынь, загрязнение поверхности Мирового океана. Все это вызывает резкие климатические контрасты.
Все модели дальнейшего развития технической цивилизации (промышленности, сельского хозяйства, техники, использования природных ресурсов, загрязнения биосферы, изменения климата, роста населения и материальных потребностей, истощение природных ресурсов) при различной динамике исходных параметров не предвещают ничего хорошего.
Такие модели разрабатывал, в частности, «Римский клуб». Были попытки при разной динамике параметров технической цивилизации получить более или менее оптимистический вариант. Он не получился ни при каких условиях.
Материальные потребности богатой части населения планеты растут непомерно; для большинства других они являются примером успеха и процветания. Производство требуется увеличивать ради получения максимальной прибыли. Модернизация возможна только в частностях, для биосферы не существенных, тогда как ее ресурсы не беспредельны.
Загрязнение области жизни достигает критических рубежей. И в жизни общества ситуация аналогична. Гигантская долларовая масса, не имеющая материального обеспечения, ведет к экономической катастрофе в будущем. Обострится борьба за природные богатства, включая чистую воду…
Наивные упования на чудеса нанотехнологии, модернизацию или изобретение альтернативных источников энергии в данной ситуации не могут помочь. Дестабилизация климата лишь обострит общий кризис.
На мировой политической ситуации должны сказаться последствия потепления. Если в ближайшие годы климат в азиатской части России станет более теплым и влажным, то в США и в ряде других регионах, согласно прогнозам, лето станет суше и жарче.
Начнется жестокая борьба за ресурсы и выживание. Российские северные шельфы, где предполагаются громадные залежи нефти и газа, будут «лакомым куском» для США, а дальневосточные – для Японии, Китая. Крупные климатические изменения вызовут массовые движения народов и войны…
Завершающая фаза оледенения – стадия климатической неустойчивости. Вторжения влажных и теплых воздушных масс чередуются с внезапным поступлением арктических холодов; в средней полосе выпадают ливни, подобные тропическим, или наступает сушь и зной. Пока арктический бассейн остается ледяной пустыней, общее потепление должно лишь усиливать лихорадку погоды и климата.
Дестабилизация климата не причинила вреда людям позднего каменного века и неолита – кроманьонцам. Почему? Им в ту пору не приходилось из последних сил стараться выжить в суровой борьбе за существование. Огромное количество художественных галерей каменного века – наскальных рисунков, гравюр – доказывает наличие у них не только эстетического чувства и талантов, но и немалого свободного времени.
О начале послеледниковой эпохи у нас имеются противоречивые сведения. В средней полосе тогда должны были сталкиваться холодные и теплые массы воздуха, свирепствовать то наводнения, то засухи, буйствовать природные стихии. Это можно назвать лихорадкой погоды и климата.
Но именно тогда кроманьонцы начали обживать нынешнюю зону тундры, перейдя через Чукотский полуостров и Берингию из Северо-Восточной Азии в Новый Свет. В трудных природных условиях человек каменного века не смог бы совершить ничего подобного. Да и что могло заставить племена перейти из лесной зоны в суровую тундру?
Ответ подсказывают археологические исследования. 6–8 тысячелетий назад в Северной Азии широко распространилась так называемая сумнагинская культура. Она охватывала территории Якутии, Таймыра, Чукотки, Камчатки, Аляски. Тогда климат в Приполярье был теплее, а граница лесной зоны располагалась на 300–500 км севернее нынешней.
Сотрудники Коми научного центра РАН на заполярном полуострове Ямал открыли стоянки людей, обитавших здесь около 6 тысячелетий назад. Охотники каменного века устраивали полуземлянки с полом, выстланным березовыми стволами и слоем бересты на крыше (для чего требовались, конечно, крупные деревья).
Землю они копали мотыгами из оленьего рога, пользовались каменными топорами из сланца и кремневыми ножами и наконечниками для стрел. Горшки имели гребенчатый или нарезной орнамент. В очагах сжигали сосну, ель, березу. Встреченные остатки вереска, который не растет в тундре, свидетельствуют о сухих песчаных лесных почвах.
Следовательно, на месте современных тундр сравнительно недавно находились леса и лесотундры. Кстати, на севере Чукотского полуострова в верхних слоях речных отложений мне доводилось видеть много стволов деревьев. Значит, и здесь, по крайней мере в крупных речных долинах и низменностях, были лесные массивы.
Люди сумнагинской культуры оказывали заметное влияние на ландшафты Заполярья. В результате должен был меняться местный климат. Главными средствами преобразования природы человеком были огонь и топор (каменный).
Уничтожение растительного покрова при палах и пожарах, использование древесины привели в конечном счете к серьезным результатам. Менялась динамика вечной мерзлоты (многолетнемерзлых пород): в одних случаях она деградировала с образованием термокарстовых озер, в других увеличивалась.
Человек в Заполярье невольно содействовал распространению тундры. «Одна из причин плохого подроста у северной границы лесотундровых редколесий, – пишет географ В.В. Крючков, – кроется в пожарах, приводящих к увеличению влажности почвы, повышению уровня вечной мерзлоты и понижению температуры почвы. Через несколько десятков лет после пожара на аэрофотоснимках пирогенные тундры уже невозможно отличить от тундр первичных, климатически обусловленных…»
Прервем цитату. В данном контексте говорить о «климатогенных» тундрах можно лишь условно, если нельзя отличить их от техногенных, возникших после пожаров и значительных вырубок. На таких территориях уничтоженные леса в суровых условиях далеко не всегда восстанавливаются из-за наступления вечной мерзлоты.
«Возле населенных пунктов, находящихся у северной границы лесов… – продолжает В.В. Крючков, – быстро увеличиваются площади антропогеновых тундр – пирогенных и образовавшихся после вырубок. Если с пожарами не начать решительную борьбу, то на катастрофически увеличивающихся территориях антропогенных тундр продолжится ухудшение физико-географических условий».
Если этот процесс сказался за считанные десятилетия, то за сотни и даже тысячи лет хозяйничанья человека на Севере должны были произойти значительные, если не катастрофические, изменения природных условий в сторону ухудшения.
В середине XIX века русский ученый и путешественник А.Ф. Миддендорф, изучая север Сибири, пришел к выводу: «Возобновление лесной растительности становится тем сомнительнее, чем безжалостнее уничтожается первобытная защита леса. Размножение населения на дальнем севере легко может опередить размножение лесов». А тогда еще не было известно об освоении Крайнего Севера представителями сумнагинской и более поздних культур.
Красноречивый пример – Исландия. До появления человека от 10 до 40 % ее площади (мнения ученых расходятся) были заняты березовыми лесами с примесью ивы, рябины, можжевельника. Со времени освоения острова викингами леса стали быстро сокращаться, и ныне их практически не осталось.
При благоприятных условиях там, где ослаблено техногенное воздействие, северный лес может перейти в наступление на тундру. Так было в 20—40-х годах прошлого века, когда в Евразии и Америке граница лесной растительности в малоосвоенных районах смещалась к северу.
Есть веские основания предположить, что около 6–8 тысячелетий назад люди начали осваивать освободившиеся от ледников территории Северного полушария. Это привело к уничтожению лесных массивов и распространению лесотундр, а затем и тундр. Процесс охватил 2–4 миллиона квадратных километров. Не исключено, что увеличилась ледовитость Северного океана, в свою очередь делая климат более суровым и контрастным.
Тогда же в субтропической зоне (об этом – чуть позже) по той же причине на месте саванн и лесов возникли обширные пустыни. Деятельность человека за несколько тысячелетий изменила многие ландшафты так существенно, что климатические перестройки стали неизбежны.
Если так было на ранних этапах развития технической цивилизации, то нет ничего удивительного в том, что она, тысячекратно усилив свою мощь, наносит сокрушительные удары по биосфере и климату Земли. А это означает, что наиболее вероятен неблагоприятный прогноз и на дальнейшие климатические изменения, и на будущее человечества…
…Далеко не всем очевиден глобальный масштаб деятельности человека. Например, 15 декабря 2009 года обозреватель газеты «Известия» Максим Соколов, рассуждая о глобальном потеплении, на свой вопрос: «Может ли человек вообще повлиять на планетарные процессы?» – сам же ответил: «Сколько бы ни возрастало хозяйственное воздействие, оно остается ничтожно малым перед планетарными силами, для которых род человеческий со всем своим хозяйством – не более чем тончайшая пленка бактериальной слизи».
Хлестко сказано, но неверно. Во-первых, правильнее говорить о планетных явлениях, а не планетарных, как частенько выражаются даже специалисты (в технике применяется планетарная передача, в астрономии выделяют планетарные туманности, а на планете действуют планетные силы).
Во-вторых, журналист сопоставляет, по-видимому, массу Земли и человечества. В таком случае он прав. Но разумен ли такой подход? При чем тут климат? Если под планетными силами понимать, скажем, землетрясения, ураганы, извержения вулканов, то они уступают по мощи техногенезу.
Не только обыватели-обозреватели, но и многие крупные ученые недооценивают масштабы воздействия человека на климат. Сказывается ограниченность наших знаний, специализация профессионалов и их приверженность к популярным теориям и гипотезам. А проблемы, связанные с познанием биосферы, чрезвычайно сложны, факты обильны, разнообразны и противоречивы.
Все это относится и к познанию климатических аномалий последних тысячелетий. Мы уже говорили о некотором потеплении около 6 тысячелетий назад. А в конце Средневековья, как предполагается, произошло глобальное похолодание. Этот феномен заставляет задуматься: не может ли текущее потепление перейти в свою противоположность?
Была ли «Малая ледниковая эпоха»?
В IX и X веках корабли викингов достигли берегов Исландии и Гренландии, Нового Света. В Гренландии археологами обнаружены развалины ферм с просторными хлевами и сенными сараями: колонисты разводили овец, коз и коров.
Сейчас на месте древних поселений сухая лишайниковая пустошь, а тысячу лет назад там росли сочные травы. Случайно ли норманны назвали открытую ими землю «Зеленой» страной, Гренландией? Значит, она была благоприятна для обитания – не вся, конечно, а ее южные окраины.
Принято считать, что в высоких и умеренных широтах европейской части Северного полушария во второй половине I и в начале II тысячелетия климат в целом был теплей, чем теперь. И хотя воинская доблесть викингов и освоение ими Северной Атлантики преимущественно определялись социальными явлениями, климат мог благоприятствовать дальним походам в холодных морях.
В XIII веке обстановка в Северной Атлантике изменилась. Плавучие льды появились там, где их раньше не было. Связь со Скандинавией становилась все более трудной. Последний корабль пробился к ее берегам в 1377 году. Далее следуют драматические события гибели там норманнов от голода и холода.
В 1921 году в Херьюлснесе (Южная Гренландия) археологи исследовали старинное кладбище. Могилы находились в мерзлоте. Корни кустарников переплетались со скелетами; значит, хоронили в талом грунте. Со временем глубина могил уменьшалась. Значит, все тоньше становился слой земли, который оттаивал каждое лето. Судя по максимальной величине оттаивания, во времена существования норманнских поселений в Южной Гренландии среднегодовая температура была на 2–4 °С теплее нынешней.
Исландия также переживала трудные времена. Как обычно считают, холода стали причиной частых неурожаев (хлеба не вызревали). Население в 1200–1400 годах сократилось наполовину. Если ранние исландские саги не упоминали о морских льдах у берегов острова, то в конце ХVIII века ледяная блокада Исландии длилась полгода.
Альпийские ледники надвигались на возделанные земли и вплотную подходили к деревням, вынуждая жителей уходить из обжитых мест. В конце Средних веков начали наступать и отдельные ледники Кавказа. Их максимальное продвижение пришлось на середину XIX века. Академик Г. Абих, побывавший в верховьях Баксана в 1849 году, наблюдал впечатляющую картину: язык ледника Большой Азау вторгся в вековой сосновый лес; деревья с зеленой еще хвоей торчали прямо изо льда.
На Аляске ледниковая активность во втором тысячелетии нашей эры также более или менее надежно фиксируется методами радиоуглеродного датирования и дендрохронологии (определения возраста по годовым кольцам деревьев). «Недавняя история ледников в Северной Америке представляется нам в следующем виде: около середины ХVIII века ледники предприняли большое наступление – самое большое со времени их продвижения около 1300 года и, возможно, даже за последние несколько тысяч лет. Затем начался период отступления, который продолжается до сих пор, перемежаясь остановками и небольшими подвижками вперед», – пишет американский географ Дж. Дайсон.
Похолодание затронуло и восточную окраину Азиатского материка. В Японии сведения о датах начала цветения сакуры имеются с IX века. Анализ этих материалов показывает, что в IX–X веках вишня зацветала в среднем на неделю раньше, чем в XI– ХVI веках. Изучение китайских летописей позволяет прийти к выводу, что ХII– ХIV века в целом отличались более суровыми зимами, чем VII–VIII века.
Однако в давние времена наблюдения вели редко и в летописях отмечали преимущественно климатические аномалии. Сообщения старинных летописцев требуют особого подхода и не могут безоговорочно признаваться за достоверные сведения о климате былых эпох. Тем не менее принято считать, что в Средневековье произошло заметное похолодание.
Например, в книге В.П. Борисенкова и В.М. Пасецкого «Экстремальные природные явления в русских летописях XI – ХVII вв.» выделен раздел «Малый ледниковый период». Правда, согласно выводам авторов, в это время «русские исторические источники все чаще фиксируют резкие колебания климата».
Крупное устойчивое похолодание и резкие колебания климата – вещи разные. Однако авторы предпочитают писать о «Малом ледниковом периоде», а не о дестабилизации погоды. Такова сила стереотипа.
Малую ледниковую эпоху отчасти подтверждает изменение уровня бессточных озер. От начала нашей эры уровень Каспийского моря снижался и в VI веке достиг наиболее низкого положения за историческое время 32 м. Во второй половине I тысячелетия колебания уровня были контрастными. Временами он поднимался до отметки 26 м. В XI – ХII веках уровень был около −30 м, после чего поднимался (с временными спадами), достигнув максимума в 1805 году 23 м.
Иссык-Куль с середины I тысячелетия до конца XIV века имел уровень более низкий, чем в настоящее время. К XIV веку относят образцы древесины из затопленных сооружений и пни деревьев со дна озера, поднятые с глубины 2–6 м. Затем уровень повысился и в ХVIII – первой четверти XIX века озеро временно стало проточным. Водное зеркало поднялось почти на 20 м по отношению к его положению в XIV веке.
Исследование остатков древних ирригационных систем позволило сделать вывод, что в XV – ХVII веках впадающая в озеро Балхаш река Или была более многоводной. В ХIII – ХVI веках часть вод Амударьи сбрасывалась в Сарыкамышскую впадину и дальше, через русло Узбоя, в Каспийское море.
Ученые делают вывод: климат XIII, а в особенности ХVI – первой половины XIX века в целом был более суровым, чем раньше.
Так называемая малая ледниковая эпоха совпадает с коренными изменениями в жизни европейского общества: кризисом феодализма, окончанием Средневековья и началом Нового времени – становления капитализма, бурного научно-технического прогресса. Не означает ли это, что ритмы климата влияют на социальные процессы?
…Часто говорят: сообщите нам факты, а уж мы сами разберемся, что к чему. Наивное суждение! Важно знать, как эти данные получены, кто и с какой целью их подбирал, насколько они достоверны. Вдобавок одни и те же сведения можно толковать по-разному.
В науках о природе, в отличие от физико-математических и технических наук, количество и разнообразие фактов огромно. Осмыслить их, продумать различные варианты и сделать обоснованные выводы чрезвычайно трудно. Требуются обширные знания из разных наук, высокая культура мышления, предельная объективность, чувство единства с природой, упорство в достижении цели, неспешность…
А еще надо уметь сомневаться и в своем, и в общепринятом мнении. Даже специалисты высокого уровня часто ошибаются, переходя от частностей к обобщениям.
Вот и у гипотезы малой ледниковой эпохи есть уязвимые положения. Сведения о ней делятся на две группы. Первую составляют косвенные данные, прежде всего исторические. Скажем, свидетельства о сильных наводнениях, засухах не связаны напрямую с природными явлениями. Летописцы имели в виду прежде всего неурожаи, голод, войны, бунты. Приоритет отдается общественным интересам.
Вторая группа – факты, полученные в результате непосредственного изучения следов былых ледников, морских трансгрессий и регрессий озер, продвижения границы лесной и тундровой зон и тому подобное. Хотя и эти сведения далеко не всегда имеют однозначное объяснение.
Чтобы восстановить климаты прошлого по летописям, казалось бы, достаточно собрать сведения по отдельным годам. Например:
991 – В Киевской Руси «наводнение многое и много зла сотвори».
Поделиться книгой: